Текст книги "Сказки и песни цыган России"

Автор книги: Н. Гесслер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Не горюй, царевна, видишь: за горой три богатыря стоят, что твоих сестер спасли. Они и тебя спасут. Да и я им помогу.

Успокаивает Незнайка царевну как может, а у самого уже глаза слипаются:

– Что–то спать я хочу. Разбуди меня, как только Змея увидишь.

Сказал Незнайка, положил голову царевне на колени и уснул крепким сном.

Спит Незнайка, а младшая царская дочь его по голове гладит. Вдруг видит царевна: сползает овечья шкура с головы Незнайки, а под ней черные кудри цыганские и в них кольцо ее старшей сестры и жемчужное ожерелье средней. Догадалась тогда царевна, кто ее сестер от гибели спас, поняла все, снова шкуру овечью Незнайке на голову пристроила. Сидит, ждет.

Вдруг заволновалось море, закипела вода, и показался из воды страшный двенадцатиглавый Змей. Стала царевна будить Незнайку, а он не просыпается. Уж она его и толкала, и булавкой своей колола, а тот не шелохнется, совсем сморило его зелье заморское. Змей все ближе и ближе. Вот он уже совсем рядом с часовней. Заплакала тогда царевна горькими слезами, и едва первая слезинка упала на лицо Незнайки, как обожгла она его сильнее пламени. Вскочил Незнайка, видит, что еще немного, и опоздал бы он.

– Эх вы, горе–богатыри, ну я с вами потом посчитаюсь.

Выскочил Незнайка из часовни, и началась у него со Змеем большая битва. Час бились, другой – никто победить не может. Отрубит Незнайка голову у Змея, а на ее месте другая вырастает. Так бы и боролись, пока бы Змей цыгана не одолел, да тут подлетает к чудовищу лошачок и начинает его по хвосту копытом бить.

– Сюда бей, сюда, здесь вся его сила! – закричал лошачок.

Подскочил Незнайка к Змею и отсек ему хвост одним махом. Перестали тогда у Змея новые головы на месте срубленных вырастать, и порубил Незнайка Змея, все его двенадцать голов отсек, одну за одной.

Подходит Незнайка к часовне, выпускает царевну и говорит ей:

– Видишь, головы змеиные лежат. Это я победил чудовище. Но прошу тебя, пойдешь к своему отцу – не говори, что это моя работа. Скажи, мол, три богатыря заморских Змея одолели.

Сказал так Незнайка, собрал головы змеиные и под тяжелый камень положил, где лежали головы первого и второго Змеев. Пошел Незнайка к богатырям. Испугались богатыри, задрожали от страха.

– Ну что, не думали вы меня живым увидеть? Не бойтесь, вы мне не нужны. Идите и скажите, что это вы Змея одолели.

Обрадовались богатыри и со всех ног во дворец кинулись.

Устроил царь такой пир, какого земля не видывала. Всех позвали на этот пир, про одного только Незнайку забыли. А младшая царевна, которая видела лицо Незнайки, влюбилась в цыгана с первого взгляда.

– Отец, – спрашивает младшая царевна, – а почему повара Незнайку на пир не позвали?

– Боюсь я, доченька, что он своим видом страшным гостей распугает.

Стала младшая царевна отца уговаривать, и повелел тот отыскать Незнайку. Усадили его на самое худшее место, положили перед ним самое худшее угощение.

А пир был в самом разгаре. Стали гости у богатырей расспрашивать, как удалось им со Змеями справиться, а те ну давай один перед другим хвастать, свою силу и удаль восхвалять. Слушала, слушала младшая царевна и говорит:

– А не покажете ли вы гостям нашим и нам, где головы змеиные лежат?

Пошли все на берег моря. Видели богатыри, как Незнайка головы под камень клал, и показали сразу это место.

– Прикажи им, батюшка, – снова говорит младшая царская дочь, – чтобы они головы змеиные показали, чтобы все видели, какого они лютого врага одолели.

