Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Патрульные приехали довольно быстро, погрузили задержанных в свои автомобили и увезли в участок. Оставалось дождаться криминалистов, чтобы оформить изъятие угнанной машины. Протоколы задержания составили быстро – патрульным тоже не хотелось долго возиться посреди ночи. А вот группу придется ждать, тем более что мы находились вне юрисдикции нашего Бюро – не вызывать же копов из Санта-Моники, чтобы они присвоили себе часть заслуг.

На удивление, остаться и встретить их вызвался Билл, аргументировав это тем, что Андерсену с утра на работу, а я и без того хреново выгляжу, и мне надо отоспаться. Я только поблагодарил его – с тех пор, как адреналин после погони окончательно схлынул, я чувствовал себя разбитым. Поэтому воспользовался возможностью, быстро доехал до дома и сразу завалился спать.

Однако выспаться толком не получилось. Я планировал в этот раз компенсировать поздний отбой столь же поздним подъемом, но стоило мне уснуть, как мне тут же начинали сниться погони, аварии, таинственный Коуч, которого я ловил, но никак не мог поймать. Я просыпался, ворочался, снова проваливался в неглубокий сон со странными сновидениями. А когда меня, едущего по пересохшему каналу, на огромной скорости обогнал Матео Флорес на моем ржавом «Шеветте», я понял, что так дальше продолжаться не может.

Я сел на кровати, потер лицо. Часы показывали без четверти шесть. Учитывая, что лег я в начале третьего, да еще и несколько раз просыпался – поспал я всего ничего. Но теперь я отчетливо понимал, что уже не смогу уснуть, пока не узнаю, что расскажет нам организатор, которого мы взяли этой ночью.

Поднялся, умылся ледяной водой, наскоро сделал зарядку, позавтракал, выгулял и накормил Рэмбо. Сел в машину и поехал в участок. Надо допросить организатора, пока все не собрались. А если допрос затянется – не беда, у меня сегодня выходной, так что на брифинге меня никто не ждет.

Доехал не слишком быстро – на дорогах понемногу начинали собираться пробки, поэтому как следует использовать возможности машины не получилось бы. Да я и не стремился слишком гнать, если уж совсем честно – мне вчерашнего опыта надолго хватит. До сих пор мурашки по коже от воспоминаний о том, как ветер бьет в высунутую в окно руку с пистолетом на скорости около ста тридцати миль в час.

Поставил машину на парковку, закрыл, глянул на часы – семь с четвертью. Пошел ко входу и увидел, что возле него, опершись спиной на стену, стоит лейтенант Спронг и курит. Одет он был в свою привычную рубашку с чуть ослабленным галстуком, без пиджака. А значит, уже был у себя в кабинете. И что-то там увидел такое, что сразу пошел покурить на улицу, хотя я его тут до этого ни разу не видел. Что-то хреновое у меня предчувствие.

Я прошел мимо него, поздоровался и, не сбавляя шаг и не оборачиваясь, пошел ко входу. Уже у самой двери я услышал, как Спронг шумно выдохнул дым и вкрадчиво сказал:

– Соко?

Все-таки я попал.

– Да, сэр? – повернулся я к нему.

– А ты не хочешь мне рассказать, – он одной длинной затяжкой добил сигарету и затушил ее о подошву ботинка, – почему у меня на столе лежит отчет об операции по захвату, о которой я слышу в первый раз?

Твою ж мать. Я собирался идти к нему с этим разговором после того, как получу показания от задержанных. Но теперь поздно что-то переигрывать, раз я сам так тупо спалился.

– Да, сэр, конечно хочу.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Еще скажи, что ты приехал в выходной, чтобы мне об этом рассказать.

– Ну… – его брови приподнялись, а я вспомнил, что врать Спронгу – не лучшая идея. – Не только за этим, но в том числе.

Он едва слышно выдохнул и сказал:

– Идем в мой кабинет.

Ну, на месте не застрелил – уже хлеб.

Мы поднялись в его кабинет, лейтенант сел за стол, я – напротив. Он поставил локти на столешницу, сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня чуть усталым взглядом.

– Ну?

