Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

ИВАН

Артур выходит из лифта в черном костюме в тонкую полоску. Он один, и я считаю это чертовски дерзким, учитывая, что он заявился в дом Адриана, на мою территорию, и рассчитывал уйти живым.

– Артур, ты пришел, чтобы сдаться в качестве свадебного подарка?

Его улыбка вежлива, но напряженная.

– Нет, на самом деле. Я пришел напомнить о условиях нашей сделки и, возможно, немного подсластить её, если это приведет к долгому перемирию, вместо хрупкого мира.

Затем Артур переводит внимание на Адриана и протягивает руку.

– Не думаю, что мы встречались раньше. Хотя я полагаю, вы знаете, кто я… так же, как и я уже знаю ваше имя. Спасибо, что пригласили меня на эту прекрасную домашнюю церемонию. Мне так жаль, что я пропустил официальные клятвы.

Адриан изучает Артура, опуская руку после первоначального рукопожатия.

– Я согласился выслушать твои условия. Я не говорил ничего о приглашении.

Улыбка Артура становится шире.

– Что ж, полагаю, у меня просто отличное чувство времени.

Мои пальцы зудят, порываясь схватиться за пистолет, заткнутый за пояс брюк. Одна пуля, и я могу покончить со всем этим. Одна пуля, и я могу положить конец этому страданию и позору.

Силла оборачивает руку вокруг моего предплечья, выходя из моей тени, чтобы встать рядом.

– Отец.

Он вторит её безразличному тону.

– Дочь. Похоже, ты всё-таки оказалась мне полезна.

Она напрягается рядом со мной, совсем чуть-чуть, но я чувствую это напряжение в её хватке, когда она вонзает ногти в мой пиджак.

Я делаю шаг вперед, и она, но Адриан удерживают меня.

Адриан отпускает первым.

– Оставь это на потом. Он хочет поговорить. Мы дадим ему возможность поговорить.

Вэл стоит с широко открытыми глазами, сжимая живот, словно пытаясь защитить его от этого человека и того, что он натворил. Я ничуть её не виню. Я киваю Силле.

– Почему бы тебе не отвести Вэл присесть? Твой отец, Адриан и я немного поболтаем.

Она быстро обхватывает Вэл за талию и уводит её из комнаты.

Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Артура.

– Ты совершил ошибку, придя сюда. Мне плевать, какое перемирие, по-твоему, у нас есть, но его нет. Я от тебя ничего не хочу.

Артур поджимает губы и на секунду постукивает по подбородку с притворным замешательством.

– О, но я считаю, что ты хочешь мою дочь. Достаточно сильно, чтобы только что жениться на ней. Я бы сказал, это чертовски много значит, если ты предпочел связать себя узами брака на всю жизнь, чем вернуть её мне. Её любящему отцу.

Я сжимаю кулаки, и Адриан снова делает отсекающий жест рукой передо мной.

– Нет, не поддавайся, Иван. Он пытается вывести тебя из себя. Не доставляй ему удовольствия, показывая, что он преуспел. Оно того не стоит.

Я знаю, он имеет в виду историю с ФБР. Черт. Эммануэль и Андреа. Что бы там, черт возьми, ни случилось… Очевидно, ничего хорошего, раз Эммануэль сейчас в тюрьме. В любом случае, Адриан прав. Мы стараемся не попадаться на глаза, пока внимание правоохранительных органов снова не угаснет.

Взгляд Артура непоколебимо переходит на мой.

– Когда ты был моим гостем, я предложил тебе сделку. Моя дочь в обмен на мирные переговоры. Ты выполнил свою часть. Я здесь, но ты решил оставить её себе, поэтому нам нужно передоговориться.

Адриан рядом со мной шевелится, его руки тоже сжаты в кулаки, но ни капли напряжения, которое я чувствую в нем, не отражается на его лице.

– Что ж. Похоже, ты больше похож на своего брата, чем мне говорили. Покупаешь, продаешь и вымениваешь свою собственную кровь на всё, что тебе нужно.

– Мой брат недальновиден и не понимает, в какую бурю он влез. А я понимаю. Я знаю, кто ты, Адриан Доубек, и я знаю, как только ты выбираешь цель, ты не остановишься, пока каждый член моей семьи не будет мертв. Я пытаюсь спасти свою маленькую ветку семьи любым способом, каким могу. Как ты можешь винить меня за это?

Я делаю шаг ближе к нему.

