Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Чужой жетон 2. Крутящий момент

Глава 1

Десять дней – это не очень большой срок, но жизнь успела наладиться настолько, насколько она вообще могла, с учетом всех вводных. Во-первых, я встретился с психологом, прошел исследования: она задавала мне какие-то вопросы, показывала карточки, заставляла на скорость тыкать ручкой в листок бумаги, но в итоге подписала разрешение на возвращение на работу.

Во-вторых, я все-таки восстановил права, ради чего мне пришлось занять пятнадцать долларов у Билла. Теперь я мог обналичить чек, да и в целом считался полноправным гражданином. Странная такая штука – карточка размером с наш СНИЛС, никакой особой информации, а при этом заменяет паспорт.

В-третьих, что радовало меня больше всего, Рэмбо почти полностью выздоровел: раны на холке затянулись, лапа зажила, и теперь он носился по маленькому участку перед трейлером, катаясь в разросшейся траве. Пес, кажется, забыл о своем прошлом хозяине, а может он никогда и не любил его, хотя любить там было однозначно не за что.

В-четвертых, после завершения успешной операции лейтенант как будто решил дать мне немного отдохнуть. Поток угонов, которые поручались мне, ощутимо снизился на целую неделю. Так что я успел полностью разобрать завал из дел, которые нависали над моим столом, как пик Эвереста. Как я и думал, большинство из них отправилось в архив – не найденные по горячим следам машины растворились среди гаражей и разборок города. Однако парочку все же удалось отыскать и вернуть довольным владельцам.

И вот наступило второе июля. А что это означало? Две вещи, и в первую очередь то, что через два дня я получу аванс, и нищенское существование закончится хотя бы на какое-то время. Тысяча четыреста долларов, и в отличие от зарплаты, которую я получал девятнадцатого числа, мне не придется платить с них алименты, они полностью останутся мне. Не то чтобы это сказочное богатство, но я смогу позволить себе купить сковородку, нормальный радиоприемник. И, может быть, даже пригласить ту девчонку из киношников, Сару, в ресторан. Посмотрим.

Я стоял перед окном трейлера с чашкой в руке, а в ней плавал чайный пакетик. Завтрак я решил завершить хорошей порцией пусть и дешевого, но все-таки чая. Овсянка уже приелась, и казалась даже вкусной, а я ел ее каждый день.

С тренировками тоже все было неплохо. Теперь я мог отжаться двадцать раз, а подтянуться целых семь. Еще немного, и можно будет пойти в нормальный спортзал, и никто не будет смеяться над тем, какой я немощный. Да, надо будет начинать с легких весов, но постепенно разгонюсь. Шварценеггером мне, конечно, не стать, но ведь это Калифорния, и здесь принято следить за собой.

Калифорния. Да… При всех своих минусах, несмотря на унылую работу, трейлер вместо нормального дома, мне нравилось это место. Постепенно события первой жизни стали забываться, но не полностью, естественно. В первую очередь я скучал по Дашке и Ленке, и надеялся еще когда-нибудь с ними встретиться.

Я допил чай, ополоснул кружку, после чего натянул на себя куртку и поехал на работу.

Добрался быстро, практически без пробок, припарковал на стоянке у участка «Шеветт», стекло которого так и не поменял. Если я все рассчитал правильно, то скоро у меня будет возможность купить нормальную машину. Оставалось-то чуть больше двух недель подождать, и тогда у меня будет достаточно денег.

Пришел я к самому брифингу, когда Спронг уже спустился вниз. Он быстро прошелся по ночным происшествиям, после чего принялся раздавать дела:

– Ченнинг, Джексон. Вы поедете на Флоренс, там труп в машине. Главные – отдел убийств, но машина числится в угоне, так что вам тоже надо будет посмотреть. Филлмор – у тебя угон, красная «Импала» шестьдесят четвертого на углу Восемьдесят Девятой и Комптон. Соко…

Он посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

– У тебя тоже дело, на углу Восемьдесят Восьмой и Элм.

– Что за машину угнали, сэр? – спросил я.

