Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"
Автор книги: Моника Корвин
Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 15
СИЛЛА
Они вживили что-то в моё тело. Я даже не знала об этом. Как я могла не знать? Не чувствовать это под кожей, скрывающееся, как бомба замедленного действия, готовая меня погубить? Я натягиваю футболку, чтобы прикрыть заимствованные боксеры и обнаженную кожу. Слёзы льются по щекам, и я не могу их остановить. Будто они образуются во мне, вырываясь из неиссякаемого источника гнева, страха и предательства.
Что я сделала, чтобы заслужить такую жизнь? Я рыдаю, и эти звуки кажутся мне громкими и резкими. Тихий голосок внутри велит взять себя в руки, успокоиться, потому что я всё ещё в опасности. Но это не имеет значения. Я сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то слушать. Я едва могу стоять прямо, мысли путаются, пока я опираюсь боком о столешницу.
Чья-то рука хватает меня за подбородок, и я, не думая, пытаюсь оттолкнуть её. Из-за слёз я ничего не вижу, только его тёмный силуэт. Рационально я понимаю, что это Иван, но одна мысль о том, что кто-то прикасается ко мне прямо сейчас, вызывает тошноту. Желудок сводит, грозя выпустить наружу лишь желчь.
Хватка на подбородке не ослабевает, и я, моргая сквозь пелену слёз, сверлю его взглядом.
– Отпусти меня.
Он опускается на колени одним плавным движением, хотя его тело наверняка избито куда сильнее моего, и он несколько дней был прикован к стене.
– Следи за тем, как со мной разговариваешь, Malyshka. Тебе не понравится, если я решу, что ты не стоишь того, чтобы оставлять тебя в живых.
Я напрягаюсь и продолжаю смотреть на него в упор.
– Значит, ты такой же, как и они? Считаешь меня не более чем лёгким развлечением? Средством для достижения цели? Чем-то, что нужно выбросить на помойку? – Я вытираю глаза и нос. – Приятно знать.
Его хватка становится настолько крепкой, что я пытаюсь вырваться. Но он не отпускает меня так просто. Его рука обвивает мою талию, и он одним рывком притягивает меня к себе, вставая на ноги. Я поднимаю руки, чтобы расцарапать его и заставить отпустить. Заставить увидеть во мне человека, пусть даже это будут последние мгновения моей жизни.
Я не осознаю, что мы движемся, пока не оказываемся в спальне, и падаем на кровать, где я оказываюсь под ним. Его вес вдавливает меня глубоко в матрас, накрывая каждый возможный дюйм своим тяжелым телом.
– Прекрати, блядь, бороться со мной, Присцилла. Я не из тех, кто легко сдается, и чем больше ты сопротивляешься, тем больнее я сделаю, заставляя тебя поработать со мной. Блядь, перестань.
Я не замираю, хотя какой-то давно спящий инстинкт самосохранения шепчет мне сдаться, обмякнуть, позволить ему делать то, что он хочет. Но я устала позволять всем вытирать об меня ноги, забирать всё больше и больше, пока от меня ничего не останется. Я толкаю его в грудь, пытаясь сбросить, но он кажется мне тяжелым, как тонна, и у меня нет ни единого шанса.
Когда я прекращаю попытки, он перехватывает мои запястья, обездвиживая их, всем своим весом давя мне на грудь и живот.
– Я, блять, не как они, Силла! – ревет он мне в лицо, и я, зажмурившись, отворачиваюсь, словно пытаясь защититься от удара.
Но он не бьет меня.
– Посмотри на меня. Сейчас же.
Я сглатываю, замирая с закрытыми глазами и лицом вверх. Когда я не отвечаю, он, кажется, давит на меня ещё сильнее, каким-то образом вытесняя воздух из моих легких.
– Блядь, посмотри на меня, – шипит он.
Он двигается, и его зубы вонзаются с боку моей шеи так сильно, что я всхлипываю. Это движение не призвано причинить боль. И не причиняет. Какая-то извращенная часть моего тела и разума воспринимает это совершенно иначе, посылая горячую волну тепла под мою кожу.
Он смягчается и отпускает меня, оставляя меня в холоде, дрожащую от адреналина и потери его тепла.
