Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Я собираюсь жить на тринадцать тысяч, – ответил я. – Ставка зайдет, можешь мне поверить.

Он посмотрел на меня, вдохнул, выдохнул, а потом сказал:

– Поехали в участок. Спронг уже должен собирать людей.

* * *

Спронг ждал нас в кабинете. Вместе с ним сидели двое в штатском и Билл с Андерсеном. Мы с Касселсом вошли, сели. Билл посмотрел на нас – он знал, что мы делали ставки, но участвовать в этом сам не захотел. Но и сдавать не станет, это точно.

– Это детективы Майкл Соко и Николас Касселс, – представил нас Спронг. – Соко, Касселс, это лейтенант Харрис из транспортной полиции и капитан Уолш из SWAT.

Я рассмотрел их повнимательнее. Харрис был грузным, немолодым, с усами, будто из семидесятых. Уолш же моложе, крепкий очень и коренастый. Так и представляю, как он командует отрядом спецназа.

– Что мы выяснили, – проговорил Спронг, открыв папку. – Полночь с девятнадцатого на двадцатое июля, аэропорт Хьюза. Нелегальная гонка, в которой будет участвовать до двенадцати автомобилей и предположительно несколько сотен зрителей. Организатор присутствует лично, его машина – белый «Форд Тандерберд» с красной крышей и номером семьдесят два на дверях.

– Мы зайдем на объект в десять вечера, – сказал Уолш. – Займем позиции по периметру взлетной полосы и у въездных ворот. Будет авиационная поддержка – две вертушки, они по сигналу зависнут над объектом, обеспечат нам освещение и наблюдение.

– Наши перекроют Линкольн и Джефферсон Бульвар, – сказал Харрис. – Как только участники въедут, мы заблокируем выезды, чтобы никто не мог уйти. Рекогносцировку уже провели, по объекту прошлись. Охраны действительно нет, сняли.

Спронг перевернул страницу:

– По сигналу начала гонки SWAT выходит на полосу. Блокируем все выезды с территории. Наша задача – предотвратить старт и провести задержание организатора.

– Почему до начала гонки? – спросил Касселс.

– Потому что в этой гонке снят запрет на контакт между машинами, – сказал я. – Если допустим старт, будут жертвы. Действовать надо на опережение. Только они все равно все бросятся в разные стороны, взять их будет трудно.

– Мы перекроем все, Майк, – сказал Харрис. – И поэтому у нас и будут вертолеты. Если сделаем все, то не уйдут.

Они продолжили, а я понял, что меня снова оттеснили, несмотря на то, что все это раскрыл я. Спронг говорил что-то про расстановку патрульных машин и перекрытие подъездных дорог, Уолш про резервную группу снаружи.

В общем-то, объективно мне там было делать нечего, но все-таки как-то неприятно, что «мавр сделал свое дело, мавр может уходить». И это несмотря на то, что я белый. Это ведь я все раскопал. Нет, с Биллом и Ником вместе, конечно, но если бы я не связал воедино эти случаи, то мы так ничего и не узнали бы.

Поэтому, когда парни стали уходить, я остался и посмотрел на Спронга. Он глянул на меня вопросительно.

– Сэр, – сказал я. – Я буду участвовать в операции?

Спронг секунду помолчал. В прошлый раз у него был повод отказать мне – я был официально отстранен. Сейчас же нет, и никаких трупов на мне не висело, и даже к психологу идти не надо. Пока.

– Ты и твои люди будете работать в оперативной поддержке, – сказал он. – SWAT и отдел трафика обеспечивают силовую часть.

– Понял, – кивнул я. – А задержание организатора тоже на них?

– На них, – подтвердил Спронг. – Твоя задача – опознать его и дать сигнал. Дальше не твое дело.

Я кивнул и повернулся, собираясь уйти, но он сказал мне в спину:

– Соко.

Я обернулся.

– Я знаю, как ты работаешь, – сказал он. – Работаешь с недавних пор, потому что раньше ты только пыль собирал. Но я скажу тебе прямо: никаких погонь, никаких перестрелок, никакой самодеятельности. Для этого у нас есть SWAT. Ты меня понял?

– Да, сэр.

– Точно понял?

– Точно, сэр.

