Текст книги "Сказки и песни цыган России"

Автор книги: Н. Гесслер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

100. Как цыгане чуть сами себя не обманули

[100]100
  Записана на ст. Волховстрой Ленинградской обл. от А. Н. Ильинского (около 80 лет).


[Закрыть]

Жили два брата–цыгана. Занимались они воровским делом. И была у них вороная лошадь, да не простая: как шли братья на кражу, она заранее чувствовала, чем дело кончится. Если заметят цыгане, что лошадь копытом землю роет, значит, непременно будет какая–нибудь беда. И всегда, собираясь на свой промысел, ставили цыгане свою лошадку на дороге и посматривали, как она будет вести себя. А кроме того, она им во время воровства знаки подавала: как почует что–то недоброе, ржать начинает, храпеть, беситься. Тогда братья сразу же шапку в охапку и прочь поскорей.

Пошли как–то братья воровать. Оставили лошадь на дороге вроде дозорной, а сами к сараю подходят. А на дверях замки огромные, старинные, не сломать никак. Тут и говорит один брат другому:

– Знаешь что, братец ты мой, давай–ка под дверью подкоп сделаем.

Сделали подкоп. Один из братьев полез в сарай, а другой у ворот остался – добычу принимать. А надо сказать, что в каждом сарае дворовой живет.

Что это такое дворовой? Принимает он образ и человеческий, и птичий, и звериный. А для того он и живет при дворе, что всякой скотине покровительствует. Коли понравится дворовому лошадь мастью или еще чем–то, он за ней сам ухаживает: завивает гриву, шерсть вылизывает. Лошадь при таком уходе аж блестит, глаза у нее быстрые, хорошие. Любимую скотину дворовой гладит, ласкает. Такую скотину кормить не надо, она и без кормежки сытая. Но уж если дворовой невзлюбит животное, то продавай его скорее. А то будет он гонять по двору, мучить лошадь, так затерзает, что уже из глаз у нее слезы польются, а то еще щекотать скотину примется. Тут и вовсе она взбесится, изо рта пена пойдет, зачахнет скотина и помрет. К дворовому надо с почтением относиться: хлеб–соль ему подносить – любит он уважение. А вечером, на закате солнца, надо дворовому поклоны бить, так, мол, и так: «Дворовой хозяин, полюби детей своих, пусти лошадку к себе, а тебе хлеб да соль будет». И еще три поклона надо положить ..

Увидал дворовой, как цыган в сарай полез и принялся овец хватать. Рассердился:

– Ты, цыган, скотину не бери, я тебе ее в обиду не дам.

Начал цыган с дворовым бороться. А в это время лошадь на дороге зафырчала, принялась копытами землю рыть, беду почуяла: ведь как–никак сарай–то рядом с домом.

Долго ли, коротко ли – выскочил цыган из сарая с пустыми руками, дворовой не позволил ничего взять.

– Ты чего это пустой? – спрашивает его брат.

– Да что ты, братец ты мой, – отвечает тот, – никак взять не могу, дворовой мешает. Я пытался с ним бороться, да разве с ним справишься? Я на него, а он меня наверх, на сеновал кидает. Я спускаюсь с сеновала и снова к скотине, а он опять тут как тут. Поднял меня и к барану на рога кинул. Я хочу овечку схватить, а он из рук вырывает и обратно бросает за загородку. Истаскал он меня, измучил, так и пришлось ни с чем уйти.

– Слушай, братец, жена мне сказала, что в этом доме поросенка зарезали. Кажется, к поминкам готовятся. Не станет же дворовой мертвую скотину охранять?!

– Верно говоришь, братец, надо этого поросенка забрать.

Поглядели братья на лошадь свою: вроде бы она успокоилась. Пошли они к амбару. А на дворе темень такая, что хоть глаз выколи. Нащупали братья в темноте какой–то куль тяжелый, взвалили на плечи и бегом обратно. Бросили куль на телегу и поскакали.

– Фу, – сказал один брат другому, – ну и поросенок, целый боров, еле донесли.

