Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Тери-авеню нашлась быстро, благо я смог составить нормальный маршрут по своему атласу. Короткая улочка в промышленной зоне, зажатая между складами и какими-то производственными зданиями. Нашлась тут и автомастерская, небольшая, но через полиэтиленовую пленку, которая была у меня вместо стекла, я отчетливо услышал звук пневматического ключа.

Припарковав «Шеветт» у тротуара, я закрыл дверь, убедившись, что все получилось нормально, и она не откроется. И потом двинулся внутрь.

Мастерская изнутри оказалась больше, чем казалась снаружи. Здесь было три подъемника, два из которых оказались заняты, длинный верстак вдоль правой стены, стеллажи с инструментами. Но цеха под покраску не было, так что подозревать местных в том, что они красят ворованные машины, смысла не было.

Работников оказалось четверо. Двое под машинами ковырялись, один у верстака. Последний поднялся от покрышки, с которой возился, вытер руки какой-то ветошью, посмотрел на меня.

Я достал значок и показал им. Играть роль клиента сейчас не было смысла. Не время для работы под прикрытием.

– Детектив Соко, семьдесят седьмой участок, – проговорил я. – Мне нужно задать несколько вопросов по поводу Матео Флореса.

Все промолчали. Не так, будто ничего не услышали, совсем наоборот – услышали и поняли, чем это грозит. А так как трое из четверых были мексиканцами, вполне возможно, что хоть один – нелегал. Но меня это пока что не интересовало.

– Кто здесь главный? – спросил я.

И снова никто не ответил. Те, что под машинами торчали, даже не посмотрели на меня.

Я огляделся. Нет, ничего, офиса нет. Может быть, они не понимают меня? Не говорят по-английски?

Я подошел к тому, что стоял у верстака – молодому парню, худощавому, покрытому татуировками, но только вот цифры тринадцать и трех точек у него не было. Шутка, конечно, на самом деле за эти десять дней я видел минимум еще троих таких парней во время своих дежурств. Но татуировки не были поводом к аресту.

– Матео Флорес здесь работал? – спросил я.

Парень посмотрел на меня, потом на инструмент, который держал в руках – это был баллонный ключ, а в последнее время такие у меня вызывали лютую неприязнь. Потом снова на меня.

– Не знаю такого, – сказал он.

– Вот как? – переспросил я. – Матео Флорес, двадцать один год, латиноамериканец, механик. По словам его матери, работал здесь. Сегодня ночью погиб в аварии.

В его лице что-то мелькнуло. Я это заметил – он явно знал, кто такой Матео.

– Не знаю, – повторил он, положил баллонный ключ и взялся за гаечный.

Я постоял секунду, думая, что делать дальше. В принципе, я мог бы и попытаться выбить у них сведения. Да только вот их четверо, а тут куча железяк. Так что разговор будет коротким, и мне придется либо стрелять, либо…

Нет, я же не в вестерне, чтобы носиться и угрожать всем пистолетом. Это не вариант.

– Детектив, – услышал я голос и обернулся.

В углу, за дальним подъемником, сидел еще один мужчина, чернокожий. Он примостился на перевернутом ящике и пил кофе из термоса. Старый, лет семидесяти, маленький, сухой, абсолютно лысый. Не удивительно, что я его не заметил сразу.

– Подойдите, детектив, – сказал он. – Поговорим.

Я двинулся к нему, подошел, встал к стене, чтобы ко мне нельзя было подойти со спины – мало ли, что эти латиносы могут придумать. Внимательно осмотрел старика. В глаза мне бросились его руки, которые сами по себе были черными, так еще и буквально пропитались машинным маслом. Никакая отмывка уже не взяла бы.

Он смотрел на меня без особой враждебности.

– Вы знаете Матео Флореса? – спросил я.

– Знаю, – кивнул он.

Так, ну тогда полагается начать опрос по всем правилам – так, чтобы его можно было потом прикрепить к делу. Я достал блокнот, раскрыл на чистой странице, и принялся писать:

– Как вас зовут?

– Шон, – ответил он. – Шон Лебланк.