– Я могу винить, черт возьми, тебя за что угодно. Сезон открыт, ублюдок, и я иду за тобой.

Артур сужает глаза и качает головой.

– Иван, пожалуйста. Взрослые разговаривают. Почему бы тебе не пойти поиграть со своей новой игрушкой?

Словно услышав, что он говорит о ней, Силла врывается обратно в фойе, её босые ноги шлепают по паркету.

Никто не смотрит на неё. Я не свожу глаз с её отца, Адриан также знает, что нужно следить за угрозой. Не то чтобы он мог много сделать против нас обоих, но он не рискует, когда Вэл рядом. Больше не рискует.

Силла снова оборачивает руку вокруг моего предплечья, словно надеясь встать между нами и удержать меня. Не знаю, зачем она пытается защитить его. А может, она делает это, думая, что защищает меня.

Я снова фокусируюсь на Адриане. Это его приказ, даже если это моя месть.

Адриан кивает Артуру.

– Излагай условия.

Я вытягиваюсь в струну рядом с человеком, который спасал мне жизнь больше одного раза. Черт, я сам спасал его больше одного раза. Мы годами сражались плечом к плечу, и он собирается слушать этого придурка, а не меня?

Не отрывая взгляда от Адриана, Артур кивает в ответ.

– Я отдаю вам своего брата и всю его мужскую линию семьи, а вы позволяете моей маленькой ветке жить. У меня нет сыновей. Имя умрет вместе со мной. Я просто не намерен уходить так скоро, как уверен, уйдет он.

Силла сжимает мою руку, и я бросаю взгляд на неё. Слезы блестят во внутренних уголках её глаз.

– Не заключай с ним сделку, – шепчет она. – Он никогда не давал обещания, которое не планировал нарушить. Это слова не его дочери, а человека, который его знает. Он не выполнит условия, а потом сбежит, сменит имя, и о нем больше никто никогда не услышит. Ему плевать на нашу фамилию или родословную. Его волнуют только его эксперименты.

Артур поднимает руки в жесте, который, как мне кажется, он считает примирительным. Для меня он выглядит скучающим, как подросток, спорящий с родителем из-за комендантского часа. Силла права. У него нет чести, чтобы держать слово, но готов поспорить, Адриан это уже понял. Он читает людей, как другие читают книги.

Я похлопываю Силлу по руке и качаю головой, чтобы она не выдала чего-то еще. Не защищая секреты Артура, а защищая то, что мы можем знать о нем. Узнать о нем.

Снова сосредоточившись на Артуре, я наблюдаю за обменом репликами между ним и Адрианом. Мой друг слушает, но он также и всё просчитывает. Я вижу это так же ясно, как Артур не видит этого. Поскольку я знаю, что он хочет видеть мертвым каждого члена семьи Артура, включая самого Артура… он никак не может заключить сделку, чтобы защитить его, когда обещал своей жене, что они все будут истреблены.

Артур еще раз протягивает руку Адриану.

– Подумай об этом. И мы всё ещё раз обсудим.

Я делаю шаг вперед, и Силла вцепляется в мой локоть, пытаясь оттянуть назад. Конечно, она не сдвигает меня ни на дюйм. Но сам факт, что она попыталась, заставляет лопнуть пузырь у меня в груди. Он не причиняет боли, но это и не самое приятное ощущение.

Я сверлю её взглядом и сбрасываю её руку со своего предплечья.

– Больше, черт возьми, не смей меня так трогать.

Её глаза мечутся к Артуру, затем к Адриану и обратно ко мне.

– Я просто…

Я поворачиваюсь, игнорируя её, и фокусируюсь на Артуре.

– Проваливай нахрен отсюда и не возвращайся, если только я лично не буду сопровождать тебя в этот дом.

Он снова делает притворный кивок и намеренно поворачивается спиной, ожидая лифт. Все мое тело кричит мне броситься за ним. Столкнуть его с лестницы. Выбросить в окно. Вбить его мозги в край тротуара. На самом деле, сойдет что угодно. Лишь бы мне не пришлось слышать ни слова из его уст снова.

Когда он исчезает из виду, лифт закрывается и начинает спуск, я снова поворачиваюсь к Силле:

– Даже не смей снова вставать у меня на пути.

Я крепко хватаю её за подбородок, заставляя запрокинуть голову, чтобы она встретилась со мной взглядом. Мне плевать, неприятно ей или нет. Это урок, который ей придется усвоить на горьком опыте.

