Текст книги "Звёздные истории (сборник) (СИ)"

Автор книги: Надежда Черпинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Сказания Побережья 22

Охота удалась: подстрелили и оленя, и нескольких эшграгов, и ещё всяческой мелкой дичи. Теперь, с гордостью передав Шэрми свою богатую добычу, мужчины направились к конюшне – об усталых лошадках стоило позаботиться, а кроме того, Кайлу не терпелось увидеть Хагдонна.

Распрягая кобылу, на которой он только что приехал, полукровка вспоминал, как славно и спокойно было там, в древнем, поросшем лишайниками и мхом, Сизом лесу.

Вот бы всю жизнь провести так: вдали от людей, постигая хитрые повадки зверя, учась жить по запахам и звукам… Проклятая лэмаярская кровь! Уж ни она ли рождает в душе такие мысли и желания?

– Гости наши ещё здесь… – между делом бросил Талвар, снимая седло со своего гнедого мерина. – Знаешь, я собирался наведаться к одному моему приятелю в Кармет – он делает хорошие охотничьи луки. Нам бы новые не помешали, как думаешь? Хочешь со мной? Это недалече, дней пять, и вернёмся…

Кайл улыбнулся незатейливой хитрости старого воина.

– Поеду, – просто сказал мальчик.

Кайлу нравился Талвар, с ним в дороге было также интересно как с отцом. Старик иногда ворчал не по делу, но это можно и стерпеть…

Многоголосый смех долетел со стороны замка. И Кайл обернулся, не успев повесить на место снятую с кобылы узду.

Пёстрая толпа, смеясь и болтая, приближалась, и юноша рассмотрел трёх незнакомых девиц и двух парней, заметно старше его самого. Впереди, одетая в зелёный брючный костюм шествовала Келэйя, и весь её вид говорил, что девчонка опять что-то затевает.

– О! Вы уже вернулись! – воскликнула она удивлённо и одарила юношу искренней улыбкой.

– Доброе утро! – ответил Кайл и добавил с лёгким поклоном: – Доброе утро, миледи и милорды!

– Ой, какой у вас конюх милый! – игриво улыбнулась самая младшая из девушек. – Может, позовём его с собой?

Кольца тёмных кудрей обрамляли её юное пригожее лицо. А в голосе не было насмешки, лишь обычное девичье кокетство. Зато две другие при этих её словах скривились брезгливо и покосились на младшую сестру с явным осуждением.

А та вдруг нахмурила красивые, будто нарисованные тонкой кисточкой брови и даже шагнула вперёд:

– Постой! Мне кажется, я тебя знаю…

– Ну конечно, ты его знаешь, Флорин! – рассмеялась Кея, оставив своих спутников.

Она подскочила к юноше, хватая того под руку и выталкивая вперёд.

– Знакомьтесь! Это Кайл. Тот самый Кайл! Мой любимый всем сердцем брат! Он и ваш брат тоже!

– Так ты… – прошептала младшая из дочерей Форсальда. – Теперь я вспомнила! Ты тот мальчишка, что жил у нас в Солрунге. Да, я знаю тебя! Мама ещё запрещала мне играть с тобой. Уже и не помню почему…

– Потому что он бастард! Незаконнорождённый. Сын рабыни. Позор нашей семьи! – зло прошипела старшая из сестёр, поспешно отдёрнув назад улыбчивую Флорин. – Никакой он нам не брат! Он даже не человек! К счастью, у отца хватило мудрости вовремя избавиться от этого. Никогда, никогда, он не станет таким как мы!

Каждое слово девчонки хлестало по душе как удар плети, впивалось прямо в сердце. Но Кайл молчал, словно оцепенев. Он стоял перед этой разряженной толпой, такой жалкий, неряшливый, не успевший умыться после долгой дороги. Руки перепачканы кровью оленя, штаны и сапоги забрызганы до самых колен. В самом деле, ничтожество…

– Не смей так говорить! – Келэйя выступила вперёд, прикрывая его своим угловатым плечиком, от ярости сжав кулачки. – Кайл – мой друг! Он – мой кузен. Такой же, как вы! Ещё хоть одно гадкое слово про него скажешь, Сэя, и мы с тобой поссоримся навсегда! Слышишь?