– И я умаялся, пока с дворовым боролся да тушу с тобой волок. Не поесть ли нам? Разведем костерок, свининки пожарим...

– Что ты, братец ты мой, не время, надо подальше от деревни отъехать. Уж лучше привезем мы борова домой, там и поедим как следует.

Уже рассвело, когда вернулись братья домой. Навстречу им цыгане высыпали.

– Ну как? Что привезли?

– Да вот, боров на телеге, тащите его сюда, в дом.

Пошли двое цыган, что посильнее, к телеге. Развернули куль и аж похолодели.

– Вы что привезли?! – кричат.

Кинулись братья к телеге и обомлели. В куле покойник лежит! Что делать? Надо спрятать его, пока деревня не проснулась. Понесли покойника в дом. Положили на лавку, а сами сидят, думают да на покойника оглядываются со страхом. И вдруг видят: покойник этот то рукой шевельнет, то ногой. А потом один глаз открыл, другой, озираться стал по сторонам. Известное дело, цыгане – народ не из пугливых, да и то не по себе им стало.

– Ты чего, миленький, ожил что ли? – спрашивают у покойника.

А покойник как ни в чем не бывало приподнимается, садится и говорит:

– Где это я?

– На том свете! – отвечают ему цыгане, а сами смеются.

– Как я туда попал? – спрашивает покойник.

– Известное дело как, помер и попал!

Поняли цыгане, что не умирал мужик, а заснул и что приняли его деревенские за мертвого и в амбар положили. А как поняли это цыгане, решили выгоду для себя извлечь.

– Ты, мужик, в ад попал, – говорят цыгане покойнику, – а мы – это черти. Вот сейчас котел растопим, будем тебя жарить.

– Не надо, миленькие, меня жарить, уж я вам заплачу.

– А обратно на землю хочешь попасть?

– Ой, хочу, миленькие, ничего для этого не пожалею.

– Тогда договоримся так: мы тебя домой отвезем, а ты о нас не забудь. Если в деревне спрашивать будут, как ты появился, скажешь: вот они меня оживили!

Завернули цыгане мужика в тот же куль и обратно в деревню повезли, а там уже горе великое. Как же, покойник пропал! В доме плач, крики. И тут открывается дверь, и вносят цыгане покойника. На них деревенские с кулаками:

– Ах вы, воры, бандиты окаянные! Даже мертвым от вас покоя нет.

– Подождите кричать, мужики, вы посмотрите, что мы вам привезли.

Открывают цыгане куль. А там «покойник», живой и невредимый. Что тут началось! Не поймешь, то ли покойника за стол сажать, то ли живых хоронить. Почитай все, кто был в избе, в обморок попадали. А как в себя пришли, стали цыган хвалить да благодарить, а хозяин, оживший, на радостях им корову с теленком дал и овец в придачу.

– Спасибо, что с того света меня на землю вернули!

Вот ведь какие чудеса бывают!

101. Ложная клятва

[101]101
  Записана в Сусанино Ленинградской обл. от Л. Н. Ильинской (около 80 лет).


[Закрыть]

Пошли цыганки в деревню гадать и просить. Разбрелись по избам. Повезло одной цыганке. Обычно за гадание бабы хлебом, салом, провизией всякой платили, а тут – деньги! Много денег! Разгорелись глаза у цыганки, и решила она утаить добычу от своих. А одна цыганка заметила:

– Милая, а ведь ты деньги взяла?!

– Да что ты, клянусь детьми своими, какие деньги? Вот смотри, все, что в решете есть, то и дали.

А там у цыганки одна провизия лежит. Так или иначе, не поверили ей цыганки.

Вернулись они в табор и рассказали своим мужьям об этом случае. Те переполошились. Слыханное ли дело, чтобы цыганка деньги от своих утаила. Собрали суд цыганский, позвали эту цыганку.

– А ну клянись! – говорят ей. Взяла она головешку:

– Вот как эта головешка почерневшая, чтобы жизнь моя почернела, если я вру, чтобы дети мои сгорели на этой головешке.

Взяла цыганка угли в рот:

– Вот как этот уголь черный, чтобы душа моя почернела, чтобы мне не разродиться, чтобы родила я не детей, а змей.