И я начал рассказ. О том, как Филлмор нашел в архиве похожие дела, о поимке и допросе Рамиреса, о двух поездках на гонки. На моменте о том, как мы пошпионили за гонкой на тысячу баксов, он слегка покачал головой. А я рассказывал дальше: о собранных показаниях, о ночной гонке, о задержании угонщика «Челленджера» и организатора гонок. Умолчал лишь о том, за что отпустил прошлого владельца «Шевеля», но благо Спронг и не заинтересовался такой мелочью, как стритрейсер, который даже не успел начать гонку.

Я закончил, а Спронг еще долго молча смотрел на меня. А потом вдруг спросил:

– То есть в прошлый раз ты втянул двоих своих коллег в несанкционированное расследование, а в этот раз – уже троих? Еще и… – он опустил глаза в лежащий перед ним отчет, – Касселса из нравов? А его-то ты как на это подбил? Он даже не из твоего отдела.

– Ну, вы прошлый раз пригласили его на операцию по моему делу, и ему понравилось… – ответил я, посмотрел в лицо Спронга, и умолк.

Внешне его выражение никак не изменилось, однако в глазах появилось что-то, подозрительно похожее на желание меня ударить.

– Значит, я пригласил… – повторил он. – А разве я не говорил тебе закрыть то дело по «Барракуде»?

– Так я закрыл, – совершенно честно сказал я. – Я пять других из архива взял, незакрытых.

Спронг глубоко вздохнул, покачал головой и тихо спросил:

– Уволить тебя, что ли?

Я нервно усмехнулся:

– Не хотелось бы.

Он развел руками:

– Так в том-то и проблема.

Он вдруг провел рукой по лицу и резко собрался, выражение лица стало серьезным.

– И каковы твои оценки перспектив этого дела?

– Мы уже взяли одного организатора и одного угонщика. По моим данным, организатор точно знает, где и когда состоится большой заезд, который организует лично Коуч. Если возьмем его, то это только с текущей доказательной базой несколько эпизодов организации нелегальных гонок, причем одна из них повлекшая аварию со смертельным исходом. Если узнаем больше – сможем пришить еще одну аварию, ставки, и, возможно, найдем еще несколько угнанных машин. А там и до организации преступного сообщества недалеко.

– Нет у тебя никакой доказательной базы. Пока его человек не даст показания, что работал на этого твоего Коуча – это все отдельные мелкие преступления, а Флорес – вообще несчастный случай.

– Вообще, в этом и был план, – честно признался я. – Сейчас пойти, получить эти показания, а с ними уже идти докладывать вам.

Спронг посмотрел мне в глаза непроницаемым взглядом. Помолчал несколько секунд, потом сказал:

– Ладно. Если сможете добиться нужных показаний – мы обсудим объединение этих эпизодов в одно дело и выделение ресурсов на его расследование. А если нет…

Он не закончил, но я все прекрасно понял и без слов.

– Хорошо, сэр. Сейчас же отправлюсь в допросную.

– Иди, Соко, иди. И лучше тебе вернуться с хорошими новостями.

Я вышел из кабинета Спронга и выдохнул. Да уж, угораздило же нарваться на него вот так. Похоже, придется пустить в ход все свои навыки и средства допроса – провалиться в этот раз нельзя.

Я спустился к дежурному и сказал:

– Мне нужен организатор гонок, задержанный ночью в Санта-Монике, – а сам поймал себя на мысли, что не помню его фамилию. Хотя вчера подписывал протокол его задержания.

– Джексон? – спросил дежурный, и тут же продолжил: – Первая допросная.

Я пошел в указанную сторону, ожидая, что мне сейчас приведут подозреваемого. Однако когда дошел до двери, услышал за ней странные звуки. Как будто старый холодильник подвывает. Это еще что за ерунда?

Я повернул ручку – дверь оказалась открыта. Вошел внутрь и увидел картину маслом. На полу, забившись под стол для допросов, полулежал вчерашний организатор, выставив перед собой руки в наручниках и тихонько подвывая на одной ноте. А над ним, согнувшись, стоял Филлмор и сосредоточенно лупил его пластиковым планшетом для документов. Билл держал его одной рукой, методично опуская скругленным уголком на голову прикрывающегося руками негра.

