Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29

СИЛЛА

Всю оставшуюся ночь я молчу. Время от времени я чувствую на себе его взгляд, но избегаю контакта и отвечаю только тогда, когда это необходимо.

Когда я забираюсь в постель, чтобы смотреть на огни города, он входит в комнату следом, с грохотом ударяя дверью о стену.

– Какого черта с тобой происходит?

Я не отвечаю. Дело не в том, что я расстроена из-за действительно извращенной стороны моей семьи. Никто не будет скучать по этим придуркам. Меня потрясло то, как мой отец мог убить собственного брата без тени раскаяния.

Кровать прогибается, когда он забирается на неё и пододвигается ко мне.

– Отвечай, когда я задаю вопрос. – Его голос – как щелчок кнута, полный раздражения.

Я еще глубже зарываюсь под одеяло.

– Не бери в голову. Завтра я снова стану твоей милой и покорной Силлой. У меня сегодня нет настроения.

Я едва успеваю договорить, как его рука хватает меня за подбородок и с силой разворачивает голову к себе.

– Что я говорил тебе насчет этого языка?

Когда я бросаю на него сердитый взгляд, он сжимает пальцы сильнее.

– Ты не будешь игнорировать меня, когда я задаю вопрос.

Твердость его хвата выбивает из меня часть боевого духа. Словно я вольна выплеснуть на него часть своего гнева.

– Я расстроена, потому что мой отец – монстр.

– Ты и так это знала. Почему сейчас тебя расстраивает доказательство этого? – Он приподнимает бровь.

Я вздыхаю, немного перекатываясь, чтобы снять напряжение в шее из-за неудобного угла.

– Мне больно каждый раз, когда он совершает что-то бессердечное. Мне стыдно за него, за свою семью, и за то, что это значит для меня. Сколько времени пройдет, пока я не стану такой же бессердечной?

Он садится и ослабляет хватку на моем подбородке.

– Ты никогда не сможешь быть бессердечной, Malyshka.

– В моих венах течет его кровь. Он часть меня. Как я могу однажды не повернуться против тех, кого люблю?

Он снова перекатывается на бок, ложась вдоль моего тела.

– Мы не наши родители. Их грехи не становятся нашими.

Я смотрю на его лицо, он опирается на руку, глядя на меня сверху вниз.

– Но некоторые грехи слишком велики, слишком ужасны. Кто-то должен расплачиваться за последствия.

Он расслабляется, его голова опускается на подушку всего в дюймах от моего лица.

– Нет. Не должны. Тебе не нужно брать на себя вину за ужасные вещи, которые он совершил. Тебе не нужно впитывать гнев, боль или страдания, которые он причинил. Не тогда, когда ты сама, одна из его жертв, такая же, как и многие другие.

Но дело не только в этом. Нет. Всё гораздо хуже, чем просто ужасы моего отца. Он видит меня насквозь в одно мгновение.

– Что еще? О чем ты мне не говоришь?

Я тяжело сглатываю, звук кажется громким в тишине.

– Я… – я не могу заставить себя произнести это, вытолкнуть слова, когда не хочу знать ответа.

– Не заставляй меня вытягивать это из тебя. – Его голос жесткий, но он не пугает меня. Напротив, от самого его тона по моему телу разливается медленное тепло, поднимаясь от низа живота к груди. Мои соски твердеют от мысли, что он заставит меня признаться в том, что я скрываю, что ему настолько не всё равно, что он заставляет меня обнажить свои секреты и полностью открыться ему.

Как бы я ни хотела узнать, что он имел в виду, я сглатываю и качаю головой.

– Просто… я задаюсь вопросом, сколько мне осталось до того момента, как мое имя станет означать мою смерть, вместе с остальными членами моей семьи.

Я думала, он был зол, когда вошел. Но это было ничто по сравнению с тем черным выражением ярости, которое исказило его лицо сейчас.

Он хватает меня за подбородок и поворачивает голову под болезненным углом, заставляя меня смотреть ему в глаза.

– Теперь… – его голос пропитан раскаленным гневом, настолько сильным, что я почти чувствую его в его руках, – …единственный способ, которым твое имя приведет тебя к смерти, если кто-то придет за мной. Ты носишь МОЕ имя! Ты принадлежишь МНЕ! Не ему. Скажи это.