Поклялась цыганка, и деньги у нее остались.

Приходит время ей рожать. Никак не может разродиться цыганка. Ничего не помогает. Уж и травы она пила, и колдунью звала – все бесполезно. Говорят цыгане колдунье:

– Зря время теряешь, поклялась она страшной клятвою, да, видно, обманула. Вот и беда к ней пришла.

Так и умерла цыганка в муках.

102. Весточка от домового

[102]102
  Записана на ст. Антропшино Ленинградской обл. от Н. Мушканцевой (20 лет).


[Закрыть]

Известное дело, домовой разные виды принимать может, на то он и домовой. Кого он оберегает, а на кого и горе–беду посылает, если невзлюбит.

Однажды так случилось. Сидит цыганка в избе у мужика и вдруг замечает: по комнате ребеночек какой–то бегает – туда–сюда, туда–сюда. Удивилась цыганка, протерла глаза, получше пригляделась. И что же: перед ней бегает маленький человечек. Колпачок у него красный, борода длинная, до колена, сам весь седой. И вот он то в один угол побежит, то в другой. Растерялась цыганка да как закричит и вон из избы. Сбежались на крик мужики, всю избу обшарили, никого не нашли. А это домовой приходил, весточку подавал.

Той же ночью спит цыганка, и снится ей сон: подходит к ней старичок в красном колпаке, с длинной седой бородой, веселый такой. Вот он улыбается и говорит:

– Ты скажи, доченька, отцу, чтобы корм лошадям не давал, побереги скотину.

Наутро говорит цыганка своему отцу про тот сон, что ночью видела. Нахмурился отец и пошел проверять овес, что вчера привезли мужики. А он оказался отравленным. Кто–то позлобился. А домовой предупредил.

Как–то раз домовой снова пришел к цыганке во сне. Был он очень грустным, колпачка на нем не было, а седые волосы были взлохмачены.

– Ах, доченька, тяжело тебе будет, милая, очень тяжело! – Заплакал домовой, попятился и растаял.

Немного времени прошло с той поры, и у цыганки умер сын...

И когда однажды почуяла цыганка, что у нее снова будет ребенок, то испугалась до смерти. Ни за что она больше рожать не хотела. Решила женщина тайком от мужа и родных к знахарке отправиться, чтобы та ей помогла, травки дала попить.

Однако ночью снова привиделся цыганке домовой. Был он очень усталым, лицо у него сморщилось, будто от жалости. Погрозил он ей пальцем и сказал:

– Ты уж, милая, пусти ребенка на свет, не вздумай сына своего убивать...

Наутро не вытерпела цыганка и рассказала все отцу.

– Знать, снова домовой к тебе приходил, – сказал тот. – А домовому не вздумай перечить.

Родила цыганка сына, и вырос он большим, смелым и красивым. И во всем была ему удача. Потому что домовой его охранял, потому что любил домовой цыганку.

103. Как цыганка бабу одурачила

[103]103
  Записана в Сусанине Ленинградской обл. от Л. Н. Ильинской (около 80 лет).


[Закрыть]

Ходила цыганка к одной бабе и узнала, что та богато живет, что есть у нее в доме и золото, и серебро, и добра всякого полно. Нашла цыганка старого, грязного, страшного цыгана. Был он черный, как уголь. Одним словом, черт. Ну как есть черт. Глянешь на него – испугаешься. Говорит цыганка этому старику:

– Хочешь заработать?

– А что делать надо? – спрашивает тот. – И сколько ты мне дашь?

– Дам я тебе двадцать пять рублей. А делать надо вот что: сядешь ты под крутой бережок и будешь ждать. Приведу я к тебе бабу, а ты выскочишь, как ее увидишь, из–под берега и кричи, мол, нечистая сила просит – неси больше. Заставь ее сказать, где золото хранит, а не то, мол, жизни ей не будет.

Согласился цыган.

Приводит цыганка эту бабу на берег, а тут как выскочит старый цыган, на черта похожий, как примется по земле кататься и кричать диким голосом:

– А ну говори быстрей, где золото спрятала, не скажешь – напущу на тебя чертей, век не забудешь.