– «Ниссан Б120», семьдесят первого, бежевый, – ответил он. – Заявитель – некий Барри Хоффман, шестьдесят два года. Очень вредный старикашка, так что лучше тебе поторопиться.

– Что за машина? – не понял я. В первый раз слышал о такой.

– Это «Санни Трак», – ответил Филлмор. – Дрянная машинка, пикапчик такой, смешной. Ты его сразу узнаешь, как увидишь.

А. «Ниссан Санни», я знаю, только думал, что они все называются «Датсун».

– Ну не все же тебе за «Ламборгини» и «Порше» гоняться, – философски проговорил Спронг и принялся дальше раздавать дела.

В участке делать мне было нечего, так что я собрался и поехал на своей машине. И скоро добрался до нужного дома – самого обычного, одноэтажного. Я почему-то представил, что там живет какой-нибудь негр, который катается на этом барахле, очень его любит, и теперь будет требовать, чтобы мы ему вернули машину. Хотя не мне его было осуждать, потому что я что в прошлой жизни, что в этой, ездил не на самых лучших машинах.

Кстати, газон у дома был аккуратно подстрижен, а на крыльце даже стояли горшки с геранью. И подъездная дорожка тоже имелась, пустая, хотя на ней отчетливо виднелось масляное пятно. Подозреваю, что это масло проливалось там годами.

Я постучал в дверь. Примерно минуту ничего не происходило, а потом она отворилась. Открыл ее дед лет шестидесяти, лысый, коренастый, в клетчатом халате и домашних тапочках. В руках у него была свернутая газета, а лицо было красным, но не от жары – из помещения тянуло прохладой. Похоже, что он просто был зол.

И да, в отличие от моих ожиданий, он был белым.

Он оглядел меня с ног до головы. Я показал ему значок, но представиться не успел, и он тут же спросил:

– Вы один?

– Детектив Соко, отдел угонов, – все-таки представился я. – Вы Барри Хоффман?

– Я спрашиваю, вы один приехали? Они что, с ума сошли, одного прислали? На угон моей машины?

Похоже, что он считал, что поднять должны всю полицию города, желательно вызвать SWAT, вертолеты, а возможно, еще и национальную гвардию. Что ж, это будет тяжелый разговор.

Я убрал значок в карман и, стараясь сохранять вежливый тон, проговорил:

– Я расследую ваш случай, сэр.

Хоффман посмотрел на меня еще секунду, потом развернулся и пошел внутрь, оставив дверь открытой. Я воспринял это как приглашение и вошел следом. В гостиной пахло кофе, а на журнальном столике стояла кружка. На стенах фотографии – этот же дед, только молодой, в военной форме. Потом еще, только он с какой-то светловолосой женщиной. И еще – с детьми.

И медали тоже были. За корейскую войну, я узнал. Еще один ветеран.

– Двадцать два года, – сказал он.

– Простите? – спросил я, доставая блокнот.

– Двадцать два года я прожил в этом доме, – повторил он. – Ни разу ничего не трогали, потому что я ветеран. А теперь вот. Угнали прямо с дорожки, да, сэр.

– Когда именно вы обнаружили пропажу, сэр?

– Сегодня в пять утра. Я вышел сделать зарядку, а ее нет, да, сэр.

Да уж.

– Опишите машину, пожалуйста.

– Ниссан. Санни Трак. Семьдесят первого года, бежевый, – он сделал паузу, а потом сказал. – Я купил ее новой в семьдесят первом. Восемнадцать лет назад, и она до сих пор ездит, потому что я за ней следил, да, сэр.

– А особые приметы какие-нибудь есть? – я старался пропускать его бурчание мимо ушей. – Вмятины, может быть.

Он задумался немного, после чего сказал:

– Наклейка на заднем бампере, да, сэр. Джимми Картер, семьдесят шестой год. Предвыборная, – он помолчал еще немного, после чего добавил. – Я за него не голосовал, конечно, но наклейка хорошая была, да, сэр.

Я записал. Спросил, видел ли он кого-нибудь подозрительного в последние дни, может быть, незнакомые машины. Он сказал, что подозрительных людей достаточно, и, в большинстве своем, это черномазые. Еще, что крутилась какая-то старая синяя Тойота. Я подозреваю, что он только и делал, что смотрел в окно.