Я дрожу, хотя укрыта одеялом. И не от страха. Мое тело, натянутая струна, настроенная на его гнев, его потребности и желания. Всё, что я чувствую, это импульс утолить его гнев, броситься к его ногам и увидеть, как выглядит его милость, когда она оставляет следы на моей коже.

Я снова сглатываю.

– Я принадлежу тебе.

Даже когда я говорю это, какая-то крошечная часть моего разума бунтует. Почему? Почему я всегда должна принадлежать кому-то другому? Я принадлежала отцу, а теперь Ивану. Когда я смогу принадлежать самой себе?

– Я вижу, как ты слишком много думаешь над вопросом, Присцилла. – Он выдавливает слова сквозь зубы. – Если ты хочешь испытать мое терпение сегодня ночью, я позволю тебе, а потом ты можешь об этом пожалеть.

Если я в чем-то и уверена, так это в том, что я никогда ни о чем не пожалею из того, что мы делаем вместе. Если он касается меня в гневе, или в похоти, или в страхе… он ни разу не дал мне того, чего я не хотела, в чем не нуждалась.

Если это значит «принадлежать ему», возможно, это не так уж плохо. Мое чертово сердце слишком глупо, чтобы защититься. Я уже давно знаю, что оно принадлежит ему без всяких сомнений. Даже если он не хочет меня так же сильно.

Даже если он говорит, что я ношу его имя и под его защитой, я не могу представить, что его друзья чувствуют то же самое. Что они смирятся с тем, что член семьи их врага присоединился к ним. Они никогда меня не примут, и это то, через что я не могу его заставить пройти. Я не могу позволить себе смотреть, как он выбирает между ними и мной.

Я не сомневаюсь, кого бы он выбрал, если бы ему пришлось взглянуть правде в глаза.

Должно быть, что-то из моих мыслей отразилось на лице, потому что он резко разворачивается, придавливая меня к кровати, а его руки упираются по обе стороны от моей груди, удерживая его вес на весу.

Когда он нависает надо мной, пристально всматриваясь в мое лицо, я на мгновение замираю, чтобы рассмотреть его. На его лице отпечатались следы прошлых битв и шрамы, но больше всего поражает его жесткий, как сталь, взгляд.

Кому-то другому это наверняка показалось бы пугающим, но я вижу мягкость по краям и ту бережность, с которой он развернул меня под собой. Я замираю, ожидая, что он сделает дальше.

Он удерживает свой вес на одной руке, бедрами вклинившись между моих, а другой рукой начинает расстегивать ширинку моих брюк. Жидкие искры, которые уже вспыхнули внутри меня, превращаются в яркий поток расплавленной лавы.

Я выгибаюсь навстречу его руке, когда он пробирается под мои трусики и обхватывает мою киску.

Он медленно опускается на локти и приближает лицо к моему, так что его рот касается моих губ, пока он говорит:

– Эта пизда принадлежит мне. Скажи это.

Я моргаю, пытаясь сосредоточиться, пока его теплая рука касается моей самой интимной плоти.

– Эта пизда принадлежит тебе.

В его глазах появляется что-то хищное.

– Твое тело принадлежит мне.

Его мягкие полные губы ласкают мои, это даже не поцелуй, скорее заявление прав.

– Мое тело принадлежит тебе.

На этот раз он проводит пальцами по моему уже насквозь промокшему центру и вводит в меня два из них.

– Твое удовольствие принадлежит мне.

Я сглатываю, тело невольно сжимается вокруг сладкого вторжения.

– Мое удовольствие принадлежит тебе.

Не отрывая взгляда от моих глаз, он прикусывает мою нижнюю губу, натягивая её и резко отпуская.

– Твоя боль принадлежит мне.

Я дрожу, мне нужно гораздо больше, чем эти дразнящие ощущения.

– Моя боль принадлежит тебе, – всхлипываю я.

Он облизывает губы, проводя языком по моим. Я выгибаюсь, пытаясь получить больше, но он не позволяет.

– Теперь, когда ты действительно поверишь в то, что говоришь, у нас больше не будет проблем. А пока ты получишь наказание за всю эту дерзость.