Испугалась баба, побледнела, стоит ни жива ни мертва. А цыганка ей шепчет:

– Ой, попала я с тобой в беду, знать, и мне несдобровать, говори скорей, где у тебя золото, а то не сносить нам головы.

Отвечает баба черту:

– Беленький флажок – серебро, а красный – золото! В чугунах, в горшках все спрятано! – кричит баба. – Уходи, уходи, нечистая сила, все тебе отдам, только не трогай мою душу!

– Серебро и золото отдай этой цыганке, – приказал черт, – она мне передаст.

Что делать? Не будешь ведь черту перечить. Известное дело, с нечистой силой шутки плохи. Привела баба цыганку в дом, потом в свой сад повела, к яблоне подводит. Видит цыганка: под яблоней два флажка в землю воткнуты – один белый, а другой красный. Стала баба землю около белого флажка копать. Вытаскивает чугунок, крышкой плотно закрытый, а там мешок с серебром. Потом стала под красным флажком копать, откопала чугунок поменьше. А в нем мешок с золотом. Взяла цыганка оба мешка и пошла прочь со двора. А там ее уже телега дожидается. Погрузила цыганка оба мешка на телегу, поворачивается к бабе и говорит:

– Ну что, милая, не жалеешь денег?

– Не жалею, не жалею! – замахала руками баба. – Господи, спаси меня от этой нечистой силы! Пусть уж лучше деньги пропадут, лишь бы самой в живых остаться.

Отъехала цыганка подальше от дома, чтобы никто не видел, остановилась в лесу, развязала мешок с золотом и ахнула. А в мешке–то чего только нет: и монеты золотые, и браслеты, и кольца – настоящий клад. Поняла цыганка, что баба очень богата и что она не все, что в доме есть, отдала ей.

«Э, нет, милая, – думает цыганка, – так легко ты от меня не отделаешься». Идет цыганка опять к старику, что на черта похож, и опять с ним договаривается. А потом к бабе бежит:

– Все деньги отдала, милая, все до последней копейки нечистый взял, да только велел тебе к нему на разговор прийти. Так и передай, говорит, мол, не то худо ей будет. Ой, милая, и ввязалась же я с тобой в историю. Хорошо бы за себя, а то ведь за кого–то страдать приходится.

Снова пошли цыганка и баба на крутой бережок, и снова выскакивает черт из–под берега: на голове рога приделаны, на теле лохмотья, шуба наизнанку вывернута, мехом наружу. Упала на колени баба, а черт ей кричит:

– Говорил я тебе, чтоб не жалела ничего, а ты все таишься. Ну смотри у меня, если сегодня все не отдашь, то лучше живой в землю ложись. Сразу ложись, а то потом поздно будет. Ни тебе, ни детям твоим, ни внукам пощады не дам.

– Ой, прости меня, все отдам, ничего не утаю, только отпусти мою душу и детей пожалей.

– Последний раз верю тебе! – прикрикнул черт. – И еды не забудь, всю еду, что в доме есть, принеси...

Все подчистую из дома бабы цыгане вывезли, но чувствует цыганка, что таится баба, что–то еще прячет. Снова идет она к старику и просит его:

– Ванечка, милый, последний раз сходи под бережок, уж я тебе заплачу!

А Ванечка, что чертом обряжался, ни в какую:

– Не пойду, не нужны мне твои деньги, надоело!

– Да что ты, мой дорогой, последний раз надо, я и денег набавлю, и всего, чего хочешь...

– Ладно, – усмехнулся черт Ванечка, – давай сто рублей и бутылку водки, схожу напоследок, черт с тобой!

Напился Ванечка до чертиков и залез под бережок, бормочет там что–то никому не понятное, а цыганка говорит бабе:

– Слышишь, слышишь, черт–то сердится.

Выползает черт из–под бережка, встает на карачки и мычит:

– Деньги давай, золото давай, чего есть, то и давай!