Лебланк. Фамилия французская. Не удивлюсь, если он откуда-нибудь из Луизианы. А его предки – это рабы. Хотя… У кого из чернокожих в США предки не рабы, в самом деле? Они ведь тут до сих пор негров линчуют.

– Вы давно здесь работаете? – спросил я.

– Двадцать два года, – пожал он плечами. – Может быть, двадцать три уже. Я после двадцати перестал считать.

– Значит, вы знаете всех, кто работал тут, верно? Матео Флорес. Вы знаете его?

Старик поднес к губам термос, сделал небольшой глоток, после чего сказал:

– Он был хороший механик. От Бога, я бы сказал. Руки золотые.

– Был, – сказал я. – Значит, вы слышали о том, что с ним произошло?

– Я старый, но не глухой, детектив, – ответил он. – Вы же только что сказали, что он погиб.

Ну да, логично.

– Он работал тут? – спросил я.

– Да, давно, почти год, точнее не скажу, я не запоминаю даты. Но неделю назад ушел.

– Почему ушел? – решил уточнить я.

– Не сказал, – ответил старик, пожав плечами. – Просто перестал приходить. Молодые так часто делают – сегодня бывают, а завтра их нет.

Понятно. И это интересно: то есть он перестал приходить на работу примерно в то же время, когда сказал матери, что скоро у него заведутся большие деньги. Только вот что же он планировал сделать?

– Он занимался своей машиной здесь? – спросил я. – После смены.

– Да, – кивнул он. – Хозяин разрешал. Матео иногда оставался допоздна, когда все уходили. И возился со своей тачкой.

– С какой именно? – спросил я.

– Сперва у него был красный «Фордик», хорошая машина, и он ее любил. Но потом он ее продал и привез сюда зеленый «Плимут». Он на нем разбился?

– И какие именно манипуляции он с ним производил? – я даже не понял, откуда у меня полез этот канцелярит. Похоже, что в роль вжился. А вот его вопрос я проигнорировал.

– Двигатель менял, целую неделю возился с этим. Коробку. Потом еще что-то, но я уже не смотрел. Это не мое дело, детектив.

– А где он брал запчасти?

– Не знаю, – пожал плечами старик. – Привозил откуда-то. Запчасти хорошие, дорогие и почти новые, я удивлялся, откуда он деньги берет. Но не спрашивал. Я же говорю, детектив, это не мое дело.

Я записал. А потом спросил то, ради чего, в общем-то, и ехал сюда:

– Матео участвовал в уличных гонках. Нелегальных. Вы об этом что-нибудь знали?

Старик сделал глоток из термоса, посмотрел на своих коллег, которые, казалось, не слушали, вернулись к работе. Но на самом деле я знал, что они ловят каждое слово.

– Здесь многие гоняются, – ответил он. – Молодые любят хорошенько погонять. Это не секрет.

– А вы знаете, кто организует гонки?

Наступила долгая пауза. Он знал, но явно обдумывал, стоит ли ему об этом говорить. Потом сказал:

– Всегда по-разному. Иногда между собой договаривались, а иногда в этом участвуют банды. Я не знаю, детектив, я не в свои дела не лезу.

Мне уже надоело слушать, что он не лезет не в свои дела, но он вдруг мотнул головой, а потом сказал:

– Есть один человек, говорят, что он организует заезды с большими ставками. Не знаю, как его зовут на самом деле, но его все называют Коуч.

Я записал в блокноте. Коуч – это значит тренер, если переводить на русский язык. Это даже забавно. Кто бы это мог быть вообще?

– И Матео мог участвовать в одной из гонок, которые он устраивает?

– Он хотел заработать денег, – пожал плечами Лебланк. – Но обычно ставят пару сотен, иногда машину или запчасти к ней. А заезды на большие деньги устраивает именно он.

– Вы его когда-нибудь видели?

– Нет, – он покачал головой. – Я не езжу на гонки. Это не мое дело.

– Может быть, вы знаете кого-нибудь, кто знаком с ним? Может, его кто-нибудь описывал?