– Я сказал, что я, блять, не как они. Ты знаешь, что я не они. Так почему ты ведешь себя так, будто я собираюсь использовать тебя и выбросить, как те гребаные подонки?
Я слышу, как открывается и тут же закрывается ящик. Когда я открываю глаза, то вижу его спину, он входит в ванную и с силой захлопывает за собой дверь.
Из ванной доносится шум. Звук льющейся воды, и я стараюсь не представлять каждый дюйм его гладких, покрытых татуировками мышц под горячей водой. Я не могу понять, что чувствую. Какая-то запутанная, скрученная смесь страха, возбуждения и стыда. Тот факт, что он видел, как я сломалась, хотя в плену держали именно его, того, кого я сама же и помогла схватить. Я так с ним поступила, а он всё равно относится ко мне лучше, чем мой отец и его люди..
Я выгибаюсь, мышцы протестуют, когда я сажусь и оглядываю комнату. Она пустая, обставлена самой необходимой мебелью в бежевых и серых тонах. Как номер в отеле среднего класса. Ничего личного. Ничего, что помогло бы мне понять, где именно в городе мы находимся, никакой возможности увидеть что-то, что помогло бы мне освободиться и остаться свободной.
Кожа сбоку на груди ноет, и больно сделать глубокий вдох. Будь он проклят, будь они все прокляты за то, что поставили меня в такое положение. Гребаные мужчины, которые думают, что могут использовать и насиловать нас, чтобы получить желаемое.
Я сдвигаюсь на край кровати и встаю. Шум в ванной не прекращается, поэтому я крадусь к двери и прислушиваюсь несколько минут. Он не вырывается наружу, а у меня не хватает смелости войти, так что я остаюсь там, прижавшись ухом к крашеному дереву. Когда вода выключается, я отскакиваю от двери и, спотыкаясь, бросаюсь обратно к кровати, перелезаю через неё, чтобы добраться до угла.
Не знаю, сколько времени прошло. Только стук моего собственного сердца помогает отсчитывать секунды. Я остаюсь спиной к углу и подтягиваю колени под футболку, чтобы согреться. Но ничего не происходит, вскоре стук в голове затихает, и я могу снова дышать.
Хотя, чем больше проходит времени, тем больше я начинаю беспокоиться. Он не выходит из ванной, и я ничего не слышу с той стороны двери. В конце концов, я отлепляю себя от угла и подхожу ближе, прислушиваясь. Требуется секунда, чтобы набраться храбрости, но я тихо стучу и жду.
Он не отвечает, и я решаю, что, возможно, ему нужно личное пространство. То, что я прекрасно понимаю и готова ему предоставить. Я направляюсь на кухню и начинаю искать еду. Не могу сдержать улыбку, увидев полностью заполненный холодильник. Овощи, яйца, фрукты. Похоже, кто-то вчера сходил в магазин и забил его доверху.
Я достаю яйца, масло, сыр и немного перца. Я мало что умею готовить, но яичницу, вполне. К тому же, это дешево. Так что, когда дома дела шли совсем плохо и мне приходилось искать еду, яйца всегда выручали.
Процесс готовки немного успокаивает. Позволяет мне перевести дух и расслабить мышцы. Всё болит от бега, адреналина, от всего этого. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы заставить себя дышать и расслабиться, и наконец, позволяю себе подумать о том, что делать дальше.
Я готовлю достаточно еды, чтобы наполнить тарелку для нас обоих. Он, без сомнения, умирает от голода. Гостеприимство моего отца всегда оставляло желать лучшего, когда дело касалось его пленников. Если бы у меня был выбор, я бы тоже не ела, зная, как часто отец пичкал людей наркотиками таким образом. Это проще, чем прибегать к иглам или запихивать таблетки взрослому мужчине в глотку. Заставить его голодать, размахивая едой у него перед носом, куда легче.
Когда он не выходит на запах еды, я приступаю к своей порции, позволяя вкусу вытеснить остатки страха. Двери заперты, Иван в другой комнате. Если кто-то появится, он не позволит никому добраться до меня. Хотя бы потому, что хочет отомстить мне сам. Это не идеальный вариант, но с этим я могу жить. По крайней мере, пока не появится возможность получше.
Я заканчиваю трапезу, мою посуду и несу его еду в ванную. Стоит ли постучать ещё раз или попробовать открыть?