Подошли богатыри к камню, но сколько ни пытались его сдвинуть с места, так и не смогли. Вышел тогда вперед Незнайка, оттолкнул плечом богатырей и одной рукой этот камень, как пушинку, отодвинул. Откопал он головы змеиные и показал царю.

Рассердился царь, повелел отобрать у богатырей дары свои драгоценные, которыми он их наградил.

– А я еще хотел вам своих дочерей в жены отдать! А ну–ка, стража, гоните их в шею, вон из дворца моего.

Прогнала стража богатырей из дворца, тогда царь и говорит:

– Ну что, дочери мои любимые, кто из вас за этого молодца замуж пойдет?

Посмотрела старшая царская дочь на Незнайку и голову отвернула, какой девушке охота выйти замуж за такого человека, у которого голова похожа на овечью. И средняя царская дочь тоже отвернулась.

– Ты прости нас, батюшка, не пойдем мы замуж за него!

– А ты что молчишь? – спрашивает царь у младшей своей дочери.

Потупила девушка глаза.

– Я хоть сейчас готова с ним под венец идти, – сказала младшая царская дочь, подошла к Незнайке и сияла с него овечью шкуру. Все так и ахнули, когда увидели такого красавца–цыгана, что ни в сказке сказать ни пером описать.

Благословил их царь, и стали они жить счастливо, а про лошачка своего никогда не забывали.

9. Девушка–лебедь

[9]9
  Записана на ст. Михайловка Ленинградской обл. от А. М. Лобановой, 1907 г. рожд.


[Закрыть]

Был у царя сын. Красотой он славился, умом своим и ловкостью, да только пары себе никак найти не мог. Та ему не по душе, эта не по характеру. Так и ходил царский сын из города в город, но никого не отыскал. Уже считай на край света забрел он. Видит, стоит в лесу избушка. Умаялся в дороге царевич. «Дай, – думает, – в избушку загляну, отдохну с дороги». Заходит. Видит: сидит на лавке древняя старушка и дремлет.

– Здравствуй, бабушка!

Проснулась старушка, увидала царского сына и говорит:

– Здравствуй, сынок. Ты куда свой путь держишь?

– Ой, бабушка! – взмолился царский сын. – Я так устал, так есть хочу! Ты бы меня накормила, напоила, спать бы уложила, а потом спрашивала.

– И то правильно, сынок, – согласилась старушка. – Вон там еда у меня стоит, покушай и отдыхай.

Накормила она царского сына, напоила, а потом он спать лег. Когда царевич проснулся, старушка опять спрашивает его:

– Ну что, сынок, отдохнул?

– Отдохнул.

– Тогда скажи мне, откуда ты и куда путь свой держишь.

– Да вот так и так, так и так, бабушка, – отвечает ей царский сын. – Обошел я весь свет, да только никак не могу найти себе человека по душе.

– Ну что тебе сказать, сынок? Знаю я такую красавицу, что пришлась бы тебе по душе. Живет она так далеко, что не добраться тебе до нее.

– Ой, бабушка, – обрадовался царевич, – ты скажи, где она живет. Раз уж я такой путь проделал, то от своего ни за что не отступлюсь.

– Хорошо, я помогу тебе, – сказала старушка. – Вот тебе кольцо. Надень его на правую руку, чтобы во всех делах своих быть всегда правым. Это кольцо поможет тебе дорогу отыскать.

Отправляется царский сын в путь. Долго идет он и наконец приходит к еще одной лесной избушке. «Зайду–ка я в эту избушку передохнуть», – подумал он и зашел в дом. А там жил древний седой старик.

– Здравствуй, дедушка!

– Здравствуй, здравствуй, прохожий человек. Зачем ты пришел ко мне? Много лет я живу один, не вижу следа человеческого, не слышу голоса людского. Как ты попал ко мне, по какому делу пожаловал? Какую службу могу я тебе сослужить, сынок?

