Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Вернулся и сразу же принялся за работу. Копал землю лопатой, вставлял в нее столбы, потом прикапывал и утрамбовывал, чтобы стояло надежно. Потом сходил к соседу, одолжил у него стремянку – осталась после ремонта – и, забравшись на нее, прибил доски крест-накрест, чтобы придать конструкции жесткость. А потом натянул брезент и закрепил его мелкими гвоздиками к столбам так, чтобы получился навес. Прикрепил его и к крыше трейлера на армированный скотч.

Отошел подальше, посмотрел на это – да, гараж получился так себе, но удивительно, что этот колхоз придал моему жилищу гораздо более обжитый вид, даже уютом каким-то повеяло. Потом загнал под навес машину. Оставалось надеяться, что никакая ассоциация трейлеровладельцев до меня не докопается и не заставит убрать. Хотя парк из самых старых и дешевых, тут даже канализации нет, только водопровод.

Да и не станет владелец до копа докапываться, это наоборот плюс для него – меньше шансов, что заведутся какие-нибудь варщики.

Кстати, скоро вызывать ассенизаторов надо будет, чтобы откачали баки.

На возню с навесом ушло несколько часов, жара спала, и я решил посидеть на улице. Вытащил на солнце стул, уселся. Потом вернулся, взял приемник и бутылку пива, которая лежала у меня в холодильнике еще с тех пор, как Майк Соко сам управлял своим телом.

Открыл, сделал несколько глотков холодного пива, вытер лоб тыльной стороной ладони. Услышал шорох, обернулся и увидел, как Рэмбо высунулся из-за открытой двери. Махнул ему рукой, мол, можешь выходить, и он тут же выскочил. Отправился к моему импровизированному навесу, обнюхал один из столбов и тут же обоссал.

Да, пес тоже по-своему обживал двор, показывая всем, кто на самом деле здесь хозяин.

Я сделал еще глоток пива и подставил лицо солнцу, которое уже не так палило. В воскресенье, значит. Совсем скоро.

Глава 20

Следующая неделя прошла на удивление рутинно: бумажная работа, несколько выездов на угоны. Сработано было чисто, как по учебнику, так что ни единой зацепки по этим делам, к сожалению, не было. Вероятнее всего, через месяц – два они так и отправятся в архив нераскрытыми. Никаких новостей о гонках или связанных с ними делах не поступало, что было, на самом деле, ожидаемо – гонок-то не проводилось.

В один из вечеров я попросил Билла помочь, и мы вдвоем переставили рацию из «Шеветта» в «Шевель». Это оказалось не так уж сложно. Единственной проблемой стала прокладка проводов для антенны. Штатного отверстия для нее в крыше то ли изначально не было, то ли его заделали во время покраски. Просверлить свежеокрашенный кузов мне не позволила совесть, так что мы просто аккуратно пустили провода под ковриками до багажника, а оттуда наружу, просунув его под уплотнителем.

Получилась не самая надежная конструкция – через какое-то время из-за частых открываний багажника провод могло перетереть или обломить. Но лучше так, чем сверлить кузов. Сама антенна была на магнитном основании и мы, недолго думая, присобачили ее прямо на крышку багажника, чтобы не тянуть провода далеко.

К бортовой сети рацию Билл подключил сам, через предохранитель, который привез с собой. Аргументировал это тем, что ему будет жалко, если из-за моих кривых рук сгорит такая машина. После установки проверили – все работало штатно. Я отблагодарил Филлмора, угостил специально купленным для этого пивом с орешками, и мы в целом неплохо поболтали о всякой ерунде, расположившись в пластиковых стульях на газоне у входа в трейлер.

Заехал наконец в магазин и купил для Рэмбо игрушку в виде кости из плотной резины, чтобы ему было обо что точить зубы, и упаковку из трех теннисных мячей. Они и по одному продавались, но моя практика говорила, что надолго их не хватает – или теряются, или приходят в негодность от собачьих зубов.

Решил, что пора становиться нормальным хозяином. Даже команды вечерами с Рэмбо тренировать начал. Выяснилось, что он их почти все знает, правда на английском. Я-то хотел его на русском дрессировать, но издеваться над собакой и переучивать не стал. Из основных пес не реагировал только на «фас», что подтверждало мои выводы о том, что ни к каким боям его не готовили. Рэмбо воспитывали как домашнего любимца, а мой чертов сосед его просто украл.

В остальном дни были наполнены томительным ожиданием – нам предстояла довольно серьезная операция, и хотелось как можно скорее решить вопрос с ней. Поэтому наступление воскресенья я встретил с облегчением.