Я хватаюсь за ручку, но не осмеливаюсь войти, поэтому ставлю тарелку на пол у двери, надеясь, что он не вылетит пулей и не наступит в яичницу. Это было бы паршиво.
Еда делает меня тяжелой и сонной. Поэтому я хватаю покрывало и подушку, чтобы унести их с собой в шкаф. Без сомнения, он снова вытащит меня оттуда, но, может, я успею немного поспать, прежде чем он это сделает.
Я сворачиваюсь калачиком с одеялом, подтягивая его к самому подбородку, спиной к стене в самом дальнем углу. Это не поможет, если у кого-то есть оружие, но, возможно, потребуется время, чтобы кто-то заметил меня здесь, внизу, укрытую. Сейчас это самое безопасное место из всех возможных.
Завтра я попытаюсь разработать план. Может, мне повезет, и я успею сбежать, прежде чем он решит закончить свое бдение в ванной. Дать себе небольшую фору, прежде чем он погонится за мной, как обещал.
Глава 16
ИВАН
Я открываю глаза, моргая от слепящего света. Всё слишком яркое, слишком громкое. Я тянусь потереть глаза, и одна костяшка задевает веки, но вторая…
Звон наручников окончательно будит меня, с головой погружая в кошмары, которые мне снились, когда я был заперт в дыре, прикованный к стене, не в силах пошевелиться или защитить себя. Вслед за ужасом приходит ярость, вспыхивая ярко и жарко, и мне приходится потратить минуту, чтобы попытаться снова успокоиться. Ночь возвращается, вместе с ней, ноющей болью в паху и воспоминанием о том, как я приковал себя наручниками к перекладине душа, чтобы не пойти к ней.
Я провожу свободной рукой по лицу.
– Блядь…
Сердце колотится о ребра. Такое ощущение, что я всё еще там, запертый в дурацкой клетке Артура. Мой член всё еще напряжен, и я всё еще хочу её, но думаю, что смогу контролировать себя. Может быть. Посижу здесь, пока пульсация в члене не станет чуть слабее.
Сквозь матовое стекло над головой пробивается слабый свет. Должно быть, еще рано. Мои часы были потеряны, когда меня схватили, но годы ранних подъемов подсказывают, что сейчас не может быть позже семи утра. Мои мысли возвращаются к ней. Хорошо ли она спала? И спала ли вообще? Я бы не винил её, если нет. После той жизни, которую она вела, кошмары должны быть постоянным спутником.
Желудок издает тихое урчание, напоминая мне, что прошли дни с тех пор, как я нормально ел, без примеси наркотиков.
Если она не стоит там голая, возможно, будет безопасно рискнуть и увидеть её, по крайней мере, достаточно надолго, чтобы перехватить что-нибудь поесть. Мне нужна настоящая еда. Желудок снова громко урчит.
Я улавливаю звук шагов за дверью, а затем она буквально вваливается в комнату с вилкой в руке. Мой взгляд цепляется за её обнаженные ноги и поднимается по телу к груди, которая колышется под футболкой, соски проступают сквозь ткань.
Моя эрекция становится еще острее, и наркотическая потребность погрузиться в неё натягивает кожу.
– Ты должна уйти отсюда.
Она пристально смотрит на меня, её взгляд скользит с моих натянувшихся боксеров по мне, лежащему на полу у ванны, и поднимается выше, к руке, пристёгнутой к поручню.
– Какого хрена ты делаешь? Тебе было недостаточно того, что тебя держал в клетке мой отец?
Я сужаю глаза.
– Ты пришла сюда только для того, чтобы поругаться со мной, или что?
Её лицо вспыхивает розовым.
– Нет, конечно, нет.
Я позволяю ярости нахлынуть на меня, не делая попыток подавить её.
– Тогда какого хрена ты хочешь? Если тебе нужно в туалет, иди, но там есть еще одна ванная комната рядом с гостевой спальней, если тебе так будет комфортнее.
Между её бровей пролегает крошечная складка, когда она хмурится в мою сторону.
– Я уже нашла ту ванную, спасибо. Я беспокоилась о тебе.
Часть ярости, плотно засевшей у меня в груди, улетучивается.
– Беспокоилась обо мне?