Адриан вздыхает рядом со мной, затем разворачивается, чтобы уйти.

– Дам вам двоим новобрачным немного уединения.

Затем он уходит, и остаемся только мы. Я сжимаю её достаточно сильно, чтобы она поморщилась.

– Пойдем в мой комнату. Нам нужно немного поговорить о правилах.

Глава 23

СИЛЛА

В ту же секунду, как я открыла рот, я поняла, что облажалась. Он был на взводе из-за моего отца с того самого момента, как мы покинули его владения. Считал минуты до того, как сможет его убить. И через секунды после того, как мы поженились… поженились, чтобы спасти мою задницу, я помешала ему сделать то, о чем он, без сомнения, мечтал с самой ночи нашей встречи.

Я пытаюсь высвободить руку из его крепкой хватки, но его хватка так же непоколебима, как и его воля. Никаких уступок.

Мы возвращаемся в нашу комнату в пентхаусе, и как только дверь закрывается, он отпускает мою руку, слегка подтолкнув меня.

Я позволяю ему отойти, не сводя глаз с его спины. С каждым шагом он отдаляется от меня все дальше и дальше. Я хочу подойти к нему, сократить расстояние, которое, как я чувствую, растет между нами, словно пропасть, но не делаю этого. Если я сейчас приближусь к нему, он может сорваться, и ситуация может стать еще хуже.

Он не первый мужчина, которого я встречаю, кто с трудом контролирующий свой гнев. Но он первый мужчина, который прикладывает усилия, чтобы попытаться, особенно когда этот гнев достигает предела.

Я громко прочищаю горло, чтобы привлечь его внимание.

– Послушай, прости. Это было глупо с моей стороны. Я знаю, что не должна была так говорить. Я просто…

Он резко разворачивается ко мне, его глаза сузились до черных точек.

– Ты думаешь, я злюсь, потому что ты высказала свое мнение? Нет. Можешь дерзить мне сколько хочешь, когда мы наедине. Я в бешенстве от того, что ты сделала это при своем отце. Если он заметит слабость, он нанесет удар, а сейчас единственная слабость, которую он видит во мне это – ты.

Больно. Я прижимаю руку к груди и стараюсь не показать ему, как сильно это задело меня. Они бьют еще больнее, когда видят, как сильно ранили тебя. Когда точно знают, куда целиться.

Я опускаю глаза и молчу, но я уже открыла ящик Пандоры, и я чувствую его взгляд на себе, чувствую его тепло, когда он подходит ближе. Трусиха внутри меня хочет сжаться и убежать, но это сделало бы все только ещё хуже, потому что он стал бы меня преследовать. Теперь я это знаю. Он бы преследовал меня, и наказание за побег было бы куда страшнее, чем если бы я осталась. От этой мысли по телу пробегает волна жара, но я игнорирую её и свое предательское тело. Сейчас не время.

– У тебя есть еще что добавить? Что-то, чего ты не сказала при дорогом папочке? – Он почти плюет мне в лицо, так близко он сейчас. Я чувствую мятный аромат его дыхания и его жар. Мне стоит всей силы воли, не растаять в его объятиях. Не молить о прощении, не предлагать ему все, что он хочет, если он просто не уйдет от меня прямо сейчас, решив, что я не стою затраченных усилий.

Он зарывается лицом в мою шею, и я крепко зажмуриваюсь, пока мое сердце несется к грудной клетке. Когда он вдыхает мой запах, я делаю то же самое с ним. Пряный и сладкий одновременно. Я облизываю губы, прикусывая нижнюю зубами. Когда он касается меня, я теряю контроль над собой, а мне нужно быть способной, устоять перед лицом его ярости и не дрогнуть, иначе он больше никогда не довериться мне. Никогда больше не будет доверять себе, рядом со мной.

Я обнимаю его, одна рука на его плече, другая на изгибе шеи. Он наклоняется и тянет меня к себе за платье, его большие кулаки сжаты по обе стороны. То, как он меня сжимает, лишь подливает масла в огонь в то, что медленно тлеет у меня в животе. Я уже становлюсь мокрой от одной мысли о том, что он мог бы со мной сделать. Как он мог бы использовать меня. Как он мог бы наказать меня. И я не знаю, плохо ли это. Или делает ли это меня плохим человеком, но я хочу этого. Всего этого. Я хочу его следы на своей коже, зубы, руки, все это.