Старик подумал немного, отпил еще кофе, после чего сказал:

– Говорят, он белый. Больше я ничего не слышал. Или слышал, но забыл, – он посмотрел на меня внимательнее. – Я уже старый, детектив. Я помню то, что хочу помнить. Наш разговор я могу не вспомнить уже завтра.

– Понимаю, – сказал я. – Матео пытался попасть в гонку Коуча?

– Не знаю, – пожал плечами старик. – Матео мне про гонки ничего не рассказывал. Я видел только то, что он строит машину. Очень быструю машину, да. Но я у него ничего не спрашивал. Это не мое дело.

Я кивнул и помолчал секунду, после чего спросил:

– А есть тут еще кто-нибудь, кто работает и гоняется? Может быть, кто-то может знать больше?

Старик посмотрел в сторону, туда, где молодой парень у верстака делал вид, что полностью занят делом. На самом деле он тоже слушал.

– Хесус, – сказал он негромко. Явно не хотел, чтобы его слышали. – Он уже не работает, ушел раньше Матео, примерно месяц назад. Тоже строил машину, и тоже гонялся. Они с Матео были приятелями.

– Хесус? – спросил я. – А фамилия?

– Хесус Рамирес, – ответил он.

Да, очень информативно. Да тут половину Мексики могут звать «Хесус Рамирес». Это как у нас в России «Магомед Магомедов» среди дагестанцев. Но тем не менее, я это записал, других вариантов у меня не было.

– Адрес знаете? – спросил я.

– Нет, – он покачал головой. – Это не мое дело. Но Матео обмолвился, что он живет где-то в Лондейле. На Сто Сорок Седьмой. Или Сто Сорок Восьмой. Не помню как-то.

– А какая у него машина? – решил я уточнить. – Вы ее запомнили?

– Да, – кивнул он. – В машинах я разбираюсь, это мое дело. У него красный Эль Камино семидесятого года. Очень американский. Не пропустишь.

Я отодвинулся от стены и почувствовал, как спина заболела. Да, надо растяжку начать делать после тренировок, что ли, нагибаться, наклоняться, тянуться.

– Спасибо, – сказал я старику.

Он кивнул и снова приложился к термосу. Дал понять, что разговор наш закончен. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как пойти к выходу. Надо бы выяснить, не числится ли красный Эль Камино семидесятого в угоне. Но теперь остается надеяться, что я найду ее в Лондейле. Иначе придется искать в полицейском архиве, а сколько там таких Хесусов Рамиресов? Всех не проверишь.

Вернувшись в машину, я снова открыл атлас, нашел нужный район и примерно прикинул маршрут. Две параллельные улицы, обе короткие – Лондейл сам по себе достаточно маленький. До него было минут десять, так что я завел двигатель и поехал.

Добрался за двенадцать. Сперва проехал по Сто Сорок Седьмой. Ничего такого тут не оказалось – тихая жилая улица, небольшие дома, аккуратные дворики. Нужной машины не было.

Поехал на Сто Сорок Восьмую.

И нашел сразу. Дом с темно-зеленым забором, за которым во дворе стояло что-то яркое и красное. Машину было видно даже сквозь металлические прутья. Я притормозил, вышел из «Шеветта» и подошел ближе.

Да, «Эль Камино» семидесятого, красный. Причем не выцветший, какими бывают старые машины после двадцати лет под жарким Калифорнийским солнцем, а яркий, явно недавно перекрашенный, и с двумя белыми полосами по бокам. Низкий кузов, колесные арки явно расширены, а из-под заднего бампера торчали две выхлопные трубы.

Память Соко подсказала, что там под капотом должен быть пятилитровый восьмицилиндровый. Но не факт, что он, может быть, под гонки что-то поменяли. Большая такая машина, приземистая, и на большой скорости она должна чувствовать себя уверенно.

Ну что ж, остается надеяться, что он дома. Дом-то явно жилой: занавески на окнах, у крыльца пара кроссовок стоит, да и двор ухоженный. Поэтому я позвонил в звонок у ворот. Детектив я или нет? Без приглашения войти не могу по закону, но дверь-то мне откроют.