С самого утра мы все четверо собрались в участке. Быстро закончили с бумажной волокитой и срочными делами, заодно дождавшись, пока основная масса детективов разъедется по работе и уйдет на обед. Ник с Андерсеном уселись на свободные столы вокруг нас с Биллом, мы обсудили детали предстоящей операции.

– Так, может, все вчетвером затеряемся среди зрителей? – спросил Андерсен после того, как я вновь озвучил свой план послать Касселса на разведку. – Так мы сможем держать руку на пульсе и провести задержание точечно. Пока мы подъедем на своих машинах, часть народа успеет нас срисовать и разбежаться.

Я уже думал о том, что он сказал, десятки раз за прошедшую неделю обдумывая план. Да, сработать изнутри было бы куда эффективнее, мы бы не оставили шансов организатору. Узнать нас кто-нибудь вряд ли смог бы, разве что мою машину опознает кто-нибудь из друзей парня, которому она раньше принадлежала. Вот только…

– Это слишком опасно, – внезапно сказал Билл именно то, что я пытался сформулировать. – Мы могли бы так сделать, если бы операция была санкционирована, и нас поддерживал бы SWAT. Но нас всего четверо, а нарушителей, если верить рассказу Ника и Майка, будет минимум полсотни. Если мы достанем значки в такой толпе, есть шанс, что нас просто попытаются забить камнями.

– Именно так, – кивнул я. – У них, может, и не получится, особенно если среди зрителей ни у кого не будет оружия. Вот только даже при таком раскладе нам придется применить табельное. Вы представляете, сколько народа придется положить, прежде чем толпа испугается и начнет разбегаться? А если кто-то из них окажется вооружен… Нет, это не вариант.

Я посмотрел на Касселса.

– Ты тоже не должен никак себя выдать, пока не подоспеем мы. Одному тебе точно не отбиться. Я бы вообще не просил тебя так рисковать, но без своего человека в толпе мы просто не сможем с наскока вычислить организатора. А тебя в этой тусовке уже знают и заподозрить не должны.

Кассел только кивнул.

– А что изменит то, что мы подъедем на машинах? – не унимался Джон.

– Паника, – пожал плечами Билл. – Мы подлетим туда на машинах с шумом и криками. Касселс подольет масла в огонь: крикнет, что началась полицейская облава. Никто не сможет в такой суматохе точно понять, сколько машин участвует в захвате, и уж тем более – сколько человек в каждой. Так-то только в наших трех можно два отряда спецназа спрятать, было бы желание.

Я снова кивнул.

– Только так мы сможем малым числом эффективно действовать против такого количества народа. Ни у кого, случайно, мигалки или сирены нет?

– Ты же сам знаешь, что их можно только на машинах Департамента использовать, – пожал плечами Ник. – А с тех пор, как на них запретили уезжать домой после смен, мало кто стал их брать – на своей удобнее.

– Хорошо, – подвел я итог. – Значит, Ник осматривается, находит организатора и передает нам его приметы по рации. Мы подлетаем к месту гонок на своих машинах, максимально блокируем ими выезды и берем организатора. Вроде все просто.

– Ага, если по плану пойдет, – флегматично добавил Филлмор.

– А ничего, что о наших переговорах по общему каналу доложат Спронгу? – продолжил нагнетать Андерсен. – Он же нам головы открутит за это.

– А тут уже не будет разницы, – ответил я. – Когда мы притащим в отдел задержанного организатора, все равно придется доложить об операции Спронгу. Он, конечно, будет недоволен, что мы сделали это постфактум, но тут уж ничего не поделаешь. Если за ночь успеем расколоть организатора и узнать что-то, что позволит найти и предъявить обвинения Коучу – он сменит гнев на милость. Поэтому провалиться нам никак нельзя, иначе нам всем хана.

– Оптимистично, – фыркнул Андерсен. – И почему все ваши планы предполагают в конечном итоге рискнуть или жизнью, или карьерой?

После этого он внезапно усмехнулся и добавил:

– Ладно, справимся. После той истории с фурой вообще уже ничего не страшно.

Все заулыбались.

– Ладно, тогда заканчиваем дела и встречаемся в десять на парковке у участка.

* * *

Время до начала операции ползло надоедливо медленно, однако назначенный час все же настал. Я выгулял и покормил Рэмбо, положил в карман запасной магазин к Беретте, сел в «Шевель» и поехал на встречу с коллегами. Мы встретились рядом с участком и сразу направились в Санта-Монику.

