Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

СИЛЛА

Я должна быть в ужасе от него. Мое тело кричит, чтобы я убежала, спряталась. Но та часть меня, что приучена сжиматься, ложиться и умирать, не дает мне пошевелиться. Не под тяжестью его объятий или его взгляда.

– Я… – Мой голос дрожит, и стыд обдает меня жаром поверх всего остального.

Должно быть, во мне еще осталась способность чувствовать стыд, по крайней мере, когда он смотрит на меня так пристально, кажется, будто видит насквозь, до самых глубоких, самых темных моих мыслей. Тех самых, что держат мое тело в заложниках в его грубой хватке.

– Я… я… я… – издевается он, но в этом нет злобы. Словно я ребенок, которого он пытается проучить самым садистским способом. – Заканчивай то, что собиралась сказать, но лучше бы тебе, блядь, выдать что-то стоящее.

Я качаю головой.

– Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Я не могу стать другим человеком за те пять минут, что мы знакомы.

Вот и всё. Жаркий стыд покрывается ледяным одеялом ярости. Этот ублюдок думает, что знает меня. Что знает хоть что-то о моей жизни или о том, почему я такая, какая есть.

– Ты ни черта не знаешь обо мне, так что если собрался сбежать, пожалуйста. Тебе не обязательно заставлять меня, чувствовать себя дерьмом по пути к выходу.

Он сужает глаза, и крошечная улыбка мелькает в уголке его рта. Едва заметная, исчезнувшая так быстро.

– Этого я и жду, Malyshka. Мне нужна твоя ярость. Твой гнев. Я хочу чувствовать его на своей коже, когда ты будешь рвать этих ублюдков на куски.

Мои руки дрожат, когда он медленно тянет меня к себе. Его голос теперь едва слышен:

– Мне нужна твоя ярость и, если понадобится, твоя готовность умереть, уничтожая своих врагов.

– Но это не я. Я не убиваю и не причиняю людям боль. Несмотря на то, сколько раз причиняли боль мне самой.

Конечно, кто-то вроде него не смог бы этого увидеть или понять.

Его лицо меняется, рык, вырывающийся из его рта, заставляет меня вздрогнуть, отступая в безопасное место.

– Что, блядь, с тобой не так, что ты не можешь причинить боль тем, кто причинил её тебе? Я не говорил тебе идти и искать невинного. – Он пинает труп на полу, но я не свожу с него глаз. – Он убил бы тебя в любом случае. Черт, он наверняка планировал однажды убить тебя, пока насиловал. У этого человека была смерть в глазах, а ты собиралась просто сдаться и позволить ему это сделать?

Последние слова он выплевывает мне в лицо, его дыхание обжигает мою кожу.

Я отвожу лицо в сторону, чтобы остаться вне досягаемости удара, но он не позволяет мне отступить. Он хочет, чтобы я защищалась от всех остальных, но не от него. Его руки ложатся мне на талию, и я толкаю его в грудь.

– Нет. Разве ты не прочитал мне эту короткую лекцию о смерти, призывая сражаться? Вот это прямо сейчас… и есть то, как я сражаюсь.

На этот раз он по-настоящему усмехается. Но смех мрачный и смертоносный.

– Ты можешь сражаться сколько хочешь, Присцилла. На самом деле, пожалуйста, делай это. Я получу удовольствие, когда ты подчинишься мне раз и навсегда. В тот момент, когда вся борьба покинет твое тело, весь гнев, весь страх, ты отдашься мне. Это то, чего я жду. Так скажи мне, чего ждешь ты?

Слезы горячими влажными дорожками прорезают уже подсохшую отслаивающуюся кровь на моем лице. Он стер немного, но я всё еще чувствовала себя полностью покрытой ею. Я могу только снова покачать головой.

– Я не знаю, чего я жду. Думаю… чтобы боль, наконец, закончилась. Я просто хочу один день, когда меня не унижают и не причиняют боль ради чьего-то удовольствия. Один день.

Он нежно поднимает меня на ноги, пока я шатаюсь на нетвердых ногах.

– Иди сюда.