Судя по тому, что два угла планшета были заметно помяты, а допрашиваемый – равномерно покрыт десятками маленьких синячков, допрос шел не первый час. Я так обалдел от представшей передо мной картины, что просто закрыл за собой дверь и замер, наблюдая за происходящим.

Билл краем глаза заметил меня, поднял взгляд.

– О, это ты, – сказал он с выражением, словно мы встретились у себя в кабинете в рабочий день. – Хорошо, что пришел. Подозреваемый не хочет говорить. Иди сюда, помоги. У тебя есть что-нибудь потяжелее?

Все это произносилось им абсолютно буднично, без какого-либо намека на необычность ситуации. Он как будто попросил помочь с бумагой, застрявшей в печатной машинке.

А вот организатор, похоже, его настроения не разделял. Поймав мой заинтересованный взгляд, он, судя по всему, истолковал его как-то по-своему, поскольку исторг из себя что-то среднее между криком и воем, засучил ногами, пытаясь залезть глубже под стол, хотя и так уже уперся спиной в перегородку. А потом заорал:

– Не надо! Не надо! Я скажу! Скажу!

– О, – флегматично заметил Филлмор. – Получается, ты вовремя.

Он прошел в угол допросной, поднял лежавший там опрокинутый стул, поставил его к столу.

– Задержанный, присаживайтесь, начнем допрос, – вежливо произнес он.

Негр посмотрел на него затравленным взглядом, но все же вылез из-под стола и присел на стул, глядя на нас с опаской.

Стульев было всего два, и второй я без сомнений жестом уступил Биллу.

– Мне кажется, ты устал, – усмехнулся я на его вопросительный взгляд.

– Возможно, немного, – спокойно ответил Филлмор и сел.

Под тусклым светом лампы стало заметно, что у него под глазами залегли серые круги. Он явно не ездил сегодня домой. А если он провел в допросной всю ночь… Я посмотрел на сидящего напротив негра с легким сочувствием.

Я встал рядом с Биллом, а тот взял ручку и приготовился писать в том же планшете, которым только что так активно вел допрос. Включил лежащий на столе диктофон.

– Итак, задержанный, давайте начнем сначала, – сказал Билл.

Негр заметно вздрогнул.

– Как вас зовут?

– Питер Джексон, – ответил организатор, слегка запнувшись.

– За что вас задержали?

Негр помедлил, но посмотрел на Билла и все же ответил.

– За организацию нелегальных гонок.

– Хорошо, – кивнул Билл. – Какова была ваша роль в гонках?

– Я распространял информацию среди потенциальных участников, выбирал время и место, организовывал заезд, объявлял победителя.

– И-и-и? – протянул Билл.

– Собирал взносы и выплачивал победителю выигрыш, – с неохотой добавил парень.

– Замечательно, – пробормотал себе под нос Билл. – С какой целью вы это делали?

– Получение комиссии за организацию, – ответил негр.

– По чьему указанию вы это делали?

– По собственной инициативе, – сказал Джексон и отвел взгляд.

Билл тяжело и медленно вздохнул.

– Кажется, задержанному нужен перерыв, – сказал он, выключая диктофон, беря в руки планшет и тяжело поднимаясь со стула.

– Стойте! – закричал он. – Стойте! Я понял! Я скажу.

Филлмор сел обратно, включил диктофон и спросил снова:

– По чьему указанию вы организовывали гонки?

– По указанию Коуча.

Я внутренне улыбнулся. Есть.

– Полное имя Коуча?

– Я не знаю, – ответил парень.

Билл нахмурился и потянулся к диктофону.

– Клянусь, я не знаю! – закричал парень. – Его все зовут Коучем, даже ближайшие подчиненные! Он и сам так представляется!

Мы переглянулись. Негр, очевидно, паниковал, поэтому врать был не должен. Но это ощутимо все усложняло.

– Вы общались с Коучем лично? – зашел с другой стороны Филлмор.

– Да.

– Подробно опишите его.

– Белый мужчина, примерно сорока пяти лет. Высокий. Темно-каштановые волосы средней длины. Выраженные скулы, большой нос, кустистые брови.