А сам спьяна – раз! – и в лужу плюхнулся. Перепугалась баба до смерти и бежать. Цыганка было за ней припустилась, да не догнала. Прибегает к дому бабы, а той и след простыл. Больше ее в этих краях не видели.

104. Как мужик нечистую силу накормил

[104]104
  Оригинал опубликован в книге В. II. Добровольского «Киселевские цыгане» (СПБ, 1908, с. 64—67) под названием «Жертва беспокойному богу на перекрестке дорог». Здесь название наше.
  Сам Добровольский не включил этот и следующий тексты в блок цыганских сказок, а опубликовал их под рубрикой «Проделки странствующих цыганок (клыдяри)». Мы не согласны с подобной трактовкой В. Н. Добровольского. В этих рассказах сюжет явно идеализирован. Кроме того, «клыдяри» по–цыгански означает «взломщик», в то же время основной акцент рассказов – на хитроумии и ловкости цыганок, а вовсе не на воровстве или взломе.
  Гадание «на черта», или, как у Добровольского, «на сатану», и по сей день можно иногда встретить у цыган. Цыганский чертик («бэнгоро») – мастерски вылепленная головка из вара, к которой прикрепляются человеческие волосы. Скручивая волосы и опуская чертика в стакан с жидкостью, цыганки придают этой головке хаотическое вращение.


[Закрыть]

Заходит цыганка к мужику во двор:

– Подайте, добрые люди, милостыню, Христа ради!

– Ах, как вы нам надоели, – отмахнулась жена мужика. – И сколько вас таких здесь ходит! Разве на вас напасешься?

– Не жалей, не жалей, милая, хочешь я тебе поворожу?

– А как ворожить будешь? – спросила баба.

– Покажи–ка ручку, красавица! – Поглядела цыганка на руку и говорит:

– Э, милая, вижу я, не все у тебя в доме благополучно, ожидай несчастья: с мужем ссора у тебя выйдет. Вот возьми корешок и травку – это ладан земляной. Разотри этот корешок и травку и всыпь в варево: поест муж твой варева с травкой и станет любить тебя и жалеть.

Поблагодарила баба цыганку, дала ей милостыню.

– Я приду скоро, – уходя, сказала цыганка. – Если окажется, что в доме твоем какое–нибудь неблагополучие, то я подсоблю.

В ту же ночь появился около мужицкого дома цыган.

Поймал он курицу, отсек ей голову и кровью ворота вымазал. А потом вошел во двор и закопал на самом видном месте эту куриную голову.

Наутро встал мужик и видит кровь на воротах. Позвал он жену и показывает ей:

– Посмотри–ка, что это такое?! Не иначе как кровь человеческая?

– Вот и цыганка мне говорила, что в нашем дворе не все благополучно, что злые люди жить нам спокойно не дадут.

– А что же делать? – спрашивает мужик.

– Сам господь навел на нас эту цыганку. Надо пойти попросить ее, чтобы поворожила.

Только сказала баба эти слова, а цыганка тут как тут. Показали мужик с бабой, что у них приключилось, а цыганка только головой качает:

– Говорила ж я тебе, что в вашем дворе нечисто. Смотрите, так у вас и весь скот околеет. Вот видите – и кровь на воротах!

– А ты поворожи, цыганочка, поворожи, чтобы от напасти избавиться.

– Что ж, я могу. Только и вы обо мне не забудьте.

– Уж мы не забудем, все дадим, что попросишь!

– А коли хочешь, мужик, я тебе могу даже сатану показать, сам увидишь, какие глаза у него.

Обрадовался мужик, а жена испугалась:

– Ой, Ванечка! Не хотела б я сатану этого видеть, боюсь от страха умереть.

Поставила цыганка мужика и бабу на колени и принялась ворожить. А перед ними книжку свою положила. Потом взяла стакан с водой и незаметно в него яичный белок влила, размешала все и бросила туда головку восковую с настоящими волосами и глазками–бусинками. Как стали волосы раскручиваться, как принялась тут головка в стакане крутиться, бесноваться.

– А ну–ка встаньте посмотрите, что тут в стакане делается! Вот я куда распроклятого змея заманила. Идите смотрите.