Она отступает назад, словно только сейчас осознав, насколько близко к опасности находится.
– Да, ты зашел сюда вчера вечером и так и не вышел…
Кровь пульсирует в члене, и я зажмуриваюсь, чтобы перевести дух. Я контролирую своё тело, оно не контролирует меня.
Я повторяю это несколько раз про себя, а затем снова смотрю на неё.
– Тебе следует уйти. Я достиг своего предела, и тебе сейчас небезопасно находиться рядом со мной.
Она отступает к дверному проему, но медлит.
– Знаешь, ты меня не пугаешь.
То, что она видит в моем лице после этих слов, заставляет её отступить еще на пару шагов. Я прислоняюсь к стене, устраиваясь поудобнее, несмотря на то, что любая поза причиняет неудобство.
– Смелая девочка, раз говоришь такое, пока я прикован. Еще пару дней назад ты меня боялась. Не путай инстинкт самосохранения с привязанностью. Я сделаю многое, чтобы остаться в живых.
Её рука медленно ползет по груди к шее, приковывая мой взгляд, пока не ложится плашмя между ключицами. На лице, несмотря на её слова, по-прежнему страх.
– Я не идиотка. Я бы никогда не подумала, что ты способен на что-то такое мягкое, как привязанность.
Блять. От одного взгляда на неё у меня встает еще сильнее. Но она могла бы быть любой другой женщиной. Любой дыркой, которую можно согнуть над кроватью и выебать до крови. По крайней мере, именно это я себе и твержу. Испытывая отвращение к собственной неуверенности, я сужаю глаза и пригвождаю её взглядом, от которого взрослые мужики накладывали в штаны.
– Вали отсюда к черту и не возвращайся, пока я тебя не позову.
К счастью, она не спорит. Она делает шаг назад и тихо прикрывает за собой дверь.
Что-то внутри меня бушует из-за этой дистанции и невозможности смотреть на неё, но так будет лучше. Я не могу разобраться, что твориться у меня в голове из-за неё. Я хочу пометить её, вонзить пальцы так, чтобы на ней остались мои синяки, следы от моих зубов, запах моего тела на её коже. Всё это может сломать её после всего, через что она прошла. Она сильная, но мое тело уже несколько дней служит полем битвы, и я не доверяю себе, я могу навредить ей, балансируя на грани между вменяемостью и психозом.
Я закрываю глаза и откидываю голову на стену. Я могу окончательно слететь с катушек, если эти наркотики скоро не перестанут действовать.
Запах готовящейся еды, кажется, бекона, доносится до меня через несколько минут и разжигает голод иного рода. Тот самый, с которым я уже борюсь. И всё же я не рискую выйти из этой комнаты и поесть, чтобы не забрать её с собой, не заявить на неё права.
Не знаю, сколько прошло времени, пять минут или пять лет, но дверь снова открывается, и она входит в комнату. Лицо розовое и чисто вымытое, прядки светлых волос вокруг лица темнее от воды. Но мой взгляд прикован к подносу в её руках.
– Я сказал, выметайся отсюда, черт возьми. Ты что, не слушаешь?
Она поджимает губы, но ничего не говорит, лишь осторожно приближаясь. Часть меня хочет преподать ей урок и убедить её не сметь нарушать мои чертовы приказы, но желудок позорит меня, издавая громкое урчание в тишине. Я опускаю глаза и смотрю на белую стену душа рядом с собой. По крайней мере, достаточно долго, чтобы побороться с остатками самоконтроля, которые у меня еще остались.
Подойдя ближе, она встает на цыпочки, словно готова рвануть к двери при малейшем моем движении.
– Я принесла тебе поесть. Уверена, ты голоден, раз не ел ничего с прошлой ночи.
Я сжимаю кулаки на бедрах.
– Заботиться обо мне, не твоя работа. Если я захочу поесть, я сам, блядь, достану себе еду.
Взгляд, которым она меня одаривает, полон раздражения.
– Правда, что ли? – Мой желудок решает прорычать еще раз именно сейчас. – Твой живот с тобой не согласен. Причем очень громко, я бы добавила.
Я близок к тому, чтобы сорваться, но каким-то образом умудряюсь держать себя в руках.
– Вот. – Она ставит поднос на пол рядом с моим согнутым коленом.
