Текст книги "Звёздные истории (сборник) (СИ)"

Автор книги: Надежда Черпинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Старшая

(Отрывок из книги «Незабудки для Эйлин»)

Уже в который раз за вечер Авонмора дошла до ворот, замерла надолго, тщетно вглядываясь в сумрак. Пальцы до боли впились в шершавые жерди забора, сырые от тумана, ползущего с реки.

Ветер крепчал, гнал по небу тяжёлые, мрачные тучи. Ранний мрак опустился на деревню.

Где-то далеко над лесом полыхнула льдистым серебром кривая молния, и Мора вздрогнула невольно. А чуть дальше, у горизонта, в разрывах облачной мглы догорали алые, как угли, краски заката. И эти кровавые отсветы тоже пугали до дрожи.

– Так и нет никого? – проскрипел откуда-то из темноты хриплый голос бабушки Шелты.

Мора обернулась, разглядела в темноте сгорбленную фигуру соседки, закутанную в старую шаль из козьего пуха. Сколько Мора себя помнила, старушка с этим затёртым до дыр широким платком не расставалась.

– Нет, бабушка! – отозвалась она.

Соседка подошла ближе, привалилась к забору, только по другую сторону от Моры.

– Поздно уже… – старушка тяжело вздохнула. – Негоже тут одной стоять. Ступай в дом, жди там! Да ставни прикрой получше! Быть сегодня ненастью… Ишь, как над Лесом крутит!

– Бабушка, неужто… – Мора всхлипнула и умолкла, так и не осмелившись договорить.

– Глупости! И думать так не смей! – шикнула на неё старая Шелта. – Это просто гроза… Ничего это не значит… Вернётся ваш отец. Не посмеют Они его тронуть!

– А Эйлин? – тихо шепнула Авонмора.

Даже в сумерках она видела, как кривовато ухмыльнулась соседка.

– Эйлин… Уж сестрице твоей в Лесу и вовсе нечего бояться! За ней и ходить не стоило…

– Что ты такое говоришь, бабушка! – испуганно ахнула Мора.

– Говорю то, что ты лишь думать смеешь, – усмехнулась старая карга.

– Неправда, – щеки вспыхнули мгновенно, Мора опустила взгляд, но упрямо повторила, – это неправда.

Первые крупные капли зашуршали по крыше, ледяными горошинами скатились по лицу.

– Ступай домой! – снова повторила старая Шелта. – Стоя здесь, ты им всё равно ничем не поможешь.

Мора вздохнула тяжело, и побрела к дому. Права ведь мудрая соседка…

Сколько ни стой на улице, сколько ни вглядывайся в темноту, сколько ни шепчи молитвы, ничего не изменится – Джерард не вернётся, пока не найдёт свою любимицу.

Ох, уж эта Эйлин – маленькая вредина! Не ребёнок, а настоящий рыжий пикси[1]! Вечно она делает, что хочет, никого не слушается, проказничает, и всё ей сходит с рук. Чтобы она ни натворила, ругают всегда Мору, как старшую. Будто за непоседой Эйлин можно усмотреть!

Мора так на неё злилась, что кулаки сжимались сами собой – прибила бы бесстыжую!

Но тотчас в груди съёживалось всё от страха и тревоги. А вдруг… отец не найдёт сестрицу? Как тогда жить дальше? Как смотреть в глаза Джерарду? Как жить, зная, что из-за неё сгинула проказница Эйлин?

Чтобы там ни говорила старая Шелта, Мора никогда не желала сестрице зла, хоть порой и темнело на сердце от ревности и зависти.

Когда Авонмора лишилась матери, она была немногим старше, чем Эйлин сейчас. И помнила она её смутно – она не видела особой ласки от Дервлы. Уже тогда чаще за ней приглядывал отец.

Да, Джерард… он был хорошим отцом. Всегда заботился о том, чтобы Мора была сыта, здорова, опрятно и чисто одета, чтобы в доме было тепло. Отправляясь в город, привозил лакомства и гостинцы – говорил, хитро улыбаясь, что встретил по дороге зайчика, и тот велел передать Море подарочек. Джерард никогда не поднимал на дочь руку, как некоторые мужики в деревне.

