Текст книги "Звёздные истории (сборник) (СИ)"

Автор книги: Надежда Черпинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Заходите к нам на огонёк 1

«Заходите к нам на огонёк!»

(Отрывок из цикла "Ворон и радуга")

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!

– Слушай, Кайл, а может, этих бедняг комары заели? – Ворон досадливо прихлопнул очередного кровопийцу. – Ты глянь, у меня лошадь меньше, чем эти чудища. За один укус всю кровь высосут. А ежели рой таких? Кайл, ты меня слышишь? Погоди! Я в это болото не полезу!

Дорога свернула к пугающе тёмному неуютному леску, и Ворону незамедлительно расхотелось ехать по ней дальше. Кривые почерневшие деревья, затхлый воздух, гнилостная вонь стоячей воды. От болота тошнотворно несло мертвечиной.

Эл знал, что это единственный путь в то поселение, куда их с Кайлом отправил милорд Данкалнау. Он понимал, что этого не избежать. Но зудящее чувство не проходило – чутьё на опасность никогда не изменяло Ворону.

А этот лес, большей частью поглощённый болотом, даже на первый взгляд вызывал желание немедленно сбежать от него подальше.

– Здесь нет другого пути, – оглянулся на него полукровка. – И очень может быть, что нам другой путь и не нужен. Все, бесследно исчезнувшие, отправились из Хидара в Горинку, а, значит, ехали через этот лес. Они, разумеется, могли сгинуть и в самой Горинке, и в её окрестностях. Но выяснить это мы сможем, только повторив их путь.

– Да, знаю, знаю, – угрюмо хмыкнул атаман. – Обратно поворачивать поздно… Эх, дурная голова ногам покоя не даёт! Давай уже, подстегни тогда Хагдонна своего! Добрый конь ведь… И быстрее ехать может. Надо успеть до заката из этой трясины выбраться… А то… Как бы и нас не схарчил кто-нибудь.

– Подавится, – усмехнулся Кайл, но всё-таки пришпорил своего вороного.

* * *

Лес оказался намного больше, чем почудилось на первый взгляд. Уже пару часов они пробирались по грязной разбитой дороге, а глухим зарослям всё не было видно конца-края. Впрочем, стоило признать, что дорога со временем становилась всё лучше и суше. Зловонное болото осталось позади. Лес, хоть и не производил приятного впечатления и оставался довольно мрачным, но уже не казался жутким пристанищем кровожадных страшилищ.

Очередной изгиб дороги привёл всадников на берег небольшого озера. Тихая водная гладь, которую в этой глуши не тревожил случайный ветерок, блестела зеркалом, отражая пологий берег. Идеальная картина: кривые деревца, камыши, клочок небес в самом центре – всё отражалась в неподвижной глади вод. Обычное лесное озеро, а не мерзкая смрадная трясина, как было у окраины. От воды веяло сыростью. И лошади, уставшие от долгого пути, время от времени порывались свернуть к манящей прохладе вод.

– Эливерт, постой! Хагдонна напою, – окликнул в спину полукровка.

Ворон посмотрел на Кайла и тоже спрыгнул с седла.

– Тогда и я свою, пожалуй…

Лошади вошли по колено в воду, опустили головы.

– Знаешь, может, прогадали мы насчёт этого леса? – Эливерт задумчиво огляделся. – У меня от этого места до сих пор, признаться, мороз по коже… Но ничего опаснее комаров, здесь, кажись, не водится.

– Наверное, – вынужден был согласиться полукровка. – Видимо, эти бедняги пропали не здесь, а ближе к Горинке. Или даже именно там…

– Может, тут и тайн никаких нет, – продолжил Эл. – Какая-нибудь шайка разбойничков завелась, да и грабит-убивает проезжающих… Эти мужички ведь все на рынок ехали, с деньгами, с товаром.

– А ты среди своих ничего такого не слышал?

– Нет, но я и не интересовался. Кайл, на кой мне было спрашивать у кого-то про эту дыру?

– Да, понимаю, – Кайл кивнул. – Давай всё-таки сначала в Хидар. Местных расспросим… Эливерт? Ты меня слушаешь?

Ворон не слушал. Он посмотрел на небо, по которому текли вдаль белые стайки облаков, на невозмутимую гладь озера, снова в небо, и изрёк:

– Это что за хрень такая?

– Что? – не понял Кайл.