– Прости, Кея! – опустила глаза старшая из девочек. – Я просто разозлилась, когда его увидела. Знала бы ты, сколько слёз миледи Ольвин пролила из-за этого мальчишки и его матери-рабыни!

– Поверь, он из-за вас слёз пролил намного больше! – Келэйя уже остыла, но была раздосадована тем, что так всё обернулось. – Я всех вас люблю. Зачем нам ссоры? Мы сейчас с вами в такое место отправимся, что слов не найти, как там красиво.

Келэйя обернулась к полукровке:

– Кайл, мы собрались на прогулку. Сейчас должны лошадей оседлать. Поедешь с нами? Я хочу сёстрам показать Олений пруд.

– У меня много дел. Здесь, на конюшне, – холодно бросил паренёк, не сводя бездонных синих глаз с Сэи. – Она права, миледи Кея – я таким, как они, никогда не буду. Конные прогулки – это для владетелей развлечения, а нам, рабам – навоз убирать.

Кайл демонстративно отвернулся, продолжив распрягать свою лошадку.

– Пойду потороплю конюха, – сдержанно обронила Келэйя, нырнув в низкую дверь.

Девицы тотчас надменно отошли в сторону, а вот их спутники, кажется, успокаиваться не желали.

– Вы только посмотрите, как самоотверженно миледи Келэйя за тебя заступается, бастард! – хмыкнул один из них – тот, что был ниже ростом и светлее. – Можно даже подумать, что ты ей дорог! Ты тут, верно, на особом счету? Пригрел тебя милорд Ратур по доброте душевной. А ты, может, и вправду сыном хозяина себя возомнил?

– А тебе что за дело, милорд? – Кайл настороженно всматривался в чужие враждебные лица.

Сказания Побережья 23

– Кайл! – Шэрми заглянула в комнату, предварительно деликатно постучавшись. – Пойдём ужинать! Я уже на стол собрала. Все давно там. Милорд за тобой послал.

– Благодарю, Шэрми! Я сыт, – юноша, до этого лежавший, уставившись в потолок, торопливо сел. – Я собрался лечь пораньше, завтра вставать вместе с солнцем.

Служанка, проковыляв уточкой по комнате, присела рядом, обняла его за плечи.

– Сколько прятаться можно, сынок? – вздохнула она. – То в лес сбежал, то в комнате заперся, завтра опять с Талваром улизнёте. Будто ты виноват в чём! Будто стыдно тебе на глаза людям показаться. Чего тебе хорониться? Ты в этом доме прав имеешь поболе, чем эти ряженые куклы из Солрунга! А если станут они тебя обижать, так ты не молчи – милорд Ратур их в одночасье прочь выставит!

– Вот ещё, жаловаться стану! Просто видеть их не могу, Шэрми! Как мне с ними за одним столом сидеть? – полукровка пытливо заглянул в бесконечно добрые глаза женщины. – Трапезу надо делить с родными и друзьями, а они мне – враги.

– Хозяин мне однажды сказал, что дети за родителей не в ответе. Так оно и есть, сынок. Знаю, сестрицы твои те ещё змеи… Да и эти два индюка не лучше! Но пойми, не они тебя матери лишили! Помириться бы вам славно было! Да видать не желают того Небеса. Пойдём вниз, мой хороший! Ради милорда Ратура пойдём! Он совсем покой потерял из-за этих выходок Кеи. Словно между двух огней! Не рви ему душу!

Кайл поцеловал тёплую пухлую щёку, пахнущую свежей выпечкой.

– Ну как тебе откажешь, Шэрми? Ради тебя и отца я готов терпеть общество этих чванливых знатных отпрысков! Но, совсем недолго…

– Вот и славно! Пойдём! Я из твоего оленя такое жаркое приготовила, м-м-м! Даже королю Миранаю такое не подают!