– Номер этой Тойоты вы не запомнили? – спросил я, сам не знаю, на что рассчитывая.

– Я пенсионер, а не сотрудник полиции, да, сэр, – ответил он.

В принципе, я понял, что большего от него добиться все равно не получится, и решил, что пора заканчивать разговор. Закрыл блокнот, и сказал:

– Сэр, у меня все. Машину мы найдем, вам позвонят.

– Найдете, да, сэр, – повторил он без особой надежды в голосе. – Слышал я это.

Попрощавшись, я вышел, осмотрелся. Калифорнийское солнце слепило, и только в машине я чувствовал себя нормально, и то потому что стекло было настолько мутным и грязным, что оно через него едва проникало. Подумал, что надо взять себе крутые солнечные очки-авиаторы. Прямо как у Сталлоне в фильме «Кобра».

Выдохнул. На самом деле шансов найти машину не так уж и много. С другой стороны, кому она нужна, ее ведь наверняка даже на запчасти не продашь. Но ладно, покатаюсь по району, поищу.

Это было очень смешно, но машину я нашел уже минут через двадцать. В двух кварталах от дома Хоффмана, она стояла у бордюра, чуть съехав передним колесом на газон. Смотреть на нее было грустно: это был маленький бежевый пикапчик с ржавчиной по нижнему краю кузова. И той самой наклейкой на бампере «голосуйте за Картера».

Я притормозил, потом остановил машину, вышел. Обошел пикапчик кругом. Стекла целые, ничего не снято, ключи в замке зажигания. Я повернул ключ и увидел, что бак пустой. Ну вот, собственно говоря, именно поэтому ее и бросили. Между сиденьями лежала упаковка из шести банок «Маунтин Дью».

Я огляделся. Улица пустая, воскресное утро, большинство жителей еще спят или только просыпаются, пьют кофе и включают телевизор. Это этому деду не спалось, он, наверное, еще с пятидесятых, когда воевал, встает в пять утра и начинает делать зарядку.

Кто бы эту машину ни угнал, они вернутся, потому что не захотят оставлять свою газировку. Я принял решение дождаться их, зашел за ближайший забор и встал там.

Ждать пришлось, опять же, недолго, потому что на улице появились двое пацанов лет четырнадцати. Черных. И один из них нес какую-то бутылку. Похоже, что сумели достать где-то бензина, чтобы залить его в машину и все-таки покататься.

Собственно, это не преступники какие-то, это просто мелкие пацаны без прав, и без возможности покататься на машине. Вот они и угнали ее, чтобы прокатиться. Есть такой вид преступления, он называется «джойрайдинг», я уже успел выучить это слово.

Когда они подошли ближе, один из них стал заливать бензин в бензобак, а второй уселся на пассажирское сиденье. Я резко вышел. Если честно, я думал, что они сейчас сорвутся наутек, никому из них не захочется связываться с большим белым парнем.

Один из них резко попытался выскочить из машины, но я удержал его, а вот второй, в майке с Майклом Джексоном, еще черным, и едва пробивающимися усиками над верхней губой, впал в ступор. Я сделал несколько шагов к нему, схватил за руку. Он дернулся, но я держал крепко.

Я достал значок, показал ему. Он посмотрел и обмяк как-то. Показал второму, кивнул, мол, вылезай.

Он вылез, встал рядом со мной. И оба уставились в землю. Типичная реакция виновного, что тут еще скажешь. Сколько раз я видел, как мои одноклассники вот так вот смотрели в пол, когда их отчитывали? Интересно, откуда оно в человеческой природе?

– Ну и зачем вам эта развалюха, парни? – спросил я. – Ничего приличного угнать не смогли?

– Мы ее не угоняли, – ответил тот, что вылез с пассажирского сиденья.

– Не угоняли? – спросил я. – А хозяин говорит, что он не в курсе, что кто-то брал его машину. И вызвал полицию.

– Мы просто взяли покататься, – проговорил второй. – Она там стояла, ключи в замке торчали. Мы не угоняли, мы просто взяли.