Не гордость мешает мне поесть. В памяти снова всплывает, как Артур и охранники силой запихивали мне в горло еду с наркотиками, и я просто не могу заставить себя протянуть руку к подносу и съесть хоть что-то, как бы сильно мне этого ни хотелось.
Она прочищает горло и сглатывает так громко, что я слышу. Это значит, что она гораздо ближе ко мне, чем следовало бы.
– Если у тебя всё еще проблемы… с наркотиками. Я могу помочь. Это ничего не будет значит. Это может быть, всего лишь плата за то, что ты спас меня, когда спасал себя. В любом случае, ты должен позволить мне, помочь тебе.
Я сжимаю кулаки до боли, сосредоточившись на том, чтобы дышать ртом, так я могу игнорировать и её свежий аромат мыла, и дразнящий аромат еды.
– Я же сказал тебе не возвращаться сюда, разве нет? – Мой голос настолько низкий, что я сам его не узнаю.
Её футболка шуршит, когда она пододвигается ближе, садясь на пятки.
– Ну, ты и так знаешь, какой из меня отличный слушатель. Позволь мне сделаю это. Я в долгу перед тобой.
Я опускаю взгляд на ее соски, вызывающе выделяющиеся под белым хлопком футболки. Сквозь ткань просвечивает, их розоватый оттенок. Чертов ад. Я разжимаю кулак и давлю основанием ладони на пах, пытаясь хоть немного унять пульсирующую боль.
Её рука скользит вверх по моему бедру к краю моих боксеров, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Я хватаю её за запястье, сжимая, чувствую её хрупкие кости в своем захвате.
Когда она не пытается вырвать руку, я усиливаю хватку, сжимая достаточно сильно, чтобы она почувствовала, как близок я к грани.
– Я сказал, проваливай отсюда и не возвращайся.
Я отпускаю её, но эта девчонка всё равно не слушается. Вместо этого она поднимается на коленях, разводит бёдра и садится верхом на мои. Мои бедра непроизвольно дергаются вверх, и я ударяю свободной рукой по плитке, чтобы удержать себя, прижавшись к стене.
– Какого хрена ты, блядь, творишь?
Она смотрит мне прямо в глаза, наши лица почти на одном уровне, и тянется вниз, чтобы обхватить мой ноющий член прямо через боксеры.
– Несмотря на то, что люди прозвали тебя животным, я знаю, что ты не глупый. А теперь позволь мне помочь тебе.
Я со свистом выдыхаю через нос, закрывая глаза, чтобы не видеть её у себя на коленях.
– Ты понятия не имеешь, как близко я к тому, чтобы сорваться. Если ты тронешь меня, я причиню тебе боль. Обещаю.
Она наклоняется и касается губами моей небритой челюсти. Её кожа такая мягкая по сравнению с моей.
– Тогда причини мне боль. Используй меня. Трахай меня так, как тебе нужно. Я выдержу.
Моя рука сама собой тянется вверх и ложится на её задницу. Я снова смотрю на неё сверху вниз, челюсть болит от того, что я сжимаю зубы.
– Я не такой, как они. Когда я возьму тебя, я хочу, чтобы ты была мокрой для меня. Кричала. Извивалась. Я хочу, чтобы ты раскрылась передо мной, словно пиршество для героя, в ожидании, когда я насыщусь сполна.
Ее глаза округляются от моих слов, но это мягкое движение ее бедер навстречу мне, вплотную к моему телу, грозит стать моим крахом.
Она громко сглатывает.
– Тогда сделай это. Делай всё, что хочешь или что тебе нужно.
Я сжимаю в кулаке боксеры, которые она одолжила, сжимая ткань так сильно, что она вот-вот порвется.
– Только не так. Не когда ты всё ещё под наркотиком, и я тоже. Не когда я все еще борюсь за каждую крупицу контроля. Я не такой, как они.
Она накрывает мою руку своей и осторожно направляет её к передней части своего тела. Я выдыхаю с шипением, когда мои пальцы касаются её жара. Даже через белье она горячая и влажная. Прикасаться к ней, всё равно что сунуть руку в огонь и надеяться, что не обожжешься. Я знаю исход, но всё равно хочу это сделать.