Никто не подошел. Я позвонил еще раз, потом постучал по воротам на случай, если звонок не работал. Никто не открывал. Я огляделся. По улице ходили люди, и просто войти у них на глазах я не мог. Они могли вызвать полицию или еще что-то такое сделать.

Как бы я ни пренебрегал бы законами, но на такое нарушение я пойти не могу. И сказать, что слышал стрельбу из дома, тоже. Короче, сложно это все.

Мне не пришло в голову ничего, кроме как пойти к соседям. Надо бы расспросить, он ли там живет.

Позвонил, и дверь сразу же открылась, в проем высунулась пожилая латиноамериканка с кошкой на руках. Я достал значок и показал ей.

– Извините, – медленно проговорил я по-английски, с расчетом на то, что она может не очень хорошо его понимать. – В соседнем доме живет Хесус Рамирес?

– Si, – ответила она.

– Вы не видели, он дома?

– Я не знаю, он мне не докладывает, – она покачала головой.

И тут я услышал, как завелся мотор. Очень мощный движок, звук был такой, что у меня даже уши немного заложило. Я повернулся и увидел, что Эль Камино выезжает со двора. Резко развернувшись так, что покрышки проскрежетали по асфальту, он сорвался вперед.

Я побежал к своей машине, открыл дверь, уселся на водительское сиденье, попытался завести тачку. Она не завелась. Только тогда я вспомнил о привычном ритуале, покрутил ключ, включая и выключая зажигание, но когда двигатель схватился, красный маслкар уже скрылся за поворотом.

Выдохнув, я положил руки на руль. Если бы не заглушил двигатель, то, может быть, и догнал бы. Ладно, чего тут злиться, уехал и уехал. Рано или поздно вернется, он ведь здесь живет, а прятаться вечно точно не сможет. Но это значит только то, что нужно устраивать тут засаду, иначе не скажешь. Правда, мне самому все время сидеть здесь – дело такое. Опять придется Филлмора привлекать. Если он согласится, конечно, гоняться за гонщиками.

Ждать его тут – смысла нет. Даже если он вернется и увидит мою машину, то точно домой не пойдет. К тому же у меня нет ни еды, ни воды.

Да и не верилось мне, что он ни с того ни с сего приедет туда, где его ждет полиция. Может, завтра, когда убедится, что меня тут нет…

Я посмотрел на время – около двух часов дня. Да, катался непонятно за чем. Но кое-что узнал, пусть и немного.

Погибший Матео Флорес любил скорость, участвовал в нелегальных гонках и строил гоночный болид на деньги, которые непонятно откуда взял. За неделю до смерти ждал каких-то больших перемен, которые должны были принести ему деньги.

Есть Хесус Рамирес, который только что уехал от меня на красном «Эль Камино». Он тоже гоняется, тоже строит машину.

И есть Коуч. Белый мужчина, который организовывает эти самые гонки. И это, в общем-то, все.

Но было у меня предчувствие, что тут все не так просто. Прямо как в тот момент, когда я решил объединить дела с дорогими машинами, которые так или иначе оказались в Южном Централе. И наткнулся в итоге на дела картеля, гоняющего машины в Мексику. Что там сейчас, я не знаю, дело ушло в работу ФБР, а они результатами делиться не станут. Особенно с обычным детективом из отдела угонов.

А еще Флорес модифицировал угнанную машину. Это значит, что надо поискать угоны тачек, которые подходили бы именно под переделку. Может быть, кто-нибудь еще решил не покупать тачку, а угнать.

Но тут целая цепочка, нужно только сложить ее звенья между собой. Только вот это не наше дело. Угонами и всем, что касается нарушений ПДД и ДТП занимаются разные отделы. Вот и сейчас я, по идее, должен был передать дело в транспортный отдел, и пусть они им занимаются.

Но. Меня они к делу привлекут, но только в качестве вспомогательной единицы. Только потому что в гонках участвовала угнанная машина.

А мне очень нужно дело, на котором я могу подняться. И сеть организаторов нелегальных гонок – это пусть и более мелкая мишень, чем картель, но все равно это будет достаточно громко.