– Взяли без спроса чужую машину – это и есть угон, – сказал я.

– Мы собирались покататься и вернуть ее. Но бензин кончился. Мы уже обратно ехали, когда встали. Пошли за бензином, чтобы заправить.

Я выдохнул. Присел так, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне. Они оба на это отреагировали: первый слегка отодвинулся, а второй наконец поднял голову.

– Сколько вам лет, парни? – спросил я.

– Четырнадцать, – сказал первый.

– Тринадцать, – сказал второй.

– В школу ходите? – задал я следующий вопрос.

Первый кивнул, второй, чуть помедлив, тоже. Я посмотрел на них. Четырнадцать лет, воскресное утро, пошли шататься куда-то ночью. Родители не смотрят – может, пьют, может, вообще на крэке. Стоит машина с ключами.

Я в четырнадцать лет на даче постоянно на соседские участки за яблоками лазил. Глупость, конечно, у моих родителей на участке тоже яблоки росли, но ворованные почему-то вкуснее казались. И ведь мог попросить просто, и дали бы, дали.

– Вот как сделаем, – сказал я. – Я вызову эвакуатор, машину заберут в участок, хозяин получит ее обратно. В рапорте я напишу, что подозреваемые не установлены. Но если я вас еще раз увижу на чужой машине, то разговор будет другим. Понятно?

– Почему? – спросил один из них.

– Что почему? – не понял я.

– Почему не оформляете? Копы же ненавидят черных, вы только и хотите нас посадить.

Я выдохнул. Да, к черным сейчас относятся не лучшим образом, и это и среди моих коллег прослеживается. Даже тот же самый Филлмор, он пусть и отличный парень, но все равно ведь изрядный расист. То же самое и с остальными.

– Потому что, парни, «Ниссан Санни» семьдесят первого года – это не то, ради чего стоит ломать жизнь. И да. Сегодня же идите к хозяину машины и извинитесь. Отработайте, может быть газон подстрижете, или еще что-то сделаете. Понятно?

– Да, сэр… – пробормотал тот, что в футболке с Джексоном.

– И газировку свою заберите. Теперь идите домой. Все, пошли.

Один из них схватил из машины упаковку газировки, а потом они развернулись и побежали прочь. Я постоял, посмотрел им вслед, после чего подошел к своему «Шеветту», взялся за рацию.

– Диспетчер, это 12-К-34. Код четыре по четыреста восемьдесят семь. «Ниссан Санни Трак» найден на Джунипер-стрит. Подозреваемые не обнаружены. Требуется десять-двадцать пять. Повторяю, Код четыре.

– Принято, 12-К-34, – ответил диспетчер. – Высылаю десять-двадцать пять. Оставайтесь на месте.

Ну вот и все. Не знаю, доброе дело я сделал или нет, но ломать жизнь двум четырнадцатилетним пацанам я точно не собираюсь. Особенно из-за такой ерунды.

Глава 2

Я вернулся в участок, не спеша составил рапорт, собрал документы в папку, подготовил отчет. Вообще, если поторопиться, все это можно было сделать часа за два. Но мне спешить было некуда: за прошедшую неделю я успел подбить все дела и разобраться с бумажной работой. Поэтому этот простой угон в последний день перед выходными стал для меня просто подарком.

Я сделал пять перерывов на кофе, пообщался с коллегами о ничего не значащих мелочах и даже вышел «на перекур», а на самом деле просто подышал влажным калифорнийским воздухом, немного погревшись на солнышке. В итоге к пяти часам вечера я героически осилил пять листов с отчетами, собрал их в папку и сдал дело в архив, как успешно раскрытое.

Уже собираясь домой и предвкушая спокойные выходные, я увидел, как в кабинет детективов вошел Спронг. Он обвел глазами помещение, и его взгляд остановился на мне.

– О, Соко, ты-то мне и нужен, – сказал он спокойным голосом.

Я напрягся. Что я еще натворил? Неужели старик не принял извинения сорванцов и сообщил в полицию, что они пришли к нему? Если так, то дело дрянь. Мне ведь за то, что я отпустил угонщиков, могут пришить пособничество, если сильно захотят. А это уже не просто увольнение.