– Я не под наркотиками. У меня высокая выносливость благодаря их экспериментам. Все препараты вышли из моего организма еще прошлой ночью. Тебе не нужно бояться причинить мне боль. Я выдержу. Я взрослая девочка. Позволь мне самой сделать выбор. А теперь прикоснись ко мне.
Проходит мгновение, потом другое. Я вижу, как сильно она этого хочет, как сильно ей не всё равно. Это отражено в чертах её лица.
– Позволь мне сделать это для тебя, – добавляет она.
Последние нити моего контроля на грани разрыва. Её запах заставляет меня податься бедрами вперед, навстречу ей, несмотря на все мои угрозы и слова о том, что ей стоит оставить меня одного наедине с моими мучениями.
Я подхватываю ее снизу ладонью, широко растопырив пальцы так, чтобы охватить всю ее киску.
– Ты понятия не имеешь, что высвобождаешь. Если ты сейчас не уйдешь, я сделаю тебе больно, и я буду, блядь, наслаждаться каждой секундой этого.
Она наклоняется так, что её рот едва не касается моих губ, когда она шепчет:
– Тогда причини мне боль, если это то, что тебе нужно. Причиняй мне боль, пока я не закричу для тебя.
Глава 17
СИЛЛА
Часть меня чувствует вину за то, что я подталкиваю его прямо сейчас. Мне следовало бы слезть с его коленей и убраться отсюда, особенно учитывая, что он так близок к пределу. Но я не могу заставить себя отпустить его. После всей той нервотрепки, что была у нас на этой неделе… я устала ждать. И, как бонус, если это поможет ему немного сбросить напряжение, то мы оба получим то, что нам нужно прямо сейчас.
– Давай, – я наклоняюсь и шепчу эти слова прямо ему в губы.
Он не дает мне отстраниться, вместо этого его свободная рука резко взлетает к моему затылку, удерживая меня на месте, пока он впивается в мой рот. Черт возьми. Он целуется так же, как и делает всё остальное. На полной скорости и даже больше. Его зубы скрежещут о мои, языки переплетаются, а пальцы впиваются в кожу головы. Жар разливается по мне, пока я сижу верхом на его члене именно там, где хочу, заставляя нервные окончания вспыхивать, даже несмотря на то, что наши тела разделяют два слоя ткани.
Он подается навстречу мне с каждым моим крошечным движением, и я чувствую силу от того, что этот мужчина подо мной. Сомневаюсь, что он позволит мне долго оставаться в таком положении, так что буду наслаждаться этим, пока есть шанс.
Когда он отрывает свои губы от моих, они распухшие и влажные. Я не могу не смотреть на них и не представлять, какими они будут в других местах.
Словно читая мои мысли, он прижимает моё лицо к своему плечу и ведет губами по изгибу моей шеи, чтобы оставить укус. Боль и удовольствие пронзают меня одновременно, и я ерзаю в его руках, нуждаясь в том, чтобы он делал меньше, и одновременно больше.
Я понимаю, что он перестал двигаться, поэтому поднимаю лицо, и он позволяет это, давая мне пространство в своем захвате.
– Что не так?
– Опустись вниз и стяни с меня белье. Потом своё.
Я не могу не взглянуть вниз, туда, где он тверд между моих бедер и где я оставила на нем маленькое влажное пятно. Во мне больше не осталось скромности, чтобы смущаться.
Я соскальзываю на его мускулистые бедра, хватаю его белье и стягиваю с его ног. Затем я встаю, позволяя ему хорошенько рассмотреть меня, пока я снимаю свою одежду. Когда остаюсь полностью обнаженной, я снова забираюсь на его колени, и он обхватывает меня рукой за поясницу.
Он смотрит на мою грудь, мои соски уже напряжены.
– Идеально.
Пока он смотрит на меня, я успеваю рассмотреть его. Он длинный и толстый. Больше, чем я обычно предпочитаю, но держу пари, каждый дюйм будет чувствоваться хорошо внутри меня. Он толще у головки и сужается к основанию.
Когда я хочу обхватить его, он останавливает мою руку, прежде чем я успеваю прикоснуться к нему.
– Не надо. Используй рот.
Некоторые женщины ненавидят делать минет, но я обожаю это. Даже когда они грубы и жестоки. В этом есть власть, которую многие люди не видят для себя.