Мне приходит в голову, что охранники могут войти в любую минуту. Что нам нужно бежать, пока есть шанс. Или, может быть, он сможет бежать, пока я буду отвлекать того, кто придет проверить ситуацию.

Я открываю рот, чтобы предложить этот план, но прежде чем успеваю произнести хоть слово, он зарывается лицом в мою шею, заставляя меня пискнуть. Его нос трется о мои мышцы, не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы дать понять, что он здесь. Когда его рука обхватывает затылок, я закрываю глаза и дышу. Я не чувствую его запаха. Ничего, кроме резкого металлического привкуса крови, но что-то во мне успокаивается, отпускает и расслабляется, пока он касается моей шеи.

Он делает несколько вдохов, затем отстраняется, глядя на меня сверху вниз.

– Теперь, когда мы можем мыслить яснее, расскажи мне об охранниках.

Мне любопытно, что, черт возьми, только что произошло, но я не могу заставить себя спросить, почему его дыхание на моей шее успокоило нас обоих.

– Обычно здесь дежурит только пара человек. Один охраняет эту зону, другой периодически меняется. Еще могут быть люди снаружи лаборатории. Я не знаю. – Прошло много времени с тех пор, как я запоминала все графики охраны. Я была занята теми, кто охранял камеру Ивана.

Он только кивает и на мгновение смотрит на стену позади меня.

– Сначала давай выберемся отсюда, а потом разберемся со всем остальным.

Молниеносно он поворачивается, хватает ноги мертвого охранника и за секунды срывает с него ботинки, штаны и рубашку. Я едва успеваю разинуть рот, как он надевает всё это на себя и копается в кармане в поисках ключей.

– Давай выбираться отсюда, пока я не сделал то, о чем пожалею.

У меня нет времени задавать вопросы. Он уже берет мою руку в свою, и ведет мимо тела к двери. Затем мы оказываемся в коридоре, и всё вокруг меня словно сжимается, как в погоне на высоких скоростях.

Мы бежим по коридору, он на секунду смотрит на меня:

– Подземный уровень, верно?

Я только киваю и сжимаю его руку крепче. Если мы разделимся, он бросит меня, и я буду мертва через несколько часов. Мой отец не прощает неудач. Длинный коридор пуст, и мы мчимся к стенам из шлакоблоков через лабиринт подземных лабораторий моего отца. Он огромный. Даже я не была в некоторых его частях. А он любит хвастаться мной перед своими друзьями.

Он тяжело дышит передо мной. Несмотря на все мышцы, дни под наркотиками, минимум еды и воды измотали его. Я пытаюсь игнорировать укол вины в груди.

– Блядь, – его голос едва слышен на фоне наших шагов по выкрашенным бетонным полам. – Я бы отдал левое яйцо за чертову лестницу прямо сейчас.

Мы продолжаем бежать, и это похоже на аттракцион. Мне следовало вести его назад тем путем, что я знала, к своей комнате. Но мы оказались бы в ловушке в конце, где охранники остаются между сменами. Неизвестно, сколько их там может спать.

Впереди дверь, я сжимаю его руку и указываю на нее. Его плечи, кажется, расслабляются, когда мы мчимся к ней, но останавливаемся в двух футах от ручки, охранник, только что завернувший за угол, смотрит на нас с открытым ртом.

Иван отпускает мою руку и делает шаг вперед. Я за его спиной и чувствую, как от него исходит угроза. Охранник на мгновение отступает, и это именно то отверстие, которое нужно Ивану, чтобы впечатать его в шлакоблочную стену достаточно сильно, чтобы вырубить.

Иван позволяет мужчине сползти на пол, а затем опирается рукой на стену, тяжело дыша. Черт. Справится ли он?

Его глаза переключаются на мои, зрачки – крошечные точки в ярком свете, после дней в темноте.

Он снова берет мою руку, намеренно переплетая свои пальцы с моими, и ведет к двери.

– Готова выбраться отсюда к чертовой матери?

Я могу только кивнуть, мое сердце так высоко подскочило к горлу, что он должен видеть это в моих глазах.

