Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

ИВАН

Дважды за ночь Силла пыталась выскользнуть из-под моей руки. Она привыкла действовать бесшумно, но у меня куда больше практики просыпаться от угрозы. Стоило ей отодвинуться, как я притягивал ее обратно к себе. Аромат мыла и ее тела, смешавшийся с моим, тут же снова погружал меня в сон.

Она не покинет меня, пока я не уничтожу её отца-ублюдка и всю его чертову семью, а если она попытается сбежать, я выслежу её также как и его. Потерять её сейчас, будет неприятно, но я уверен, что справлюсь с этим. За прошедшие годы мне уже приходилось справляться с потерей людей, так что в этом не будет ничего нового.

Я переворачиваюсь, к восходящему солнцу, и смотрю на хромированный лабиринт города. Поскольку обычно я в казино, сюда не приходу. Черт, большую часть времени я вообще забываю, что это место существует, но моменты как этот… мне нужно постараться помнить о нем. Моменты, когда мой разум не собирается взорваться под тяжестью моего гнева.

Силла ворочается в постели рядом со мной, а затем сдергивает мою руку со своей талии.

– Ты проснулся? Можно мне, наконец, встать и сходить в ванную?

Я чешу голову и смотрю на неё сверху вниз.

– Не надо, черт возьми, притворяться, что я мешал тебе пописать. Ты хотела выбраться из постели, чтобы сбежать из квартиры. Не волнуйся, завтра можешь вставать сколько душе угодно. На двери стоит сигнализация. Если ты хоть вздохнешь рядом с дверной ручкой, она даст мне знать.

Её нахмуренный вид заставляет меня улыбнуться, когда она направляется в ванную и с грохотом захлопывает дверь.

Я иду в гардеробную и беру несколько вещей, которые принес Михаил. Белая шелковая блузка на бретельках с нежной кружевной отделкой, подходящее белое кружевное белье, черные узкие джинсы, что означает, я смогу пялиться на округлые изгибы её задницы в любое время, когда захочу, и пара черных кожаных ботинок, чтобы завершить образ.

Я раскладываю одежду на кровати и разглаживаю кружево. Оно красивое и хрупкое, такое же, как она. Главное не забыть об этом факте, пока мы следуем моему плану.

Когда она выходит из ванной, я уже одет в белую рубашку на пуговицах, брюки и начищенные до блеска туфли. Она сужает глаза, пока я застегиваю часы.

– Это тебе. – Я киваю на стопку одежды. – Одевайся. У нас есть дела этим утром.

Я почти уверен, что она будет спорить, но она решает удивить меня и поджимает губы. Мгновение спустя она опускает взгляд, поднимает подол своей одолженной футболки и бросает её на пол.

Я сглатываю, когда мне даруется роскошное зрелище её обнаженной кожи. Её соски уже напряжены и дразнят мой самоконтроль. Один взгляд и я пропал.

– Если ты хотела остаться, чтобы я трахнул тебя до состояния лужицы, тебе стоило просто попросить.

Она издает писк, натягивая белье, а затем прочищает горло:

– Нет. Я просто подумала, что ты уже всё видел. Какой теперь смысл в скромности?

Я подхожу ближе и смотрю вниз, пока она продолжает одеваться, на этот раз быстрее. Как будто эти лоскутки кружева удержат меня от того, чтобы взять то, что я хочу.

– Тебе повезло, что у нас назначена встреча, иначе я показал бы тебе, как мало меня волнует скромность. Ты бы ходила голой каждый день, чтобы я мог проскальзывать пальцами между твоих бедер в любой момент.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пальцы замирают на краю рубашки.

– Ты… что?

Я наклоняюсь, кусаю крошечную ямочку на её подбородке, а затем разворачиваю её к двери.

– Пошли. Мы поговорим об этом позже, когда вернемся.

Она не отстраняется, когда я беру её за руку и держу, пока мы не доходим до моей машины на подземной парковке. Обычно её подает парковщик, но я спешу, и мы уже опаздываем.