Я снова соскальзываю ниже по его ногам, так что моя задница почти опирается на его колени. Это ставит меня на уровень глаз с его членом, и я облизываю губы. Прежде чем он передумает, я откидываю волосы на правое плечо, опускаюсь и беру уже влажный кончик в рот.
Его бедра дергаются вверх, когда он с шипением выдыхает:
– Полегче, Malyshka.
Я начинаю медленно, используя левую руку, чтобы «догнать» мой рот при каждом движении, и постепенно ускоряют, всё быстрее и быстрее. Он приподнимает бедра навстречу мне, пока не входит в моё горло, так глубоко, что я давлюсь.
Он сжимает волосы у меня на макушке в крепкий кулак.
– Не останавливайся, пока я не скажу.
Боль в скальпе только делает меня еще более влажной, пока он поднимает бедра, чтобы входить в мой рот всё сильнее и сильнее. Слёзы льются по щекам, но мне это, черт возьми, нравится. Его солоноватый вкус, то, как он теряет голову из-за меня. Всё для меня.
Когда кажется, что он вот-вот кончит, он сбавляет темп и ослабляет хватку. Я собираюсь завести его глубже, втянуть в это, прежде чем он успеет меня остановить, но он крепко хватает меня за подбородок и резко дёргает вверх.
– Не раньше, чем я скажу. Не ты решаешь, когда я кончу, или даже когда кончишь ты. Не раньше, чем я позволю.
Я сглатываю и киваю, челюсть ноет от такого обращения.
– А теперь, небольшая награда. Вставай и подставь эту милую киску прямо мне в лицо.
Мой рот открывается от шока, и я уже готова протестовать. Но он хлопает меня по заднице, так сильно, что становится больно, поэтому я вскакиваю на ноги, и он даже не дает мне поймать равновесие, как его рука обхватывает моё бедро, а язык касается моего клитора.
– Чертов ад, – заикаюсь я, цепляясь руками за стену над ним.
Он гудит что-то мне в кожу, посылая ударную волну ощущений через всё тело.
– Раздвинь ноги шире. Я хочу трахнуть тебя языком.
Я упираюсь руками и расставляю ноги. Одна ступня упирается в край ванны, а другую отодвигаю подальше, давая ему достаточно места, чтобы делать то, что он хочет.
Он использует свободную руку, раздвигая пальцами мою влажную плоть и погружая два пальца глубоко внутрь.
– Такая влажная. Ты на вкус как рай, – шепчет он мне в кожу, и я зажмуриваюсь, уже борясь с желанием залить его своей смазкой.
– Не останавливайся.
Через секунду он меняет пальцы, добавляя третий, и слегка покусывает мой клитор, клянусь, моя душа чуть не выскочила из тела. Боги, где он научился этому?
Он ласкает меня, как будто ест мороженое, пока мои колени не начинают дрожать, и всё это время он трахает меня пальцами.
Я так близко. Так чертовски близко. Еще чуть-чуть. Я трусь бедрами об его лицо, ища это ощущение, когда он вдруг останавливается. Он убирает руку и откидывает голову на стену.
– Опустись сюда и оседлай меня.
Пока что он не сделал ни единого движения, на которое я не была бы готова. Моё тело гудит от потребности в разрядке. Я присаживаюсь над ним и хочу сесть на его член, но он хлопает меня по бедрам и проводит пальцами по коже.
– Нет, повернись.
Я не спорю. Я смещаю вес и сажусь на него задом на перед. В ту секунду, когда я осторожно погружаю его еще влажный кончик в свой вход, я стону.
Его пальцы впиваются в место, где бедро встречается с тазом, и он приподнимает меня выше, поднимаясь вместе со мной, пока я не оказываюсь на четвереньках перед ним.
Ну, тогда ладно.
– Я буду использовать тебя жестко, Malyshka. Надеюсь, ты сможешь вынести столько, сколько думаешь.
У меня нет времени ответить, прежде чем он вонзает свой член в меня на всю длину. Но он не дает мне отстраниться, свободной рукой притягивая меня за плечо обратно к себе, в то время как грубо трахает меня сзади.
Он растягивает меня сильнее, чем я привыкла, и всё внутри кричит от боли, пока тело приспосабливается. А потом, словно по щелчку выключателя, боль исчезает, и волна за волной жестокого удовольствия сменяют её.