Путь занял меньше часа – к вечеру на дорогах уже не осталось пробок, хотя и не было совсем пусто. Мы остановились на выезде из города. Касселс сказал, что парковка, о которой говорил бывший хозяин «Шевеля», тянется аж несколько миль вдоль побережья, и было бы неплохо узнать место поточнее. Поэтому через четверть вместе с Ником вперед выдвинулся Андерсен. Его машина была наименее подозрительной из всех, поэтому, если он проедет по шоссе мимо, а через десять минут вернется обратно, никто ничего не заподозрит. Пользоваться общим каналом рации лишний раз не стоило, к тому же увидеть место операции своими глазами всегда лучше, чем услышать о нем.

Андерсен вернулся через двадцать минут и сказал, что мы стоим слишком далеко. Местом старта был выбран дальний конец парковки – с него был самый удобный выезд на шоссе. А от нашей точки сбора до него было почти две мили. Мы решили сделать ход конем и заехать на парковку с ближнего въезда, подобравшись к месту старта максимально близко. Это позволит нам оказаться рядом с Ником уже через пару минут после сигнала.

Машин на парковке практически не было. Люди приезжали сюда днем, чтобы провести время на побережье: поплавать, погреться на солнышке, полюбоваться закатом. Вот власти, судя по всему, и решили облагородить местечко: сделать много машино-мест, чтобы народ не бросал свои авто на обочинах шоссе, установить туалеты и даже, как мне удалось разглядеть, отделение службы спасателей. А поскольку в темное время суток делать тут было особо нечего, то и парковка пустовала. Форма ее меня, кстати, удивила: узкая, буквально пятнадцать метров в ширину, но очень длинная, она как бы втиснулась в пространство между шоссе и побережьем.

Мы поставили машины рядом друг с другом, загнав их в парковочные карманы задом, чтобы не привлекать внимания, но по сигналу быстро сорваться с места. Опустили стекла, чтобы можно было нормально говорить в случае чего, и стали ждать.

Пока мы ехали, проводили разведку и размещались, казалось, что время несется галопом, и можно не успеть вовремя. Теперь же, когда осталось только ждать, оно тянулось, как жвачка. Позиции мы заняли без четверти двенадцать. Начало заезда было запланировано на полночь, но, если верить опыту прошлой гонки, на организационные моменты и расстановку машин уйдет еще минут пять-десять. По плану Касселс должен был дать нам сигнал сразу после старта – в этот момент на площадке будет меньше всего автомобилей, все будут ждать возвращения победителя, и эффект неожиданности будет максимальным. Бонусом станет возможность взять вернувшихся и ничего не подозревающих гонщиков – был шанс, что они не поймут, что случилось, и подъедут, чтобы узнать. В противном случае было принято решение не преследовать их – это было опасно как для нас, так и для них, да и не наше это дело, откровенно говоря – пусть транспортный отдел ловит каждого мелкого нарушителя ПДД.

Прошло десять долгих минут, и я приготовился ждать еще как минимум столько же, когда рация на оговоренном канале детективов Южного Бюро внезапно ожила.

– 12-К-22 вызывает 12-К-34. 12-К-34, ответьте, – раздался голос Касселса.

Неужели что-то случилось? Я выжал тангенту и ответил:

– 12-К-34 на связи.

– 12-К-34, у нас форс-мажор.

Твою мать…

– Обнаружен желто-черный «Додж Челленджер» из ориентировки, он участвует в заезде, – продолжил Ник.

Вот оно что. Один из угнанных маслкаров, дела о которых передал мне Билл, и с которыми я, естественно, познакомил и остальных участников расследования. Хотя у них и так были ориентировки на эти машины – от руководства.

Узнать этот «Челленджер» было легко даже без номеров и особых примет – у него была кастомная покраска. Яркий, вырвиглазно-канареечный кузов, черные крыша, капот и багажник. Решение сомнительное с точки зрения эстетики, конечно, но сегодня оно сыграло не на руку угонщику.

Черт, это все меняет. У меня не было никакой уверенности, что у нас получится взять гонщиков по возвращении на финиш, эта часть плана писалась по принципу «вдруг прокатит». Да и других узких мест в ней хватало. Их могли предупредить об облаве на финише, если у организаторов, как и в прошлый раз, есть с собой рации. Они могли увидеть, что зрители разбежались, и пронестись мимо парковки. «Челленджер» мог элементарно проиграть и вообще на финиш не вернуться, чтобы не светить лишний раз угнанной тачкой, особенно если маршрут гонки достаточно длинный.