И то, что он сегодня сказал в сердцах… Это было впервые. Никогда прежде отец не позволял себе таких обидных упрёков, не укорял так открыто и жестоко!

Конечно, он был строг, мог отругать так, что хотелось провалиться сквозь землю, а уж добрых, ласковых слов от него дождаться было невозможно.

Но Мора и не ждала. Всегда думала, что так и должно быть, что Джерард другим быть просто не умеет. От своих подруг слышала, как их порой дома наказывали и даже больно секли, и считала, что ей с отцом ещё повезло. Она в этом не сомневалась.

Пока не появилась в их доме Лиа...

Мора зачарованно смотрела на красавицу с огненными локонами, с глазами чистыми и светлыми, как родниковая вода. Наверное, она должна была возненавидеть новую жену отца…

Но как можно было ненавидеть такую красоту?

Лиа была так добра к ней, так нежна и ласкова. Она пела колыбельные звенящим серебряным голосом, рассказывала волшебные сказки и… почему-то часто грустила.

А вот Джерард рядом с ней больше не грустил, не был суров и строг.

Мора с удивлением узнала, что её отец умеет улыбаться, и смеяться, и говорить красивые слова. Этот суровый, могучий мужчина, который играючи обращался с оружием, которого побаивались многие в деревне, оказывается, умел быть ласковым и добрым.

А когда родилась Эйлин, Мора поняла ещё одну простую и страшную истину – отец её никогда не любил. Джерард никогда не любил свою старшую дочь – растил, заботился, кормил, защищал, не давал никому в обиду…

Но что такое отцовская любовь, Мора впервые увидела только со стороны – глядя на то, как Джерард нянчится с маленькой Эйлин.

Тогда она ещё не понимала, отчего жизнь так несправедливо с ней обошлась. Почему она была лишена сначала матери, а потом и любви отца?

Отгадку на мучивший её вопрос Мора нашла чуть позже, Эйлин тогда уже было около года…

* * *

Уснуть в ту ночь, Авонмора так и не смогла.

Как можно спать, когда на душе так муторно и тревожно?

Все мысли об Джерарде и глупышке Эйлин. Все молитвы о них.

Мора свернулась клубочком на своей лежанке, накрывшись шерстяным пледом, но её всё равно знобило. В конце концов, она поднялась и разожгла очаг. Стало немного теплее, но её продолжало лихорадить.

Вечеринка на кладбище 1

История о том, как познакомились Шон, Эрих и Роуди.

(Отрывок из романа "Ирландец")

Женщина появилась на пороге его отеля как-то поздно вечером.

Изрядно напугав немногочисленный персонал своим жутковатым видом, потребовала хозяина и уселась ждать его на диванчике в холле.

Шон удивился, когда за ним примчалась горничная, но вышел.

Женщина была чёрной.

И не только цветом кожи. Шон это понял сразу.

Пожилая, грузная, в ярких цветастых одеждах. Не меньше дюжины крупных, безвкусных бус на толстой шее. Копна курчавых волос, замысловато перевитых алым платком. Тяжёлый, давящий взгляд.

Ведьма.

Чёрных ведьм боялось большинство жителей города. К ним шли только в минуту полного отчаяния.

Шон не боялся. Но и желания знаться с такими у него не возникало.

Она прищурила глаза, сверкавшие белками на чёрном широком лице, оглядела его внимательно.

– С миром пришла. Хочу говорить с тобой. Выслушаешь?

– Идём, – приглашающе кивнул Шон.

Ведьма двинулась следом, держалась смело, даже чуть с вызовом. Но как только они оказались одни, смиренно склонила голову.

– Хочу просить твоей помощи.

– Почему моей? – вскинул брови Шон.