Дверь, к счастью, не заперта. Она тихо открывается, и мы шагаем на лестничную клетку. Иван придерживает дверь, чтобы она мягко закрылась, затем крадется к перилам, чтобы посмотреть вверх. Мы на нижнем этаже, и скоро кто-то заметит наше исчезновение.

Он оборачивается и прикладывает палец к губам. Тихо. Я умею вести себя тихо. Я киваю и позволяю ему молча вести меня вверх по лестничным пролетам. Он останавливается у пары дверей, чтобы заглянуть в небольшое окно.

На третьем пролете мы снова останавливаемся, на этот раз он медленно открывает дверь и тянет меня внутрь, отпуская мою руку, чтобы я могла пройти вперед.

– Веди себя тихо и держись прямо возле меня. Мы должны действовать быстро.

Я киваю и жду, пока он поведет. Он оборачивает руку вокруг моей талии и сгибается, так что мы оба идем на полусогнутых ногах, пробираясь через гараж, о существовании которого я даже не знала. Каждый раз, когда я покидаю дом, машину подгоняют к передней двери специально для меня. Но, полагаю, это логично, при таком количестве работающих здесь людей им нужно место для машин.

Задумавшись, я спотыкаюсь, но его руки подхватывают меня под локоть, удерживая в вертикальном положении, и мы движемся, пока не останавливаемся рядом с потрепанным «Меркурием» какой-то модели.

– Это ее ты хочешь угнать?

Он тянет меня к водительской стороне и наклоняется к замку. Ключами, которые он забрал у охранника, он машет ключом, который выглядит точь-в-точь как ключ от дома. Странно.

Он идеально входит в замок, и я смотрю с открытым ртом.

– Серьезно? Как, черт возьми, ты узнал, что это его машина?

– Дешевая обувь, дешевая одежда, козел. Ему плевать на свое имущество. Мне просто нужно было найти самую дерьмовую машину в гараже. – Он заталкивает меня внутрь первой, и требуется некоторое время, чтобы пробраться через консоль.

Он устраивается на водительском сиденье и тихо закрывает дверь. Машина пахнет потными носками и залежалой пиццей, прямо как охранник. Я прикрываю рот, когда запах снова атакует меня. Воспоминания грозят всплыть вместе с последним приемом пищи.

– Держись, блядь, в руках, поняла? – Его голос резок, мне удается встретиться с ним глазами и кивнуть.

Он вставляет ключ в зажигание, и машина оживает. Я задерживаю дыхание, когда он отъезжает. В любую минуту кто-то должен остановить нас, верно? Погнаться за нами? Всё это кажется слишком легким, а я по опыту знаю, что если что-то выглядит слишком хорошо, не может быть правдой, и я очень быстро пожалею, что ввязалась в это.

Мы выезжаем с места, и он маневрирует к пандусам, ведущим на улицу.

Конечно, там охранник с каким-то оружием на груди. Он большой и крепкий, я никогда его не видела. Может, это какой-то отдельный охранник с улицы.

Я съеживаюсь на сиденье, и Иван тянется назад, чтобы схватить полотенце и набросить на меня. Оно накрывает меня, и меня тошнит от запаха ублюдка, которому оно принадлежало.

Иван мгновение говорит, низко и настойчиво, но я не могу разобрать слов, когда всё внутри меня кричит под полотенцем.

В ту секунду, когда я слышу, как ручка перестает крутиться от того, что он вручную поднял стекло, я бросаю полотенце на пол и пинаю его как можно дальше.

Меня опять накрывает тошнота, и Иван обхватывает мою шею рукой и сжимает.

– Успокойся, Malyshka. Всё почти закончилось.

Глава 14

ИВАН

Я не свожу глаз с зеркала заднего вида и даже не пытаюсь остановить руку, которая скользит вверх по её бедру.

Она бросает взгляд вниз, но никак не реагирует, когда я замираю, держа ладонь на середине её бедра.

Мои нервы на пределе, и новая порция наркотиков, бушующая в крови, не помогает справиться с адреналином, который медленно из меня вытекает. Я не могу ясно мыслить. В голове только одна мысль, как бы оказаться внутри её влажной, теплой киски и раствориться в ней.