Эль Корредора живет на той же стороне города, так что найти моё главное контактное лица по наркотикам в городе несложно. Его охрана открывает нам проход, когда мы подходим к камере. Верхний этаж здания, это вечеринка двадцать четыре на семь. Любое развлечение, которое вы только можете пожелать, решала Эль Корредора может обеспечить. Он не является членом общества, так как подчиняется своей собственной организации, но он работает со многими его видными членами.

Мы входим в комнату, и она останавливается. Мне приходится обхватить её за талию и потянуть вперед.

Я наклоняюсь, чтобы она могла слышать меня поверх гудящих басов музыки:

– Давай, Malyshka. Он не кусается. К тому же, потребуется минута, чтобы найти его в этой толпе.

Всюду, куда ни посмотришь, люди употребляют наркотики, трахаются или танцуют. Несколько менее авантюрных душ беседуют на низких диванах, разбросанных по комнате.

Я замечаю Эрика на другом конце зала и пробираюсь сквозь толпу, чтобы добраться до него. Он встает, когда мы доходим до низкого кремового дивана, на котором он развалился.

– Иван. Мужик. Давненько не видел тебя здесь. Тебе что-то нужно? Или, думаю, лучший вопрос: ты здесь по делу или для развлечения?

Его взгляд переключается на Силлу рядом со мной, и он одаривает её оценивающим взглядом, который заставляет меня крепче сжать её.

– Боюсь, по делу. Мне нужно знать, не видел ли ты в последнее время наплыва кравтовых наркотиков?

Он моргает и качает головой.

– Ты же знаешь, я не торгую с мелкими бизнесменами.

– Я не об этом. Я здесь не от имени Адриана. Я хочу знать, не видел ли ты что-то, что попадает на рынки города со странными добавками. Обещания, которые наркотики не могут выполнить?

Его губы сжимаются, глаза сужаются. Он встает с кресла и переходит комнату, жестом приглашая нас следовать за ним. Мы перемещаемся в угол зала. В такой степени уединения, какую может позволить это место, он наклоняется, вынуждая меня смотреть на него сверху вниз. Это не то положение, в котором комфортно многим мужчинам.

– Слушай. В последнее время было несколько случаев. Один наркотик обещает лучший секс в твоей жизни, если его примут оба партнера. Другой, якобы, превращает людей в зомби, ходячее и говорящее управление разумом.

Я рискую взглянуть на Силлу и вижу, что её глаза расширились.

– Эрик, позвони мне, если получишь какую-либо информацию о любом из них, или о том, кто может их перевозить, продавать, любая такая дрянь. Даже если я здесь не ради Адриана, я знаю, что он посчитал бы это особой услугой, если ты поможешь нам.

Он кивает, глаза мерцают при мысли о том, что Адриан будет ему чем-то обязан. Иметь Адриана на своей стороне в этом городе, это то, чего вы хотите больше всего. Я вывожу Силлу, испытывая облегчение от того, что нам не пришлось оставаться слишком долго в смешении толпы и шума.

По пути вниз я изучаю её.

– Ты видела кого-то, кого узнала?

Она качает головой и обхватывает себя руками, как будто обнимает сама себя. Черт. Я забыл взять ей куртку, когда просил Михаила выбрать одежду. Я скоро это исправлю.

– Нет, никого, кого бы я знала.

– Тогда почему ты выглядела такой напуганной, когда мы разговаривали с Эриком?

Она смотрит на свои ноги и постукивает носком по дорогой плитке.

– Потому что я узнала наркотики, о которых он говорил. Тот, для секса, ты уже попробовал на себе. А другой мой отец разрабатывал долгое время. Это скорее наркотик для контроля разума. Я не думала… или, ну… я не знаю, работает ли он на самом деле. Иногда он тестировал наркотики на мне, и я не помню, так что… он мог тестировать тот и на мне тоже. – Её голос дрожит в конце, и я обнимаю её за плечи, прижимая к груди. Одно только напоминание о том, какой жалкий и дерьмовый у неё отец, заставляет меня хотеть убить его и вернуть к жизни, чтобы я мог сделать это снова. Эта женщина пробуждает во мне желание защищать её, и я не понимаю почему.