Взяла цыганка стакан, перед окном поставила да сверху ладонью прикрыла, мол, чтобы не убежал нечистый. Поглядели мужик с бабой в стакан да чуть со страха замертво не упали: головка волосатая в стакане так и бегает, так и бесится, глазками так и сверкает. А цыганка приговаривает:

– Посмотрите, посмотрите на своего злодея! Этот самый змей и в небесах летает, и у коров молоко высасывает. Нельзя его здесь держать. Надо отнести его на перекресток дорог, а ты, мужик, должен сделать все, что я тебе скажу. Мне твоего ничего не надо, но, что от тебя потребую, все исполни. Со мной позже расплатишься. А сделать надо вот что. Возьми свою самую лучшую скатерть, положи на нее ковригу хлеба нерезаную, принеси говядины окорок, горшок масла неначатый и все на скатерть клади, а еще трубку холста принеси. И пойми: не мне все это нужно. Это нужно, чтобы сатану накормить досыта, змея этого проклятого насытить, чтобы он наелся, чтобы принял от тебя подарок и больше к твоему дому не возвращался. И все это надо на перекресток дорог отнести. Где он у вас? Далеко ли?

– Да вон там, – отвечает мужик, – в таком–то месте.

– Вот там скатерть и положи, а на нее еду и холстину. Оставишь все, а наутро приходи. Если ничего не будет, значит, поел змей все и в доме твоем не появится, а если останется еда, значит, мало ты всего положил, значит, пожалел чего–то. Тогда придется еще вдвое больше на скатерть докладывать. Только моли бога, чтобы этот змей все поел.

Поблагодарил мужик цыганку, а та не уходит:

– Поди–ка я тебе еще штуку покажу.

Повела цыганка мужика в хлев, откопала в навозе головку куриную отрубленную и говорит:

– Видишь, что в хлеву твоем делается? Вот так у всего твоего скота головки поотрубят завистники. А эта головка нечистая, надо ее в огонь кинуть, а то она у коров все молоко высосет.

– Говорила я тебе, Ванечка, что буренка наша мычит, что молока не дает, а из глаз ее слезы текут. Да и молоко само какое–то светлое: ни сливочек с него, ни сметаны не соберешь.

– Вот и я замечаю: начну скоту сено давать, а коровы как сонные стоят.

Стали мужик с бабой цыганку благодарить:

– Бери, цыганочка, что хочешь!

– Да разве я из–за корысти пришла? Я же помочь вам хотела, – отвечает цыганка, – а за платой я в другой раз приду.

Под вечер пошел мужик на перекресток дороги и, как цыганка ему повелела, расстелил скатерть новую да положил на нее еды всякой видимо–невидимо: тут тебе и окорока, и масло, и хлеб, и соль, а в придачу еще холста положил. Наутро пришел посмотреть на то же место: глядь – нет ничего. Почесал мужик затылок:

– То ли цыганка взяла, то ли сатана поел – кто его разберет?!

105. Как цыганка мужиков обманула

[105]105
  Оригинал опубликован в книге В. Н. Добровольского «Киселевские цыгане» (СПБ, 1908, с. 63—64) под названием «Что–то в хате охает». Здесь наше название.


[Закрыть]

Известное дело, что цыгане на всякие проделки большие мастера. Ради того, чтобы выманить деньги, они пускаются на разные хитрости. Есть у цыган «живое серебро». Это вот какая штуковина: соберешь «живое серебро», ртуть, стало быть, закатаешь в перышко гусиное, а когда в печку его замажешь да разожжешь огонь как следует, тут по всей избе такой стон да оханье пойдет, что «хоть святых выноси».

Подошел цыганский табор к деревне. Пошли цыганки гадать, а заодно стали высматривать, где мужик побогаче живет. Приглядели. Заходит цыганка в дом этого мужика и, улучив момент, замазывает свое изделие в печку. Сделала свое дело и ушла восвояси. Стал мужик печку топить, и поднялся тут стон, оханье. Орет кто–то диким голосом, а кто – не поймешь. Нет никого. Мужик весь дом обшарил.