– Так не слепая – вижу, кто ты, – женщина внезапно кивнула почтительно, словно кланяясь. – Ты тоже видишь, кто я. Меня сама Королева вуду обучала ремеслу. Так что я не шарлатанка какая-нибудь, я горжусь тем, что Мари Лаво меня сочла достойной и делилась своей мудростью.

– Если ты так сильна, зачем пришла ко мне? – усмехнулся Шон.

Женщина покачала курчавой головой.

– Много мудрости, много знаний… А тело совсем слабое и дряхлое. А мне нужен кто-то сильный и быстрый, ловкий, как ягуар.

– Зачем?

Ведьма колебалась, словно не решаясь признаться, с чем явилась.

– Хватит тянуть! Говори, раз пришла! – нахмурился Шон.

– Кто-то убивает людей в нашем квартале, – опустив глаза, снова заговорила ведьма. – Девчонок, что работают ночами, пьяных гуляк и прочих «ночных дельцов».

– А я тут… – Шон не успел договорить.

Вскинула глаза, обожгла своим жутким взглядом.

– Кто-то, кто перегрызает горло и выпивает всю кровь. С таким не пойдёшь в полицию. Мы украдкой сжигаем тела, но разве такое утаишь. Кто-то из моих неразумных сестёр это сделал – разбудил мёртвого, поднял из могилы. А чтобы мёртвое продолжало жить, ему нужна кровь живых, много крови, каждую ночь. Виновницу я найду. А тебя прошу найти и убить зомби. Ты сильный, ты быстрый, ты сможешь. Надо пронзить ему грудь или срубить голову, это задержит мертвого. Потом окропить его вот этим зельем, – на столик перед ошеломлённым Шоном был вставлен фигурный пузырёк, а следом легло отточенное до зеркального блеска мачете, извлечённое из многочисленных ярких складок юбки. – Зелье разорвёт связь с ведьмой, отпустит мёртвого, а мне укажет след к той, которая этот обряд сотворила. А тебе после этого надо сжечь, что останется, тогда душа мертвеца будет свободна.

– А что будет с…

– Не беспокойся, я не стану убивать глупую ведьму, – ухмыльнулась женщина. – Проучу, объясню, что за дурное дело она взялась. А вот если не послушает, тогда… отниму дар.

Шон взял в руку оружие – интересный такой нож, большой и очень острый, только в отличие от классических мачете острие у него не закруглённое, тупое, а как пика. Таким действительно и в сердце можно бить, и голову рубить.

– Так что? Поможешь? – хмуро поинтересовалась старуха. – Знаю, презираешь таких, как я… Но сейчас мы с тобой на одной стороне. За людей прошу, не за себя. Пусть и не самых лучших, но они тоже жить хотят… А ты… раз среди нас, смертных, значит, для тебя тоже люди не пустое место. Так что?

– Любая жизнь бесценна… Нельзя её обрывать, – тихо отозвался Шон. – Так… где оно нападает? Где нашли убитых?

* * *

Вечеринка на кладбище 2

«Держись подальше от квартала Сторвил, парень, и будет тебе счастье…» – так наставлял его как-то один местный джентльмен преклонного возраста и сильно навеселе, когда Шон только-только появился в Нью-Орлеане. Нельзя сказать, что Фланаган боялся местного хулиганья – в конце концов, он же теперь не просто человек, но всё-таки к совету того мужчины Рыжий прислушался.

А сегодня сам явился сюда, в самый опасный район Нового Орлеана – злачный «нижний город», ведь именно здесь охотилась неведомая хищная тварь. Правда, сегодня охотником был Шон Фланаган.

Но мертвец об этом ещё не знал.

По крайней мере, Шон на это надеялся…

Старая ведьма сказала, что всё это случайность, но у Рыжего были сомнения. Уж больно умно вёл себя этот кровосос – недаром же выбрал охотиться здесь, на самом дне общества. Отчего же он не полез в богатые и благополучные районы? Конечно, зачем – там ведь сразу поднимут шум, полиция набежит, слухи поползут.

А здесь… Ну, пропадёт с улицы парочка «девиц», так на завтра им уже найдут замену, а про исчезнувших бедняжек и не вспомнят. Не дойдёт до своей конуры после «промысла» какой-нибудь воришка, так решат, что свои же пришили, не поделили «добычу».