– Он больше не тронет тебя. Он не заставит тебя принимать то, чего ты не хочешь. Я могу пообещать тебе это.

Она шмыгает носом, прижимаясь плотнее.

– Ты не можешь обещать мне это. Если он снова доберется до меня, он накажет меня за то, что я сбежала и опозорила его. Зная его, он, вероятно, убьет меня.

Я напрягаюсь и сжимаю её сильнее.

– Ему сначала придется пройти через меня.

– Почему тебя это вообще волнует? Ведь я для тебя никто. Хуже чем никто, если на то пошло, – она поднимает лицо, глядя на меня снизу вверх. – Я, вероятно, сейчас нахожусь в твоём личном списке для мести.

По её нежной щеке скатывается слеза, я ловлю её большим пальцем и подношу к губам. Солоноватый привкус взрывается на языке.

– То что меня волнует – не должно тебя заботить. А сейчас, давай вернёмся в квартиру и выясним, не всплывали ли эти наркотики где-нибудь ещё в городе.

Однако, когда мы возвращаемся, Адриан сидит в кресле, глядя в окно, локти на подлокотниках, пальцы сложены «домиком» под подбородком. Как обычно, он в костюме, и выглядит как ходячая реклама от кутюр или типа того. В точности, как Кай.

– Адриан, – говорю я в качестве приветствия.

Его глаза цепляются за Силлу, задерживаясь, пока она сбрасывает ботинки и оставляет их у двери. Её теплые ступни оставляют призрачные следы на паркете, ведущем к дивану.

Адриан не утруждает себя любезностями. Я уверен, он уже знает всю ситуацию. Даже больше, чем я.

– У нас проблема.

Я сажусь на диван и хлопаю по месту рядом с собой, пока она не садится, сохраняя дистанцию. К черту это дерьмо. Я притягиваю её к себе, нуждаясь в её запахе, чтобы отогнать своих демонов, так как знаю, что мне не понравится то, что скажет Адриан.

– Просто выкладывай.

Адриан с бесстрастным лицом переводит взгляд на Силлу.

– Твой отец направил в Совет официальный запрос с просьбой заступиться за тебя. Он утверждает, что ты не можешь о себе позаботиться, что тебе нужен особый уход и что Иван похитил тебя ради собственных… – Он морщится. – …извращенных целей.

Я пытаюсь дышать сквозь, поднимающуюся внутри меня, приливную волну эмоций, но их слишком много. Это давит на меня изнутри.

– Во что, блядь, играет этот мудак?

Я подаюсь вперед, чтобы встать, мне нужно двигаться, пойти, черт возьми, разбить что-нибудь, но Силла хватает меня за руку и притягивает ближе. Она снова смотрит на Адриана.

– Чего он хочет? Каковы были его требования?

Адриан подается вперед в кресле и опирается локтями на колени. Его костяшки в синяках, и он выглядит уставшим. То, чего я не заметил, будучи слишком поглощенным тем, что происходило в моем мире.

– Он требует, чтобы Совет немедленно вернул тебя ему, и если тебе будет причинен хоть какой-то вред, семья Доубек выплатит компенсацию за любые травмы.

– Компенсация, – повторяет она медленно, как будто не понимает значения слова. – Я не уверена, чего он на самом деле хочет или даже в какую игру играет. Он любит думать, что на пять ходов впереди, так что у него здесь определенно есть какой-то план.

Губы Адриана искривляются в жесткой улыбке.

– К его счастью, я хорош в играх. А еще я хорош с пистолетом, когда они мне надоедают.

Силла моргает и наклоняется ко мне ближе:

– И что мы будем делать?

Адриан встает с кресла и встречается со мной взглядом. Требуется минута, чтобы всё сошлось. Блядь. Ебучая блядь. Блядь. Блядь.

Силла переводит взгляд между нами, очевидно, способная прочитать меня лучше, чем она может прочитать Адриана. Справедливо. Немногие люди могут прочитать его.