Я вдохнул, выдохнул, а когда тронул машину с места, уже твердо решил, что займусь этим делом сам. А сейчас поеду домой – рабочий день закончится уже через пару часов, и меня все равно никто не хватится – уехал на расследование и уехал. А я после своей вчерашней тренировки что-то не особо в силах сидеть в офисе. Передохну немного, приму ледяной душ, чтобы мышцы не так болели, потом погуляем с собакой и отдохну.

Глава 9

Ехать от Лондейла до Карсона было совсем недалеко. Не так близко, как если бы я отправился туда сразу из Торранса, конечно – там вообще было бы «две песни и я дома». Но все равно меньше чем через полчаса я уже парковал «Шеветт» перед своим трейлером.

Рабочий день еще не кончился, и от этого начало отдыха ощущалось особенно приятно. Я вышел из машины, захлопнул дверь посильнее, уже готовый к тому, что сейчас откроется багажник, вывалится лобовое или оторвется бампер, но ничего не произошло. «Шеветт» решил, что на сегодня с меня приключений достаточно.

Я отошел на пару шагов, посмотрел на свою машину. Это однозначно лучший мотиватор, чтобы заработать как можно больше денег до конца месяца и поставить их на бой Тайсона.

Потому что ходить в старой одежде и жить в трейлере – это, конечно, не фонтан, но в целом не критично. А вот ездить на этом автомобиле дальше было решительно невозможно. Потому что в итоге я на нем или убьюсь, когда откажет что-то посерьезнее, чем бензонасос, или останусь где-нибудь ночевать, когда он окончательно откажется заводиться.

Меня время от времени посещали идеи попытаться взять кредит или одолжить у кого-то денег на ставку, чтобы срубить много и сразу. Вот только ехать туда, где азартные игры легальны, у меня не было ни времени, ни возможности, ни средств. А нелегальным букмекерам я отдавать заемные деньги боялся. Не хватало еще, чтобы меня кинули, и я остался по уши в долгах. Так что я лучше сначала разведаю обстановку – этот бой не последний. Да и слишком крупная ставка может вызвать подозрения.

Я подергал дверь машины, убедившись, что она заперта, и отправился к трейлеру. Когда открыл дверь, Рэмбо встретил меня настороженным взглядом из-под стола. Но, увидев, что это я, мгновенно вскочил и подбежал, ткнулся лбом в протянутую руку. Ну да, нечасто я так рано приезжаю, вот он и удивился.

Я выпустил его наружу – пусть побегает лишний раз, если уж так вышло, что я вернулся раньше. Сам же сел на пластиковый стул у входа, который, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, до сих пор никто не украл, и расслабился. Смотрел, как пес носится по участку и пытается поймать вылетевшую из потревоженной им травы бабочку. Подумал, что надо купить ему каких-нибудь игрушек, хотя бы мячиков пару. Он ведь молодой совсем, ему надо играть, да и вообще больше двигаться.

С тоской посмотрел на неожиданно уютный стул, на котором уже устроился, потом на собаку, тяжело вздохнул и поднялся. Залез в ближайшие кусты, затем, сопя и матерясь, отломал от одного из них ветку длиной почти с мою руку и толщиной с большой палец. Показал ее Рэмбо, у которого сразу загорелись глаза. Вышел на дорожку, по которой заезжал в парк, убедился, что по ней никто не идет и не едет.

Рэмбо выбежал за мной, сел на землю рядом, внимательно глядя на ветку в моей руке. Я размахнулся посильнее и с громким хэканьем швырнул палку вдоль дорожки, искренне надеясь, что никто сейчас не выйдет из-за куста и не получит ей в лоб.

– Рэмбо, неси! – скомандовал я, и пес в то же мгновение сорвался с места, подняв задними лапами два фонтанчика пыли.

Он несся с такой скоростью, что я подумал о том, что перспектива получить палкой по башке выглядит сильно привлекательнее, чем сейчас попасться ему на пути. Деревяшка ударилась о землю, подпрыгнула один раз, второй и, прежде чем успела вновь коснуться земли, уже оказалась в пасти Рэмбо.