Он посмотрел на меня еще секунду. В общем-то, понятно было, что меня ототрут, а дело в итоге передадут в отдел трафика, это с самого начала было ясно. Но нам вчетвером гонку на несколько сотен зрителей точно не взять. Оставалось надеяться, что мне это хоть немного зачтется.

– Встречаемся здесь в девять вечера, – сказал он. – Отсюда выдвигаетесь вместе с группой. Вопросы есть?

– Нет, сэр.

– Тогда иди.

Я вышел. Парни ждали меня снаружи, они и так были в курсе.

– Ну? – спросил Ник. – Так и будешь смотреть, как парни из отдела трафика отбирают у нас славу?

– А что мне остается? – покачал головой я. – Оспаривать решения Спронга – не мой уровень.

– И что делать будешь?

– Сейчас – поеду домой, кормить собаку, – сказал я. – Потом вернусь сюда. А дальше по обстоятельствам.

Глава 23

На парковке у семьдесят седьмого участка было исключительно многолюдно. Несмотря на то, что практически все местные сотрудники уже разъехались по домам, парковка была забита. Пятнадцать патрульных машин, среди которых «Краун Виктория» Билла, отличающаяся только отсутствием наклеек и мигалки, смотрелась как своя. Целых четыре серых фургона SWAT, пять тяжелых пикапов с силовыми бамперами, восемь мотоциклов «Харли-Дэвидсон» для оперативного преследования – отдел трафика подошел к делу серьезно, прислав в сумме больше трех десятков офицеров. Еще столько же спецназовцев слушали последние инструкции возле своих «коробков». На фоне этой армии наша четверка детективов, мягко говоря, не впечатляла. И это еще три машины под прикрытием с самого утра проводят разведку на местности, и две вертушки готовятся к вылету с ближайшей площадки.

В центре парковки стоял фургон без опознавательных знаков, у которого был развернут полевой оперативный штаб. К девяти возле него собрались все: Харрис из трафика, Уолш из SWAT, четыре полевых командира спецназа, Спронг, еще два офицера транспортного отдела, координирующие свои отряды на местах. Ну и мы с Филлмором, Андерсеном и Касселсом. Другие собравшиеся поглядывали на нас с откровенным скепсисом, но ничего не говорили.

– Итак, – сказал Харрис, назначенный руководителем операции. – В десять тридцать SWAT под прикрытием темноты начинает проникновение на объект. Группы «Альфа» и «Браво» входят со стороны Блафф Крик Драйв, проходят через ангары и рассредотачиваются параллельно взлетной полосе – никто не должен уйти по старым рулежным дорожкам в сторону ангаров. Там слишком много узких проходов и возможностей сбежать – ни одна мышь не должна туда прорваться.

Уолш переглянулся со своими полевыми командирами, и те ответили ему едва заметными кивками. А Харрис продолжил:

– Группа «Чарли» заходит со стороны Джефферсон-авеню, на вас северо-западная часть взлетной полосы. Группа «Дельта» входит с Сентинела-авеню, ваш – северо-восток полосы вместе с разворотным кругом. На эти две группы придется наибольшее количество беглецов – все попытаются прорваться на Джефферсон. Поэтому к началу операции позиции рядом со въездами занимают наши патрульные машины. По команде они въезжают на территорию и блокируют все проезды, проходы и дыры в заборах, офицеры трафика помогают бойцам SWAT в задержании. Официальные въезды перекроют тяжелые пикапы. Еще пять наших машин въезжают через официальные входы перед перекрытием, замыкая кольцо и обеспечивая поддержку непосредственно в задержании транспорта.

Он помолчал пару секунд и продолжил:

– Приоритет – организаторы и гонщики, задержание зрителей по остаточному принципу, но они и сопротивление вряд ли окажут. Из ключевых нарушителей мы не должны выпустить ни единой души. Но если кто-то все же прорвется – мотоциклы дежурят в начале и конце границ территории аэропорта проходящих по внешним улицам: Джефферсон, Линкольн, Блафф Крик и Сентинела. По паре на каждом из четырех перекрестков.

Харрис перевернул лист в планшете, который держал в руках.