* * *

Пока Кайл и Шэрми спускались по лестнице, до него долетали обрывки сбивчивого и восторженного рассказа Келэйи о поездке на Олений пруд. Высказывания её друзей звучали много сдержанней. Из вежливости они поддерживали девушку, но полукровка в очередной раз нечеловеческим своим нутром уловил холодную фальшь, звеневшую в этих словах льдистым колокольчиком – на самом деле простое очарование природы и дивного, первозданного, почти зачарованного, лесного уголка не произвело на них должного впечатления. Если бы белые лилии на берегах Оленьего пруда были из золота или жемчуга… А так! Подумаешь, озеро в лесу – экая невидаль!

– Всем добрый вечер! – поклонился Кайл.

И в Каминном зале на миг повисла плотная напряжённая тишина.

– Садись скорее за стол, Кайл! – радушно улыбнулся хозяин. – Кея рассказывала нам о своей прогулке. Вам с братом, милорд Шеали, наверное, больше на охоту хотелось бы съездить? У нас леса дичью богаты. Да вот хоть этого оленя взять. Кайл только утром подстрелил!

– Я не тяготею к охоте, милорд, – покачал головой один из гостей. – Мне всегда казалось, что это развлечение для черни. Пусть слуги по лесам зверьё ловят! Грязные, потные, то в дождь, то в снег, брр! Мало удовольствия. Не для милорда это занятие.

– Вот как! – хмыкнул Ратур. – Однако сын мой этим занятием, как видите, не гнушается. Да и я со своими рыцарями нередко озорничаю… Загнать оленя, волка перехитрить или вепря одолеть – это дело непростое. Достойное настоящего мужчины дело!

В зале снова повисло неловкое молчание. Смешно, но очередная попытка Шеали задеть полукровку, едва не оскорбила самого хозяина замка. А ещё Кайл ощутил, как со всех сторон в него впились взгляды, любопытные и враждебные одновременно, в тот миг, когда Ратур вот так просто и незамысловато расставил всё по местам, назвав его, ничуть не смутившись, сыном. Теперь даже нельзя состроить презрительную гримасу по поводу того, что за один стол с детьми владетелей усадили раба-полукровку. Ведь это тоже можно расценить как оскорбление владетеля Эруарда.

Гость, брезгующий обществом хозяйского сына, без сомнения, плохой гость!

Кайл чувствовал эту странную смесь в сердцах присутствующих за столом, эту диковинную внутреннюю борьбу между желанием унизить его, раздавить, как гадкого червяка, и желанием завоевать его расположение, заручиться его покровительством, дабы угодить милорду Ратуру. Это забавляло и злило. Он успел отвыкнуть от двуличия и противоречивости человеческих душ здесь, в маленьком северном бастионе, где люди не привыкли лгать и притворяться.

Кайл тщетно пытался постигнуть это, сидел молча, погрузившись в свои мысли, лишь иногда отвечая коротко на какую-нибудь фразу Кеи или Ратура, обращённую к нему. Больше попыток заговорить с полукровкой за столом никто не предпринимал. Лишь Флорин поглядывала временами с явным интересом.

Внезапно его будто вскинуло. Он точно пробудился от сна, оторвался от бессмысленного созерцания стола, впился взглядом во вновь обратившегося к Ратуру Шеали. Ему не хватало воздуха в этом душном зале, словно кто-то накинул на шею удавку, мучительно хотелось вздохнуть, но грудь сдавило так, что это никак не удавалось. Кровь стучала в висках, гулко, словно удары тяжёлым молотом по наковальне. Кайл перестал слышать собственное сердце, будто и оно замерло на несколько томительных минут, прислушиваясь к словам заговорившего.

Полукровка всем своим существом чувствовал – нечто страшное случится прямо сейчас! Нечто такое, что уже невозможно будет исправить. Нечто такое, что уничтожит всё, что ему дорого!