Он переносит руку с плеча на шею и приподнимает мою спину к своей груди, чтобы я оставалась насаженной на него, но в вертикальном положении.
– Да, вот так, – говорит он мне в волосы. – Теперь я могу смотреть, как подпрыгивает эта милая круглая грудь, пока я трахаю тебя.
Я могу только всхлипывать, пока он использует меня. Его тело заполняет меня полностью. Каждый движение его члена внутри меня, как удар молнии чистого наслаждения. Через несколько мгновений я слышу всхлип и только через минуту понимаю, что он исходит от меня.
Я вцепляюсь в его предплечье, и он сжимает мою шею сильнее, слегка перекрывая мне дыхание. Почему-то от этого всё становится ярче, комната, грань боли глубоко внутри, удовольствие, волна за волной.
– Пожалуйста, – шепчу я, едва издавая звук из-за его крепкой хватки на шее.
Он прижимается ртом к моей щеке.
– Пожалуйста, что? Скажи мне, чего ты хочешь.
Всхлип, который я издаю, постыден, но я больше ничего не могу сделать.
– Мне нужно больше.
– Используй слова. Скажи мне, что тебе нужно.
Я сжимаю его запястье сильнее, подаваясь назад, навстречу ему, пока он толкается вперед.
– Мне нужно, чтобы ты коснулся моего клитора. Пожалуйста.
– Тогда коснись его сама. Но если ты кончишь раньше, чем я разрешу, я буду трахать твое лицо и откажу тебе в дальнейшей разрядке.
Его зубы скользят по моей челюсти, а затем по шее, пока он движется всё быстрее, толкаясь всё сильнее, пока единственное, что я чувствую, это его бешеный ритм и моё собственное ноющее тело, отзывающееся в такт.
Я тянусь вниз и тру клитор, нуждаясь в стимуляции, чтобы подтолкнуть себя к оргазму, но я осторожна. Если он не позволит мне кончить, я сойду с ума.
Он снова толкает мою голову вперед, и я падаю, используя руки для опоры, теряя ритм, который создала у клитора.
– Поиграй с клитором, Malyshka. Мы кончим вместе. Будь готова, когда буду я.
Я ускоряюсь, потирая себя пальцами, ногти царапают кожу, которая через пару часов будет в ссадинах.
Он опускает руку на моё бедро и использует её, чтобы притянуть меня обратно на себя.
– Когда смогу использовать обе руки, я также трахну и эту узкую маленькую попку.
Одной лишь мысли об этом достаточно, чтобы отправить меня в свободный полёт к оргазму. Мне приходится замедлить руку из страха кончить раньше, чем он прикажет.
– Готова? – рычит он, голос низкий и рваный.
Он всё еще растягивает меня, и его бедра шлепают по моим с каждым грубым толчком.
Я всхлипываю и понимаю, что он ждет ответа.
– Да. Пожалуйста. Позволь мне кончить.
– М-м-м… мне нравится, когда ты умоляешь. От этого я становлюсь еще тверже.
Он двигается быстрее, что кажется невозможным, и я тру клитор сильнее, пытаясь соответствовать ему толчкам.
– Сейчас! – ревет он, притягивая моё избитое тело к себе так сильно, что на бедре останется синяк.
По какой-то причине его приказ и разрешение, которое с ним пришло, сталкивают меня с обрыва оргазма. Я ухожу в свободное падение, звезды танцуют перед глазами, пока он входит в меня всё сильнее и сильнее.
Я уже собираюсь спросить, не собирается ли он выйти, но задыхаюсь и едва могу выговорить хоть слово, когда он издает низкий стон, переходящий в рык, и я чувствую горячую влажную струю его семени внутри себя.
Это должно пугать меня, но какая-то первобытная часть меня хочет его семя. Хочет, чтобы он был внутри меня, пока мы оба не будем полностью удовлетворены.
Он расслабляется, его тело, скованное напряжением, обмякает, пока он не хлопает меня по бедру и не выходит. Влажный жар стекает по внутренней стороне моих бедер, и я едва могу пошевелиться, колени ноют, ладони покалывает, и даже голова гудит, как будто изменилось атмосферное давление.