А просто отпустить его было никак нельзя, все же это дело по нашему профилю, да и статья у него куда более тяжкая, чем у рядового организатора. Я глянул на свой «Ситизен» – без трех двенадцать.

– 12-К-22, сколько до старта? – спросил я.

– Минут пять, максимум семь, – тут же ответил Касселс и добавил: – Организатор – черный мужчина, белая куртка, синие джинсы, красная бейсболка, серый «Форд Эскорт». Угонщик – мексиканец, серый бомбер, белые штаны, короткая стрижка.

Решение было принято быстро.

– Начать операцию, – сказал я в рацию.

Отжал тангенту и крикнул уже в окно, – Джон, ты со мной за организатором. Билл – угонщик твой. Они оба кивнули, и тогда я включил передачу и сорвался с места. Напарники рванули за мной. Нужно было во что бы то ни стало успеть до старта, а лучше до того, как машины выстроятся на линии.

Через минуту впереди показалась толпа, несколько машин уже выезжали на шоссе с парковки, выстраиваясь на нем в ряд, но какие именно – пока рассмотреть не получалось. Мы тут же прибавили газу, рыча моторами, и одновременно врубили дальний свет – это тоже была часть плана, направленная на усиление паники.

Ослепленные зрители замешкались на несколько секунд, а потом рванули к своим машинам, которых было больше двух десятков. Сегодня все были на колесах, слишком далеко это место было от города, чтобы идти сюда пешком. Касселс прекрасно справился с задачей посеять панику. Мы, гудя клаксонами, ворвались в самый центр импровизированной площадки, стараясь никого не переехать. Почти одновременно выпрыгнули из машин, выхватили оружие и рванули вперед с криками «Полиция!» и «Никому не двигаться!».

Я заметил серый «Эскорт» у ближнего к побережью края парковки и рванул к нему, Андерсен – за мной, заходя чуть сбоку, а Билл отделился и побежал к выезду – видимо, что-то разглядел там. Однако буквально через десять шагов стало понятно, что мы с Джоном опоздали – в десятке метров от «Эскорта», уткнувшись лицом в асфальт, лежал черный мужчина в белой куртке, синих джинсах и наручниках на скованных за спиной руках, а сверху, упираясь коленом ему между лопаток, сидел Ник. Рядом валялась красная бейсболка.

– Организатор? – коротко спросил я.

Касселс кивнул.

Из-за спины вдруг раздался рев мощного мотора, заглушивший выхлоп гражданских машин, которые активно сваливали с места происшествия, а за ним – отчаянный мат Билла.

Через несколько секунд последний вынырнул из толпы и крикнул:

– Угонщик ушел!

Да твою ж…

– Куда? – спросил я, разворачиваясь к своей машине.

– На северо-запад по Первому! – ответил Филлмор. – Только что!

Я огляделся: все, кто мог, уже или уехали, или активно пытались сделать это, сигналя и мешая друг другу. Опасности не было, паника сработала идеально.

– Джон, помоги Нику. Билл, едем! – крикнул я и рванул к «Шевелю».

«Форд» Билла стоял чуть ближе, так что он тронулся первым. Несколько драгоценных секунд мы потратили на выезде: он был узким, и сваливающие зрители в панике создали в нем небольшую очередь из машин. Ревя моторами и активно работая клаксонами, мы разогнали людей и выскочили на шоссе. У гонщика была фора секунд в тридцать-сорок. Для спортивной машины – практически вечность. Вот только и я тоже не пальцем деланный.

Плавно выжал газ, и меня вдавило в спинку сиденья. За несколько ударов сердца «Шевель», ревя двигателем, разогнался до ста миль в час, а «Краун Виктория» Филлмора начала превращаться в точку в зеркале заднего вида. Машина чуть вильнула задницей, пытаясь сорваться в занос, но на прямом участке моих навыков, пусть и с натяжкой, но хватало, чтобы справиться с управлением.

«Шевель» продолжал набирать скорость, и когда стрелка достигла 140 миль в час, я перестал смотреть на спидометр. Преимущественно потому, что смотреть надо было на дорогу, чтобы на такой скорости не приехать в темноте в отбойник. Мое огромное преимущество было в том, что съездов с этого шоссе в ближайшую милю практически не было – разве что в дорогие коттеджные поселки, подъезды к которым были перекрыты воротами и шлагбаумами. Значит, он еще не свернул. Однако чуть дальше съезды будут – на Сансет через милю и на Двадцать Седьмую магистраль еще через две. И мне нужно догнать угонщика раньше, чем он свернет.

