Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

СИЛЛА

Я смотрю на фаллоимитатор телесного цвета, который он так небрежно бросил на кровать. И ненавижу то, что моя киска сжимается вокруг пустоты от одного лишь вида твёрдого члена. Мне нужен вовсе не фальшивый член. Хотя он вел себя как последняя скотина с того момента, как я вошла в эту дверь. Не то чтобы я этого не заслужила. Жаркая волна вины прокатывается по груди, и я сжимаю полотенце чуть выше груди. Я отказываюсь умолять его снова. Даже когда наркотики жгут моё тело изнутри, я не буду просить.

Он переводит выразительный взгляд с меня на фаллоимитатор. Я прямо слышу, как он говорит: «Ты же сама так хотела трахаться». Самодовольный гребаный ублюдок. Он может быть грубияном, но я не думаю, что он всерьез причинит мне боль. Об этом свидетельствует хотя бы то, что я всё еще жива. Я ожидала пулю в голову, как только он обнаружит наркотики.

Я марширую к кровати и позволяю полотенцу упасть на пол. Его глаза медленно, так медленно, следят за мной: от лица вниз по шее к груди, животу, моей аккуратно подстриженной киске.

– Видишь что-то, что тебе нравится?

Ничего не отвечая, он продолжает изучать моё обнажённое тело так, словно в его распоряжении всё время мира. Оно подождёт, пока он не насмотрится вдоволь. Может, весь мир и подождал бы, но прямо сейчас я ждать не стану. Не тогда, когда моё лицо пылает, а всё тело горит огнём.

Я хватаю фаллоимитатор со скомканных простыней и сжимаю его пальцами. Хорошая игрушка, признаю.

– Купил для себя, да? Вижу, тебе нравятся побольше. – Я ухмыляюсь ему.

Он вырывает фальшивый член из моей руки и обхватывает ею свой настоящий член.

– Это реплика. Разве ты не видишь сходства?

Усилив хватку, я исследую горячие, жесткие контуры его плоти. Толстые вены под моей нежной кожей умоляют, опуститься на колени и попробовать его на вкус.

Чёртовы наркотики снова давят на чувства, и всё, о чём я могу думать, как обхватить его губами. Он трахал бы меня в рот жёстко, грубо, пока я не начала бы давиться и плакать. Без малейшего сожаления с его стороны, и, чёрт возьми, я бы наслаждалась каждой секундой.

– Что это за выражение у тебя на лице?

Я отдергиваю руку, выпуская его член, и смотрю, как он один раз дергается возле его живота. Не отрывая глаз, отвечаю:

– Думала о том, как было бы здорово, если бы ты трахал меня в рот так сильно, что я бы плакала и давилась. Хочу почувствовать твою горячую сперму у себя в горле. – Я позволяю векам закрыться, представляя это, пока внутри всё сворачивается в тугой узел от вожделения.

– На кровать, – говорит он, и голос его звучит мрачно.

Я хватаю фаллоимитатор и сверкаю глазами.

– Не возражаешь против капли уединения?

Своим фырканьем он словно обозвал меня идиоткой.

– Malyshka, это моя номер, и это мой член у тебя в руке. Член, который ты сейчас введешь в свою узкую киску. А я буду смотреть на каждую секунду этого процесса.

Его слова впрыскивают срочность в мою кровь. Черт возьми. Мне нужно это так сильно, что я даже соображать не могу. Есть тысяча причин, почему это плохая идея, но мысль о том, что я застряла здесь, без настоящей разрядки, и кто знает, на сколько… это кажется невыносимым.

Ненавижу то, до чего я докатилась. Каждый раз одно и то же. Семья, теперь этот мудак. В мире нет ни одного человека, который не подставил бы меня, чтобы получить своё. И чаще всего, именно я расплачиваюсь за это. Я отказываюсь смотреть на него, пока забираюсь на кровать.

Для работы я бы устроила шоу. Дала ему то, за что он заплатил. Но этот мужчина не получит ни капли моего изящества и мастерства, которые я довела до совершенства. Я ложусь плашмя, глядя в потолок. По крайней мере, он вне поля моего зрения, и мне не придется видеть его самодовольную физиономию, пока я использую его игрушку, чтобы унять боль внутри.