– Ладно, дедушка, – отвечает царский сын, – я тебе все расскажу. Хожу я по свету, ищу себе пару, да только никак не найду себе человека по душе. Зашел я как–то в лесную избушку, там бабушка живет. Она сказала, что есть на свете такая красавица, что по душе мне придется. А еще дала мне та бабушка кольцо, чтобы я с пути не сбился. Это кольцо и привело меня к тебе.

– Знаю, знаю. Та бабушка – жена моя, а красавица, о которой она говорила, то наша внучка. Да только нелегко тебе будет ее взять.

– Научи меня, – попросил царский сын, – помоги мне, все равно я от своего не отступлюсь.

– Тогда слушай. У нашего сына есть двенадцать дочерей. Побоялся он, что когда придет время, то разлетятся все они из родительского гнезда, и проклял их страшным проклятием. От этого проклятия превратились они в белых лебедей. Только дома принимают они вид человеческий да когда купаются. А чтобы не смогли дочери улететь куда–нибудь, построил сын себе дворец на самом краю земли, на высокой скале, на берегу озера Хасан. Ни один человек не в силах забраться на эту скалу. Но если даже и заберется, то сын мой далеко чует дух человеческий. Если же ты сможешь пройти незамеченным, то все равно спуститься со скалы тебе не удастся: или разобьешься насмерть, или слуги сына тебя догонят и убьют.

– Так как же мне быть? Научи, дедушка, я век тебя не забуду.

– Ну, слушай. Дорогу к скале тебе кольцо покажет. На скалу эту сам не взбирайся. Все равно не сможешь. Ты подожди. Один раз в год с вершины скалы слетает огромный орел, чтобы в долине отыскать себе пищу и принести еду своим детям. Около скалы всегда пасется много скота. Ты убей одного вола, сдери с него шкуру, завернись в нее, а мясо рядом оставь. Прилетит орел, наестся мясом вола, а шкуру наверх поднимет для детей своих. Как почуешь, что на землю опустился, сразу разрежь ту шкуру и вылезай наружу. Как вылезешь, иди к озеру. Ровно в двенадцать часов прилетают дочери сына на озеро купаться. Сбрасывают они свои перья и идут в воду. Одиннадцать дочерей складывают свои перья вместе, а одна, та которая тебе надобна, сбрасывает перья отдельно. Подкрадись, возьми ее одежду и спрячь. Обнаружит она пропажу, станет искать, просить станет, мол, если старый человек – будешь отцом, средних лет – дядей, а если молодой, то будешь мужем. Вот тогда ты можешь выходить, потому что от слова своего она не отступится. А потом во всем полагайся на нее, она сама скажет, как поступить.

Обрадовался царский сын, узнав, что ему надо сделать, и собрался уходить, а старик его останавливает и говорит:

– И не забудь о своем обещании помнить обо мне, когда все позади будет.

– Да что ты, дедушка, я тебя никогда не забуду.

Все сделал царский сын так, как научил его старик. Нашел он эту скалу на краю света, отыскал стадо волов, убил одного вола, содрал с него шкуру, а мясо сложил отдельно. Завернулся царский сын в воловью шкуру и стал ждать. Прилетел орел, склевал все мясо до костей, а потом ухватил когтями воловью шкуру и потащил на скалу. Как только опустились на вершине скалы, царский сын рассек ножом шкуру и вышел вон. Подошел он к озеру и стал ждать. И вправду, в двенадцать часов раздался шум крыльев, и на берег слетела стая белых лебедей. Скинули они свои перья и превратились в красивых девушек. Одиннадцать сложили свои перья в одном месте, а одна – в другом, отдельно от своих сестер. Подкрался царский сын, улучил момент и стащил перья младшей дочери, что отдельно от всех раздевалась. Вылезла та из воды, стала свою одежду искать – никак найти не может. Взмолилась тогда она:

– Выйди, отзовись тот человек, что перья мои взял. Никакого зла от меня не будет. Если ты старый человек, то почитать тебя стану, как отца родного, если в средних годах, то уважать стану, как родного дядю, а если ты молод годами, назову тебя мужем своим и любить буду до самой смерти.