Сказания Побережья 24

Кайл слышал, как громко охнула стоявшая за его спиной Шэрми, спиной уловил, как выскользнул кувшин с вином из её внезапно ослабевших рук. В другой раз он мог бы даже успеть подхватить его на лету – юноша быстротой и ловкостью превосходил многих, опять же сказывалась зачарованная кровь «детей моря». Но только не сейчас!

Время словно стало тягучим и вязким, как мёд, и он застрял в нём, как муха в паутине. Он повернулся очень медленно на звук бьющейся посуды и с удивлением взирал на растекающуюся по каменным плитам бордовую лужу, на глиняные черепки, вырисовывающие в ней свой причудливый узор…

«Будто кости и кровь!» – подумалось вдруг, и стало тошно и муторно от вида разлитого вина.

Домоправительница засуетилась вокруг, неуклюже опустилась на пол, распластав юбки, причитая о своей неловкости и проклятой старости.

Кайл хотел помочь ей, склонился над осколками, но руки его не слушались. Он рассеянно поднял с пола несколько острых керамических кусочков, сосредоточенно вслушиваясь в разговор Ратура и Шеали, но звуки, долетавшие до него, точно застревали в каком-то вязком тумане. Он как будто внезапно разучился понимать человеческую речь. Каминный зал дрожал и пошатывался, и багровая лужа на полу перекатывала волны, словно море в непогоду.

– Ах, как же это я! – всхлипывала Шэрми. – Простите, милорд! Совсем руки стали никчёмные!

– Так не вовремя! – вздохнул Шеали.

– Пустяки! Это хорошая примета! – успокоил всех хозяин замка. – Стоит ли горевать о разбитом кувшине, когда речь идёт о судьбе моей единственной дочери! Признаться, я не ожидал…

Ратур покачал головой.

– Не слишком ли ты торопишься, мой юный друг? Семья…

– Милорд, я знаю, что говорю! – заверил поспешно юноша. – Я знаю Вашу дочь уже больше года. После нашей встречи на свадьбе Аделины и дня ещё не прошло, чтобы я не вспоминал о ней! Я уверяю, что люблю Вашу дочь. И готов прожить с ней всю жизнь. О лучшей жене я и не помышляю. И прошу Вас милосердно принять моё признание и благословить наш союз! Я обещаю обеспечить её всем, что она пожелает! И окружить заботой. Как я уже сказал, хоть я не владею землями, но клянусь, что Келэйя будет жить в достатке до конца своих дней!

– Н-да… – Ратур задумчиво посмотрел на портрет миледи Надлен и снова на вероятного жениха. – Как ты верно заметил, я привык оценивать людей не по их достатку и золоту в кошеле. И мужа для своей дочери я точно не стану выбирать, исходя из того, есть ли у жениха земли и богатство. Кея, несомненно, не будет знать нужды! Просто потому, что она уже имеет достаточно. Она может остаться старой девой и вовсе не выходить замуж, ей моих богатств на всю жизнь хватит, поверь! И замок, и земли ей чужие не нужны – свои есть. Потому я за неё спокоен совершенно.

За столом все притихли настороженно, не зная, как понимать эти слова.

А милорд Ратур спокойно продолжил:

– Но я не хочу своей дочери такой судьбы. У девушки должна быть семья: возлюбленный и дети. Муж, который станет её баловать, оберегать, защищать. Я хочу, чтобы к моей дочери относились с почтением и уважением, которых она заслуживает. И, разумеется, я хочу внуков! Я на собственном опыте знаю, что ничего не дарит нам так много счастья в этом мире как дети. Смотришь, как они растут, и понимаешь, что живёшь не напрасно. Посему, я могу сказать только одно, мой дорогой друг – я никогда не стал бы торговать счастьем моей дочери. Будь ты даже богаче самого короля и владей всеми землями Герсвальда, милорд Шеали, я не отдал бы тебе своей Келэйи!

При этих словах Ратура, Кайл, наконец, сумел вздохнуть, поднял ещё несколько осколков. Ненароком встретился глазами с Шэрми и не смог сдержать улыбки, а та, старательно вытирая с пола остатки вина, своей радости скрывать даже не пыталась. Благо, её лица сейчас никто не видел.