– Кроме того, – он поднял взгляд и посмотрел на меня, а за ним и все остальные уставились на нашу компанию, – четверо детективов семьдесят седьмого участка, принимавших непосредственное участие в информационной подготовке операции, изъявили желание участвовать в ней. Они поступают в оперативный резерв отдела трафика под командование сержанта Стивенсона и также будут задействованы в перехвате, если потребуется. Их автомобили размещаются на центральных отрезках внешних границ аэропорта. В случае прорыва они оказывают силовую поддержку мотоциклам в преследовании. Детектив Касселс – Блафф Крик Драйв ваша. Детектив Филлмор – бульвар Линкольн. Детектив Андерсен – Сентинела-авеню. Детектив Соко – вы в центре Джефферсон. Автомобили не покидать, играть роль случайных гражданских, ждать команд на общей частоте. И никакой самодеятельности. Все ясно?

Нам оставалось только кивнуть. Никто и не рассчитывал, что нас пустят в первые ряды операции. Спасибо хоть вообще не оставили на обочине. Поэтому, проверив работу связи, все выдвинулись на позиции. Сидя в «Шевеле», я наблюдал, как все, начиная с фургонов спецназа, по очереди выкатывали на Семьдесят Седьмую улицу. Такой очереди на выезд с этой парковки Соко не видел еще ни разу…

Путь до точки не занял много времени. Через двадцать минут я занял обозначенную мне Харрисом позицию на Джефферсон. Встал, правда, не прямо напротив середины аэропорта, а чуть восточнее, метров триста проехал от начала взлетной полосы, справедливо рассудив, что если я буду хорошо видеть, что происходит, то и пользы от меня будет больше. А отсюда должен был быть неплохой обзор на большую часть взлетки. К тому же выбор точной локации Харрис предоставил нам.

Бульвар Джефферсон шел строго параллельно взлетной полосе аэропорта, на которой сегодня будет гонка. Расстояние между ними было смешным – от силы метров триста по прямой, может даже чуть меньше. С моего положения мне должно было быть прекрасно видно гонку. И так бы и было, если бы не ночь и еще одно но.

Между улицей и взлеткой пролегала отгороженная забором территория аэропорта, которая, судя по всему, во время его работы была чем-то вроде зоны безопасности или, проще говоря, просто полем. Однако аэропорт Хьюза стоял заброшенным уже несколько лет, и никто, естественно, за газоном тут не ухаживал. Поэтому отделявшее мою позицию от места гонки поле поросло травой, высотой мне примерно по шею, что здорово ограничивало обзор.

Хорошо хоть забор был сетчатый, из стальной проволоки, и не затруднял обзор. Более того, пока я добирался до позиции, успел заметить как минимум две выломанные секции и даже одни ворота, от которых шли автомобильные следы – кто-то все же время от времени пробирался на территорию. Скоро в каждую из этих лазеек въедет по машине отдела трафика, чтобы задержать пытающихся прорваться гонщиков.

Сейчас, если верить переговорам, они рассредоточились по округе, чтобы не выдать себя раньше времени. А вот отряды SWAT уже должны были проникнуть на территорию – часы показывали четверть одиннадцатого. Но как бы я ни крутил головой, пытаясь заметить хоть одного бойца, у меня ничего не получалось. Хотя некоторые из них, по идее, должны были находиться как раз где-то в траве между мной и взлеткой. Вот тебе и SWAT. Я-то думал, что они только двери ломают да эпично вламываются на объекты. А они, оказывается, и тайно подбираться умеют.

Я долго всматривался в траву, но так ничего и не увидел, хотя через полчаса в рации и послышался доклад о готовности от командиров групп спецназа. Да уж, действительно профи.

Но был в этой траве и плюс – я мог сейчас делать что хочу, растительность скрывает мою машину как раз по крышу, со стороны аэропорта меня не видно. Только вот и мне ничего не видно, блин.

Ожидание было не столько томительным, сколько нервным. Меня одолевало неприятное копошащееся чувство в животе, которое я испытывал каждый раз, когда сильно переживал. Хотя, казалось бы, чего нервничать – все равно всю работу сделают за меня, я тут чисто для подстраховки. Как бы сказал мой дед: «Помогаю тем, кому делать нечего». Хотя он обычно чуть менее цензурно говорил.

И вот, когда «Ситизен» показал одиннадцать двадцать, мимо меня проползли с интервалом в три минуты две патрульные машины. С выключенными фарами, практически на холостых оборотах, они двигались максимально незаметно, а после сворачивали и исчезали в невидимых мне прорехах забора. Напряжение в животе достигло предела.