Тормозил пес всеми четырьмя лапами, вновь подняв небольшое облачко пыли. Развернулся в прыжке и рванул обратно ко мне с таким энтузиазмом, что я подумал, что сейчас он просто отоварит меня по коленям зажатой в зубах палкой и собьет с ног.

Но пес приятно удивил. За пару метров до моих ног он плавно погасил скорость, подбежал вплотную и плюхнулся на задницу, радостно глядя мне в глаза. Я протянул руку, взялся за конец палки, и он сразу же разжал челюсти – даже говорить ничего не пришлось. Я похвалил пса, потрепал по ушам, и снова бросил палку.

Так я развлекал его еще минут пятнадцать, до тех пор, пока обе и без того болевшие руки не отказали напрочь. И только тогда едва живой я и невероятно довольный питбуль с трофеем в зубах отправились обратно в сторону дома.

Перед дверью я забрал у пса палку и прислонил ее к стене трейлера, клятвенно заверив, что ее никто не возьмет. Рэмбо посмотрел на меня с сомнением, но все же зашел домой.

Мне, конечно, хотелось его порадовать, но за две жизни он был у меня далеко не первой собакой. И я прекрасно понимал, что даже если он сейчас смотрит на меня невероятно честными глазами, обещающими примерное поведение, то стоит мне уйти и оставить его наедине с палкой, как в него тут же вселится инфернальный бобер. И к моему возвращению деревяшка превратится в ровный слой щепок на полу и, возможно, на диване. На такие жертвы я был идти не готов – лучше заеду в магазин и куплю ему игрушку, пусть грызет что-то, предназначенное для этого.

Наконец принял обещанный себе часом ранее ледяной душ. Честно говоря, мышцы меньше болеть не стали, но сошла накопленная за день усталость. Я кое-как натянул домашние шорты и майку, взял приемник и вышел на улицу, снова разместившись на пластиковом стуле, поставив его на солнечный участок газона. Дверь закрывать не стал, и Рэмбо, подумав полминуты, вышел за мной и улегся на травке рядом, тоже решив погреться на солнышке.

Я включил приемник, и из него раздался приятный спокойный вокал, в котором я с приятным удивлением узнал Джима Моррисона и одну из моих любимых песен в его исполнении – «Riders on the Storm». Я планировал найти что-то повеселее, но не переключать же такую музыку. Да и она прекрасно подходила к тому, чтобы развалиться на стуле и просто погреться под калифорнийским солнышком.

Так я провел около получаса, едва не задремав. Из медитативного состояния меня вывела машина, проехавшая по дорожке к одному из соседних трейлеров. Тогда я принял стратегическое решение: отдохнули – теперь можно и поесть.

Для разогрева вчерашнего мяса пришлось воспользоваться орочьими технологиями – переложить остатки еды в большую кастрюлю на хранение, отложить одну порцию обратно в сковороду и разогреть на огне. Да, микроволновку купить определенно стоит.

Был велик соблазн и есть прямо из сковородки, но во мне взыграла хозяйственность – было жалко поцарапать антипригарное покрытие на только что купленной посуде. Так что я переложил мясо с картошкой в тарелку, насыпал корма питбулю, и мы с удовольствием поужинали.

Рэмбо пару раз заглядывал ко мне в тарелку, но больше я ему мяса не давал. Мне было не жалко, но, во-первых, оно было соленое, а я еще с прошлой жизни помнил, что собакам нельзя соль. А во-вторых, приучать его клянчить еду со стола – порочная практика, потом будет тяжело отучать. Лучше при следующей готовке отделю ему и сварю отдельно, без соли и масла.

Поскольку ноющие мышцы исключали перспективу вечерней тренировки, я просто завалился на диван, позвал к себе пса, приобнял его за теплый бок и снова включил приемник. Так в благостном безделье мы и провели этот вечер.

* * *

К утру боль в мышцах почти полностью сошла на нет, поэтому собрался я быстро. А с учетом того, что я и проснулся чуть свет после вчерашнего досрочного отбоя, готов к выходу я был почти на час раньше, чем было нужно. Но решил не терять времени и потратить лишний час с пользой. Поэтому приехал на работу к семи утра, с парковки заметив, как в участок заходит Спронг. Вот он-то мне и нужен.