Но это был ещё не финал разговора…

– Я никогда не выдам свою дочь за того, кто ей не по сердцу, – добавил Ратур. – Я любил свою миледи, она любила меня. Потому я знаю, как важно отыскать свою желанную! Невозможно обрести счастье с тем, кто тебе чужд и немил. И я заставлять свою дочь не стану. Я отдам её замуж лишь за того, кого она полюбит.

– В таком случае, милорд, вскоре я назову её женой! – самодовольно улыбнулся Шеали.

– Кея, – Ратур внимательно посмотрел в янтарные глаза своей дочери, – тебе решать! Ты сама всё слышала. Этот славный юноша просит твоей руки, но только от твоего ответа зависит, быть ли тебе его женой. Не торопись, дитя моё, хорошенько подумай! Скажешь «Да», и судьба свяжет вас навсегда. Слушай своё сердце! Внимательно слушай! Не ошибись!

Все, кто сидел за столом, не отрываясь, смотрели на юную хозяйку Эруарда. И ждали ответа.

Кайл глядел тоже, снова позабыв про разбитый кувшин. Теперь уже почти спокойно, ведь он был уверен в её ответе. Только теперь, едва не потеряв её, он вдруг понял, сколько она значила для него!

«…как важно отыскать свою желанную! Невозможно обрести счастье с тем, кто тебе чужд и немил».

Как славно, что он уже нашёл её! Что она нашла его. На душе стало спокойно, светло и легко. Сейчас, когда Кея спросит своё сердце, чего оно желает, она тоже поймёт это. Осознает всё.

Вот тогда можно будет ей сказать! А впрочем, слова уже будут лишними. Просто посмотреть ей в глаза – чтобы заглянуть в душу родного человека достаточно одного взгляда.

Кайл замер в ожидании. Он видел, как Кея смутилась и покраснела, отчего стала ещё прекраснее, чем всегда… Она посмотрела на отца, на Шеали, и опустила лицо, смешавшись окончательно.

И тут горло полукровки словно стиснула ледяная, когтистая лапа… Что-то пошло не так… Всё! Всё не так!

– Я люблю его, батюшка! Я люблю Шеали и хочу стать его женой, – тихо произнесла Кея.

– Да будет так, девочка моя! – как заклинание проронил Ратур.

И Каминный зал наполнился ликованием и поздравлениями. Сёстры из Солрунга радостно кричали. Шеали бросился целовать руки невесте. Та, чуть не плача, обнимала отца, наречённого и своих гостей.

Сказания Побережья 25

И Келэйя вышла замуж за Шеали.

А Кайл… Кайл даже не попытался её остановить.

Очередной предательский удар оказался слишком неожиданным и болезненным. Сначала он отчаянно не хотел верить в то, что всё это происходит на самом деле. Пожалуй, он даже верил, что Кея ещё поймёт, как страшно она ошиблась, или же её вразумит отец. Но она была влюблена и слепа, как все влюблённые.

А потом, когда пришло понимание неотвратимости, у Кайла просто не хватило смелости на то, чтобы откровенно признаться в собственных чувствах и попытаться удержать любимую «золотую стрекозу». Кто он такой, чтобы претендовать на её руку? Бастард, наполовину «нечисть», сын рабыни…

Он должен её отпустить. Так будет правильно.

Отпустил. И стрекоза улетела, взмахнув сверкающими крылышками.

Вскоре случилась свадьба. Кея стала законной женой Шеали.

А Кайл остался наедине со своим разбитым сердцем. Молча зализывал раны, надеясь смириться однажды с тем, что теперь Шеали живёт с ним под одной крышей и имеет все права на его Кею.

На удивление, всё отгорело довольно быстро…

Сначала в душе полукровки вспыхнуло пламя, всепожирающее, разрушительное, как лесной пожар, но и такое же стремительное. Вспыхнуло, выжгло всё дотла и угасло, оставив лишь горький пепел несбывшихся надежд.