Спронг тем временем подошел ко мне. Я затаил дыхание.

– Тебе лишние деньги не нужны? – внезапно спросил он.

Я опешил. Вот чего угодно ожидал, но не этого. О чем он вообще?

– Деньги не бывают лишними, сэр… – осторожно ответил я.

– Вот и отлично, – заключил лейтенант. – В отделе связи несколько человек подхватили какой-то вирус и уже четыре дня не выходят на службу. Ребята зашиваются, руководство просит помочь людьми. Не хочешь взять сверхурочную смену как диспетчер на входящих вызовах 911?

Я задумался. С одной стороны, хотелось просто отдохнуть в выходные. С другой – мне в этом месяце остро нужны были деньги. Как бы ни было грустно это осознавать, у меня было не так много возможностей монетизировать свое знание будущего. В фильмах про путешествия во времени это было легко – герой просто помнил все важные события, произошедшие в нужный ему период.

Вот только проблема в том, что я, как и практически все жители двадцать первого века, никогда не запоминал детали вроде дат и точных цифр – это было просто ни к чему. Их всегда можно было уточнить в интернете, который был в каждом смартфоне.

Патент на какое-нибудь важное изобретение я тоже оформить не мог – я был опером, а не ученым. Примерно по той же причине не мог я и сыграть на бирже, ведь ничего в этом не понимал. В работе мне это тоже никак не помогало – из американской истории этих лет я помнил только очень громкие дела, а их в ближайшее время не предвиделось.

Соответственно, заработать я мог только на своем любимом хобби – боксе, а если точнее – на боях Майка Тайсона, которые пересматривал десятки раз и помнил практически наизусть. И ближайший такой бой уже в этом месяце. Поэтому мне нужно заработать как можно больше денег и поставить все на то, что Железный Майк отправит Уильямса в нокаут в первом раунде.

Поэтому, поколебавшись несколько секунд, я ответил:

– Конечно, сэр, где и когда?

– Завтра приезжай к восьми утра в Паркер-центр, в центральный отдел связи, тебе там все покажут. Отработаешь восьмичасовую смену – заплатят как за сверхурочные.

Я прикинул – а это выгодно, даже очень. Память Соко подсказывала, что сверхурочные тут без вариантов оплачивались по повышенному тарифу. А значит, за один рабочий день в офисе с кондиционером я получу где-то 270 баксов.

И, что самое важное, они как раз войдут в следующий чек, который придет девятнадцатого числа. Если бы Спронг предложил мне это на пару дней позже, после того, как я получу аванс, сверхурочные пришли бы только в следующем месяце. А так – как раз перед самым боем успею их получить.

– Хорошо, сэр, я буду, – кивнул я.

– Тогда минут через десять занеси мне рапорт с согласием на сверхурочную смену, – сказал Спронг, развернулся и направился к лестнице на второй этаж.

Я быстро составил рапорт, благо Соко имел представление, что в нем писать, занес его Спронгу, попрощался и наконец поехал домой.

В трейлере меня ждал Рэмбо, уже почти полностью переставший хромать. Я уже не накладывал ему повязку на лапу, пока он был дома – просто стал мыть пол чуть чаще, чтобы под небольшую коросту на подушечке ничего не попало.

А для выгула на всякий случай пользовался старым ноу-хау, которое помнил еще по прошлой жизни. Перед выходом на улицу я надевал на лапу Рэмбо свой чистый носок и закреплял его в районе локтя самофиксирующимся эластичным бинтом, который остался от перевязок. Это было куда быстрее, чем накладывать повязку, а защищало лапу не намного хуже. Да и то, думаю, завтра или послезавтра можно будет перестать это делать – рана затянулась достаточно.

Вообще, для этого больше подходили женские или детские носки – в прошлой жизни я для этой цели воровал их у жены. Потому что мой доходил Рэмбо чуть ли не до плеча. Когда я впервые нарядил его так перед выгулом, пес посмотрел на меня, как на идиота, но вредничать и снимать все же не стал.