Вполне возможно, что ведьма, сотворившая это зло, вполне отдавала себе отчёт, когда выпускала на охоту свою зверушку. Но это уже забота не Шона, а старухи Марго. Его дело изловить «зверя». А его создательницу чёрная ведьма найдёт и накажет сама.

Этим Фланаган сейчас и занимался – ловлей опасного хищника. Шон бродил по тёмным, жутким улицам, выискивая след.

Жаркая, влажная ночь липла к коже, обволакивала чернильным бархатом. «Ароматы» подворотен в этой духоте били в нос особенно резко.

Шон вдруг замер, принюхиваясь – к прочим зловониям примешался тошнотворный запах разложения. Вот это точно след! Нет, это вовсе не значило, что где-то рядом затаился тот самый восставший мертвец. Но такой трупный запах имели многие подобные сущности – самые низшие, озлобленные и опасные. Скорее всего, этот омерзительный шлейф оставил здесь тот, кто и нужен Шону.

И Рыжий прибавил шаг, цепляясь, словно за путеводную нить, за этот сладковато-гнилостный запах, который лишь усиливался, подтверждая, что Шон на верном пути.

А потом принюхиваться уже не было нужды, потому что ночь пронзил отчаянный, полный ужаса женский вопль. Шон со всех ног рванул в темноту, свернул в один из переулков, а тот, как назло, заканчивался тупиком. Но Рыжий с разбега перемахнул через двухметровую стену почти без усилий.

Снова побежал.

И увидел его…

В мутном свете единственного фонаря, висевшего у распахнутых дверей обветшалого дома, Шон различил, как на земле барахтаются двое.

Мужчину он видел со спины. Тот наседал на девицу, которую завалил прямо на дороге. Женщина отчаянно дёргалась, пытаясь скинуть с себя напавшего, сучила бессильно голыми ногами. И без того бесстыдно короткая юбка задралась так, словно её вообще не было.

На миг Шону даже подумалось, что он просчитался и столкнулся не с упырём, а с обычным насильником. Брыкавшейся на земле девке помощь явно требовалась, но, очевидно, не магическая.

Но потом Шон услышал глухое рычание и довольное чавканье.

Это он! Он!

Шон выхватил мачете и пошёл в атаку. Вот только тварь, несмотря на зверский аппетит и увлечённость жертвой, уловила стремительное движение за спиной, затравленно обернулась, сверкнув белёсыми бельмами глаз и, подхватившись, буквально за секунду исчезла в темноте.

Шон бросился за ним, но на мгновение приостановился и возле жертвы мертвеца.

К счастью, женщина была жива, хоть и напугана до полусмерти. Смуглое голое плечо заливала кровь. Её трясло от ужаса.

Шон помог ей подняться, окинул быстрым взглядом – кажется, жить будет.

– Ступай домой! – холодно велел Рыжий. – На сегодня поработала…

Мулатка послушно кивнула, всхлипнула, одёргивая одной рукой юбку, а другой зажимая рану на шее, и поковыляла к дому с фонарём.

А Шон опять рванул в темноту, стремительно, как летучая мышь.

«Врёшь – не уйдешь! От тебя так воняет, что и за милю учую!»

Только одного Фланаган не предусмотрел. Кровосос, очевидно, знал, что оставляет за собой такой чёткий след. И попытался сбить с него…

На кладбище.

* * *

Нет, что-то для зомби эта тварь слишком умна! Или же он просто здесь обычно и прятался? Пришёл переждать время в родной могиле.

Бродить ночью по кладбищу, это даже для фейри… слишком.

Шон теперь не бежал, а крался медленно, озирался, прислушивался.

Запах, который его вёл, растворился в тысяче подобных. И никаких следов, никаких звуков.