Он не мог злиться на Келэйю. Не мог даже счесть предательством её выбор. Не мог винить её, ведь слишком сильно любил и её, и милорда Ратура.

Но разочарование и пустота в сердце требовали объяснений…

Тогда он стал винить во всём себя самого.

Бессонными ночами в голове его так и звенели, не давая покоя, навязчивые мысли: «А с чего ты взял, полукровка, что ты достоин этой девушки? Что ты о себе возомнил? Ты просто раб в доме её отца. Ты забыл, кто ты! Забыл своё место! Тебя просто жалели, как бездомного пса или нищего бродягу, а ты поверил в собственные грёзы, размечтался, принял сны за явь».

Довольно быстро Кайл смирился с потерей, убедив себя в том, что Кея никогда ему не принадлежала, что он ошибся и принял за любовь её доброту и милосердие. Обвинять Кею в собственных заблуждениях было бы глупо.

Кайл даже честно попытался усмотреть нечто хорошее в Шеали – ведь, если его ненаглядная «золотая стрекоза» сочла этого юношу достойным любви, значит, он того стоил. Она могла полюбить лишь благородного, умного, сильного. Такого, как её отец. Шеали не мог оказаться подлецом, ведь она выбрала его из всех других…

Но оказался.

Жизнь у молодых сразу не задалась. Но Кея первое время не показывала этого никому. И уж особенно Кайлу или своему отцу.

Все распри с мужем происходили за закрытыми дверями или вне стен замка. Келэйя никогда не жаловалась, терпела, пыталась уладить всё сама.

Но Кайл слишком хорошо её знал и чувствовал, как горько у неё на душе.

Через полгода после свадьбы от восторженного яркого сияния, которым искрилась Кея-невеста, не осталась и воспоминаний. Внутри неё словно погас тот задорный огонёк, что согревал весь Эруард.

И милорд Ратур тоже это видел. Только слепой бы не заметил таких разительных перемен. Злился страшно! На Шеали. И ещё больше – на себя.

Кея была юна, ей голову заморочить ничего не стоило, но сам… Как он не разглядел гнилую сущность Шеали, зачем отдал ему дочь? Ведь можно было всё понять ещё тогда, в тот злополучный вечер, когда он просил её руки.

Первое, что он сказал: «На земли отца мне рассчитывать не приходится…». Ни слова о чувствах, о страсти, о нежности, о любви! Только трезвый расчёт. О своей любви он в последнюю очередь вспомнил. Стоило об этом подумать сразу, но Ратур слишком доверял Келэйе, чтобы усомниться в её выборе.

Кайл и сам себе не мог объяснить, что было не так с мужем Кеи… Ведь жизнь складывается из тысячи мелочей. Шеали не совершал каких-то злодейств, он не поднимал руку на жену, не изменял ей – таких гнусностей никто бы ему не позволил!

Просто он не любил её. Вообще, никого, кроме себя, не любил.

Третий сын своего отца, он не смел рассчитывать даже на клочок земли, а, женившись, обретал целый замок. Эта корысть и двигала Шеали. Ради этой цели он был согласен до поры до времени снисходительно терпеть рядом свою юную жену. Тем более что она, ко всему прочему, была красива, умна, добродушна и обладала лёгким нравом.

Но пробудить в пустоте своего чёрствого сердца хоть немного нежности и любви юный милорд был не способен.

Зато как он умел ревновать!

Кею он считал своей собственностью. И его неимоверно раздражало любое появление рядом с ней Кайла. И дабы не сердить мужа понапрасну, она, незаметно для себя самой, стала избегать старого друга и держаться на расстоянии.

Спустя какое-то время Келэйя уже не могла скрывать своих непростых отношений с Шеали – она частенько приходила к Шэрми и подолгу говорила с той, спрашивая совета, наивно веря в возможность всё поправить и изменить. Домоправительница, заменившая ей мать, не могла оставаться в стороне, она искренне пыталась помочь.

Да только невозможно спасти любовь там, где её нет!