Его вороной жеребец фыркнул громко и вернулся на берег. А лошадка Ворона продолжала пить. Атаман стоял у самой кромки.

– На воду смотри! – хмуро бросил он.

Тут дошло и до полукровки.

Тихая спокойная гладь вод. И ничто её не тревожит. Даже то, что лошадь там переступает ногами, и морду свою прямо в озеро макает. Картинка по-прежнему совершенна. Отражённый лес, камыши, небо, облака. Неподвижные. А по небу они плывут стремительно, подгоняемые ветерком. Разве так бывает, чтобы отражение отличалось от настоящего.

Бывает. Но лишь тогда, когда оно морок, обманка. Ловушка.

Эливерт заскочил в воду, хватая за уздечку свою кобылу – чутьё подсказало, что лошадь немедленно надо на берег вывести. Но ноги вдруг увязли, будто он не в воду шагнул, а в илистую трясину. Ворон замешкался, ничего не понимая, с трудом выдирая ноги из грязевого плена. Лошадь заржала испуганно, рванула в бок. Элу почудилось, что воды озера приподнялись, как крышка сундука, и оттуда выскочило нечто…

Больше всего существо походило на пиявку, огромную склизкую пиявку с широкой пастью и частоколом острых игольчатых зубов. Оно поднялось над поверхностью пруда, молниеносно обвилось кольцом вокруг ног лошади и впилось в брюхо обезумевшей от страха кобылы.

Заходите к нам на огонёк 2

– Эй, хозяюшка, храни твой дом Великая Мать! Пусти добрых молодцев на ночлег, красавица! А уж мы в долгу не останемся – всем, чем сможем, отблагодарим!

– Это чем же ты нас отблагодаришь, славный эрр, а? – игриво усмехнулась загорелая молодка, что стояла по ту сторону плетня, уперев руки в боки.

– А всем чем пожелаешь! – заверил Эливерт, заприметив неподалёку ещё одну девицу. – Хочешь – деньгами отплачу, хочешь – по хозяйству помогу, а хочешь – поцелуем одарю сладким…

– Ой, негоже то, негоже! – рассмеялась темноокая. – Негоже чужих мужиков целовать, покуда своих дома нету…

– Ой, а ваших нету дома?! – ахнул Ворон. – Тогда, красавица, мы точно к вам на постой.

– Ну… Заходите, что ли! – благодушно кивнула та.

– Ух, это откуда же вы такие взялись расписные? – изумилась вторая, разглядывая гостей.

– Да не пугайся! Оступились неудачно и в болоте вашем искупались… Банькой порадуете?

Женщины переглянулись.

– Ладно, будет и баня… Ступайте в дом! Лила, накормишь гостей? А я баню затоплю пока.

– Ты ж моя золотая! – улыбнулся благодарно Эл. – Вот везде бы так встречали!

– Спасибо вам! – поддержал Кайл.

Они вошли в приятную прохладу дома. Женщины тотчас засуетились. Поставили на стол две кружки холодного рину. Парни опрокинули в себя сразу по половине.

– А кровь у вас чего? Тоже в болоте… оступились?

– Ага, нырнули неудачно и оцарапались! – ничуть не смущаясь, кивнул Эл, отставляя пустую кружку.

– Ну-ну, – хозяйка не спешила отвести взгляд. – Пойду в баню. В самом деле, отмыть вас надо. На постель таких не пущу…

В карих глазах её было нечто такое, что Ворону захотелось прямо сейчас пойти и вымыться, чтобы в постель точно пустили.

– А вы одни тут живете? – Кайл на деревенских красоток не пялился, зато оглядывал незатейливый интерьер дома. – Не страшно? Лес кругом…

До Хидара к закату путники так и не добрались. Хагдонн бесследно исчез. Пешком, да ещё и под действием яда болотных тварей, они едва успели к вечеру добрести до окраины леса. Когда чуть в стороне от лесной дороги приметили небольшой хутор, свернули туда без лишних споров. К счастью, хозяйки оказались достаточно гостеприимными и не прогнали прочь. А ещё они оказались достаточно молодыми и чрезвычайно аппетитными.

– Отчего же одни? – хмыкнула та, которая звалась Лилой. – С мужьями. Да только нынче всех мужиков с округи в столицу согнали – на войну забирают. Говорят, скоро с Севером пойдут биться. Вот и остались мы тут одни-одинёшеньки.