Я слегка сжимаю её бедро, используя мягкость её кожи, чтобы заземлиться и удержаться на краю пропасти.

– Мы почти на месте.

Ее глаза мечутся к моему лицу, а я продолжаю переводить взгляд с неё на дорогу и зеркало заднего вида. Пока что никто не преследует нас. Им могло не прийти в голову отслеживать машины своих сотрудников. Но я готов поставить большие деньги на то, что у Силлы в теле есть какой-то трекер. Её отец достаточно ублюдочен, чтобы хотеть полного контроля над её жизнью.

Адриан вживил трекер Валентине, но это было ради её безопасности. Если у Силлы что-то есть, то это связано со страхом и контролем, а не с защитой и любовью.

– Куда мы едем? – Её голос тонкий и тихий.

Я слегка поворачиваюсь, чтобы увидеть её глаза, прежде чем снова уставиться на лобовое стекло.

– Они дали тебе еще наркотиков, прежде чем засунули в мою камеру? – Я обхватываю её затылок рукой, что лежала на ее бедре.

Силла качает головой.

– Ты уверена? Они ничего тебе не давали? Ты знаешь, вживили ли они тебе трекер? Что-то, что нам нужно извлечь, прежде чем мы окажемся в безопасности?

Она вздрагивает, и я сжимаю её затылок чуть сильнее.

– Всё хорошо. Успокойся. Если есть трекер, я с этим разберусь.

– Мне не нравится, что я не знаю. Что они могли сделать что-то со мной, пока я была без сознания или под воздействием того, что дал мне отец. Ты сможешь извлечь это, если внутри меня что-то есть?

Я мягко сжимаю её затылок и не свожу глаз с маленьких тупиковых улиц, пока не замечаю ту, которую искал. Пригород отличное место для конспиративных квартир, и эта конкретная идеально подходит, чтобы я мог сбросить эту дерьмовую тачку в ближайшее озеро. Мы с Каем разработали план, целую вечность назад, на случай, если кому-то нужно быстро избавиться от транспортного средства.

Она дрожит, и я отпускаю её лишь на мгновение, чтобы включить обогрев. Должно быть, адреналин отпускает и её тоже, а на ней едва ли не клочки кружев, в которые её заставили нарядиться, чтобы соблазнить меня. И это работает, черт, она может просто стоять передо мной и дышать, а у меня уже встанет. Ей не нужны изысканные кружева или белье. Учитывая наши обстоятельства, я надеюсь, что эти мысли побочный эффект наркотиков, и не более. Мне не нужны такие осложнения в жизни, как она.

Я доставлю её в безопасное место и устрою там, но после этого я увеличу дистанцию между нами, пока буду охотиться за её отцом, как за бешеным псом.

Я подъезжаю к маленькому бунгало, ставлю машину на парковку и глушу мотор. Требуется секунда, чтобы осмотреть зеркала в поисках соседей на улице. Меня, возможно, и не заметят, но полуголую блондинку спрятать будет нелегко.

– Готова? – шепчу я, хватаясь за ручку двери.

Она берется за свою дверь, готовясь распахнуть её.

– Готова к чему?

Я открываю дверь и бегу к передней части дома. Она следует за мной, буквально по пятам. Уходит несколько секунд, чтобы найти спрятанный ключ и открыть дверь. Я с облегчением выдыхаю, как только мы оказываемся, заперты внутри.

Она делает несколько коротких шагов вперед, осматривая дом. Он был тщательно подготовлен и отремонтирован. Мы держим все наши конспиративные квартиры укомплектованными и готовыми к использованию. Кай даже нанял экономку, чтобы та убирала неиспользованные продукты каждую неделю и отдавала их в местный приют, прежде чем они испортятся. Мне на это плевать, но для него это важно, так что никто не возражает.

Я наблюдаю, как она исследует маленькую гостиную.

– Где мы?

Стоит огромных усилий оторвать взгляд от изгиба её спины, плавно переходящего в невероятно сексуальные, пышные полушария её задницы.