Вышел тогда из кустов царский сын. Разговорились они между собой.

– Слушай меня, – говорит она. – Раз сумел ты в такой дальний свет прийти, столько испытаний преодолеть, то и я от своих слов не откажусь, стану твоей женой. Да только уйти нам отсюда будет непросто. Строг мой отец. Найдет тебя – не будет нам пощады. Ну да будь что будет. Пойдем.

Привела она его к себе в комнату, стала держать взаперти, чтобы никто его не смог увидать и обнаружить. Сама днем летает, а он прячется от чужого взгляда. Тем временем стала младшая дочь собирать перья, чтобы смастерить из них одежду с крыльями для царского сына. Сколько времени прошло – говорить не будем. Может, три месяца, а может, два. Однако работа ее стала подходить к концу. Как–то раз говорит младшая дочь царскому сыну:

– Ну–ка надень свою новую одежду. Хочу я посмотреть, все ли перья на месте прилажены, нет ли нехватки какой.

Надел царский сын эту одежду. Посмотрела она – все вроде на месте, все ладно сшито.

– Попробуй полетать по комнате.

Стал царский сын летать, и так ему это понравилось, словно он всю жизнь только и делал, что летал.

– Все, – сказал он, опустившись на пол, – сегодня же ночью улетим с тобой отсюда. Хватит мне взаперти у тебя в комнате сидеть.

– Куда же мы с тобой улетим? Прознает отец – догонит нас с тобой и убьет.

– Ничего, не догонит. Есть нам у кого защититься.

Долго они так судили между собой. Короче сказать, как только стемнело, собрались они в путь, открыли окошко и улетели прочь из дворца. Только их и видели.

А наутро хватился отец – нет младшей дочери. Обыскал весь дворец – ничего. Взял он тогда свое блюдечко волшебное, плюнул на него три раза и стал про дочь свою спрашивать.

– Нет твоей дочери во дворце, – отвечает ему волшебное блюдечко, – улетела вместе с царским сыном к нему домой.

Не поверил тот своим ушам, еще два раза переспросил это волшебное блюдечко, но оно все по–прежнему отвечало:

– Нету во дворце твоей дочери. Не ищи. Рассердился тогда отец двенадцати дочерей, позвал своих слуг и говорит:

– Летите и найдите их обоих. А живыми не дадутся – мертвыми ко мне принесите.

И пустились слуги по следу царского сына и дочери своего хозяина лететь.

Почуяли беглецы погоню за плечами. Тут видит царский сын: внизу избушка старика, дедушки его невесты. Спустились они вниз. Заходят в избушку. А дедушка их уже встречает:

– Ну раз сумел ты ко мне вернуться, то я помогу тебе, дам своих любимых крылатых коней. Довезут они тебя до жены моей, а там ты их отпусти, потому что дальше им пути нет. На жену мою положитесь, она вам поможет.

Вышли царский сын и его невеста во двор, а там два красавца–ком стоят, копытами землю роют, фыркают, своими крыльями машут, того и гляди, улетят.

– Только не забудь, сынок, свое обещание, – напомнил старик царскому сыну.

– Что ты, дедушка, я тебя не забуду. Дай только до дома добраться.

Сели они на крылатых коней и скрылись из виду. Прилетают к старухиной избушке. Скорее в дом бегут, потому что погоня не отстает, того и гляди, настигнет.

– Ну что же мне придумать, как вас от беды спасти? – говорит им старушка. – Если морем вас отправить, то слуги сына вас сразу догонят. Если по воздуху вас пустить, то и там они от вас не отстанут.

– Помоги нам, бабушка, – взмолился царский сын. – Если спасешь нас, век твоим слугой буду, все сделаю, что бы ты ни сказала.