Юридически я теперь принадлежу ему, и я хочу, чтобы весь мир видел тому доказательства. Если его имя будет глубоко вырезано, никто не сможет отнять это у меня. Он будет моим настолько же, насколько я буду его.

– Если тебе это нужно, – шепчу я ему в шею. – Если тебе это нужно, я выдержу. Я выдержу все, что тебе нужно. Ты можешь дать волю своим чувствам.

Он качает головой, но я чувствую лишь его подбородок, трущийся о мою ключицу.

– Нет. Я не могу дать волю чувствам, потому что сделаю тебе больно. Между нами не может быть все замешано только на моем гневе и боли.

Я проглатываю желание умолять.

– А как же мой гнев? И моя боль? Может ли это быть замешано на этом? Дай мне это. Отвлеки меня от мыслей об отце, чтобы я могла думать только о тебе.

Его руки сжимаются сильнее, пальцы впиваются мне в талию, платье сминается между его руками и моим телом.

– Не искушай меня так, Malyshka. Я причиню тебе боль. Я не смогу жить с собой, если причиню тебе боль.

Я повторяю слова, которые говорила ему раньше. Те, что до сих пор звучат в моей голове, когда он смотрит на меня:

– Если тебе нужно причинить мне боль, причиняй. Я выдержу. Более того, я хочу этого. Так много боли, секса и страха в моей жизни было направлено на то, чтобы сломать меня. Чтобы заставить меня подчиниться. Но с тобой все иначе. Ты не причиняешь мне боль, чтобы сломать. Ты причиняешь её, чтобы освободить меня, и я чувствую это каждой косточкой. Пожалуйста. Не заставляй меня умолять. А я буду, если ты этого хочешь, но пожалуйста…

Его голова, губы и рот с силой накрывают мои. Он обхватывает руками мое лицо, чтобы я не двигалась, пока его язык проникает между моих губ. Это резко, жёстко, и я люблю каждую секунду.

Я тянусь к его галстуку-бабочке, пока он контролирует поцелуй. Его вкус, то, как он направляет мое лицо, используя голову, чтобы одновременно управлять телом, наполняет мою систему забвением, которого я жажду.

Что-то изменилось. Потребность в его прикосновении стала пульсом в моей крови. Каждое движение его пальцев вызывает еще больше влаги в моем лоне. Я уже насквозь мокрая, а он еще даже не снял с меня одежду.

Когда он прерывает поцелуй, у меня кружится голова, и я едва держусь на ногах. Все, что я могу, это смотреть ему в глаза.

– Ты не хочешь, чтобы я был нежен? Хорошо. Потому что я думаю о наказании. Я не буду трахать тебя, пока не исполню это наказание. Пока ты не усвоишь урок достаточно хорошо, чтобы не задавать мне вопросов перед другими снова.

Я всхлипываю. Как от мысли о том, что он будет меня трахать, так и от того, какое наказание может придумать его извращенный разум.

– Что… что ты собираешься со мной сделать?

Уголок его рта изгибается в улыбке, которая должна пугать. Но она делает меня только мокрее.

– Сними одежду, а затем ляг поперек края кровати, лицом вниз, задом кверху.

Я сглатываю очередной всхлип, мои пальцы рук и ног покалывает от возбуждения. Я так возбуждена, что меня начинает слегка подташнивать. Если он не прикоснется ко мне в ближайшие пять секунд, я сойду с ума.

Я раздеваюсь по пути к кровати, оставляя платье и трусики там, где их сняла. Дойдя до кровати, я ложусь поперек, передняя часть тела опирается на кровать, ноги на полу. Из-за высоты кровати мне приходится встать на цыпочки, чтобы удержать в таком положении, но, возможно именно этого он и добивался.

Нет никакого предупреждения. Острая боль пронзает мою верхнюю часть бедер. Я ахаю и вцепляюсь в простыни. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что он, только что, ударил меня ремнем. Жесткая кожа с резким звуком рассекает мою кожу, оставляя болезненную дугу. Еще один удар по другой стороне, и жар разливается от колен и вверх, между бедер.

Его рука поглаживает мою пылающую кожу.

– Тебе это нравится, да? Скажи мне, почему?

Я на грани слез, но не могу позволить ему увидеть их сейчас.

– Потому что это похоже на прощение. Каждый удар – это новое начало. Ты наказываешь меня, чтобы простить, а это все, чего я сейчас хочу. Я хочу, чтобы ты простил меня, а потом хочу, чтобы ты трахнул меня.