Мы снова переглянулись. Это был портрет среднестатистического американца, который нам не давал ровным счетом ничего.

– Особые приметы? – спросил Билл

Джексон задумался.

– Кажется, была родинка на левой щеке, вот тут, – негр ткнул пальцем себе чуть ниже виска.

Он помолчал, но потом вдруг словно опомнился и добавил:

– Всякий раз, когда я его видел, он был в серой кепке с надписью NASCAR. Очень старой, потертой уже.

Это было уже кое-что.

– Подробно расскажите то, что знаете о гонках, проводимых Коучем, – попросил Филлмор.

Организатор нахмурился, на его лице отразилась борьба. Но Билл положил руку на краешек планшета, начав приподнимать его со стола, и негр все же заговорил.

– С тех пор, как я работаю на Коуча, было проведено пятнадцать гонок-квалификаций. Из них было отобрано двенадцать участников для проведения главного заезда.

– Почему двенадцать? – спросил Филлмор то, о чем я и сам хотел узнать.

– Одну вы вчера прервали на старте, – ответил он. – Еще две были признаны несостоявшимися. В одной победитель погиб на самом финише, во второй – был дисквалифицирован за контакт с машиной другого участника.

– Другой участник – это Флорес? – спросил я.

– Не знаю, – ответил негр. – Эту гонку организовывал не я.

– Сколько у Коуча всего организаторов? – продолжил допрос Билл.

– Кроме меня еще четверо, – ответил парень. – Помощников набираем сами по необходимости. Каждый должен был провести по три гонки-квалификации.

– То есть ты хочешь сказать, что твоя гонка была последней? – уточнил Филлмор.

– Да. Было запланировано пятнадцать заездов, чтобы отобрать от десяти до пятнадцати участников в основную гонку и подогреть интерес зрителей.

– Когда и где будет основной заезд? – спросил Филлмор.

Я затаил дыхание. Это был момент истины. Если мы сможем получить эту информацию – сможем и взять Коуча.

Негр крепко задумался. Остальные данные мы могли получить где-то еще на улицах. Но слив заезда будет означать, что он сдал нам своего босса с потрохами. И чем дольше думал парень, тем сильнее хмурился Билл. Однако примерно через минуту негр все же опустил взгляд в стол и произнес:

– Среда, полночь. Заброшенный аэропорт Хьюза.

Я покопался в памяти Соко и она выдала любопытный факт. Аэропорт Хьюза когда-то был одним из крупнейших частных аэропортов в Калифорнии. Он закрылся года три-четыре назад и сейчас действительно стоял заброшенным.

– Это невозможно, аэропорт охраняется, – сказал Филлмор.

Негр усмехнулся.

– Думаешь, если бы я хотел вас обмануть, не придумал бы что-то более правдоподобное? Я рассчитываю, что за эту информацию мне зачтется сотрудничество, – сказал он. – Все уже оговорено с людьми, которые организуют там охрану. С обеда на постах не будет ни одного человека. Там установят генераторы и прожекторы, чтобы осветить взлетную полосу. Для зрителей организуют транспорт. Вы бы знали, сколько стоят билеты, – Джексон покачал головой.

Кажется, когда парень перешел черту и сдал места заезда, он принял решение, что скрывать что-то уже не имеет смысла, и нужно полностью сотрудничать. И теперь пытается по максимуму скостить себе срок.

– Ну и как ты думаешь, почему пределом было именно пятнадцать машин? – вдруг спросил он.

Я не понял, а вот у Билла впервые за весь диалог натурально рот от удивления открылся – кажется, теперь он поверил организатору.

– Ширина взлетной полосы – сто пятьдесят футов. Пятнадцать стандартных автомобильных полос… – произнес Филлмор.

– Ага, – кивнул негр. – Ну, пятнадцать узких, уличных. А вот теперь, когда гонщиков осталось двенадцать – как раз на каждого придется по хорошей шоссейной полосе. Если все приедут, конечно – в большом заезде и взносы за участие большие. У них будет четыре тысячи футов прямой как стрела дороги. Но есть нюанс.