Черт возьми. Как же я ненавижу это.

Я осторожно ввожу головку фаллоимитатора внутрь, позволяя ему стать достаточно скользким. Я не лгала, когда сказала, что он большой. Он меня растянет. Но это неважно, потому что я люблю капельку боли, смешанную с удовольствием. Растяжение сделает эту унизительную сцену хоть немного оправданной.

Он подходит к краю кровати, глядя прямо на меня:

– Чего ты ждешь? – Его голос звучит, как щелчок кнута по коже. Жалит и обжигает. Черт.

Я тяну фаллоимитатор вниз и погружаю широкую головку в свой вход. Это так приятно. Не так, как живой, дышащий мужчина между моих бедер, но если это всё, что мне достанется, я возьму это.

Я снова зажмуриваюсь, чтобы не видеть его, но в мыслях рисую его лицо. Его лицо, нависающее надо мной, пока он трахает меня, глядя мне прямо в глаза. Он следил за каждой моей реакцией при каждом толчке, точно зная, как мне нравится, когда меня трахают.

Из-за шелеста простыней кажется, что он расхаживает вдоль кровати. Его мышцы напрягаются и «скрипят», будто он сдерживается. Но я не стану смотреть. Образ из воображения лучше реального мужчины рядом. По крайней мере, он куда более внимателен в данных обстоятельствах.

– Быстрее, – рычит он, голос грубый и гортанный. Глубокий бас подпитывает мою фантазию, заставляя выгибать бедра навстречу широкому проникновению. Моя киска приветствует острую боль и шелковистое наслаждение одновременно.

Я даже не пытаюсь сдержать стон, который вырывается наружу.

Рядом с моими бедрами, кровать проседает под тяжестью, и я замираю. Глаза по-прежнему закрыты. Воздух над телом колышется, заставляя соски затвердеть от прохлады в комнате. Он собирается коснуться меня? Должна ли я позволить? Даст ли он мне вообще выбор?

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы лежать неподвижно. Я всё еще не буду просить. Ни о чем. Ни о том, что он явно отказывается мне давать.

Когда он ничего не предпринимает, я отгоняю ощущение его бедра рядом со своим и погружаю фаллоимитатор глубже. Силиконовые яички у основания, шлепают по моей влажной плоти, но мне плевать. Наконец-то внутри меня что-то есть, и, черт возьми, это так хорошо, что я отдаюсь фантазии.

В воображении Иван сжимает мою шею рукой и прижимает меня к кровати, медленно входя в меня. Это неспешно, будто у него вся ночь впереди. Он не перекрывает кислород, но тяжесть его руки в моих мыслях дает чувство комфорта, которого я никогда не ощущала.

Затем фантазия и реальность сливаются воедино, когда мозолистые ладони царапают кожу на шее. Я распахиваю глаза, ожидая увидеть его сверху, но он сидит рядом, левая рука на моем шее, взгляд прикован к медленному ритму, который я удерживаю фаллоимитатором.

– Быстрее, – приказывает он снова.

Я сжимаю бедра, чтобы скрыть от него вид моей наготы. Он не владеет мной. Его шея заливается розовым, и правой рукой он разводит мои колени, оставляя их широко раздвинутыми.

Я тяжело дышу и от его грубого обращения, и от фаллоимитатора внутри меня. Теперь я гонюсь за оргазмом. Чем быстрее я кончу, тем быстрее уберусь, к черту, отсюда, прежде чем сделаю что-то глупое, вроде того, чтобы залезть на него и умолять его причинить мне боль.

Мои бедра блестят от собственного возбуждения, и я напрягаюсь, когда его пальцы скользят по внутренней стороне бедра к центру.

– Медленнее.

Я фыркаю, продолжая заданный темп:

– Минуту назад ты требовал «быстрее». А теперь хочешь медленнее?