– Можешь выдержать еще два, Malyshka? Еще два, чтобы разукрасить твою красивую кожу, а потом мы забудем, что все это было.

Я проглатываю ком в горле и киваю, отвернув лицо в сторону, пока слезы текут по щекам.

– Да, пожалуйста.

На этот раз боль полосует по моим ягодицам, и я едва не теряю равновесие. Он подхватывает меня за бедра, и я моргаю, когда за болью следует удовольствие. В какой-то момент он снял брюки, и все, что я чувствую – это горячее клеймо его твердого члена, давящего на складку между моих ягодиц. На нем все еще боксеры, но мне плевать. Контакта достаточно, чтобы я подалась назад, навстречу ему.

– Последний, и тогда я дам тебе то, чего ты хочешь. Так ты представляла себе нашу брачную ночь? Мои следы на твоей коже, может быть, моя сперма, растекающаяся по рубцам?

Я не могу дышать, мой живот скручивает, а там, внизу, я так мокрая, что уже сжимаюсь, жалая, чтобы он заполнил меня.

Его последний удар приходится через несколько секунд. Боль жжет вторую ягодицу, и все мое тело горит от его наказания. Ремень падает на пол с металлическим звоном, и я открываю глаза, замечая движение позади себя и шелест одежды.

А затем наступает рай, когда он входит в меня одним длинным, плавным движением. Я вся мокрая, сопротивления нет. Я расслабляюсь, подаваясь назад, навстречу ему, и позволяю ему взять управление моими бедрами на себя.

– Ты такая красивая в таком виде. Видеть всю эту белоснежную кожу с моими метками, хочется вытатуировать свое имя на каждом твоем дюйме. Чтобы никто, даже ты сама, не мог усомниться в том, кому ты принадлежишь.

Я вцепляюсь в простыни, оргазм уже подступает. Каждый его толчок попадает по рубцам на моих ногах и разжигает огонь с новой силой.

– Черт. Черт. Черт. Черт. Чеееерт. – Я повторяю это, пока он трахает меня все быстрее и быстрее. Каждый толчок его мощных бедер по мне, возносит меня все выше. Мне даже не нужна стимуляция клитора, чтобы достичь пика. Еще пара движений, и я упаду в самый мощный оргазм в своей жизни.

Его голос обвивается вокруг моего горла, сжимая.

– Подожди меня, Силла. Подожди, пока я не кончу. Если не подождешь, мы проделаем это снова, пока ты не научишься быть хорошей девочкой и ждать меня.

Он ускоряется, вбиваясь в меня так сильно, что ему приходится приподнять мои бедра, чтобы получить нужный ему угол. Мне плевать. Он может использовать каждый дюйм меня, если позволит мне кончить сейчас.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

– Сейчас, ангел. Сделай это сейчас. Кончи для меня. Я хочу, чтобы ты выдоила это из меня. Ты заслужила каждую каплю моей спермы внутри себя. Так бери её.

Он снова вбивается в меня, и я разваливаюсь на куски. Это забвение на лезвии бритвы. Где удовольствие и боль встречаются и смешиваются так, как могут понять лишь немногие. Когда он сжимает меня крепче и входит в последний раз, я чувствую горячую струю глубоко внутри. Его стон непристоен и снова возбуждает меня.

Я позволяю глазам закрыться в послевкусии, и впервые за долгие годы сплю без кошмаров.

Глава 24

ИВАН

Утром я просыпаюсь рано, солнце едва пробивается сквозь окна. Силла лежит рядом на животе, подогнув одну ногу так, что колено почти свисает с края кровати. Её руки спрятаны под подушкой, а ягодицы и бедра все еще слегка розовые от наказания.

Это была не та брачная ночь, которую я когда-либо себе представлял. Не то чтобы я вообще планировал какие-то долгосрочные отношения. Я думал, что буду мертв к тридцати. Стану жертвой собственного безрассудного гнева и импульсивной реакции.

Я осторожно выбираюсь из постели, поправляя одеяла, чтобы прикрыть её голые бедра. Пока одеваюсь, не свожу с неё глаз. Вчерашний день был для неё тяжелым, поэтому я хочу, чтобы она осталась в постели и отдохнула.

В своей обычной белой рубашке и черных брюках я направляюсь в командный центр, чтобы найти Кая.