– Какой? – спросил Филлмор.

– В этот раз Коуч решил сделать гонку по-настоящему зрелищной. Поэтому она будет в две стороны. На конце полосы есть площадка для разворота самолетов, широкая и круглая. На ней гонщикам нужно будет развернуться и ехать обратно – финиш в этот раз будет на стартовой линии.

– Но ведь за четыре тысячи футов кто-то неминуемо отстанет, кто-то вырвется вперед. И тогда после разворота машины лидеров начнут ехать навстречу отстающим.

– Именно в этом и была задумка. А еще в этом заезде будет снято ограничение на контакт с соперниками. Все для потехи публики.

– Кто-нибудь может погибнуть, – сказал Филлмор напряженно.

– Очень вероятно, – ответил организатор. – Именно поэтому все хотят посмотреть на это. На улицах гонку уже называют событием десятилетия.

– Больные ублюдки… – тихо проговорил Билл, на секунду забыв, что диктофон включен. Но быстро взял себя в руки.

– Что еще важного вы можете сообщить нам о Коуче или предстоящем событии? Сотрудничество со следствием будет учтено в суде.

Парень задумался.

– Я могу сдать вам машину Коуча. Подойдет?

Филлмор кивнул.

– Можете не верить, но у него белый «Форд Тандерберд» восьмидесятого с красной крышей и номером 72 на дверях. Как у гонщиков-спортсменов. Его сложно с чем-то спутать. Говорят, он на нем объезжал Феррари в уличном заезде, но лично я этого не видел. А вот что видел – так это то, что внутри у нее гоночный каркас безопасности, из труб.

Мы с Филлмором переглянулись в третий раз за утро. Это уже было интересно. И наталкивало на мысли о том, что у Коуча могло быть прошлое в профессиональном автоспорте.

– Это все? – спросил Филлмор.

– Да. Больше я ничего не знаю, – развел руками парень.

Я сходил к дежурному и попросил увести его и привести угонщика «Доджа».

Когда мексиканца, которого я поймал вчера, завели в допросную, глаза у него были выпучены, и он переводил наполненный страхом взгляд с меня на Филлмора.

Сначала я не мог ничего понять, а потом до меня дошло – они с Джексоном сидели в общей камере. И когда негра привели обратно через несколько часов после того, как забрали, мекс увидел, как Филлмор его отделал.

На самом деле там не было ничего особо страшного – мелкие синяки и ссадины, оставленные тупым углом планшета, от которых уже через несколько дней не останется и следа. Но в этом случае дело было в количестве.

Едва сев на стул, угонщик выпучил глаза еще сильнее и заявил:

– Я все расскажу!

И не соврал. Кажется, если бы он знал государственные тайны Мексики – он бы и их рассказал. Настолько не хотел проходить через многочасовой допрос от Билла. Да ему и не было особого смысла что-то скрывать – я взял его с поличным на угнанной тачке.

Однако, в отличие от организатора, этот ничего интересного и не знал. К моему сожалению, его история почти полностью повторяла историю покойного Флореса. Парень услышал, что какой-то тип на угнанной тачке выиграл заезд у Коуча, и решил тоже попробовать. Правда, этот, в отличие от того же Флореса, оказался ленивым и угнал сразу тюнингованную тачку, не стал лезть под капот. Поэтому она заметно уступала и разбившейся «Барракуде», и моему «Шевелю» в мощности. Ну и приметный цвет его, конечно, подвел.

К сожалению, в угонах сам Коуч никак замешан не был, и они оказались не серией, а скорее несколькими похожими случаями. С одной стороны, это было плохо – я бы с удовольствием подкинул Коучу обвинение в еще одном уголовном преступлении и получил за это премию. С другой – мы все же остановим такие угоны, если поймаем Коуча – они просто потеряют смысл.

Но кое-что этот парень все-таки дал нам. Имя еще одного угонщика, которого знал через общих знакомых. Им оказался парень, который увел «Мустанг Мах Один» из того самого дела, найденного в архиве Филлмором. И это был еще один жирный аргумент для Спронга в пользу того, что наше расследование действительно приносит плоды. Оставалось только обсудить, как все это правильно подать начальству. Именно этим мы с Биллом и занялись, когда угонщика увели из допросной обратно в камеру.