Он приподнимается, встает на колени между моих бедер и одним движением срывает с меня брюки вместе с нижним бельем. Я помогаю ему сбросить штаны и стягиваю с себя рубашку и бюстгальтер, отшвыривая их в сторону.

Он смотрит на меня сверху вниз, расстегивая рубашку. Медленно, дразняще, обнажая татуировки и шрамы под мерцающий свет огней большого города, сверкающих за окнами.

Чтобы снять с него штаны, требуется чуть больше усилий.

– Ты готова к своему наказанию? Скажи мне, за что я тебя наказываю.

Я сглатываю, зная, что он хочет услышать, но бушующий во мне адреналин мешает мне вымолвить хоть слово.

– Всё в порядке, Присцилла. Ты скажешь это до того, как я закончу.

Он хватает меня за бедра и одним плавным движением переворачивает на живот. Одеяло путается вокруг меня, но я не обращаю на него внимания. Когда он приподнимает мои бедра, острая потребность охватывает меня, и я прижимаюсь к нему. Я буду умолять, если он хочет. Мне просто нужно, чтобы он был внутри меня.

Но он не движется к моей киске, его большой палец скользит по моему анусу, и я вздрагиваю от шока. У меня был анальный секс раньше, но это никогда особо не было по моей части.

Однако сейчас, когда он нажимает на тугое кольцо мышц, мое тело загорается еще сильнее. Я сжимаю бедра, чувствуя острую пустоту.

Он крепко сжимает меня, наклоняясь, и я чувствую, как теплая жидкость скользит по чувствительному входу. Мне требуется доля секунды, чтобы понять, что он плюнул на меня.

У меня едва остается время подумать о следующем шаге, как он упирается толстым и, кажется, гораздо более крупным, чем прежде, членом в мой анус. Волна жгучего дискомфорта пронизывает меня, когда он подается вперед, и я хнычу от боли. Я стискиваю зубы, перенося вес на локти, и вцепляюсь в одеяло, пока он не растягивает меня достаточно для свободного движения.

– Я… это больно. Я не думаю, что ты поместишься, – я стону, а ощущение того, что меня растягивают на пределе возможностей, волной прокатывается по телу. Я почти уверена, что в любую секунду он разорвет меня пополам.

– Я сделаю так, чтобы поместился.

Он стонет, и я чувствую, как слезы катятся по моим щекам. Грубые нотки в его голосе режут меня без ножа. Верный своей натуре, он не начинает медленно, чтобы дать мне привыкнуть. Он вбивается в меня так жестко, что на мгновение я чувствую лишь боль. Словно понимая это, он проскальзывает рукой под мое тело и начинает круговыми движениями ласкать мой клитор. Медленно боль рассыпается на удовольствие, и я утыкаюсь лицом в одеяло, чтобы заглушить стоны, которые не в силах остановить.

– Эта задница принадлежит мне, Malyshka. Каждый твой дюйм, – рычит он, вбиваясь в меня еще жестче. – Каждый, блять, дюйм тебя принадлежит мне, чтобы использовать, владеть и защищать.

Звезды танцуют перед глазами, когда он переходит от круговых движений к щипкам клитора одной рукой, в то время как другой удерживает мое бедро.

Его член растягивает меня еще больше, кажется, становясь только тверже. Звуки, которые мы издаем, непристойны, и я могу думать только о тонкой грани между болью и наслаждением. Он делает еще один резкий щипок, и я распадаюсь, черт возьми, окончательно ломаюсь ради него.

– Вот так, Силла. Моя прекрасная Силла. Кончай для меня.

Он входит всё глубже, я утыкаюсь лицом в простыни, вжимаясь в изголовье кровати.

– Ты принадлежишь мне. Всё это мое. Всё мое. – Последние слова срываются на выдохе, он кончает, оставаясь внутри меня, его руки судорожно сжимают мои бедра, таз слит с моим телом.

Когда я наконец возвращаюсь в реальность, я слышу только его тяжелое дыхание. Затем…

– Скажи это, любовь моя. Скажи это для меня.

На этот раз я даже не думаю.