Перед стеной компьютеров, на дальней стороне большого круглого стола, он откинулся на спинку стула, сняв пиджак и расстегнув жилет, рукава закатаны. Во рту он перекатывает леденец, бешено стуча по клавишам клавиатуры на коленях.

Я жду, пока он заметит меня, чтобы не сбить его с мысли. Когда его пальцы замедляются, он бросает на меня взгляд, вынимая леденец изо рта.

– Не должен ли ты быть в постели… со своей женой?

Я показываю ему средний палец и смотрю на его мониторы.

– Что ты делаешь?

Он нажимает несколько клавиш, очищая экраны с кодом, и открывает карту.

– Это диаграмма города, где мы заметили странные случаи с наркотиками. Или, вернее, странные продажи.

– Можешь поискать информацию о местных химиках? Профессорах или практикующих химиках, которые могли бы помогать Артуру с его бизнесом?

Кай ерзает на стуле и перекладывает ноги на стол, откидываясь назад. Я не свожу глаз с экрана, пока он печатает, прочесывая все, что нужно для поиска ответов.

Во время печати он произносит:

– Я немного беспокоюсь за тебя, чувак.

Я даже не удостаиваю его высказывание взглядом.

– Иди побудь «мамочкой» для близнецов, Кай. Мне не нужно, чтобы ты беспокоился обо мне.

– Близнецы могут опереться друг на друга. А ты не позволяешь себе опираться ни на кого.

Я поворачиваюсь к нему, прищурившись.

– А на кого опираешься ты, Кай?

– На Адриана. На моих сестер. В моей жизни есть люди. Может, у тебя теперь и есть Присцилла, но готов поспорить на свой лучший костюм, что ты не открываешься ей.

– С какой стати? Это брак по расчету. Способ обеспечить её безопасность. Мне не нужно открываться женщине, которая помогала похитить меня и держать в заложниках.

Кай продолжает печатать, звук клацанья заполняет комнату. Не понимаю, как он может думать при таком шуме. Может, мне стоит подарить ему на Рождество наушники с шумоподавлением? Или себе, если придется оставаться в этой комнате дольше.

– Ты собираешься допрашивать меня или искать то, о чем я просил?

Кай прикусывает леденец, разгрызая его.

– Заткнись, чувак. Ты сам просил меня это сделать. Это, блядь, не поиск в Google. Дай мне минуту.

Чувствуя необходимость оправдать… что-то… я продолжаю смотреть на экран.

– Ты бы сделал то же самое на моем месте. Блять, ты убил всех, кто был причастен к твоему плену. Почему, когда это делаю я, это внезапно становится поводом для беспокойства?

Мы погружаемся в тишину, пока Кай выполняет поиск. Мне не нужно обсуждать такие вещи, и обычно Каю тоже. Может, все эти парочки сделали команду мягкотелой. Хотя когда-то давно я бы поклялся, что ничто не сможет смягчить Адриана, сделав его менее похожим на ту жесткую каменную статую, которой его сделал отец.

Кай продолжает работу, и в конце концов я беру чашку кофе из автомата в дальнем конце комнаты. Пока я потягиваю горячий напиток, Кай печатает, печатает и печатает. Для меня это выглядит как тарабарщина, но я знаю, что он хорош в своем деле. Может, у меня и есть пара контактов на улице, но я не доверил бы это исследование никому другому.

Проглотив волну вины, я отодвигаю стул рядом с Каем и сажусь смотреть, как он работает. Мы молчим, и нас это устраивает. Через некоторое время он распечатывает список и пододвигает его ко мне по столу.

Я хватаю бумагу и вслух читаю четыре имени. Четыре химика, которые могут иметь отношение к деятельности Артура.

– Идеально, спасибо.

Я направляюсь к двери и не успеваю до неё дойти, как входит Адриан. Алексей идет следом. Поскольку они преграждают мне путь, приходится стоять и ждать.

Адриан окидывает меня взглядом, а затем жестом подзывает Алексея встать рядом.

– Я хочу, чтобы ты взял его с собой, Иван. Он может помочь, а тебе не помешает лишняя пара рук. Будь то охрана или выполнение того, чего не стоит делать на людях.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы гнев не взял верх.

– Хорошо, но он подчиняется мне, а не тебе и не Каю.

Алексей улыбается, и на его щеках проступают глубокие ямочки. Он выглядит как, чертова, ходячая реклама «Аберкромби и Фитч». В костюме. Мажор в чертовом костюме.