Он выходит без единого слова, а я вырываюсь из хватки Силлы, чтобы померить комнату шагами.

Она обнимает себя за талию.

– Что я пропустила? Что происходит?

Я не могу думать. Не тогда, когда в голове бушует ярость, и все, чего я хочу, это ощутить горячую, влажную кровь на своих костяшках. Я опускаюсь перед ней на колени, обхватываю ее лицо и притягиваю для поцелуя. Она не сопротивляется, падая мне на грудь, пока я держу ее лицо и проникаю языком в ее рот. Всего за секунду, едва ощутив ее вкус, я чувствую себя спокойнее. И хотя мое тело пробуждается, член твердеет, я могу думать сейчас только о том, чтобы прикоснуться к ней.

Я в любой день предпочту соблазн ее кожи адскому пламени своей ярости.

Глава 21

СИЛЛА

Было бы так легко потеряться в жаре его поцелуев или ощущении его мозолистых рук на моей обнаженной коже. Но меня беспокоит, что его поцелуи, это акт отчаяния или способ отвлечься, а я устала жить в неведении относительно того, что я делаю и во что ввязалась.

Я осторожно отстраняюсь, даже, несмотря на то, что кровь пульсирует под кожей, а тело жаждет большего из того, что он предлагает.

– Стой. Подожди. Что здесь происходит? Что не так?

У него снова этот маниакальный блеск в глазах. Тот самый, который говорит о том, что он теряет контроль и ему нужно выпустить пар. Мое тело напрягается, вспоминая, каково это, быть рядом с ним, когда он выходит из себя.

– Это не то, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться.

Это самое худшее, что он мог сказать.

– Не говори со мной как с ребенком, особенно, когда я думаю, что всё происходящее напрямую связано со мной. И мне совсем не нравится, что ты что-то скрываешь от меня.

Когда он сужает глаза из-за моего резкого тона, я понимаю, что зашла на шаг дальше, чем следовало.

Он мягко обхватывает большой рукой мою шею, удерживая на месте, пока встает.

– Хочешь знать, что происходит? Хорошо. – Его голос превращается в гранит. – Твой отец бросил нам вызов. Он требует, чтобы мы вернули тебя ему, или…

– Или? Или… – шепчу я. – Или что? – Паника начинает подниматься у меня из живота. – Я не вернусь к нему, Иван. Не вернусь.

Он напрягает пальцы, оказывая едва заметное давление, и этого достаточно, чтобы волна мурашек и жара пронеслась по мне.

– Какого черта, по-твоему, я так взбешен? Он ожидает, что я отправлю тебя обратно. Он хочет, чтобы я отправил тебя обратно. Это наказание для тебя и для меня, так как он знает, что я пытаюсь защитить тебя от него.

– И что же нам делать? Как обезопасить себя и сделать так, чтобы он больше не втягивал Совет? Когда я работала, в казино ходили слухи, что семья Доубек старается вести себя безупречно, поскольку многие судачили о вашей причастности к тому арестованному агенту ФБР.

Его челюсть сжимается, ноздри раздуваются.

– О да? Что еще ты слышала?

Я лихорадочно качаю головой.

– Ничего. Только то, что двое парней говорили, что Адриан и его семья стараются пока не переходить дорогу Совету. Чтобы успокоить обстановку на данный момент.

Он сканирует мое лицо, его взгляд опускается на ложбинку между грудей.

– Когда Валентина и Адриан сошлись, её отец пытался провернуть нечто подобное.

Я втягиваю воздух, зная, что сейчас она в полной безопасности рядом с Адрианом.

– И что они сделали, чтобы заставить его передумать?

– Они поженились. – Его глаза встречаются с моими. – Брак отменяет требование отца, так как у Совета нет правил относительно того, кто, когда и даже как вступает в брак.

Я качаю головой. Это кажется неправильным.