Глава 22

Когда мы рассказали Спронгу все, он выслушал нас и ответил, что теперь доказательной базы хватит. Проблема в том, что мы так и не узнали имени Коуча, как его не знали и организатор, и гонщики. Но планировался полномасштабный захват, операция. Правда, нас в курс никто не ставил – похоже, что лейтенант обсуждал ее на самом верху.

Во вторник я отдыхал дома, а в среду, девятнадцатого июля, приехал в участок. Без опозданий, к самому брифингу. Спронг спустился ровно в восемь, прошелся по ночным происшествиям, потом раздал дела. Мне досталось одно – пропавший мотоцикл на Ист Гейдж.

А еще сегодня был день зарплаты. И естественно все, перед тем как отправиться по делам, двинули получать свои чеки. Я же решил все-таки отправиться работать. К тому же меня будет ждать сюрприз – я же должен был получить премию за тех угонщиков, как и мои товарищи.

Так что я поехал на Ист Гейдж, поговорил с заявителем – пожилым негром, который хранил свой «Honda CB750» в общем дворе – это был дом на несколько семей. Он был уверен, что мотоцикл взял сосед, который уже несколько лет косо смотрит за него и ругается на громкий звук выхлопа.

Я внимательно все осмотрел – земля сухая, никаких следов, а еще там валялась цепь, которой мотоцикл крепили к ограде. Соседа, чтобы допросить его, на месте не оказалось.

Проехавшись по своим осведомителям, я, естественно, ничего не узнал. Дал ориентировку по патрульным, чтобы смотрели во все глаза, и на этом признал, что на сегодня сделал все, что мог. Поэтому отправился обратно в участок. Вернулся к одиннадцати, когда очередь уже рассосалась, и пошел в бухгалтерию.

Бетти сидела на месте, выдавала чеки. Когда я вошел, она подняла на меня взгляд. Но уже в прошлый раз я получил свои деньги, как положено, чеком, и мне не пришлось выпрашивать наличные.

– Твой чек, Соко, – сказала она без лишних разговоров.

Я расписался в тетрадке, взял конверт, отошел к стене и вскрыл. Чек был на четыре тысячи долларов ровно.

Я посмотрел на него еще раз. Четыре тысячи, из которых тысяча четыреста оклада и две шестьсот премии. И что же это получалось? А получалось то, что мне столько выплатили за ту историю с сетью угонов и за сверхурочные, которые я активно брал. Потому что остальные дела были слишком мелкими, чтобы за них меня премировать. Что угонщики, что наркоман тот, да и вообще.

За всю свою жизнь в этом теле я ни разу не держал в руках такой суммы. Особенно с учетом того, что мне не так давно пришлось жить две недели на сотню баксов. А тут целых четыре тысячи. С трудом верится.

А на сегодня у нас с Касселсом было намечено одно дело. Которое может превратить эти три – потому что тысяча уйдет на алименты – тысячи долларов в десять, а то и двенадцать. Совсем скоро.

Это тоже не такие большие деньги, не хватит даже на первый взнос на ипотеку. А машина мне вроде как и не нужна больше, но все равно. Можно будет снять приличный дом, с нормальной спальней и ванной комнатой, с двором и, может, даже гаражом.

В общем-то, больше идей, куда вложить деньги, у меня не было. Ничего ни о фондовых рынках, ни о курсах валют я не знал, как любой нормальный человек.

Я снова отправился в офис, где принялся заполнять рапорт об этой несчастной Хонде. Еще немного покопался с бумажками, а потом появился Касселс, как всегда одетый с иголочки.

– Наше дело в силе? – спросил он.

Подразумевая то, о чем говорить в участке, естественно, нельзя – азартные игры не просто не приветствуются, они запрещены, и если участие детектива вскроется, то его вполне могут отстранить или даже уволить. Была бы у меня возможность, я бы отправился в Вегас и сделал легальную ставку. У меня теперь даже машина была, чтобы поехать.