– Да, тяжело… – сочувственно покачал головой Эливерт.

– Тяжело, – томно вздохнула чёрноглазая. – Уж больше месяца, как их не видели… Даже приголубить некому… Тоска!

Ворон облизнул губы, предчувствуя, что ночью спать не придётся.

– Заболтались мы. Пойду… – молодка улыбнулась снова, как показалось Эливерту, многообещающе. – Лила, корми гостей, стели постель!

* * *

Эл, нагнувшись, нырнул в низкий дверной проём баньки. В печи уже весело полыхал огонь, но баня ещё не нагрелась, как положено. Черноглазая переливала воду в большую лохань.

– Хозяюшка, может, тебе подсобить чем-нибудь? – Эливерт застыл на пороге.

Она повернулась к нему, отрываясь от дел. Тонкая белая сорочка, местами мокрая, облепила вспотевшее загорелое тело, сползла с правого плеча так откровенно и соблазнительно. Ещё чуть-чуть и выскользнет из белого плена тёмная ягодка соска, который и сейчас не спрятать под тонкой тканью. Подол приподнят и завязан так высоко на бедре, что взгляд атамана против воли прилип к стройным обнажённым ножкам. Показалось, что в бане стремительно становится всё жарче.

– Ну, подсоби, коли пришёл! – усмехнулась она.

Ух, а баба – огонь! От одного тёмного как ночь взгляда просыпается внутри дикий голод. Так и хочется прямо сейчас сорвать с неё эту белую сорочку и …

– Дверь только запри сперва! Не ровён час сестрица войдёт, или приятель твой…

Дважды просить не пришлось.

Эл запер задвижку и неспешно двинулся к ней.

Она уже забралась и уселась на ближайший полок, оказавшись теперь чуть на высоте. Даже не старалась ломаться и цену себе набить. Потянулась к нему навстречу, когда Ворон остановился рядом, прижалась горячим телом, обхватила сильными бёдрами. От её жадного поцелуя голова закружилась. Эливерт обеими руками обнял, притянул к себе ещё ближе. Сдёрнул вниз рукав сорочки, целуя красивую высокую грудь, потом снова возвращаясь к сочным губам.

– Ох, как я по ласке истосковалась… – выдохнула она ему в ухо. – Одиноко тут, в лесу…

– Я могу задержаться… если хочешь… – охотно заверил Эливерт, с трудом отрываясь от манящего тела. – На недельку, две, три…

– А тебя так надолго хватит? – рассмеялась она звонко, снова впиваясь в него поцелуем.

Горячие влажные губы переместились на его плечо, язычок игриво ласкал то шею, то висок. Руки нежно скользнули по груди, опустились ниже. Эл застонал от наслаждения, прикрывая глаза. Он давно уже не встречал женщины, от одного поцелуя которой голова кругом шла. Она сейчас просто целовала его в шею, а наслаждение это дарило такое, словно он уже отымел её по полной. Пожалуй, она даже Аллонде не уступала. А может быть, и превосходила…

Заходите к нам на огонёк 3

– Тварь! – взвыл атаман, вцепился обеими руками в её кудри и силой рванул голову красотки от своего плеча.

Та зашипела раздосадовано. Вытаращила чёрные глаза, лишённые белков. Из широко разверзнутой пасти торчали такие же острые игольчатые зубы, как у давешних пиявок в болоте, и кровь стекала по бледному подбородку.

Эл покосился снова на себя. Из прокушенной шеи хлестала кровь, заливая плечо, грудь, пол баньки, мгновенно пропитав рубаху.

– Тварь! – ещё раз рявкнул Ворон и в сердцах наотмашь ударил хозяйку дома по лицу.

Она отлетела в сторону, вскочила тотчас, сердито урча.

– Сам ты – тварь! – провыла нечисть. – Всех моих деток порубили, всех до единого! Они уже такие большие выросли, они бы уже в полнолуние обратились, личину человеческую переняли… А вы всё испортили, проклятые! Теперь всё снова начинать. Опять кладку делать, опять ждать, пока вырастут, в силу войдут… Но ты мне ответишь за то, что сделал! Мне нужны новые дети. Значит, мне нужен новый мужчина. Ты мне дашь всё, что мне нужно – кровь, семя и жизнь. Ты умрёшь, а я снова получу потомство…

– Что-то разонравилась ты мне, красота моя! – хмыкнул Эливерт. – Другого себе поищи!