Чёрт! Неужели потерял…

Стоило так подумать, и…

Краем глаза Шон успел заметить какое-то движение в стороне, метнулся туда, словно хищный зверь, сцепился с рванувшей к нему тёмной тенью. Они повалились на ближайшую могилу, нанося яростные удары друг другу. Проклятый нож-мачете был выбит у Шона в два счёта.

Но… его оружие всегда было при нём. Шон навалился всем телом на противника, вспыхнул золотом, занёс для беспощадного удара когтистую длань и… замер изумлённо.

В собственном золотом сиянии он сейчас хорошо видел лицо своего врага, ошарашенное донельзя лицо, слишком живое, и слишком человеческое… для поднявшегося из могилы зомби.

Шон так и не решился ударить. И поплатился за это, получив такой удар в челюсть, что отлетел в сторону на несколько шагов.

Правда, Фланаган тотчас вскочил, как кот, который всегда падает на четыре лапы, предостерегающе вскинул когтистые руки.

Но светловолосый мужчина, с которым он схлестнулся, тоже не разлёживался. Застыл напротив Фланагана этаким зеркальным отражением, выставил вперед правую ладонь.

И Рыжий ошеломлённо увидел, как по пальцам незнакомца растекается пульсирующее белое пламя.

Пару мгновений они смотрели ошарашенно друг на друга…

А потом, словно сговорившись, одновременно произнесли:

Вечеринка на кладбище 3

– Ты как эту тварь выследил? – негромко поинтересовался Эрих.

До сей минуты они пробирались меж старых могил очень осторожно и почти бесшумно, прислушиваясь к ночной тишине. И Шон был приятно удивлён способностью нового знакомого ступать настолько тихо.

– Учуял, – шёпотом отозвался Фланаган. – От него смердит мертвечиной.

Эрих кивнул с пониманием. Кажется, его совсем не удивил ответ. Похоже, этот Норман знал, что духи, призраки и прочие сущности тоже имеют запах. Что уж говорить о тварях, воплощённых в тело…

Новый знакомый вызывал у Шона всё больший интерес, и Рыжий не сдержал любопытства:

– А ты?

– Я вижу энергию, – откликнулся Эрих.

– Энергию?

– Да, энергию, внутреннюю силу. Она светится. У кого-то ярче, у кого-то бледнее. За каждым существом тянется такой след… Только то, что стелется за этим упырём, и светом нельзя назвать. Мутный, грязный, мерзкий.

– А я? – неожиданно полюбопытствовал Фланаган.

– Яркий, золотой, – покосившись на него, ответил Эрих. – А как узнал вообще про убийства?

– Ведьма ко мне пришла. Старуха из чёрных. Попросила помочь.

– И часто ты помогаешь чёрным ведьмам? – уточнил Норман.

– Я не помогаю ведьмам, – скривился Шон. – Я помогаю людям. Иногда.

– Хороший ответ, – хмыкнул Эрих.

– Ведьма сказала: надо пробить зомби грудь или отрубить голову, потом облить зельем и сжечь, – продолжил Шон.

– Зомби? – прищурился Норман. – Я, признаться, думал, что это обычный упырь.

– Да чёрт его знает, что это такое, – хмуро бросил Рыжий. – Что-то мёртвое, голодное и злое.

– Да, похоже, эти чёрные «сестрички» доигрались со своим вуду и породили нечто новое, какую-то помесь зомби и вампира, – скривился Эрих. – Надо их клану персональную благодарность высказать.

– А ты… кажется, разбираешься… – усмехнулся невесело Рыжий.

– Ага… хороший опыт…

– Прямо-таки хороший? – Шон уже не пытался скрыть насмешку.

– Точно побольше твоего, – откликнулся его новый знакомый.

– А ты не суди так опрометчиво! – хмыкнул Фланаган. – Вот как думаешь, сколько мне?

– Лет тридцать… – пожал плечами блондин.

– А больше сотни не хочешь? – фыркнул Шон.

Сам не знал, зачем соврал. Захотелось удивить, показать свою значимость. Собственно, приврал-то слегка, не так уж много округлил.

«Больше сотни» должно было прозвучать впечатляюще. Но Эрих не впечатлился.