– Хорошо, помогу я вам, только ты от своих слов не отрекайся, – согласилась старушка. – Умом и силой слуг моего сына не победить, а провести их можно только хитростью. Сделаю я тебя, внучка, кадкою, а тебя, сынок, оловянным прутом. Вот и буду я кадку оловянным прутом по дороге гнать. Глядишь, слуга сына и не догадаются, в чем дело.

Как сказано, так и сделано. Превратила старушка царского сына в оловянный прут, а свою внучку в кадку. Выкатила она эту кадку на дорожку и покатила, погоняя оловянным прутом, Прилетают слуги и спрашивают старушку:

– Не видала ль ты царского сына с красивой девушкой?

– Сколько лет на этом месте живу, не видала ни разу следа человеческого, не слышала голоса людского.

– А куда ты эту кадку гонишь?

– А до места.

– До Какого такого места?

– А вот пока прут оловянный не согнется, до тех пор и буду катить.

Покружили, покружили слуги и улетели ни с чем. Только тогда старушка превратила обратно оловянный прут и кадку в царского сына и его невесту.

Приехали они во дворец. Царь и царица встречают их, радуются, что сын наконец себе невесту нашел. Повенчали их, как полагается, да свадьбу сыграли. Царский сын от такого счастья великого совсем голову потерял, обо всем позабыл, даже о своем обещании не оставить старика и старушку, которые помогли ему невесту найти и от погони спастись. А тут еще жена принесла ему двух детей, двух сыновей–красавцев. Как тут голову не потерять! А старичок со старушкой от такой неблагодарности затаили на царского сына горькую обиду. И чтобы наказать его, наслали на свою внучку невыносимую тоску по своим сестрам. И надо тут было случиться, что пришлось царскому сыну на охоту собираться. Уехал он на несколько дней из дворца.

Затосковала царевна по своим сестрам, которых уже давно не видала и не слыхала. Стала она мастерить одежду из лебединых перьев для себя и своих детей. А надо сказать, что царица, свекровь царевны; с некоторых пор невзлюбила свою невестку, и была на то одна причина: раньше она была самой красивой женщиной в королевстве, а теперь стали поговаривать, что молодая царевна краше ее во много раз. Какой женщине понравятся такие разговоры? Вот и стала она тайком следить за невесткой, чтобы поймать ее на чем–то и как–то досадить. Однажды заметила царица, как царевна одежду из перьев делает, как сама ее надевает и летает тайком от людей, да, мало того, учит этому же своих детей. И решила она сжить ее со света. Подговорила слуг, и они как–то раз ворвались в комнату царевны, отобрали у нее одежды из лебединых перьев, а саму повели на суд к родителям мужа.

И вот сидит царица при полном параде, разнаряженная, красивая, а перед ней стоит царевна – в чем ее застали, в том и привели. Вот царица и говорит:

– Разве правду говорят люди, что ты красивее меня? Посмотри на меня и посмотри на себя: я – красавица, на мне одежды дорогие, а ты пришла, как замарашка.

Не растерялась тут царевна и отвечает свекрови:

– А вы отдайте мне мои одежды. Когда оденусь я, оденутся мои дети, тогда вы и увидите, кто из нас красивее.

Рассердилась царица, крикнула слугам:

– Отдайте ей эти перья. Не верю я, что она красивее меня.

Надела царевна одежду из перьев, одела детей своих, и взлетели они наверх и через раскрытое окно вылетели из дворца. На прощание крикнула царевна:

– Не хотела я насовсем улетать, хотела только сестер проведать, да, видно, не судьба. Передайте мужу, что если хочет меня найти, то пусть ищет меня там, где озеро Хасан.

Воротился муж с охоты, а жены нет. Узнал, что случилось без него, чуть с ума не сошел. Охватила его горе–тоска. Совсем мало времени пожил он во дворце и отправился в путь, решив, что уж если в первый раз у него все получилось, то и во второй раз получится.