– Ты же задержаться хотел…

Тварь теперь почти вернулась к облику человеческому, но зубы, когда она ухмылялась, по-прежнему оставались звериными.

– Ты здесь останешься, пока я тебя досуха не выпью.

Она метнулась к нему стрелой, но явно недооценила проворство самого Ворона. Эл отскочил, увернулся. Следующий бросок он уж встречал с ножом, выдернутым из-за голенища. Жаль, меч в доме оставил. Но он ведь в баню явился не бои вести…

Придурок! Ведь знает старую истину – не оставайся без оружия никогда.

Тварь набросилась, сбила с ног, но, получив короткий росчерк кинжалом по пузу, отскочила снова. И тут же атаковала опять, постепенно загоняя Ворона в угол. Он отмахнулся ещё несколько раз, но потом шустрая нечисть умудрилась выбить нож из его руки. Сама, правда, поплатилась за это широкой рваной раной. Однако Эла уже пошатывало – кровь-то из шеи продолжала бежать ручьём.

Надо было срочно что-то делать с этой тварью. Иначе конец.

Он кувыркнулся ей под ноги. Сбил, перекатился к печке, ухватил кочергу и с размаха обрушил на голову нечисти. Острый загнутый край вошёл почти полностью. Тварь дёрнулась пару раз и затихла.

Не особенно веря в такую невероятную удачу, Эливерт спешно отпёр дверь, выскочил на улицу, схватил топор, воткнутый в колоду на крыльце, и заскочил обратно.

У печки теперь лежало не тело женщины, а какой-то чёрный студенистый червь, даже отдалённо не напоминавший человека. Ворон, не раздумывая, разрубил это на четыре части и брезгливо сунул в печь липкие, скверно пахнущие останки.

Огонь заполыхал весело. А атаман, не выпуская топора из рук, двинулся к дому, где оставался Кайл и вторая тварь. Эливерт искренне надеялся, что Лила не успела ещё прикончить полукровку. Судя по всему, тварям этим вначале нужно было соблазнить, а уж потом убить. Значит, у полукровки с его благородными принципами, есть все шансы не пойти на корм так быстро.

* * *

Эл вышиб дверь ногой, удивляясь, что у него до сих пор на это сил достаёт. Приготовился топором отбиваться. Но, похоже, помощь атамана уже никому не требовалась.

В центре горницы лежало нечто, видимо, являвшееся прежде Лилой. А странное и округлое, укатившееся под стол, как догадался Эливерт, недавно являлось её головой.

Склонившийся над останками Кайл выпрямился и невозмутимо отёр чёрную слизь с клинка.

– Ишь как! Ловко ты её! – удивлённо хмыкнул Ворон. – А я тебя спасать прибежал…

– Уже нет надобности, – пожал плечами полукровка. – Тебя самого спасать не пора?

– Ты про это? Да, признаться, уже в глазах темнеет. Помогай, друг! Перевяжешь? Ты глянь, как она меня! Кровища так и льёт…

Полукровка тотчас сдёрнул белую скатерть со стола и беспощадно разорвал на узкие полосы.

– А ведь не больно совсем! Слушай, я даже не почувствовал… Они тоже ядовитые, что ли? Как те, из болота…

– Похоже, они с болотными связаны как-то были… – кивнул Кайл, старательно наматывая бинты на шею атамана.

– Так они… вроде мамок у тех… Она мне так и сказала. Дескать, мы их деток порубили, ей теперь новых выводить. Только я на такое не согласен…

Эливерт осторожно потрогал забинтованную рану.

– Спасибо! Слушай, а эта… тоже тут к тебе…

– Нет… – покачал головой Кайл удивлённо. – Просто зашла со спины и укусить попыталась. А я ведь… Ну, я такое обычно чувствую. Магию, нечисть, опасность… Не всё, к сожалению, но тут и стараться не пришлось. Я сразу отбиваться начал. Она такого не ждала…

– Да, весело мы переночевали, – покачал головой Эл. – Тебя хоть просто сожрать пытались, а меня ещё и … Что ж за судьба у меня такая гадская, а? Ну, только вот какая баба по сердцу, так она непременно или сука, или нечисть! Почему я на нормальных-то не ведусь? А, Кайл, как думаешь?