– Это конспиративная квартира. Не волнуйся. Я не позволю им снова схватить тебя или меня.

Она поворачивается ко мне лицом, расправив плечи, подняв подбородок.

– Мне нужно, чтобы ты убедился, что внутри меня нет никакого трекера. Делай всё, что нужно, но если есть что-то, что они могут использовать, чтобы найти меня, я хочу, чтобы это извлекли. Прямо сейчас.

Я направляюсь на кухню, по большей части, чтобы увеличить расстояние, и достаю из ящика «одноразовый» телефон.

– Через минуту. Прямо сейчас мне нужно отчитаться и избавиться от машины. – Я указываю на неё пальцем, сжимая телефон в руке. – Оставайся здесь. Не заставляй меня гоняться за тобой сегодня. Тебе не понравится, что произойдет.

Её глаза расширяются, но она кивает и обхватывает себя руками за талию.

– Я пойду посмотрю, найду ли что-нибудь из одежды.

Я борюсь с желанием еще раз взглянуть на её обнаженную кожу и выхожу из дома, запирая дверь за собой.

Улица всё еще пуста, когда я сажусь в машину и направляюсь к озеру. Смеркается, и, к счастью, в прилегающем парке никого нет. Я паркуюсь на берегу и собираюсь с духом, чтобы въехать на машине в воду, понадобится минута, чтобы выбраться из неё, и всегда есть шанс, что я не успею.

Я открываю дверь, бросаю телефон на берегу, а затем захлопываю её. Хватает минуты, чтобы въехать в воду, и еще одной, чтобы выскользнуть из окна, рама царапает и покрывает синяками мои руки и плечи, пока я выбираюсь.

Когда я возвращаюсь на берег, я подхватываю телефон и ухожу. Если кто-то увидит тонущую машину, я не хочу, чтобы они увидели меня рядом с ней.

Путь назад к дому труднее, чем наш побег. Мои мышцы кричат, и кажется, что вся кровь отлила к члену. Рационально я понимаю, что это наркотики и дни заточения, но это только подпитывает мою ярость, раздувая её сильнее по мере того, как я приближаюсь к дому.

Идя по улице и стараясь выглядеть неприметно в одежде, испачканной кровью, я открываю телефон и отправляю закодированное сообщение Каю. Нет сомнений, что они все ищут меня. Теперь он знает, что я жив, в какой конспиративной квартире мы скрываемся и когда я снова выйду с ним на связь. Мне нужно убедиться, что никто не идет по нашим следам, прежде чем мы отправимся в пентхаус. Эпицентр Доубек не секрет, но я не принесу угрозу к нашим дверям. Не тогда, когда могу разобраться с этим сам.

Я скручиваю телефон в руках и бросаю обломки в густую траву, приближаясь к последнему повороту на тихую улицу. Требуется минута, чтобы дойти до двери и проверить соседние дома на предмет зевак, прежде чем войти. К счастью, на улице никого не видно.

Я проскальзываю внутрь и запираю ручку, засов и цепочку, которую обычно оставляют незапертой. Это не удержит решительного злоумышленника, но даст мне достаточно времени, чтобы схватить пистолет и разобраться с ситуацией, прежде чем кто-то доберется до нас.

Поворачиваясь к гостиной, я замираю. Она пуста. Всё чисто и аккуратно, как и в тот момент, когда мы приехали. Самое главное, её здесь нет, и, хотя я не уточнял, куда ей можно пойти, я полагал, что она останется на месте.

Ярость, которую я медленно раздувал по пути, вспыхивает, как лесной пожар, и я направляюсь в спальню в задней части дома. Она тоже пуста. Как и ванная, кухня и маленькая кладовая, занимающая вторую спальню.

– Присцилла! Тебе лучше, блядь, быть здесь, иначе у нас будут, сука, проблемы!

Ответа нет, и я начинаю распахивать шкафы, переворачивать края постельного белья, а затем мне приходится потратить секунду, чтобы унять ярость, прежде чем я разнесу всё в клочья, даже не успев принять нормальный душ.