– Подожди минуту. Ты ведь не предлагаешь то, о чем я думаю? – Я пытаюсь вывернуться из его захвата, но это лишь заставляет его сжать меня крепче и притянуть ближе к своему телу. Жар излучается повсюду вокруг меня, пока он возвышается надо мной. – Нет. Мы не можем. Я сбегу, прежде чем позволю этому случиться. – Мои мысли мечутся, словно я в аквариуме, из которого некуда деться. – Отпусти меня, я сбегу, и Совет может обыскивать здесь всё сколько душе угодно. Мы оба знаем, что они меня не найдут.

– Этого и хочет твой отец. Он хочет, чтобы я выдал тебя или чтобы ты сбежала. В любом случае, он получит тебя и накажет за то, что заставила его потрудиться ради желаемого. Ненавижу расстраивать тебя, Силла, но сейчас речь идет не только о том, будешь ты жить или умрешь. На кону стоят жизни многих людей.

Я вцепляюсь в его рубашку, пытаясь притянуть его ближе, чтобы лучше чувствовать, и в то же время отталкивая.

– Я не понимаю, что это значит. Просто отпусти меня. Он не найдет меня. У меня есть план, над которым я работала годами. Если я захочу исчезнуть, я смогу это сделать.

Он проводит свободной рукой от моей шеи вниз по изгибу позвоночника и растопыривает пальцы на моей заднице.

– Ты не сможешь спрятаться достаточно надежно. Прости, но теперь не остается ничего другого, кроме как сделать правильный выбор.

Я начинаю тяжело дышать, позволяя глазам закрыться и отдаться ощущению его руки, которая мнет мою ягодицу, прижимая меня сильнее к его эрекции, которая растет возле моего живота.

– Я не понимаю. Какой правильный выбор?

Когда он ослабляет хватку, я делаю полный вдох.

– Сейчас «открытый сезон». Ты знаешь, что это значит?

Я сглатываю и киваю один раз:

– Да. Я знаю, что это значит.

Он поднимает лицо, чтобы посмотреть мне в глаза:

– Нет. Я не думаю, что ты понимаешь. Когда открыт сезон, ничто не мешает мне войти в дом твоего отца, пустить пулю в голову каждому и выйти обратно. А потом сделать то же самое с Советом. Прямо сейчас все цели законны. Через пару недель сезон снова закроется, так что у нас мало времени.

– То есть ты хочешь сказать, – шепчу я, голос дрожит от усилий сохранять спокойствие, – что мой выбор заключается в том, чтобы выйти за тебя замуж или ты перебьешь кучу людей?

Он пожимает плечами.

Пожимает плечами.

Кто, черт возьми, этот парень?

Я пытаюсь отстраниться, но его хватка, как железные оковы.

– Нет. От меня так просто не отделаться. Я никогда не скрывал, кто я есть. Ты сама назвала меня животным, когда мы встретились. То, что у этого животного появился вкус к твоей плоти, не значит, что оно изменилось. Кроме того, я убью только тех, кто хочет забрать тебя у меня. Остальные могут жить, как хотят, если только они не были замешаны в моем похищении. Эти ублюдки будут мертвы в любом случае.

– Я не могу позволить тебе убить всех. Это не… ты не можешь. Это будет моя вина. Я не могу допустить, чтобы это случилось.

Он отходит и разворачивает меня к двери.

– Тогда, полагаю, мы поженимся.

– Когда? – Мой голос в этот раз не дрожит, но я не могу насладиться этой гордостью, пока он ведет меня к лифту. Черт, я даже без обуви. Он несет ботинки, которые дал мне, в руках. – Куда мы идем? Что происходит?

– Мы женимся прямо сейчас.

Я пытаюсь остановить его, но он непоколебим, все еще волоча меня к машине.

– Подожди. Нет. Мы не можем просто взять и пожениться прямо сейчас.

Он не смотрит на меня.

– Ты думаешь, твой отец будет ждать? Что он будет сидеть сложа руки и позволит Совету не торопиться? Нет. Он уже мобилизует всех, кого нужно, чтобы они выбили нашу дверь и забрали тебя. Чем быстрее мы это сделаем, тем в большей безопасности ты будешь.