В итоге я не выдержал и нарушил приказ Харриса. Открыл дверь, чтобы слышать рацию, из которой периодически слышались сообщения о готовности и занятых позициях, вылез и встал рядом с машиной – с высоты моего роста было видно взлетную полосу, а вот мою голову над травой кто-то с такого расстояния едва ли увидит – я еще и припарковался рядом с каким-то кустом. Да даже если и увидит – примет за случайного зеваку.

На взлетке происходило какое-то неясное шевеление – периодически мелькали лучи фонариков, но в целом было слишком темно, чтобы разобрать хоть что-то. Время от времени раздавались отдаленные голоса, но расслышать, что именно они говорят, за три сотни метров тоже не представлялось возможным. И оттого столь велик был эффект неожиданности, когда в половине двенадцатого вдоль полосы одновременно включились несколько мощных фонарей на штативах, подсвечивая ее. Ну да, Джексон же говорил, что туда притащат генераторы.

Буквально через пару минут со стороны Сентинела-авеню показался свет автомобильных фар. А потом на полосу со стороны разворотного круга начали выезжать машины. Их было много, я насчитал больше двух десятков. В основном спортивные: «Мустанги», «Эль Камино», даже «Супра» в актуальном кузове. Увидел я и своих знакомцев: «Мазду», которая обогнала нас с Ником в квалификации, и «Чарджер», который победил до нашего заезда.

Больше всего меня удивили три стандартных пассажирских автобуса «GMC», двигавшихся в колонне друг за другом. Так вот о каком транспорте для пассажиров говорил организатор. Даже если в них заняты только все сидячие места – это уже больше ста человек. Первый из них остановился возле самого разворотного круга, второй – примерно в середине взлетки, а третий поехал к ее началу.

Было и несколько гражданских машин – уж не знаю, сотрудники это или ВИП-гости. Но они не были мне особо интересны. А вот кто был – так это едущий во главе процессии белый «Тандерберд» в раскраске, подозрительно похожей на машины NASCAR – с красной крышей и номером на дверях. Коуч.

Я почувствовал мандраж. Он явился в ловушку. Теперь главное, чтобы спецназ отработал как следует. И желательно не пристрелил его во время задержания.

Я вспомнил, что говорил мне Спронг о моей роли, поэтому вернулся в машину и взялся за рацию.

– 12-К-34 вызывает центр, – проговорил я, выжав тангенту.

– Центр на связи, – ответила рация голосом Харриса.

– Вижу транспорт организатора. Подтверждаю: бело-красный «Форд Тандерберд» с номером на двери, движется в начале колонны.

– Принял, 12-К-34, – ответил Харрис и продолжил. – Центр – всем юнитам. Подтвержден зрительный контакт с объектом номер один. Всем пятиминутная готовность.

Я глянул на часы – до полуночи оставалось почти двадцать минут. Что-то торопится Харрис. Хотя готовность ведь не означает, что мы и начнем через пять минут… Наверное, речь тут больше про блокировку выездов.

Я снова вылез из машины – зрители уже высыпали из автобусов, растянувшись вдоль трассы. Видно их было едва-едва – они отошли с асфальта в неосвещенную область, поэтому посчитать их не представлялось возможным. Гражданские машины, видимо, съехали на рулежные дорожки – их тоже не было видно, как и автобусов.

Гонщики понемногу выстраивались на стартовой линии – она оказалась примерно в двадцати метрах от края взлетки – на асфальте была хорошо заметна нарисованная белой краской черта. «Тандерберд» проехал дальше, развернулся и встал позади них, у самого края полосы. Его дверь открылась, и из нее вылез человек в светлой куртке с множеством каких-то нашивок и в серой кепке. Разглядеть лицо с такого расстояния было невозможно, но было ясно, что это белый мужчина.

Но он сам быстро развеял все сомнения о том, кем он является: ловко забрался на капот собственной машины и начал что-то объявлять звучным баритоном. С моего расстояния слышно ничего не было, но картина была ясна. Забавно, конечно, что стоящие в середине, и тем более у дальнего края полосы зрители ничего не услышат – все же колонки и микрофон они на охраняемый объект тащить не рискнули.

Разглагольствовал Коуч довольно долго, а потом спрыгнул с капота, прошел перед выстроившимися на стартовой линии машинами, указывая рукой в дальний конец взлетной полосы. Видимо, объяснял зрителям правила.