– Я принадлежу тебе. Я принадлежу тебе. – Слезы катятся по щекам, и эти слова впервые в моей жизни приносят мне чувство утешения, а не страха.

Глава 30

ИВАН

Рано утром Кай рассылает всем сообщение. Часть меня не хочет, вылезать из постели, где обнаженная Силла, так сладко, обвивает мое тело. Я никогда не был любителем обниматься, но с ней всё иначе. Просыпаться рядом с ней по утрам так же естественно, как дышать. Мне хочется прижать её к себе и не отпускать, чем дольше я на неё смотрю.

Но быстро нарастает сожаление. Не из-за того, что я касался её или был с ней, а потому, что я – животное, и я не достоин ее. Я – еще одно наказание в длинной череде болезненных наказаний в её жизни.

Она шевелится, когда я выбираюсь из кровати. Одевшись, я оставляю ей короткую записку, в которой говорю, что она может позже пойти в казино, а я встречу её там. Как только встреча в пентхаусе закончится, мне нужно будет туда заехать и убедиться, что всё идет по плану.

Я добираюсь до командного пункта в пентхаусе раньше почти всех. Только Кай сидит на своем обычном месте перед клавиатурой. Экраны работают, но когда я вхожу, он отключает их и разворачивается ко мне.

Не знаю, как он умудряется выглядеть так, словно только что сошел со страниц модного журнала, хотя на часах еще рано, но у Адриана та же поразительная способность.

Я же в такое время выгляжу как наркоман в чужой одежде. Особенно без кофе.

– Над чем работаешь?

Кай встает, потягивается и присоединяется ко мне у кофеварки.

– Просто еще немного исследований по химикам и производителям наркотиков в округе. Настроил локальные оповещения, чтобы мы получили информацию, если кто-то что-то выложит в сеть.

Входит Адриан, а за ним Алексей, Андреа и Михаил. Как только мы все рассаживаемся, Адриан лезет в карман своего угольно-серого костюма и бросает на стол листок бумаги.

Мне даже не нужно прикасаться к нему, чтобы заметить печать Совета.

– Какого черта им нужно теперь?

Челюсть Адриана сжимается. Кажется, он почти скрежещет зубами.

– Это наказание. Способ для них убедиться, что я всё еще подчиняюсь. Образовался вакуум там, где были сука королева и Эммануэль. Пока что мы притворяемся, что хотим только мира.

Я обвожу взглядом не менее каменные лица своих друзей.

– Я один думаю, что это меньше похоже на наказание и больше на ловушку? На вечеринке в честь закрытия сезона? Серьезно?

Кай переводит взгляд на Адриана.

– Может, это ловушка для Совета? Наш шанс убрать их всех?

Адриан смотрит на стол, и мы все ждем, пока он размышляет. Через несколько минут он снова оглядывает комнату.

– Мы еще не готовы убрать их всех. Скоро. Очень скоро, но пока мы притворяемся, что играем в одной команде.

Я ловлю его взгляд.

– Притворяемся кем? Что мы комнатные собачки, которых можно пинать, и они никогда не укусят в ответ? Мы никогда такими не были.

Челюсть Адриана снова сжимается.

– Да, верно, но теперь нам есть что терять.

Кай и Михаил оба неуютно ерзают. Они согласны, но у них теперь тоже есть жены, которых нужно защищать. Меня осеняет, мне тоже нужно защищать свою. Но это не значит, что я хочу прогибаться перед Советом, как сучка.

Но решение не за мной. Адриан тот, кто принимает решения, а мы следуем за ним. Может, позже представится другая возможность поохотиться на Совет одного за другим, пока они не исчезнут.

После встречи Алексей отводит Адриана в сторону. Я не могу не подслушать.

– Что нам нужно сделать для вечеринки? Проводим здесь?

Адриан наклоняется к нему.

– Приказ в том, чтобы провести её здесь, и только здесь, чтобы продемонстрировать нашу готовность быть частью общества.

Я качаю головой и выхожу, намереваясь добраться до казино раньше Силлы. Пара девушек на своих обычных местах у бара выглядят уставшими. Еще рано, но нам нравится предоставлять развлечения в любое время дня.