Долго плутал он по свету, пока не добрался до избушки, где жила бабушка его жены. Рассказал он ей обо всем, что приключилось.

– Знаю, знаю, – ответила ему старушка. – Ничего этого бы не произошло, кабы ты не позабыл своего обещания.

Понял тогда царский сын, в чем дело, упал перед старушкой на колени и поклялся самой страшной клятвой, что не забудет ее доброту. Простила она ему все и проводила с богом со своего порога. И перед стариком повинился царский сын, и тот простил его, пообещав помочь.

Короче сказать, все повторилось сначала. Добрался царский сын до высокой скалы, и орел поднял его на вершину. Притаился царевич возле озера, а когда прилетела на берег его жена с сестрами и двумя сыновьями, он незаметно утащил одежду из перьев одного из сыновей. Хватилась жена – нет одежды сына. Тогда она и говорит:

– Ну что ж, если кто со зла перья моего сына украл, то лучше с глаз долой скройся, а если это муж мой пришел за мной и сыновьями, то выходи.

Тут царский сын и объявился. А как объявился, так и спало проклятие с головы его жены. Спустились они со скалы и отправились к себе домой.

С той поры они стали жить счастливо и в согласии. А свое обещание царский сын не позабыл: приютил во дворце лесных старичков – бабушку и дедушку своей жены.

10. Околдованная сиротка

[10]10
  Записана на ст. Михайловка Ленинградской обл. от А. В. Харпониной, 1905 г. рожд.


[Закрыть]

Жила–была девочка, цыганочка–сиротка. Жила она у старой колдуньи в избушке на курьих ножках. Колдунья на нее нарадоваться не могла: добрая душа была у девочки, все делала, что старуха ее просила. Одно только и печалило колдунью, что была сиротка некрасивой, как цветок невзрачный. И видела колдунья, как мучилась девочка из–за этого, и решила помочь ей. Прочитала она колдовские заклинания, вставила сиротке вместо глаз два изумруда, а вместо губ – кораллы, а потом и говорит:

– А ну поворотись, милая.

Повернулась сиротка и сразу сделалась такой красавицей, что ни в сказке сказать ни пером описать. И так нравилась колдунье сиротка, что втайне думала она обучить ее колдовскому ремеслу. Ждала только колдунья, когда вырастет девочка.

На ту пору случилось так, что мимо избушки на курьих ножках проезжал князь. Видит – возле крыльца девочка стоит, да такая красивая, что глаз не отвести.

– Зайди в дом, красавица, принеси водицы, – попросил князь, – а то пить хочется.

Забежала сиротка в дом, зачерпнула ковшиком водицы и принесла князю. Тут обратил князь внимание на то, что девочка одета плохо, по–нищенски: такие на ней лохмотья, что, того и гляди, рассыплются.

– Девочка, милая моя, хочешь я тебя одену и обую?

– Спасибо, добрый человек, – проговорила девочка, – спасибо за доброту да за заботу твою, но не надо мне ничего.

А князь не унимается.

– А может, ты хочешь на тройке моей покататься?

Посмотрела девочка на княжескую карету и не смогла устоять.

– Только недолго, добрый человек, – попросила она, – а то скоро тетушка моя придет, станет искать меня да беспокоиться.

Ударил кучер кнутом, кони взвились и понеслись прямо к княжеским хоромам. Как увидела девочка богатство да роскошь такую, сразу забыла и про тетушку–колдунью, и про избушку на курьих ножках, и про жизнь, которой жила до сих пор. Обступили тут сиротку служанки, мамки да няньки, стали за ней ухаживать. Помыли, причесали, одели девочку в дорогие одежды, и стала она пуще прежнего красавицей.

– Будет она мне любимой дочерью, – воскликнул князь.