Вот и сейчас он гордо щеголял в одном черном «чулке», уже вполне уверенно наступая на поврежденную лапу и бегая по участку. Я вообще заметил, что он в последнее время стал вести себя более… по возрасту, что ли. Больше бегать, вилять хвостом, играть. Даже лаять начал, хоть и нечасто.

Он ведь молодой еще совсем, у него энергии немеряно, а он целыми днями в маленьком трейлере сидит. Надо, наверное, как совсем поправится, начать с ним бегать по вечерам, хотя бы вокруг трейлерного парка. И он разминаться будет, и мне полезно.

Покончив с делами и тренировкой, я плотно поужинал макаронами с тушенкой, три банки которой урвал в супермаркете с хорошей скидкой, покормил Рэмбо и завалился спать.

Проснулся, как обычно, до будильника, выключил это жуткое устройство, чтобы не слушать его звук. Выгулял Рэмбо, снял с него очередной носок и бросил его в пакет с грязным бельем. Из-за него придется раньше в прачечную ехать, потому что расход носков теперь удвоился: первую пару ношу я, вторую – пес. Один утром, один вечером. Ну да ладно.

Наказал Рэмбо вести себя хорошо, потрепал его по уже зажившему уху, запер трейлер, сел в «Шеветт» и выехал из парка.

Сперва заехал в бухгалтерию участка, благо было по пути, а Бетти оказалась уже на месте. Получил свой чек. Об этом меня предупредил Филлмор – завтра ведь праздник, бухгалтерия работать не будет. Если б не он – я бы точно попал впросак. Обналичить чек я уже не успевал, но ничего – сделаю это по пути домой. Так что сел в машину и поехал на север по Харбор-фривей.

Паркер-центр, в котором располагалась штаб-квартира Департамента полиции Лос-Анджелеса, находился в Даунтауне, практически в самом центре города. Соко бывал там несколько раз, но мне все равно было любопытно посмотреть на это место своими глазами.

Здание… честно говоря, не впечатляло. Было заметно, что архитектор старался подойти к делу с выдумкой: спроектировал какие-то пристройки с разной этажностью, а одна сторона бетонной коробки вообще была частично установлена на сваи. Но основной корпус все равно выглядел как что-то среднее между советской панельной девятиэтажкой и каким-нибудь многоэтажным зданием со швейными цехами внутри старой промзоны. Масштабно, да. Но не красиво.

Я вошел внутрь, поинтересовался у сидящего за столом дежурного, где у них тут отдел связи. Взглянув на мой жетон, он сообщил, что мне нужно в подвальный этаж. Отметив про себя, что Департамент не поскупился на лифты в здании, я спустился на этаж ниже и быстро нашел дверь с надписью «Отдел связи».

Уже собирался войти – мой «Ситизен» показывал без пяти восемь. Но тут я увидел еще одну дверь, и табличка на ней была точно такая же. Удивившись, я прошел дальше и заметил на следующей двери надпись «Начальник отдела связи».

Так, это уже лучше. Решив не играть в угадайку, я вошел сразу в последний кабинет – там мне наверняка все расскажут.

За дверью обнаружился стол, а за ним – стройная блондинка лет сорока с хвостиком в строгой белой блузке и тонких очках в серебристой оправе. Она подняла на меня удивленный взгляд:

– Так, а ты у нас кто? – спросила она, чуть изогнув бровь.

– Детектив Майк Соко, семьдесят седьмой участок, – ответил я. – Прибыл по распоряжению лейтенанта Спронга для временной работы в качестве диспетчера в отделе связи.

– А, вот оно что, – ее взгляд сразу смягчился. – Приятно познакомиться, Соко. Лейтенант Шварцкопф.

О как, немка, получается? Говорит без акцента, видимо, просто корни немецкие. Я вежливо кивнул в ответ – не здороваться же за руку со старшим по званию.

– Заходи в кабинет, который ближе к моей двери – там есть свободные места. Выбирай любое. С работой знаком? – спросила она.

– Очень примерно, – честно ответил я.