Воспоминание о том, что Силла когда-то была одной из них, больно бьет по мне. Я пытаюсь вспомнить, сколько раз видел, как она уходила с клиентом. От этого хочется крушить всё вокруг, поэтому я быстро отгоняю эти мысли.

Я иду в офис, привожу в порядок графики и книги, а затем возвращаюсь в лаунж-зону.

Там тихо, играет мягкая музыка, и так будет до обеда, пока не подтянутся остальные посетители.

Когда я подхожу ближе к бару, то замечаю Силлу стоящую в паре футов от двух проституток, облокотившихся на полированное дерево.

Я даю им немного пространства, наблюдая за ними. Силла улыбается, на ней джинсы и красная футболка. Достаточно пары секунд, чтобы представить, как я касаюсь губами её кожи, а её руки ложатся на мое тело.

– Когда ты вернешься? – спрашивает одна из девушек. Я не помню её, чертового имени, так как мы ротируем девушек между лаунжами, но тон у неё резкий, и мне это не нравится.

Силла опускает подбородок, её плечи поникают.

– Я не вернусь. Я вышла замуж. Почти уверена, что он не оценил бы, если бы я вернулась на работу.

Гнев поднимается так быстро, что мне приходится сжать кулаки, чтобы не пойти туда. Но я хочу услышать и то, что девушки скажут ей, и то, что ответит она.

Другая девушка некоторое время изучает Силлу.

– Ты определенно выглядишь иначе…

Силла выпрямляется.

– Ну, ты же не носишь свои шлюшьи каблуки в продуктовый магазин, правда?

Они хихикают друг с другом и говорят слишком тихо, чтобы я мог расслышать. Я просто смотрю, как она общается с подругами. Волна тоски снова накрывает меня, и я представляю, как она спала на моей груди сегодня утром. Я на мгновение растираю грудную клетку и отталкиваю мысли прочь. Как бы сильно я ни хотел её и как бы сильно ни нуждался в ней, я никогда не буду её достоин.

Я снова сосредотачиваюсь на их разговоре. Силла делает шаг назад от длинноволосой брюнетки слева от нее. Я отвлекся и не уловил, что она ей сказала… но языка тела Силлы было достаточно, чтобы я зашагал через бар к ней.

Женщины отступают к стойке бара, когда я обвиваю рукой талию Силлы.

– Дамы. Доброе утро.

Брюнетка оправляется первой, делая шаг к моему боку.

– Иван. Давно тебя не видели. Пришел поиграть?

Силла бьет женщину по руке, когда та тянется к моему пиджаку.

– Не трогай его.

На моем лице играет улыбка, когда я бросаю взгляд на яростный вид Силлы. Я приподнимаю её подбородок к себе.

– Ревнуешь, Malyshka? Это даже горячо.

– Я просто… в смысле… – Розовый румянец заливает её щеки.

– Ты не можешь оставлять себе каждого клиента, с которым спишь. Если он выбирает другую, ты должна уступить. – Брюнетка дуется.

Я не отвожу взгляда от Силлы и наклоняюсь, чтобы поцеловать её. Она пахнет мятой и кофе. Я кладу руку ей на затылок и углубляю поцелуй настолько, что она вцепляется в мою руку, вонзая ногти в пиджак.

Когда я выпускаю её губы, её взгляд затуманен, а губы припухли.

Я говорю снова, но уже брюнетке, не отводя глаз от Силлы:

– Я не её клиент. Я её муж.

Раздается тихий вздох, и я понимаю, что это была Силла. Она прочищает горло, а мне уже надоело ждать возможности прикоснуться к ней.

– Пошли со мной.

Я тяну её за предплечье обратно в офис. Оказавшись внутри, я запираю дверь, впечатываю её в дерево и снова припадаю к её губам.

Она цепляется за мои плечи, и когда я провожу губами по её челюсти, а затем по шее, она всхлипывает.

– Это всё, что ты хотел сделать сегодня? Мы могли бы остаться в постели ради этого. Нам не нужно было надевать штаны.

– Ты права, – шепчу я, дыша на её кожу. – В следующий раз без штанов. Я хочу, чтобы ты была в платье, чтобы я мог касаться этой сладкой маленькой киски, когда захочу.