Хватилась колдунья – нет девочки, цыганочки–сиротки. Звала, звала, аукала – ничего. Начала колдунья ворожить и узнала о том, что без нее в избушке на курьих ножках князь побывал да цыганочку в свой дом увез. Обиделась колдунья и решила пойти к князю. Является. Стучит в ворота, а ворота на запоре. Зовет колдунья слуг, а те ее в хоромы не пускают:

– Куда прешь, старая ведьма? Слыханное ли дело, чтобы нищие к князю ходили...

– Да у него моя сиротка. Он похитил ее у меня.

– С ума ты сошла, старуха! Да за такие слова тебя и повесить могут. Убирайся отсюда, пока цела.

Так и ушла колдунья ни с чем. Ушла, да обиду затаила.

Проходит время. Расцвела сиротка, как тюльпан весной. Превратилась она в красавицу–девушку. Князь смотрит и не налюбуется. И взял князь ее в жены. Крепко он ее любил за красоту да за доброту. Жили они дружно, в согласии, в радости и спокойствии. А прошел год, и родила сиротка сына. Решил князь на радостях пир устроить. Созвал гостей со всей округи, знатных да богатых. Хотелось князю наследника своего показать.

Узнала о пире и колдунья. И вот, едва наступил вечер, она, сотворив заклинания, повернулась вокруг себя и оборотилась заморской красавицей. Вышла колдунья из избушки на курьих ножках, свистнула, и подкатила тройка вороных чудо–коней, запряженных в карету... Прикатила колдунья на пир, а он уже в самом разгаре. Пьют гости, веселятся, хозяйкой восхищаются, сыном княжеским не налюбуются.

Пир уже стал к концу подходить. Устала сиротка от шума да от веселья, вышла из хором и пошла к пруду, где любила она по вечерам бывать. Подходит к ней колдунья и говорит:

– Жарко тебе, красавица? А ты пойди окунись, легче станет.

Послушалась сиротка колдунью, вынула глазки свои изумрудные, чтобы не потерять, и бросилась в воду.

А колдунье только того и надо было. Утащила она глазки изумрудные да губки–кораллы, повернулась вокруг себя и снова превратилась в старую колдунью. Выходит сиротка из воды, глядь – нету глазок изумрудных да губок коралловых. Посмотрела сиротка в пруд и отшатнулась: из воды глядело на нее некрасивое лицо. Заплакала сиротка:

– Как же я теперь на глаза князю покажусь? Не узнает он меня, а если узнает, то разлюбит.

– Не печалься, сиротинушка моя, – говорит ей старая колдунья, – иди со мной.

И тут сиротка вспомнила, что она уже где–то видела эту старую женщину. И она пошла за ней следом, и привела ее колдунья в избушку на курьих ножках.

Хватился князь – пет нигде жены. Пропала, как сквозь землю провалилась. Поднял он слуг. Принялись они по всей округе бегать да княжескую жену искать – не могут найти. Во все концы князь гонцов разослал, награду огромную обещал тому, кто жену его отыщет. Но и гонцы ни с чем возвратились. Пошел тогда князь к известному колдуну и сказал ему о своем горе.

– Если поможешь мне, то я награжу тебя щедро: и детям и внукам твоим хватит.

– Дам я тебе, князь, клубок шерсти, – ответил колдун, – брось его перед собой, будет ниточка разматываться, а ты иди за ней. Приведет тебя клубок к тому самому месту, где жена твоя находится.

Взял князь клубок из рук колдуна и отправился в путь–дорогу. Катится клубок, катится, разматывается ниточка шерстяная, а князь идет сзади, не отстает. Клубок через поле – и князь за ним, клубок через лес – и князь туда же, клубок через речку – князь вплавь пускается. Износил князь свои сапоги, босиком пошел, уже ноги в кровь изодрал, а клубок все катится и катится. И когда клубок уже совсем размотался, выбежал князь на поляну и увидел перед собой избушку на курьих ножках. Тут князь упал замертво от усталости.