Его рука сжимается чуть сильнее, этого достаточно, чтобы выбить из головы все мысли. Сжатия пальцев хватает, чтобы начать долгое падение к оргазму. Когда он отталкивает мою руку и сам берется за фаллоимитатор, я практически моментально кончаю. Одна рука на моем горле, другая медленно, до боли медленно, загоняет силиконовый член в меня. Но он не оставляет его там. Он вытягивает его почти до конца, чтобы я чувствовала, как широкая головка давит на вход, причиняя легкое жжение.

– Блять, – стону я, теряя самообладание. Нет. Свою гордость, когда прямо сейчас творится такое дерьмо.

– Я думала, ты сказал, что не будешь трахать меня, – хриплю я, пока его ладонь слегка сдавливает мне горло, заглушая звук.

Он не отвечает, словно всё его существо сосредоточено на том, чтобы трахать меня силиконовым дилдо. Я вскидываю руки, чтобы схватиться за него. Остановить это. Но он отбивает мои ладони. Я пробую снова. На этот раз он наклоняется к самому моему лицу, а его ладонь сжимается ещё сильнее.

– Я сказал, блядь, нет. А теперь лежи спокойно, пока я, блять, разрушаю твою красивую киску.

У меня на языке вертится предложение, чтобы он сделал это его собственным членом, но из-за того, что он так крепко меня сжимает, я не могу произнести ни слова. Дышать я ещё могу, но не говорить.

Он всё быстрее толкает в меня силиконовый член, и мои стенки плотно сжимаются вокруг каждого его рельефа. Я так близка к оргазму, что из уголка глаза скатывается горячая слеза. Прямо сейчас это нужно мне сильнее, чем возможность дышать.

Как будто читая мои мысли, он ускоряет темп и меняет угол, так что верхушка фаллоимитатора слегка скользит по моему клитору. Это мелочь, но в сочетании со всем остальным. С едва уловимым пряным запахом его кожи, с мозолями на ладонях, с тем, как он заворожен моим телом. Всё это увлекает меня в водоворот самого мощного оргазма, который у меня когда-либо был. Он разрушает меня, сжигая и восстанавливая, прокатываясь по всему моему телу. Каждый дюйм моего тела дрожит в его объятиях.

– Да, – шепчет он. – Прими мой член, как хорошая маленькая девочка, и, возможно, я дам тебе награду.

Его глаза блестят, и могу сказать, что сейчас он в самой тяжелой и жесткой стадии воздействия наркотика. Через минуту он станет вялым, мучаясь от потребности трахать всё, что движется.

– Иван, – шепчу я, пытаясь привлечь его внимание, но он всё еще смотрит на фаллоимитатор, медленно двигая им внутри меня. Я пытаюсь разжать его пальцы, чтобы поговорить, но хватка железная. Он мог бы задушить меня за секунды, и я была бы бессильна.

По какой-то причине, я невольно подаюсь бёдрами навстречу, сильнее насаживаясь на дилдо, желая большего. Мне нужно больше его.

Дверь слетает с петель, но он даже не поднимает головы. Я смотрю в сторону и замечаю людей, которые должны были прийти раньше. Черт. Они здесь из-за меня.

Что я наделала, обрекая его на судьбу, с которой жила годами? Ради своей свободы…

Черт возьми. Я не могу этого допустить. Я открываю рот, чтобы предупредить Ивана, но один из охранников уже у его шеи, игла входит, поршень нажат.

Иван едва держится на ногах, и клянусь, что успеваю увидеть боль в его глазах до того, как он закрывает их и оседает на пол, слишком красивой грудой.

Охранник бросает мне платье.

– Одевайся. Босс хочет тебя видеть.

Я злобно смотрю на него, натягивая платье через голову.

– Передай боссу, что он может идти к черту. Я заработала свою свободу.

Резкий укол в шею, и комната погружается в темноту, прежде чем я успеваю сказать что-то еще.

Глава 6

ИВАН

Тьма абсолютна. Я открываю глаза, моргая и пытаясь зацепиться взглядом хоть за какие-то очертания или свет в комнате, но всё бесполезно. Ни единой полоски света вокруг окна или двери. Я не был в настолько темной комнате с самого детства. Кошмары о монстрах в шкафу и под кроватью выбивали из меня, пока темнота не стала своего рода убежищем.