Мы садимся в машину, и я все еще обдумываю вариант выпрыгнуть на ходу, чтобы сбежать. Как это произошло? Я не могу даже осознать это в голове, когда мы останавливаемся у высотки, и меня ведут туда, что, как я полагаю, является сердцем владений Доубек.

В фойе лежат лепестки белых роз, а рядом с Адрианом стоит маленькая женщина, которую я видела всего раз. Её живот округлился, натягивая ткань розового свитера. Она делает шаг вперед, когда мы входим.

– Ты, должно быть, Присцилла, верно?

Иван подталкивает меня из лифта к ней.

– Э-э, да, но можешь звать меня Силла. Если хочешь.

Она ярко улыбается, отчего мне становится еще хуже.

– Можешь звать меня Вэл. Идем, я помогу тебе подготовиться.

Я следую за ней в спальню, где на кровати разложено белое платье. Оно длинное, элегантное и совершенно не в моем стиле.

– Михаил сообщил нам твой размер, чтобы мы могли подобрать тебе наряд.

– Оно белое.

Её глаза опускаются на платье.

– И что?

– Они сказали тебе, что я шлюха, да? Я не могу надеть белое в день своей свадьбы. – Это предлог, но сейчас я цепляюсь за всё, что может помочь мне, выбраться из этого. Вытащить Ивана из этого. Он и так уже достаточно мне помог, а теперь его за это наказывают.

Вэл делает шаг вперед, берет меня за руки, окутывая мягким ароматом.

– У нас тут своего рода специализация на свадьбах при странных обстоятельствах. Иван просто пытается помочь.

– А что, если из-за меня его убьют? Что, если помощь мне, это причина, по которой кто-то использует меня, чтобы убить его или сделать что-то похуже, как раньше? – Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, я уже чувствую, как что-то внутри говорит мне, что я должна защитить его и обезопасить, несмотря ни на что.

Вэл усмехается:

– Иван силен, и он знает, чего хочет. Если бы он не хотел этого делать, ты была бы уже на следующем самолете в Южную Америку. Доверься ему, он защитит тебя, он сделает это.

У меня не осталось оправданий и желания бороться. Она помогает мне надеть платье, её живот задевает меня каждый раз, когда она проходит мимо.

Когда я готова, она аккуратно заплетает мои волосы и широко улыбается.

– Давай закончим с этим, чтобы ты была в безопасности. – Она рассеянно потирает рукой живот.

Я следую за ней обратно в фойе и вижу Ивана, стоящего перед священником в смокинге. Боже мой, этот мужчина был создан, для того, чтобы их носить. Он побрился, так что лицо чистое, и я вижу татуировки, тянущиеся по костяшкам пальцев и вверх по шее. Глядя на каждую, мне хочется обвести их узоры языком.

Я делаю шаг вперед, и он берет меня за руки.

– Будешь продолжать смотреть на меня так, Malyshka, и мы не дойдем до конца этой церемонии.

Кажется, я моргнула, а всё уже закончилось. Он надевает тяжелый бриллиант мне на палец, а затем притягивает мое лицо к своему для поцелуя. По его меркам, это целомудренно.

У нас есть около пяти секунд, чтобы посмотреть друг на друга. У меня всё внутри перемешалось, и я не уверена, реально ли это или галлюцинация, которую выдумал мой мозг, пытаясь справиться с тем чертовым экспериментом, который мой отец устроил на этот раз.

Что, черт возьми, только что произошло?

Адриан и Валентина пожимают нам руки, а Иван шутит о том, что Адриан «потерял еще одного», чего я не понимаю.

Я смотрю на лепестки роз, мягкие под моими босыми ногами, так как у нас не нашлось подходящей обуви. Он сделал это для меня? Для шлюхи? Для никого?

Я просто не могу этого осознать.

Затем лифт издает сигнал.

Иван напрягается передо мной, разворачиваясь, чтобы спрятать меня за спину. Адриан делает то же самое для Вэл. Я высвобождаю руку, чтобы выглянуть из-за его бицепса.

Мой отец входит так, будто его пригласили.

– Что ж, выглядит уютно.