Давить педаль практически в пол на «Шевеле» было очень страшно. Однако на моей стороне выступала пустая в ночное время и практически прямая дорога. Еще в мою пользу играло то, что видимость на прибрежном шоссе была отличная – на полмили вперед дорога точно просматривалась. К тому же гонщик вряд ли будет нестись на максимальной скорости – не думаю, что он ожидает, что преследователь будет ехать быстрее него.

Проезжая мимо съезда на Сансет, я мельком глянул вправо и никого там не увидел. Уже успел занервничать, но тут впереди показался красный отблеск задних фонарей. Они приближались медленно – вряд ли с такой скоростью может лететь машина одного из зрителей.

Примерно через минуту в отблесках фар стало видно кузов канареечного цвета. Попался, голубчик. Тебе стоило свернуть на Сансет.

Угонщик понял, что его преследуют, и тоже прибавил газу. Вот только мы ехали не по городу, где он мог бы сбросить меня за счет навыков вождения – впереди было прямое шоссе. Я нажал педаль газа еще чуть сильнее, все еще не рискуя прожимать ее в пол, чтобы не сорвать машину в занос на такой безумной скорости. Мне показалось, что «Шевель» сейчас встанет на дыбы, расстояние между нашими машинами стало быстро сокращаться. «Челленджер» ревел, но на прямой наше соревнование напоминало гонку антилопы и гепарда. Вскоре я подъехал на расстояние выстрела. Достал Беретту и тут же понял – я не смогу стрелять из-за руля на такой скорости. Черт возьми, нужно было сажать Билла на пассажирское – его «Краун Виктории» давно уже не было даже видно в зеркала.

Если я сейчас высунусь из окна, то могу случайно дернуть рулем, что на такой бешеной скорости – гарантированное опрокидывание. Мне и без того было страшновато сейчас держаться за руль только правой рукой – ну нет у меня таких гоночных навыков, как у Касселса.

Ситуация выходила патовой – я дышал «Челленджеру» в задний бампер, но как остановить его не знал. Да и вообще, попадание в колесо на такой скорости, скорее всего, убьет угонщика – он же просто не сможет вырулить, когда его понесет, и перевернется. И тогда хана и машине, которую надо вернуть владельцу, и подозреваемому.

Мне пришла в голову одна мысль, и я незамедлительно приступил к исполнению, чтобы не успеть испугаться. Если я не могу остановить ему физически – нужно заставить его сдаться. А для этого нужно показать, что уйти он от меня не сможет.

Я аккуратно перестроился в правый ряд, поддал газу, что на скорости около ста тридцати миль в час звучало как какая-то нелепая шутка, и легко поравнялся с «Челленджером». Мексиканец за рулем повернулся и посмотрел на меня. А я открыл окно и направил на него Беретту.

Он вытаращил глаза и, судя по отчаянному реву мотора, нажал на газ еще сильнее. Вот только я не отставал от него ни на дюйм – для его машины это уже было пределом. Было видно, что мекс паникует – он бросал на меня испуганные взгляды, но так и не рискнул попытаться выдать какой-нибудь маневр. Понимал, что на такой скорости не вырулит. А я, внимательно глядя на него одним глазом – опасался, чтобы он сам не достал пистолет – просто показал стволом Беретты в сторону обочины. Останавливайся, мол.

Мекс размышлял секунд пять, а потом на его лице отразилась безысходность. Уйти он от меня не мог – мое преимущество в скорости было подавляющим. «Челленджер» стал замедляться, я вместе с ним. Мы остановились посреди дороги, я так и продолжил держать угонщика на мушке, хотя рука уже откровенно отваливалась от жуткого сопротивления ветра на скорости.

– Выходи из машины, руки на крышу! – скомандовал я, и мекс подчинился.

Только после этого я смог облегченно выдохнуть. Прокатило. А ведь латинос мог и отчебучить чего: сам схватиться за пушку или попытаться протаранить меня на скорости. Тогда бы мы, скорее всего, разбились оба.

Я защелкнул наручники на запястьях угонщика и почувствовал слабость в коленях – волна адреналина после погони схлынула, оставив после себя слабость и дрожь в руках. Быстро охлопал задержанного – оружия при нем не было.

Минут через пять нас догнал Филлмор. Я передал угонщика ему, а сам полез в машину – вызывать по рации подкрепление. Операция завершилась нашим безоговорочным успехом.