Я возвращаюсь на кухню, открываю ноутбук на стойке, где выводятся камеры внутри и снаружи дома, и перематываю запись. Я замечаю Силлу, когда она направляется в спальню, но она так и не выходит обратно. Она же не могла вылезти в окно, верно? Зачем ей это, если она могла просто выйти через парадную дверь?

Захлопнув ноутбук, я возвращаюсь в спальню и осматриваю пространство. Оно всё еще выглядит так же, за исключением того, что шторы плотно задернуты, сохраняя в комнате темноту. Я включаю прикроватную лампу и замечаю брошенное нижнее белье, которое было на ней, возле комода.

Мне требуется минута, чтобы отследить пятна от её следов на ковре, ведущие в шкаф. Я распахиваю дверь и вижу её, сжимающуюся в дальнем углу, ноги подтянуты к груди, руки обхватывают их.

– Я знаю, что не уточнил, куда тебе можно идти, но не думал, что мне придется искать тебя по всем углам.

Она дрожит в своем убежище.

– Я же сказала тебе, что собираюсь найти какую-нибудь одежду.

Я сужаю глаза и нависаю над ней. По крайней мере, она больше не съеживается от меня. Если что, она боится своего отца и его охранников. Я приседаю перед ней, моя одолженная форма впивается в ноги.

– Следи за своим сраным тоном. Мне не нравится, когда со мной так разговаривают после того, как я, блядь, спас твою жизнь. Даже если ты этого не заслуживала.

Она моргает, глаза расширены.

– Значит, мы вернулись к этому? Ты тоже собираешься меня наказывать? Ты не думаешь, что с меня достаточно?

Я выбрасываю руку и сильно хватаю её за подбородок, а затем притягиваю лицо к себе, её голова едва касается подола рубашек, под которыми она прячется.

– Я скажу, когда будет достаточно. До тех пор ты будешь слушать, что я говорю, и делать это без вопросов.

Её глаза сужаются, но она ничего не говорит и не отстраняется.

Я наклоняюсь вперед, пока наши губы почти не соприкасаются, и шепчу:

– Хорошая девочка. А теперь давай посмотрим, есть ли у тебя трекер, чтобы мы могли немного отдохнуть, пока нас не беспокоят.

Она торопливо вскакивает на ноги, стремясь осмотреть себя даже сильнее, чем я. Мы направляемся на кухню, и я хватаю сканер RFID из ящика, предназначенного для этих целей. Я сканирую её тело с головы до ног, и сканер издает сигнал на мягком изгибе её правой груди. (RFID-считыватель, или ридер – это устройство, которое использует радиоволны для бесконтактного считывания, записи или обновления данных на специальных RFID-метках / микрочипах. Он является ключевым элементом системы радиочастотной идентификации, позволяя быстро идентифицировать и отслеживать объекты или людей.)

– Черт, – выдыхает она.

Я опускаюсь на колени и задираю её огромную белую футболку, чтобы она могла придержать её руками. На нижней части её полной груди крошечный шрам. Она даже не заметила бы его, так как, вероятно, не видит под своим углом.

– Мне придется его вырезать.

Я осторожно обхватываю её мягкую плоть, сосредотачиваясь на задаче, несмотря на яростный стояк. Прямо под кожей есть крошечный комок. Вынимать его будет неприятно, но это не должно быть больно. Бывают места и похуже, где можно найти что-то подобное.

Я встаю, хватая аптечку и острый нож.

Она садится за стол, пока я раскладываю инструменты.

– Просто сделай это быстро.

Я опускаюсь на колени рядом со стулом, лицо почти на одном уровне с маленьким комком.

– Это будет больно. Ты не собираешься упасть в обморок?

Её раздраженного взгляда достаточно, чтобы подтолкнуть меня. Я быстро делаю неглубокий разрез и использую пинцет, чтобы извлечь крошечный трекер. Он крошечный, меньше, чем я когда-либо видел. Я обрабатываю порез, а затем смываю трекер в унитаз, пока она, надеюсь, надевает одежду, чтобы отгородить свою обнаженную кожу от меня. Еще секунда, и я, возможно, не смогу контролировать то, что произойдет.