Я здраво рассудил, что уличные гонки – это не картель, да и с угонами тут связь прямая, поэтому лейтенант вряд ли жестко прикажет мне передать дело в транспортный отдел. К тому же по их части я еще не нарыл ничего, кроме размытых свидетельских показаний. Так что был шанс, что Спронг выделит мне для этого дела напарника и поможет людьми для организации слежки за Рамиресом – ловить его самому мне не очень хотелось. Как и получать потом по шапке за еще одно несогласованное расследование.

Выждав десять минут, чтобы дать начальнику хотя бы снять верхнюю одежду и нормально расположиться, я поднялся следом и постучал в дверь.

– Войдите, – ответил из кабинета голос Спронга.

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Спронг сидел за столом в своей привычной белой рубашке и слегка ослабленном галстуке, пиджак висел на вешалке у двери. Он поднял взгляд от какой-то папки и посмотрел на меня. Едва заметно приподнял одну бровь и сказал:

– Соко? Ну садись, раз пришел. По какому вопросу?

Ну да, говорить о погоде лейтенант не настроен, ему еще дела к брифингу готовить. Так что и я решил не тянуть кота за то, что для этого не предназначено, и перешел сразу к делу.

– Сэр, я по поводу разбившегося вчера ночью на зеленом «Плимуте» угонщика.

Взгляд лейтенанта на пару секунд расфокусировался, словно он смотрел сквозь меня – видимо, вспоминал. Потом он вновь сфокусировался на мне.

– Узнал что-то важное?

– Думаю, да, – я кивнул. – Велика вероятность, что он погиб во время крупной нелегальной гонки, организатор которых недавно объявился в городе.

Спронг продолжал внимательно смотреть мне в глаза, не меняясь в лице.

– Откуда информация? – спросил он.

– Свидетельские показания. Мать погибшего заявила, что он регулярно участвовал в гонках, его коллега сказал, что есть человек, который организует гонки с крупными ставками. Кроме того, «Плимут», когда я его осматривал, оказался полностью перестроен для гонок – вплоть до замены двигателя.

– Ты уверен, что это не прошлый владелец переделал машину? – уточнил лейтенант, все так же серьезно глядя мне в лицо.

– Уверен – у нее вместо пассажирского сиденья был баллон с закисью азота. К тому же свидетель сказал, что видел, как погибший менял двигатель в машине, – покачал головой я.

– А почему свидетель еще не проходит по делу как соучастник, если он видел, как подозреваемый совершает какие-то манипуляции с угнанной машиной?

– Подозреваемый сказал, что это его машина, и занимался ее модификацией сам. Коллеги у него документы не спрашивали, – пожал плечами я.

Спронг едва заметно нахмурил брови.

– Допустим, – сказал он. – Но уличные гонки проходят почти каждые выходные, мы в Лос-Анджелесе. И обычно это просто стихийные сборища, реже – с разовым организатором. Почему ты решил, что в городе появился некий новый масштабный организатор таких заездов?

– Деньги, сэр. Подозреваемый был из бедной семьи, а запчасти, которые он установил в угнанный «Плимут», стоили тысячи долларов. При этом он говорил матери, что скоро его жизнь изменится, и у него будут деньги. А обычно мексиканцы гоняются за пару сотен баксов или ящик пива. К тому же один из свидетелей заявил, что существует некий организатор по прозвищу Коуч, который проводит заезды с большими ставками, – перечислил я.

– Допустим. И что дальше? – спросил Спронг.

– Я думаю, угоны могут продолжиться, как и такие вот аварии. А если мы накроем структуру организаторов уличных гонок со ставками, которые, к тому же, уже привели как минимум к одной аварии со смертельным исходом – это уже не тысяча долларов штрафа, а серьезный срок для ее верхушки. Да и лишний повод угонять машины ликвидируем.

– И какие у тебя есть улики? – продолжил свой допрос лейтенант.