За отголосками его голоса я пропустил, как на грани слышимости возник и стал постепенно приближаться характерный ритмичный звук. Спутать его с чем-то было сложно. В последнюю секунду Коуч замер, судя по всему, тоже услышав этот звук и пытаясь понять, что происходит. Но было уже слишком поздно.

Из-за гряды холмов, тянущихся вдоль всей северо-восточной границы аэропорта, вынырнули сразу две вертушки, заходя на маневр с противоположных концов полосы. Вспыхнули ослепительными лучами прожекторы на бортах, подсвечивая прикрывающихся руками от их света людей. На полосе внезапно стало светлее, чем в самый солнечный день. А из рации тут же раздалось:

– Центр – всем юнитам. Начать захват. Пошли-пошли-пошли!

Из травы вдоль полосы, как какие-то жуткие грибы после дождя, одновременно возникли десятки круглых черных шлемов, которые мне было прекрасно видно на фоне освещенной области. Раздались крики спецназовцев, вскинувших оружие, идеальной цепочкой вышедших из темноты и двинувшихся в сторону полосы. А мгновение спустя с неба грянул многократно усиленный громкоговорителем крик:

– Департамент полиции Лос-Анджелеса! Все на землю! Руки за голову!

Зрители начали падать, как подкошенные. А вот со стороны стартовой линии раздался рев моторов. Восемь из двенадцати машин практически одновременно сорвались с места. Они понеслись вперед по полосе, словно заезд все же начался, просто немного не по плану. Их цель была очевидна – по правой стороне в полусотне метров от старта располагались съезды на рулежные дорожки, а по левой в высокой траве скрывались тропинки, ведущие к дырам в заборе, возле которого стоял я. Был еще тот выезд, через который они сюда попали, но вряд ли кто-то сможет проехать до него четыре тысячи футов по полосе, окруженной спецназом. Бежать им было больше некуда – за стартовой линией выездов не было, а все остальное пространство занимала пресловутая высокая растительность, ориентироваться в которой было невозможно. Да и черт знает, что в ней могло скрываться: от канавы до какой-нибудь брошенной металлоконструкции.

Застрекотали выстрелы, и две едущие по краям машины начали сбавлять скорость – от пробитых колес полетели искры. Следующий залп из нескольких слившихся в одну коротких очередей – и еще две машины стали терять ход. Оставшиеся четыре ускорились, и тут им навстречу из ближайшего съезда на рулежную дорожку вылетели три «Краун Виктории» отдела трафика, а в нескольких сотнях метров впереди показались еще две – это добрались те, что въехали через главные входы. Грянул третий залп, и уже три машины, проехав несколько метров, начали останавливаться, то ли получив дырки в колесах, то ли просто поняв, что сбежать не удастся. И только знакомая мне «Мазда» все же смогла резко вильнуть влево, ныряя в показавшуюся тропинку, ведущую к дыре в заборе.

Я уже приготовился смотреть, как она сейчас упрется в тупик – ведь каждый выезд с этой стороны караулила как минимум одна машина отдела трафика. И в этот момент произошло то, чего никто уже не ждал: дождавшись, пока все отвлекутся на первую партию беглецов, с места сорвался белый «Тандерберд». И тут же, чуть не переехав одного из спецназовцев, свернул прямо в траву. Раздались выстрелы, да только они, кажется, опоздали – Коуч оказался вне зоны видимости, покинув не только полосу, но и освещенную прожекторами вертушек область.

Спецназовцы прицелились в его сторону, но стрелять уже было нельзя – слишком велик риск попасть в офицеров из отдела трафика, сидящих в засаде на тропинках в траве. Вертушка зашла на вираж, пытаясь высветить беглеца – сверху в свете прожекторов его должно было быть прекрасно видно. А я выругался и запрыгнул на капот своего «Шевеля», пытаясь разглядеть «Тандерберд» в зарослях растительности. Скоро он должен выехать на одну из тропинок, на которой стоит офицер из трафика, и последнему может понадобиться моя помощь. Однако спустя буквально десять секунд произошло то, чего я предугадать не мог никак. В сотне метров передо мной раздался звонкий удар металла о металл, и сетчатая секция забора вылетела на дорогу. А следом за ней на Джефферсон выскочил покореженный от удара, с набившейся под смятый бампер травой «Тандерберд». И, взвизгнув покрышками, рванулся в мою сторону.