Я хватаю её за штаны, опускаюсь на колени, чтобы сорвать их, и сдвигаю нижнее белье ей к лодыжкам. Угол не идеален, но я зарываюсь лицом в её сладкий аромат и облизываю её тело вдоль шва.

Боже, даже её вкус успокаивает меня, усмиряя демона внутри. Я сосу её клитор и обхватываю ладонями изгиб её задницы, чтобы сжать ягодицы. Её пальцы зарываются в мои волосы, пока ногти не впиваются в кожу головы. Мне нравится чувствовать, как её наслаждение оставляет на мне следы.

– Раздвинь ноги шире. Дай мне больше моей красивой, блять, киски.

Она меняет позу, и я выгибаю руку, чтобы пронзить её, одновременно проводя языком от её отверстия к клитору, увлажняя её еще сильнее.

– Ты на вкус как рай.

Она стонет и роняет голову на дверь. Но этого недостаточно.

– Громче, Malyshka. Я хочу, чтобы они знали, как сильно я заставляю тебя кричать.

Я раздвигаю её чуть шире и ввожу третий палец. Её влагалище сжимается вокруг меня, шелковистое и влажное, пока я снова опускаюсь головой к её клитору.

Она подается вперед, на мою руку, на мое лицо, её колени дрожат возле моих ушей. Я облизываю её, мой член становится тверже с каждой секундой. Прилив жидкости заставляет меня зажать её клитор между губ, чтобы пососать крошечный бугорок достаточно сильно и заставить её кончить для меня. Я хочу, чтобы её разрядка покрыла мой язык. Хочу, чтобы она капала с моего подбородка.

– Еще, Присцилла. Всё до капли. Кончи для меня, и я хочу, чтобы ты выкрикнула мое имя, когда будешь это делать.

Я быстро добавляю четвертый палец и наблюдаю, как она дрожит и сжимается вокруг моих пальцев.

– Вот так, Malyshka, кончай.

Я жестко ласкаю её, пока она не выдыхает мое имя, а затем выкрикивает его в пустой комнате. Этот звук бьет прямо по моему члену. Тому самому, которым я планирую трахнуть её рот позже.

Нежно я высвобождаю пальцы из её киски.

– Сдвинь бедра, чтобы я мог встать.

Её глаза сверкают, когда она смотрит на меня сверху вниз.

– А что, если я хочу, чтобы ты остался там?

– Если я останусь здесь, я никогда не закончу работу, и мы проведем весь день голыми на этом холодном полу.

Она вздыхает, тяжело прислоняясь к двери.

– М-м-м… ты прав.

Я встаю и поправляю свой напряжённый член. Когда она тянется ко мне, я перехватываю её руки.

– Нет, это было для тебя. Это может подождать до вечера. Я планирую трахать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь ходить прямо.

Она сглатывает, и я удовлетворен голодным взглядом в её глазах.

Как только она снова приводит себя в порядок, я открываю дверь и веду её к бару.

– Ты можешь остаться здесь, если хочешь, или я попрошу Алексея отвезти тебя домой. Предупреждаю сейчас, нам нужно готовиться к еще одной вечеринке.

Её улыбка мгновенно исчезает.

– Еще одна вечеринка?

– Вечеринка в честь окончания сезона будет проводиться Адрианом в пентхаусе.

– Разве он обычно не использует отель? Я думала, пентхаус должен быть под защитой.

Я качаю головой.

– Так и есть, но Совет и его новый управляющий, после ареста Эммануэля, обеспокоены тем, что Доубек возьмет власть в свои руки. Они боятся, что Адриан распустит бесполезный Совет и всё общество, чтобы прибрать всё к рукам.

Её глаза расширяются.

– Это то, что он планирует сделать?

Я снова целую её.

– Никто не знает, что планирует Адриан, пока он этого не решит. С Валентиной на сносях он не намерен подвергать её опасности. Кай и Михаил чувствуют то же самое.

– А ты? – шепчет она.

Я снова целую её, веду к кабинке, а затем оставляю её без ответа на вопрос. Я отказываюсь лгать ей, и не думаю, что она хочет знать, как сильно я хочу, чтобы её отец был мертв.