– Свидетельские показания, модифицированная машина. Плюс у меня есть зацепка – товарищ погибшего угонщика, который, по словам свидетелей, тоже участвует в гонках. Он ездит на модифицированной машине и вчера скрылся от меня. Я прошу организовать наблюдение за его домом, чтобы я мог его задержать и допросить.

Спронг нахмурился сильнее, опустил глаза на стол и надолго замолчал. Когда я уже подумал, что он так ничего и не скажет, и собирался обратиться к нему сам, от вдруг спросил:

– И как ты себе это представляешь?

– А? – слегка опешил я. – Что именно?

Спронг вздохнул и с силой потер лицо рукой.

– Соко, нельзя выставить наблюдение и задержать человека за то, что он ездит на мощной машине и был знаком с погибшим подозреваемым в угоне, – он сделал акцент на слове «подозреваемым». – Мне что в запросе писать? «Детектив Соко и коллега покойного угонщика подозревают, что объект может что-то знать о нелегальных гонках»? У тебя ни одного доказательства, помимо слов твоего свидетеля, да и то, как я понял, там кроме прозвища организатора нет никакой конкретики. Ты не уверен даже в том, что подозреваемый разбился во время уличной гонки, а не просто не справился с управлением, катаясь по городу.

Я открыл было рот, чтобы что-то возразить, но внезапно понял, что мне нечего ему ответить. Все мои улики не то что косвенные – я вообще дело построил на догадках и словах деда из автомастерской.

– У тебя ничего нет, Соко, – тем временем продолжил Спронг. – По-хорошему, я бы должен был перенаправить дело такого рода под юрисдикцию транспортного отдела, но мне даже перенаправлять нечего – в деле ни одной улики кроме расплывчатых показаний одного из свидетелей. У тебя есть имя, контакты или хотя бы описание этого Коуча? Или хоть одно убедительное доказательство того, что он вообще существует?

– Нет, сэр, – вынужден был признать я.

– Вот и все. Закрой дело по несчастному случаю в связи со смертью подозреваемого и обнаружением машины в непригодном для эксплуатации состоянии. И хватит – не надо расследовать то, чего, скорее всего, вообще не существует, а если и существует – это все равно вне твоей юрисдикции. Ты – детектив отдела угонов. Я признателен тебе за раскрытую схему Мексиканской мафии в прошлом месяце, но я не хочу, чтобы ты опять бегал по улицам, палил в мексиканцев, как ковбой, и устраивал голливудские погони со стрельбой. Мне и так пришлось прикрывать тебя от отдела внутренних расследований и от доктора Лоуренс. Потому что у них возникла масса вопросов касательно того, как детектив отдела угонов за одну неделю умудрился прикончить двоих подозреваемых и оставить инвалидом третьего. Я не хочу и не буду больше разбираться ни с чем подобным, ты меня понял?

Спронг замер, тяжелым взглядом смотря мне прямо в глаза.

– Да, сэр, – только и оставалось ответить мне.

– Вот и хорошо, – ответил Спронг. – Если у тебя все, то иди, мне еще нужно подготовиться к брифингу.

После этого лейтенант опустил глаза в папку, от изучения которой я оторвал его своим приходом, давая понять, что разговор окончен. Мне оставалось только кивнуть, подняться со стула и выйти из кабинета.

Мда, а ведь я действительно просчитался – нужно было подготовиться получше, прежде чем идти к начальству. Но моя чуйка прямо-таки кричала о том, что у этого дела большие перспективы. Понятно, что чуйку к делу не пришьешь, но в моем случае это означало лишь то, что мне придется продолжить расследование самостоятельно, без помощи от руководства.

Я глянул на часы – без двадцати восемь. Если Билл уже пришел, у меня есть время обратиться к нему и попробовать тоже втянуть в расследование – без него и Андерсена мне будет сложновато выловить Рамиреса.

С этими мыслями я спустился в кабинет детективов, где прямо в дверях столкнулся с Касселсом, который шел, разговаривая о чем-то с коллегой из отдела – здоровенным накачанным детективом в черной куртке, ростом даже чуть выше Андерсена. Имени его Соко не знал, а все воспоминания ограничивались мыслью о том, что ему бы в спецназ с такими данными.