Но только вот не было у меня возможности. Потому что сегодня мы будем брать преступников, это займет всю ночь и весь завтрашний день. А бой уже послезавтра и мне надо успеть сделать ставки.

– В силе, – кивнул я.

– Тогда встретимся, как рабочий день кончится, – сказал он и отправился за свой стол.

Свалили мы все-таки пораньше, а потом поехали в банк. Благо он был недалеко. Поехали на «Порше», оставив мой «Шевель» на стоянке. Решили, что Ник потом меня отвезет обратно.

Там я обналичил чек, пересчитал купюры и отправил их в карман. Четыре тысячи долларов сотенными купюрами – это достаточно пухлая стопка, и она приятно оттягивала карман.

Потом отправились на почту, вошли вместе. Я заполнил денежный перевод на имя Наташи Соко с адресом в Вашингтоне. Касселс стоял рядом и участливо смотрел на меня – никому не хотелось платить алименты.

Если честно, мне самому было странно, что я плачу их на чужих детей, пусть они и принадлежат этому телу. Но я-то их никогда не видел. На месте настоящего Соко я бы попытался сохранить брак, пусть и ради детей, пока они не подрастут, потому что без отца им наверняка приходится не очень хорошо.

Отдав деньги кассиру, я получил свою квитанцию – важный документ, на одном уровне с водительскими правами, наверное. Соко их аккуратно складывал в одно место, на полку, и я ту квитанцию, что уже была оплачена мной, положил туда же. Наверное, он опасался обвинений в неуплате, потому что тогда его карьера определенно закончилась бы. Тех, кто уклоняется от алиментов, в США не любят, и могут даже уволить.

Мы поехали в сторону центра города. Я не спрашивал куда – у меня не было никаких связей с букмекерами, а вот Ник по своему роду занятий имел отношения с ними.

Минут через двадцать мы въехали в Даунтаун, а потом на Южный Бродвей, в череду одинаковых домов. На первых этажах зданий находились самые разные заведения, но я сомневался, что контора будет под своим названием.

– Значит так, – сказал Касселс, который явно посерьезнел. – Это контора Семьи Драгна. Ты знаешь, кто это такие?

– Мафия? – спросил я.

– Мафия, – кивнул он. – Они держат большую часть букмекерского бизнеса уже черт знает сколько лет. Мы прижали их везде, где только можно, но они пока держатся.

– Хорошо хоть не стреляют друг в друга из Томпсонов, как во времена сухого закона, – пошутил я.

– Нет, сейчас уже не стреляют, – Ник покачал головой. – Но у них есть связи. Поэтому веди себя, как нормальный человек. Ты – не коп, который пришел с проверкой, а просто парень, который хочет поставить на бокс.

– Они знают, кто ты такой? – спросил я.

– Знают, – кивнул Касселс. – Я иногда захожу по делам отдела, и мы договорились о нейтральном взаимодействии. Мне, знаешь, тоже не хочется, чтобы меня нашли в переулке с двумя дырами в голове. А так… Они, в общем-то, ничего плохого не делают. Просто собирают ставки у тех, кто готов поставить.

Я подумал, а потом согласился с ним. Это не мое будущее, где букмекеры активно рекламируются, выкупили почти весь профессиональный спорт, а лудомания стала эпидемией, но с ней все равно никто не борется.

– Понял, – кивнул я. – Они нас не кинут?

– Меня нет, – он покачал головой. – А то, что это мафия, означает, что меньше шансов, что кто-то ворвется и ограбит их контору. А сейчас такое бывает – не пойдут же они жаловаться полиции.

– Хорошо…

– И еще, не доставай значок, – перебил он меня. – Не называй свою должность. Если что – ты просто мой друг. Этого достаточно.

Наконец он доехал до одного из зданий и остановил машину. Мы вышли, и он двинулся к неприметной двери без вывески между сувенирным магазином и кофейней. Нажал на кнопку звонка.

– Кто? – послышалось из динамика.

– Ник Касселс. Пришел поговорить.

Ему не ответили, послышался щелчок замка, и мы вошли.

Поднялись по лестнице, прошли за еще одну дверь, уже деревянную. За ней оказалось небольшое помещение, больше похожее на какую-нибудь адвокатскую контору, чем на место, где делают ставки. Два кресла, низкий столик, стойка с человеком за ней.