Воспоминания возвращаются. Присцилла так красива, лежащая на моей кровати, её мягкие бедра широко раздвинуты только для меня. Нет. Это неправда. Она подстроила это для того, кто дергает её за ниточки. Возможно её отец, что наводит на куда более тревожные вопросы.

В голове начинает пульсировать боль, поэтому я прислоняюсь к холодной стене, позволяя холоду пробраться внутрь. Похоже на кирпич, они так же связали мне руки над головой, возможно, пластиковыми стяжками. Я не вижу материал, но он практически не издают ни звука, когда я двигаюсь, и почти не растягивается.

Впрочем, это неважно. Я скоро выберусь отсюда. Либо сам, либо когда Кай и остальные придут за мной. Никто не может скрываться достаточно долго, чтобы Кай не смог их выследить.

Над дверью мигает свет, поначалу тусклый, но на минуту становящийся ярче. Кто-то, должно быть, идет поболтать. Идеально.

Я осматриваю комнату, но в этом маленьком пространстве ничего нет. Похоже на чей-то склад, но здесь пусто, за исключением металлического стула и стола в нескольких футах перед дверью. Похоже, кто-то не хочет подходить слишком близко к своим гостям.

Я продолжаю осматриваться и замечаю камеру в углу под потолком. Она направлена прямо на меня, и на передней панели горит маленький красный огонек. О да, кто-то наблюдает за мной.

– Присцилла, – зову я. – Ты здесь, Malyshka? Я убью тебя за это. Надеюсь, ты понимаешь. Мне плевать, насколько у тебя красивая киска.

Кажется, динамиков нигде нет, так что ответа я не жду.

– Или мне стоит позвать Артура Капри? Полагаю, ты здесь за главного. Ар-р-р-тур-р-р-р… иди поиграй со мной, Артур. Обещаю, ты увидишь свои собственные внутренности, прежде чем умрешь долгой и мучительной смертью.

Одна из многих проблем семьи Капри в том, что они чертовски горды. Никто из них не смог бы проигнорировать такую насмешку. Не без последствий, и обычно они стараются вывести противника из строя, прежде чем нанести свой подлый удар.

Мои руки онемели. Как долго я был связан здесь до того, как очнулся? Я не голоден. Возможно, немного хочу пить, но это может быть из-за коктейля из наркотиков в моей системе.

– Артур, – рявкаю я. – Хватит быть гребаным мудаком, который посылает женщину, члена своей же семьи, выполнять свою грязную работу, и поговори со мной как мужчина.

Вот оно. Нет ничего, что член семьи Капри ненавидел бы больше, чем кастрацию. Лично я считаю, что именно поэтому они выбирают своей целью так много детей. Они уязвимы и не могут дать отпор.

Я не свожу глаз с камеры, даже если от такого угла шея начинает ныть.

– Присцилла, ты там, детка? Могла бы тоже прийти поговорить. Уверен, твой папочка мог бы освободить тебя на время, чтобы развлечь его нового гостя.

Насмешка за насмешкой, но никто не приходит. В конце концов, я погружаюсь в молчание, пока горло пересыхает всё сильнее. Я всегда могу начать сначала, когда кто-то войдет. Очевидно, им что-то от меня нужно, иначе я был бы уже мертв. Зачем брать пленника, если можно просто убить его?

Я переминаюсь ногами на бетонном полу, так как задница онемела вместе с руками. По крайней мере, кто-то надел на меня нижнее белье, прежде чем затащить в эту дыру. Причем моё собственное белье. Что-то мне подсказывает, что Присцилла приложила к этому руку. Мужчинам, которые вытащили меня из номера, было бы плевать, если бы я был с голой задницей.

Огонек на камере мигает несколько раз, и я не свожу с него взгляда. Кай уже взломал их системы, или кто-то наконец собирается войти и поговорить со мной?

Я прожигаю взглядом объектив, чтобы человек на той стороне знал: я разорву его на части, когда выберусь из этой коробки.