– Не иначе как сатана, – решил он. – Что будем делать, жена?

Уж как ни пытались они выгнать сатану из дома, как ни хлопотали: и молились, и попа домой приглашали, и свечку Николаю–угоднику ставили, а нечистая сила все охает да охает. И никаких сил нет выгнать ее.

Три ночи не спал мужик со всем своим семейством, три ночи нечистая не давала глаз сомкнуть. А на четвертое утро стучат во двор цыгане, а чтобы мужик чего–нибудь не заподозрил, та цыганка, которая «живое серебро» ему в печь засунула, в таборе осталась, не взяли ее с собой цыгане. Выходит вперед старая гадалка и ворожить начинает мужику. Ворожит, ворожит, а потом говорит:

– Смотри, мужик, в твоем доме сатана завелся. Сживет он тебя со свету, коль не выгонишь.

– Ой, не говори, милая, – отвечает мужик, – уже которую ночь не сплю, не дает мне нечистая сила покоя. Я бы все добро отдал, когда бы кто помог мне в этом горе.

– Смотри, мужик, от слов своих не отступайся, а горю твоему помочь можно. Я смогу сатану из дома выгнать.

– Милая, бери у меня все, только помоги с сатаной справиться.

Заставила цыганка всех на колени стать, мужика поставила печку растапливать, а сама принялась книжку свою колдовскую читать. Как растопилась печь, так пошел по дому стон от цыганского зелья.

– Слышите, люди, как сатана стонет да охает? Слышишь, мужик, это он грозится тебя из дома выгнать, а избу твою и двор прахом пустить.

– Слышу, слышу, – со слезами на глазах испуганно отвечает мужик.

– Молись богу! Да не бойся! Знаешь, почему он теперь стонет? Он теперь стонет оттого, что я стала его выгонять. А ну–ка ложитесь, мужики, падайте ниц, пока я буду с сатаной справляться.

Упали все на колени, лбом об пол ударили, а двое цыган выбрались потихонечку в сени, открыли сундук и все деньги у мужика утащили.

– Сейчас я буду крестить сатану, на печке кресты ставить!

Залезла цыганка на печку, отковыряла ножичком замазанное в печке «живое серебро», прочистила все аккуратненько – сразу стон и прекратился. Сошла цыганка с печи да крикнула мужику:

– Вставай, мужик, все вставайте да за меня богу молитесь. И знайте, что в моей книжке есть все средства, как с нечистой силой бороться – и с чертом и с дьяволом. Молите бога, что сатана не выжил вас, а то бы все вы поумирали да пропали со своими семействами. А если думаете, что я вас обманула, так смотрите – остаюсь я с вами ночь переночевать. И если хоть один раз сатана вздохнет или охнет, то можете голову мне рубить.

Осталась цыганка ночевать. Крепко спал мужик со своей семьей в эту ночь. Никто его больше не тревожил. Словно и не было никакого сатаны. Вот наутро цыганка мужику и говорит:

– Видишь, мужик, я свое слово выполнила. Так и ты от своего не отступайся. Ты уж заплати мне.

– Говори, цыганка, свою цену, все отдам, что ты попросишь.

Недорого взяла цыганка. Погрузил мужик на ее телегу коврижку хлеба, говяжью лопатку, сала кусок, фунт соли, меру крупы – вот и вся плата. Поблагодарила цыганка мужика и сказала:

– А за сатану, мужик, не беспокойся, больше он в твоем доме не появится. Я ему надолго дорогу отвадила.

Сказала так цыганка и отправилась в свой табор. А мужик, почуяв наконец, что все сошло благополучно, что нет больше в доме нечистой силы, что все успокоилось, решил выпить на радостях. Подошел он к сундуку, чтобы денег на водку взять, открывает его ключом, глядь – денег нету.

– Где деньги наши? – спрашивает мужик у жены. – Сундук заперт, а денег как не бывало. Неужто это сатана проклятый, убегая из дому, деньги наши захватил? Да пусть он сгорит с нашими деньгами! Был бы покой в доме да была бы семья жива–здорова!