Человеку на вид было лет шестьдесят, и про него можно было однозначно сказать, что он итальянец. Хоть бери и на обложку книги про мафию ставь. Я таких видел в «Семье Сопрано», и они все чем-то на армян похожи.

– Ник, – сказал он.

– Марко, – поздоровался в ответ Касселс. – Это Майк, мой друг.

Марко посмотрел на меня на секунду, но здороваться не стал.

– И чего тебе на этот раз нужно?

– Мы хотим сделать ставку на бокс, – ответил Ник.

– Значит, бокс… Тайсон – Уильямс?

– Точно, – сказал Касселс. – Сейчас все на него ставят?

Марко не ответил, только наклонился и достал из ящика небольшую тетрадь в кожаном переплете, открыл ее на нужной странице и положил перед нами. Я посмотрел.

Тайсон против Уильямса, двадцать первое июля, и коэффициенты, написанные от руки, аккуратным почерком. Тайсон победа −800, что понятно, он абсолютный фаворит. Уильямс победа – +600. Тайсон нокаутом −286….

– Тайсон, нокаутом в первом раунде, – сказал я. Я мог бы назвать еще и секунду, я этот бой наизусть знал, но это было бы уже лишним.

– Сейчас…

Марко забрал тетрадь, что-то подсчитал, потом постучал по калькулятору.

– Плюс двести восемьдесят выйдет, – сказал он. – Но на это мало кто ставит, шансов мало, Карл хороший боец, и сколько-то должен продержаться. Вы уверены, джентльмены?

– А в десятичном? – решил уточнить я.

Марко поморщился, но постучал на калькуляторе и сказал:

– Три и восемь. Так уверен?

Естественно, я был уверен – я знал, что он победит. Три и восемь означало, что каждый вложенный доллар принесет мне два доллара и восемьдесят центов сверху. А я собирался вложить сразу три четыреста – три тысячи получил сейчас, и еще четыреста баксов осталось с аванса. Не зря же я экономил и ходил на подработки.

– Мы поставим на это, – сказал я.

– Сумма?

Я запустил руку в карман и вытащил деньги – все, что были с собой. Сказал:

– Три тысячи четыреста долларов.

Марко пересчитал, не торопясь, методично так. Потом посмотрел на меня.

– Три тысячи четыреста, – сказал он. – Тайсон, первый раунд, нокаутом. При выигрыше – получишь девять тысяч пятьсот двадцать долларов плюс тело. Итого двенадцать тысяч девятьсот двадцать.

Я кивнул. Марко написал что-то в тетради, потом достал из ящика бланк, заполнил его от руки и протянул мне. Я взял, и это была обычная квитанция – номер, сумма, коэффициент, дата боя. Все аккуратно, как будто я не в подпольную букмекерскую контору пришел, а в банк.

Я убрал квитанцию в карман, туда, где уже лежала еще одна, с почты. Положу их вместе в шкафчик, а послезавтра, думаю, уже можно будет приезжать за выигрышем.

Касселс все это время стоял рядом и смотрел на меня. Он, кажется, не был уверен. Ну да, у него с деньгами все тоже не лучшим образом обстоит, фару на «Порше» своем он так и не поменял.

– Ты? – спросил у Касселса Марко.

– Ты уверен? – вместо ответа спросил тот у меня.

– Так и будет, – кивнул я.

Он еще секунду помолчал, после чего положил на стойку конверт.

– Нокаут, первый раунд, две тысячи долларов.

Марко снова заполнил бланк, протянул Касселсу. Тот взял, сложил пополам и убрал во внутренний карман пиджака. Мы двинулись наружу. Больше никто ничего не говорил.

Ник, оказавшись снаружи, надел авиаторы, и мы сели в его «Порше».

– Не верю, – сказал он.

– Во что? – спросил я.

– В то, что мы только что на двоих отдали больше пяти тысяч долларов. У тебя деньги хоть есть?

– Сотня осталась, – ответил я.

– Сотня? – спросил он. – А как ты собираешься жить на сотню?