– Только не улыбайся так много и будь готов, когда буду готов я. А как же Андреа? С ней все будет хорошо?

Улыбка моментально слетает с лица Алексея.

– Она в порядке. И если она услышит, как ты спрашиваешь о ней, будто она не может о себе позаботиться, она надерёт тебе задницу, а я с удовольствием на это посмотрю.

Я в последний раз сверлю его взглядом, игнорируя Адриана, не хочу сегодня получить взбучку, и выхожу.

Но Кай догоняет меня, едва я успеваю отойти на пару футов от двери, останавливая нас четверых посреди проклятого коридора. Любая из женщин может нас услышать.

– Твою мать, если есть что сказать, хотя бы вернитесь в командный центр, где никто не пройдет мимо и не подслушает нас.

Нам требуется секунда, чтобы протиснуться обратно. Алексей остается в стороне, чтобы не мешать. Я смотрю на Кая.

– Тебе нужно что-то еще?

Кай переводит взгляд с Адриана на меня.

– Я знаю, что ты ходил к Эрику. Мы хотим сохранить это в максимально тихом режиме.

В животе вспыхивает жар, заставляя сжать кулаки, чтобы успокоиться.

– Я в курсе наших нынешних трудностей и того, во что мы должны, а во что не должны ввязываться в данный момент. Спасибо за напоминание. – Я стискиваю зубы, пока говорю.

– Следи за тоном, – огрызается Адриан. – Он лишь пытается обеспечить нашу безопасность. Мы знаем, что Совет любит атаковать, когда загнан в угол. Это лишь вопрос времени, когда они придут за нами, и я не намерен попадать под прицел. Черт, я не хочу, чтобы Валентина и наш ребенок были где-то рядом с этим дерьмом.

Он прав, напоминая мне, что эта борьба не ограничивается мной. Как только один из нас ввязывается в нечто подобное, в это оказываются вовлечены все. Каждый должен сделать все возможное, чтобы Валентина оставалась в безопасности.

Часть моего гнева утихает, и я киваю.

– Прости. Я понимаю, я знаю. Я не пытаюсь быть огромным придурком, просто мне трудно не думать о том, что они сделали со мной и что они сделали с ней.

Никому из них не нужно уточнять, что я имею в виду Силлу. Она – человек, который прожил с Артуром всю свою жизнь. Тот факт, что она оставалась жива все это время, означает, что она самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Я намерен убедиться, что она тоже останется в безопасности. Но какой ценой? Пожертвовал бы я безопасностью Адриана или Вэл, чтобы это произошло?

Неделю назад я бы выпотрошил любого за одно такое предположение. Теперь, познав тепло её рук, ощутив её сострадание, я уже не так уверен.

Я опускаю голову, мой стыд, несомненно, будет виден в глазах, если я посмотрю на друзей.

– Мне нужно проведать её. Убедиться, что она в порядке после прошлой ночи.

Кай толкает меня локтем.

– Что? Уже измотал свою новую невесту? Нужно дать ей время привыкнуть.

Он пытается разрядить обстановку, и это работает. Я бью его кулаком в ребра. Он сгибается пополам, а затем отталкивает меня.

– Дети. – Адриан вздыхает. – Мы обсуждали важную тему. Можете оставить свои шуточки на потом. Вернемся к делу.

Он прав. Я беру себя в руки и отхожу на небольшое расстояние от всех.

– Простите. Я позабочусь, чтобы это не отразилось на нашей семье.

Этого достаточно для Адриана, судя по кивку. Кай соглашается. Затем Алексей проходит мимо и выходит за дверь раньше меня.

– Буду ждать от тебя сообщения, если что-то понадобится. Но если не услышу от тебя ничего хотя бы раз в день, я буду исходить из худшего и перейду в режим полной партизанской войны.

Я толкаю его в плечо достаточно сильно, чтобы он потерял равновесие.

– Ты хоть знаешь, что значит это слово?

– Заткнись, мудак. Ты не намного старше меня.

Его легкий характер заставляет меня улыбнуться. По крайней мере, один из нас еще не разрушен этим миром. Надеюсь, его сестра-близнец тоже обретет свою легкую улыбку в будущем. У нас уже украли гораздо больше, чем кто-либо из нас был готов отдать. Общество. Наша собственная кровь. Я не намерен облегчать им задачу сломить и Силлу.