– Любишь сложности, наверное…

Заходите к нам на огонёк 4

Самая неприятная и мерзкая находка обнаружилась в сарае рядом с баней. Эл заметил крышку то ли погреба, то ли какого-то лаза. Ничего удивительного в этом вроде не было, но только крышка та была тщательно присыпана соломой и ещё какой-то рухлядью. Странно…

Когда заглянули внутрь, всё встало на свои места. Мусор сгребли в сторону, откинули крышку, и в нос ударил тяжёлый смрад разложения. Даже в темноте было понятно, что припрятано в яме. А когда Кайл осветил услужливо…

Скрюченные, высохшие, обглоданные, голые тела. Вне всяких сомнений, человеческие. Хотя и изменившиеся до неузнаваемости. Будто вяленная на солнце рыба.

– Вот и наша пропажа… – хмыкнул Эл.

Полукровка только кивнул молча. Видно, от изумления голос пропал, или он просто старался не дышать.

– Наверное, они их где-то тут держали для жратвы и высасывали понемногу, пока вот такое не оставалось…

– Надо все сараи проверить на хуторе, – вскинул синий взгляд Кайл. – Вдруг кто живой есть. Может, ещё не заморили…

– А ты прав! Очень может быть…

* * *

Узник был заперт в хлеву на самой окраине огорода. И оказался весьма необычным.

Эл отодвинул засов, отпёр дверь и замер изумлённо. Ворону сначала почудилось, что перед ним жеребец полукровки. Но то был не Хагдонн, сгинувший невесть где…

Огромный вороной красавец, мощный и сильный.

Конь испуганно шарахнулся, заржал, прижав уши, когда они шагнули внутрь. Но деваться ему было некуда. Несчастный жеребец стоял на растяжках, словно птица, запутавшаяся в силках. Привязан за все четыре ноги, и за шею, и на морде верёвка, так чтобы и дёрнуться особо не мог. На чёрной лоснящейся шкуре потёки запёкшейся крови, и свежие раны на сильной мускулистой шее.

– Вот твари-то! – процедил Эливерт, протянул руку к бедному животному. Конь сделал бешеные глаза и окрысился, как цепной пёс. – Ты глянь, эти пиявки ничем живым не брезговали! Не только мужиков деревенских жрали… Тише, дружок! Тише. Не боись! Я помогу…

Вороной жеребец не внял ласковому голосу, забился в путах и попытался ухватить ладонь Эливерта зубами.

– Эй, эй, братец, так не надо! – хмыкнул атаман. – Клювом на меня почто щёлкаешь? Мы же к тебе с добром…

– Эливерт, ты что, его отвязать хочешь? – испуганно ахнул полукровка. – Он же тут сейчас всё разнесёт! И нас в том числе. Этот конь после того, что с ним сделали, явно не в себе…

– Не бойсь! А коли страшно, выйди отсель! – не глядя на него, небрежно бросил Эл. – Я этого красавца тут не брошу. Не дело это!

– Ну, отпустишь его сейчас… А потом что с ним делать? Его только добить остаётся, чтобы не мучился.

– Я тебя сейчас самого добью! Иди отсюда на хрен и не мешай мне!

– И за что ты только свалился на мою голову?! – Кайл шумно выдохнул и вышел из сарая.

* * *

Через четверть часа Эливерт подъехал к дому уже верхом.

– А ты говорил «добить»! – радостно крикнул он издали. – Это не конь – это птица!

– Ага… – Кайл только головой покачал удивлённо, но всё-таки радостно. – Весь в тебя! Чёрный ворон.

– Точно! – Эл спрыгнул с седла. – Ворон! Братец, буду тебя Вороном звать. Два сапога – пара. Ну, что, Кайл, ничего больше не нашёл?

– Нет, – полукровка оглянулся на сарай. – Я там над ними похоронный обряд вроде как провёл… Сказал всё, что положено. Осталось сжечь.

– Это на Севере жгут, тут закапывают, – весёлость сразу с лица атамана спала.

– Предлагаю сделать как на Севере. Не надо следы оставлять.

– Да, и в Хидаре о нашей находке тоже лучше не говорить, – согласно кивнул Эливерт. – Пусть спят спокойно и не думают о том, кто тут с ними по соседству обитал. Надеюсь, мы всю заразу истребили.

– Что уцелело, пусть в огне сгорит, – хмуро откликнулся Кайл.

– Поджигай! – решительно кивнул атаман.

Очерки лета 1. День

День

(Очерк первый)

Август.