Дверь напротив меня со скрипом медленно открывается. Похоже на тяжелую сталь, хотя угол обзора не лучший. Высокий, худощавый мужчина, лет пятидесяти, входит в комнату и садится напротив. Между моим максимальным вытянутым положением и его начищенными черными туфлями, как минимум три фута, так что пытаться напасть бессмысленно.

Я разглядываю его старомодный, плохо сидящий костюм:

– Артур, полагаю?

Он склоняет голову и так же внимательно осматривает моё полуобнаженное тело.

– Раз уж мы перешли на «ты», я буду называть тебя Иваном.

Я проглатываю желчь, подступающую к горлу, и продолжаю смотреть в его холодные, тусклые глаза.

– Можешь называть меня своим убийцей, если так тебе больше нравится.

– Мило. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою эвисцерацию. У меня есть для тебя очень специфическая задача. (Эвисцерация – это хирургическая или анатомическая процедура, при которой удаляется внутреннее содержимое какого-либо органа или полости с сохранением внешних оболочек или каркаса тела.)

Он заводит свой злодейский монолог, поэтому я откидываюсь назад и жду, пока он опишет свои коварные планы.

– Видишь ли, Иван, в последнее время ты стал для меня своего рода помехой. С одной стороны, ты и твои маленькие друзья проделали чудесную работу, очищая мир от некоторых моих менее приятных родственников. С другой стороны, ты вмешиваешься в мои дела. А этого я не терплю.

Тишина затягивается, и я вздыхаю:

– О, ты закончил. Класс. Это та часть, где ты угрожаешь убить меня, или та, где ты пытаешься это сделать? По крайней мере, твоя родственница подобралась достаточно близко, чтобы попытаться. Куда ближе, чем ты сейчас. Ты боишься меня, Артур?

Его глаза холодны и безжизненны, когда он продолжает смотреть на меня.

– Должен ли конь бояться муравья? Нет, Иван, я не боюсь тебя или твоих сородичей. В любом случае, скоро я избавлюсь от вас.

– Отлично, тогда делай это уже. Чего ты ждешь?

Он сужает глаза и подается вперед, опираясь локтями на свои мятые брюки:

– Ты не боишься смерти? А как насчет боли? Ты её боишься?

Я одариваю его своей самой безумной улыбкой. Я позволяю ему увидеть, насколько глубоко во мне проросла тьма:

– Я похож на того, кто боится смерти? Боль – это лишь другое слово для жизни, и я хлебнул её больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Артур машет рукой и снова откидывается на стуле.

– О, ну что ж, полагаю, этот эксперимент будет особенно интересным. Жду не дождусь, когда я сломаю тебя, Иван. Самые сильные обычно быстрее всех падают.

Я позволяю его словам крутиться в голове. Он планирует пытать меня или накачать своими извращенными наркотиками. Черт, он мог бы делать и то, и другое одновременно, если бы угадал с дозировкой.

Теперь, когда мы сидим и молча созерцаем друг друга, я вижу в его чертах Присциллу. Возможно, она его племянница или сестра. Младшая сестра.

Артур прерывает мои мысли хмыканьем.

– О, прошу прощения. Забыл представить вас.

Дверь за его спиной медленно открывается, и в комнату, спотыкаясь, входит девушка босиком. Она поворачивается, и я вспоминаю её кремовые бедра и хрупкие руки. Её лицо всё еще раскрасневшиеся, и глаза расширяются, когда она наконец поворачивается и смотрит на меня. Я сверлю её взглядом, пока она держится как можно дальше от мужчины на стуле и меня. Он протягивает руку и дергает её к себе за бицепс.

– Присцилла, дорогая, не будь груба с нашим гостем.

Она прочищает горло, явно отстраняясь от его хватки:

– Мы уже знакомы, как ты прекрасно знаешь.

Артур выдает фальшивый смешок.

– О, конечно, как глупо с моей стороны. Вы двое не просто знакомы. Судя по отчетам моих людей, они нашли вас обоих весьма «уютно» устроившимися.