Выбегают колдунья и сиротка из избушки. Как увидела сиротка князя, залилась горькими слезами, поняла, что он ее ищет. Упала сиротка перед колдуньей на колени, стала молить ее:

– Бабушка, верни мне моего мужа, люблю я его больше жизни, сделай меня такой, какой я прежде была, чтобы и он любил меня. Я тебя никогда не забуду.

Жалко стало колдунье девочку. Повязала она ей передничек, положила в него глазки изумрудные да губки коралловые, пошептала заклинания и говорит:

– Ну–ка надень!

Надела сиротка глазки и губки.

– А теперь повернись два раза.

Повернулась сиротка и такой стала красавицей, еще краше, чем была. Одежда на ней золотом сияет, на руках браслеты, в ушах серьги драгоценные.

Плеснула колдунья на князя живой водой, и встал тот живой да невредимый. Осмотрелся вокруг, видит: жена его стоит. Бросились они друг к другу на шею да сразу обо всем на свете забыли. Так домой к князю и ушли, обнявшись и не сказав колдунье ни слова. Обиделась колдунья на них и черную злобу затаила.

Живет князь с женой своей в радости да веселье. Сын у них подрастает потихонечку. Все хорошо, да однажды заболела княжеская жена. Лучших лекарей со всего света созывал князь – ничего не помогло. Околдовала колдунья сиротку злыми чарами – так и умерла она.

– Не захотела ты со мной живой жить, – проговорила колдунья, – так хоть я к тебе к мертвой приходить буду.

Долго тосковал князь, да слезами горю не поможешь. Выстроил он для жены своей хрустальную часовню, гроб там на золотых цепях повесил, а когда тоска его брала, приходил он к ней, подолгу сидел возле мертвой жены и смотрел на нее. А она и мертвая, как живая, лежала, словно уснула ненадолго и сейчас встанет и все будет по–прежнему. Но шло время, а сиротка не вставала.

Пока сын князя и сиротки маленьким был, не давал князь ему в часовню ходить, на мать смотреть, но пришло время, и не мог уже князь удерживать мальчика, который хотел на мать хотя бы глазком одним взглянуть. А мальчику в княжеском доме ни в чем отказа не было. Наказал князь прислуге, чтобы та сыну не перечила, что ему захочется – пусть берет.

Как–то раз пошел княжеский сын на кухню, видит – корзина с яйцами стоит. Начал он с ними забавляться, да все и переколотил. Только одно осталось. Посмотрел княжеский сын на это яйцо, а оно все насквозь светится, словно из хрусталя сделано. И взяла мальчика горе–тоска.

– Поедем к маме, отец, хочу я ее повидать!

Нечего делать, пришлось князю согласиться. Велел он запрячь пару лошадей. Едут они с сыном, едут. Приезжают к часовне. Открывают хрустальную дверь, и мальчишка сразу к матери. А она лежит, как живая. Стал княжеский сын яичком хрустальным по лицу матери своей катать: по одному глазу прокатит – глаз открывается, по другому прокатит – другой открывается. По руке яичком прокатит – рука поднимается, а потом по сердцу провел – забилось сердце, и встала сиротка из гроба, как будто и не было тех лет, что она мертвой в гробу лежала.

Разрушились чары старой колдуньи. Тут и сама колдунья объявилась:

– Ладно, девочка моя, больше я тебя мучить не буду, живи, как жила, раз тебя сын твой нашел.

Упала тут сиротка перед колдуньей на колени:

– Ты прости меня, бабушка, ведь это я сама виновата, что все время забывала о тебе, радуясь своему счастью. Теперь этого больше не будет!

Закатил князь на радостях пир на весь мир.

Со всех концов земли князей да царей созвали, а на самое почетное место колдунью усадили. А та, чтобы народ не пугать видом своим, повернулась вокруг себя два раза и превратилась в заморскую красавицу, да такую, что сам царь на балу за ней ухаживал.

Попировали, попировали да разошлись, а князь с женой и с сыном стали жить да поживать припеваючи. И старую колдунью у себя в хоромах оставили и больше в избушку на курьих ножках не отпускали.