Последний месяц лета.

И эти последние летние деньки невыносимо жарки.

Палит нещадно золотой диск солнца, словно хочет вылить за неделю всё нерастраченное тепло.

И ветер, развевающий платье, раскален до предела. Южный ветер, горячий, как дыхание древнего дракона.

Свети, свети, солнышко! Наполни этот мир теплом и огнём, пока ещё тёмные свинцовые тучи не скрыли твоё лучезарное лицо!

Согревай моё сердце и душу, сжигай мою кожу ласковыми лучами. Сделай её золотой, как бесконечные пески Египта на берегах священного Нила!

Последние краски лета такие яркие.

Салатовые листья вот-вот нальются кровавым багрянцем и золотым солнечным светом.

И теплые волны шепчут, что лето утекает. Зовут, манят в глубину – таинственную, прохладную, притягательную.

Тихий шепот лазурных волн похож на голоса русалок с волосами до пят. По вечерам они бродят по берегам, нежась в закатных лучах.

А ещё иногда набежит туча, черная, как крылья ворона. Бросит на землю пригоршню молний-кинжалов. Засияют они огненными бликами. Взрывами прокатится по городу гром. И запахнет свежестью и цветами.

А на лугах стрекочут кузнечики-скрипачи. Как живые цветы порхают разноцветные бабочки. А средь душистой травы кое-где светятся запоздалые ягоды клубники. Сладкий сок её так приятно чувствовать на губах.

И даже под сень лесов проникают золотые лучи красного диска небесного светила.

Догорай солнце последним летним огнём!

Жаркий август. Третий и последний месяц лета.

* * *

Очерки лета 2. Ночь

Ночь

(Очерк второй)

Палящее солнце скатывается за край земли. Туда, где кончается свет, и начинается бесконечность.

И на бархатное небо выплывает Королева-Луна. Бледно-призрачное око волшебной полной Селены заглядывает в окна, тревожит душу, разжигает внутри странные чувства, мешает спать.

Бирюзовым облаком растекается вокруг луны-колодца молочный свет, как серебряная паутина, сотканная эльфами.

Звёзды… Звёзды дрожат во тьме, срываются в темноту водопадами искр и гибнут, как мотыльки в пламени свечи.

Даже запах летней ночью особый. Он обволакивает, очаровывает, завораживает. Он пахнет дождем и розами. Он дарит покой и неземное блаженство.

Шепчут что-то деревья, шелестят листвой. Сливаясь с тьмой, они кажутся совсем черными.

Нежные ночные мотыльки, хрупкие, как лотосы, бьются в окно, стремятся к свету, оглушенные луной и запахом ночи.

А звездные узоры так далеки и так близки одновременно, что, кажется, стоит лишь протянуть руку… И вот уже крохотный звездный алмаз у тебя на ладони: сияет, блещет, играет гранями.

Но звезды далеки.

Вечная душа бьётся внутри тела, дивная, как розовый фламинго. Она мечтает взлететь туда, где лишь пустота и бесконечность, бьётся в невидимые стены сознания и понимает, что пленница навеки.

Но нет, не навеки. Однажды наступит вечная ночь, и тогда тело-темница разлетится на хрустальные осколки, и птица-душа устремится вверх к другим неведомым мирам, звёздным далям…

А пока… Ночи становятся всё холоднее, и, зябко кутаясь в одиночестве в одеяло, ты мечтаешь согреться в надежных руках возлюбленного и почувствовали на губах его страстный, как ночь, поцелуй.

А иногда пригрезится во мгле, что в потоках лунного света на окне возникает странный призрачный силуэт.

С его широких плеч спадает серебристый, как лунный свет, плащ, а глаза, глубокие как океан, сияют, словно звёзды. Склоняясь, он целует шею поцелуем страстным, как укус вампира, и исчезает в ночи, оставляя лишь бутон алой розы, запах орхидей и ночного ветра.

Всё это исчезает на рассвете, растворяясь в солнечных лучах, исчезает, как детский сон, едва утро коснется лица.

И ночь тает…

Луна бледнеет, тонет в небесной лазури, и сказки покидают душу до следующей ночи. Когда лунный свет зальет улицу, и снова запахнет розами…

И существа из легенд слетятся, как мотыльки, к твоему окну, чтобы петь баллады о любви и дарить сладкие сны этому миру.

Лунная летняя ночь…