Я перевожу взгляд на него и позволяю ему увидеть всё презрение, которое испытываю.

– Ну, твои наркотики были эффективны, полагаю. Но спрашиваешь ли ты, трахал ли я её? Нет. Я не стал. Она всего лишь твоя маленькая игрушка, а я не хочу иметь ничего общего с «объедками» Капри.

Впервые за долгое время я чувствую острый укол вины в груди. Это ложь. Я всё еще хочу затащить её к себе на колени и вытрахать из себя всю ярость. Хочу вырвать руки из суставов, чтобы пересечь комнату и защитить её. Даже если она этого не заслуживает.

Артур тихо посмеивается и притягивает девушку ближе. Её мягкий розовый свитер и черные спортивные штаны не могут скрыть, как сильно она ненавидит его прикосновения.

– О, ну, если она тебя не радует, у меня есть еще много девушек, которых ты мог бы опробовать. Полагаю, ты не назовешь меня «папа» в ближайшее время, да?

Я прищуриваюсь. Сохраняя лицо каменным, я обдумываю его слова. Папа?

Но этот мудак ничего не упускает. Ни единой чертовой детали. Интересно. Член семьи Капри, с которым действительно стоит столкнуться лицом к лицу. Все остальные – скулящие глупцы. Закричит ли этот, когда я покажу ему его собственные кишки? Впервые я был скорее заинтригован, чем что-то ещё. Я поддаюсь этому чувству.

– Папа? Это твоя вариация «папочки», потому что уверяю тебя, на свете нет мужчины, который заставил бы меня назвать его «папочкой» и выжил бы после этого.

Артур лишь кривит губы в загадочной улыбке.

– О, он еще не догадался, Силла, дорогая. Хочешь сказать ему сама или мне это сделать? Теперь всё станет куда веселее.

Присцилла продолжает пытаться вырваться из его хватки, и в ответ Артур лишь сжимает её руку сильнее. Я в пяти секундах от того, чтобы вырвать руку из стяжек только ради того, чтобы добраться до неё и убрать его лапы. Она не сделала для меня ничего хорошего, но тогда, в номере, на несколько секунд она разогнала тьму настолько, что я смог думать.

Однако сейчас мои демоны вернулись в полную силу, и самая темная часть меня жаждет обрушить их на всю семью Капри. Я убью их всех. Любой, кто хоть отдаленно связан с Капри, не переживет своей ошибки.

Голос Артура прорезает красную пелену ярости, бурлящую в голове:

– Он так красиво хмурится, не правда ли, дорогая? Раз уж ты не собираешься ему рассказывать, полагаю, мне придется взять почести на себя.

Присцилла делает последнюю попытку вырваться, а затем выпрямляется, задрав подбородок. Она не встречается со мной взглядом, когда говорит, и её голос едва слышен:

– Это мой босс. Человек, который послал меня опоить тебя.

Человек, которого она хочет, чтобы я убил. Интересно.

Но по довольному выражению лица Артура я понимаю, что есть еще кое-что, что ему не терпится раскрыть.

– Продолжай, дорогая. Закончи представления.

Она молчит, и Артур сжимает её руку до тех пор, пока она не издает тихий, болезненный стон. Затем он толкает её так сильно, что она врезается в стену рядом с ним. Он едва удостаивает её взглядом, пока она пытается устоять на ногах.

Его холодные, мертвые глаза теперь на мне.

– Ты же не думал, что я пошлю кого попало, чтобы схватить одного из почитаемой «Пятерки» Адриана Доубек, верно? Это моя дочь, Присцилла.

Я вспоминаю гостиничный номер, когда она упоминала своего босса и то, что она дочь незаконнорожденного наследника Капри. Она даже назвала мне его имя, которое я запомнил, но почему я не мог вспомнить остальное?

Артур тихо смеется.

– Теперь он понимает, дорогая. Давай приготовим первую порцию наркотика для нашего нового друга.

Она бросает на меня последний взгляд и следует за отцом к выходу.

Черт. Жаль. В конце концов, ей придется умереть вместе со всеми остальными.