– Вот как? – едва заметно вскинул он бровь. Добавил, помолчав пару мгновений: – Почти тысяча…

– Что, тысяча?

– Мне… почти тысяча, – пояснил невозмутимо блондин. – Сколько точно, я не помню.

– Как такое… – Шон даже приостановился от неожиданности. – Ты что бессмертный?

– Ага. Бессмертный, – Эрих снова насмешливо фыркнул. – Пока не убьют.

– А как ты…

– Прокляли меня, – этот Норман отвечал быстрее, чем Шон успевал спросить. – Прокляли вот так… своеобразно. Бессмертием.

– За что? – ошарашенно уточнил Фланаган.

– За дело… – вздохнул Норман, добавил глухо, – за дело, Шон. Что заслужил, то и получил.

Он вдруг замер, вслушиваясь в едва уловимые шорохи. Шон тоже напрягся и почти сразу заметил мелькнувшую слева тень – она исчезла за одним из надгробий.

Не сговариваясь, оба рванули в ту сторону.

Теперь это точно был тот, кто им и нужен. Шон видел, как тварь метнулась в заросли, пытаясь оторваться от погони. Кусты зашелестели, и «живой мертвец» на миг исчез с глаз.

Эрих снова вскинул руку, и она осветилась льдистым серебром.

– Яру-у-у! – рыкнул он, и вдогонку упырю полетел раскалённый добела светящийся шар.

Хлопок. Яркий свет. В кустах раздался приглушённый стон. Ветви заходили ходуном, посыпалась листва.

Норман уже нырнул в заросли и выволок оттуда беглеца. Шон оказался рядом и изумлённо охнул.

Пред ними на земле лежал мужичок необычайно маленького роста, с растрёпанными и чуть подпаленными волосами, клочковатой бородой. Он тяжело дышал, постанывал и не открывал глаз.

– Проклятье! Снова не упырь… – удручённо резюмировал Эрих, озираясь по сторонам.

Ведь тварь точно рванула в эти кусты. Кто же мог подумать, что тут ещё и этот засел!

– Это лепрекон, – подсказал Шон, наконец хорошенько разглядев «подбитого» ими беднягу.

– Твою ж! У вас тут что, ирландская вечеринка на кладбище? – вспылил Эрих.

Но Шон видел, что это скорее от злости на самого себя.

Блондин снова склонился над лепреконом, потряс слегка за плечо:

– Эй, упырь мелкий, ты живой?

– Сам ты упырь! – вдруг заверещал полумёртвый лепрекон.

И взвился так резко и шустро, что Эрих едва успел закрыться от удара.

Коротышка оказался неожиданно сильным и проворным. В его крохотном пухлом кулачке сверкнул остро заточенный нож, с которым он бросился на блондина, при этом истерично вопя и грязно ругаясь.

– Верзила проклятый! Всю охоту мне испортил! Убить хотел! Да я тебя сейчас…

Эрих отчаянно закрывался от этого приземистого, яростного «вихря», а коротышка кидался на него, как цепной пёс.

Шон вертелся рядом, не зная кого из них спасать, и заливисто хохотал в голос.

Эрих наконец сбил озлобленного лепрекона с ног, прижал к земле и тот заблажил ещё громче:

– Помогите! Убивают!

– Отпусти его! – пряча улыбку, попросил Шон.

– Ага, тогда сам его держи! – мотнул головой Эрих.

– Убери свои грязные лапы, проклятый! – не унимался поверженный враг.

– Помолчи уже, бес мелкий! – зашипел на него Норман.

– Эрих, опусти! – попытался заступиться Фланаган. – Он больше не будет… Ведь не будет?

– Не буду, – сердито посопел лепрекон. – Только пусть он от меня подальше держится!

Норман нехотя, с опаской, но всё-таки убрал руки.

– Спасибо, дружище! – лепрекон вскочил, отряхнул и поправил одежду и поклонился степенно, исключительно Шону.

Рыжий с интересом разглядывал нового знакомого… Ну что сегодня за ночь такая?