– Все просто. Принимаешь звонки, фиксируешь всю информацию в журнал: начинаешь с точного времени вызова, дальше, если известно, данные звонящего, и суть обращения. Если вызов не срочный – звонишь по внутреннему номеру дежурному детективу, в отдел криминалистики или транспортному диспетчеру, передаешь информацию. Все номера записаны на бумажке возле телефона, я специально все подготовила для таких, как ты.

Ее взгляд стал серьезней, и она продолжила:

– Если вызов срочный, передаешь данные сразу по рации. Коды и правила радиообмена помнишь? – строго спросила она.

– Да, – кивнул я, и почти не соврал. Я, естественно, никаких кодов не помнил, но Соко, на удивление, знал почти все.

– Хорошо, – кивнула она. – Иди, устраивайся, скоро начинается твоя смена.

Я кивнул, вышел из ее кабинета и сразу скользнул в соседнюю дверь. Атмосфера там слегка напоминала кабинет детективов в моем участке, но люди выглядели куда более напряженными. Два десятка столов, пять из которых свободны. Я выбрал место поближе к углу, чтобы как можно меньше народа видело, как я буду тупить и разбираться с оборудованием.

А разбираться было с чем. На столе стояло несколько приборов, из которых я сходу смог опознать только относительно свежий по нынешним меркам телефон – коричневый, массивный, с витым проводом, но уже кнопочный, не дисковый. Осмотрел со всех сторон – надпись на корпусе гласила «Стромберг-Карлсон», а на передней панели был приклеен стикер с несколькими короткими номерами. Ага, значит, этот для внутренней связи.

Дальше было интереснее. Справа стояла крупная стационарная радиостанция «Моторола» с большим динамиком и микрофоном на длинной гнущейся ножке. Так, кнопку тангенты вижу. Рядом кнопки с каналами, слава богу, подписанные: общий, патрульные, детективы, отдельные бюро. Есть и еще какие-то кнопки, но лучше не трогать то, что меня не касается.

Самой же пугающей была панель посередине. По центру большой серой консоли располагалась обычная телефонная трубка на витом проводе. Ладно, это понятно, как и классические кнопки с цифрами справа от нее. Ниже была еще одна небольшая панелька с тремя отдельными кнопками: «громкость +», «громкость -» и «удержание». С этим вроде тоже ничего сложного.

Слева от трубки располагалась еще одна панель с кнопками, но не такими, как все остальные – более вытянутыми, механическими, которые, судя по всему, фиксировались при нажатии. На них были нарисованы пиктограммы, которые мне ровным счетом ничего не говорили. Рядом с ними – какая-то крутилка, вообще без подписи. Так, ясно, левую сторону этой шайтан-машины мы не трогаем.

А вдоль правого края консоли столбиком располагались десять кнопок с цифрами, рядом с каждой из которых было прозрачное пластиковое окошко, за которым, думается мне, были лампочки. Вот это, как раз, понятно – эта штука многоканальная, кнопки отвечают за выбор линии. Когда поступает звонок – лампочка рядом с нужной кнопкой загорается.

Мда уж, это тебе не компьютер и удобная гарнитура, как в мое время. Рядом лежал большой журнал формата А3, с ручкой в качестве закладки.

Пока я предавался воспоминаниям, телефон на большой консоли зазвонил. Смена началась. Я выдохнул и поднял трубку.

– Полиция Лос-Анджелеса, что у вас случилось?

– Моя машина! Ее угнали! – сокрушенно произнес мужской голос на той стороне.

Я усмехнулся про себя. Первый звонок – и сразу по моей теме.

– Понял вас. Скажите, пожалуйста, свою фамилию и имя.

– Сэм Рэндалл… – ответили на том конце провода

– Так, мистер Рэндалл, теперь скажите, когда это произошло?

– Сегодня ночью! Я проснулся, а моей машины нет! – он начал повышать голос.

– Мистер Рэндалл, не волнуйтесь. Назовите адрес происшествия, модель и номер машины, мы обязательно вам поможем.

Мужчина, кажется, поверил мне, и ответил уже более спокойным голосом, перечислив все требуемое. Я сделал запись в журнале.

– Спасибо, мистер Рэндалл, мы вышлем людей, они вам помогут. Ожидайте.

Я положил трубку. Вызов не срочный, с угона прошло несколько часов. Поднял телефон для внутренних звонков, передал информацию детективам центрального офиса – пусть разбираются.

Следующая дюжина звонков тоже была не срочной, да и поступали они не то чтобы без перерыва. Нет, телефон звонил практически постоянно, однако со мной в кабинете сидело еще полтора десятка человек. И, подозреваю, что в соседнем кабинете атмосфера была похожей. Поэтому, даже если в какой-то момент звонки приходили сразу на четыре линии, уже через пару секунд трубки могли поднять другие сотрудники, и лампочки на моей панели гасли. Поэтому между некоторыми звонками можно было даже перевести дух.

Потом пришел вызов из родного Южного Централа – первый за сегодня, зато срочный. Звонил свидетель с улицы – какие-то парни на Семьдесят Шестой грабили магазин. Я быстро уточнил данные, поставил вызов на удержание и поднял рацию.

– Всем юнитам Южного Бюро внимание! Код три. Четыреста одиннадцать на углу Семьдесят Шестой и Хупер, круглосуточный магазин. Подозреваемые – двое, возможно четыреста семнадцать. Всем юнитам в районе – немедленно код три.

Отправив на место патрульных, я поднял трубку снова, уточнил данные звонившего и перенес все в журнал.

Однако, родной район и тут не дает расслабиться.

Следующий вызов тоже оказался необычным.

– Полиция Лос-Анджелеса, что у вас случилось?

В трубке раздался усиленно сдерживаемый смех, а потом высокий, явно детский голос произнес:

– Тут здоровенный дядька с пулеметом! Он всех убивает!

На заднем фоне раздался откровенный ржач на два голоса – тоже, очевидно, детских. Видимо, они думали, что если убрать трубку от лица, то их будет не слышно.

Настроения играть в игры после прошлого вызова у меня не было никакого.

– Это Департамент полиции Лос-Анджелеса. Ложный вызов в полицию – это уголовное преступление. Назовите ваше имя и адрес.

На том конце притихли, но трубку не положили. Я продолжил:

– Если действительно что-то случилось, говорите сейчас. Если нет – мы определим номер и отправим патрульную машину к вам.

Звонок оборвался. Я был зол – по-хорошему, стоило действительно оформить ложный вызов, отследить номер и отправить к ним патруль, чтобы маленьким поганцам неповадно было шутить над такими вещами. Но судя по тому, что в отделе связи не хватает людей, нагрузка на патрульных и без того должна быть очень высокой, и мне не хотелось дергать офицеров по пустякам. Поэтому я сделал в журнале пометку «ложный вызов, детский розыгрыш», и вернулся к приему звонков.

Оставшееся время смены прошло практически спокойно – были и срочные вызовы, на которые я направлял патрульных, и несрочные: найденные брошенные машины, еще пара ночных угонов, кражи. Сходил на обед. Ну, вернее, налил себе кофе в одноразовый стаканчик из общего кофейника. Он, на удивление, оказался получше, чем у нас в участке. Немного отдохнул прямо на стуле и продолжил отвечать звонящим.

Когда до конца смены оставалось буквально десять минут, и я решил, что ничего интересного уже не случится, раздался самый необычный звонок за весь день. Я поднял трубку и начал разговор, как и десятки раз до этого.

– Полиция Лос-Анджелеса, что у вас случилось?

– Здравствуйте, я хочу заказать пиццу, – произнес в трубке молодой женский голос.

Да твою мать, второй ложный вызов за день.

– Мэм, это телефон Департамента полиции Лос-Анджелеса, ложный вызов – это уголовное преступление, вы это понимаете? – кажется, в моем голосе все же прорезалось раздражение.

– Да, да, конечно. И побыстрее, пожалуйста, мы очень голодны.

Да елки-палки, похоже, что это не телефонный розыгрыш – это городская сумасшедшая…

– Мэм, повторяю еще раз, это экстренный номер полиции Лос-Анджелеса. Вам нужна помощь? – ответил я, начиная терять терпение.