Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"
Автор книги: Моника Корвин
Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава 3
СИЛЛА
Даже когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги и пытаюсь добраться до двери, я знаю, что моя попытка побега будет бесполезной. Я даже идти прямо не могу; всё тело горит изнутри. Моя киска продолжает сжиматься вокруг пустоты, умоляя, чтобы её заполнили.
Этот ублюдок, должно быть, подменил стаканы, когда мы поднялись наверх. Я была слишком нервной, слишком боялась, что он заметит наркотик, поэтому выпила всё до дна. Дозировка была рассчитана на взрослого мужчину его роста и веса. А не на меня… на кого-то в два раза меньше его.
Я вожусь с дверным засовом, который остался открытым после того, как он втащил меня внутрь. Моя рука бесполезно соскальзывает, когда по телу проходит спазм. Это не оргазм, и это только начало.
Помогает лишь то, что у меня есть толерантность к этому конкретному препарату. Прошло много времени с тех пор, как я принимала его. И никогда по своей воле. Черт. Это подстава? Мой отец дал мне наркотики, зная, чем всё закончится, раз я отказалась быть его подопытным кроликом?
Руки смыкаются на моих бедрах, и я стону от прикосновения. Он легко отрывает меня от пола и несет обратно к кровати. Из глаз текут слезы, и я сердито стираю их.
– Отпусти меня.
Он усмехается, глубокий, мрачный рокот, от которого вибрируют мои нервные окончания.
– Отпусти меня, – передразнивает он. – Я не тот, кто сделал это с тобой, Malyshka. Ты сама это с собой сделала.
Он кладет одну огромную ладонь мне на голый живот, удерживая на кровати. Он собирается меня трахнуть? Это было бы грубо и жестоко, и, может быть, именно то, что мне нужно. Разве не в этом был план? Трахнуть его до подчинения…
Я больше не могу притворяться, что я хоть сколько-нибудь больше, чем пешка в планах моего босса. Уже нет. Не после этого провала. Если Иван не убьет меня, это сделает мой босс.
– Пожалуйста, – скулю я. Ненавижу этот гребаный звук, слетающий с моих губ.
Он грубо стягивает с меня чулки, порвав их в процессе, и я извиваюсь от этого. Мне нужно, чтобы эластичная ткань резала кожу, нужно, чтобы его грубые пальцы оставляли следы на животе. Всё это. Что угодно. Это те ощущения, в которых я нуждаюсь больше всего на свете.
Его взгляд тяжёлый, пока он стягивает чулки с моих ступней, а затем использует один из них, чтобы привязать мои запястья к массивному деревянному изголовью. Мои ноги свободны, но он берет второй чулок и привязывает одну лодыжку к краю кровати. Затем он выходит, возвращается и использует свой галстук, чтобы зафиксировать вторую лодыжку, оставляя меня широко распластанной перед ним. По крайней мере, он еще не снял с меня трусики. Он еще не видел, насколько постыдно я промокла.
– Ты так представляла себе эту ночь, Malyshka? Привязанной к моей кровати, умоляющей взять тебя? – Его голос проникает в меня, раздувая огонь. Я опускаю взгляд на его расстегнутые брюки и замечаю очертания твердого члена, выпирающего через расстегнутую молнию. Он всё еще стоит, и он огромен, один из самых больших, что я когда-либо чувствовала, а я многих касалась.
Я снова откидываю голову назад, глядя в потолок. Пульс возбуждения опаляет меня, и я пытаюсь пережить это. Это единственное, что можно сделать, если я не могу заняться нормальным сексом.
– Чего ты хочешь? – выдавливаю я сквозь зубы. – Я пересплю с тобой… Я заставлю тебя кончить сильнее, чем когда-либо в жизни.
Он забирается на кровать и нависает надо мной, опираясь на руки, даже не касаясь меня.
– Мне не нужно, чтобы ты меня обслуживала. На самом деле, это зрелище, ты, лежащая здесь, как кошка в течке, достаточно, чтобы удовлетворить мои собственные потребности.
Я скулю от мысли, как он будет поглаживать себя собственной рукой, выпуская густые потоки семени на свой ствол и свои мощные бедра.
Он наклоняет голову, но всё еще не дает мне того, чего я жажду.
– Тебе нравится мысль, что я буду ласкать себя, наблюдая за тобой? Какие еще грязные мысли в этой твоей головке, хм?
В полумраке комнаты его глаза кажутся темными, татуировки и шрамы резко выделяются на коже. Я не могу отвести от него взгляд. Пульс на его шее бьется так быстро, что понимаю, я не так безразлична ему, как ему хотелось бы показать.
– Это потому, что я проститутка? Поэтому ты не хочешь меня трогать?
Он насмешливо фыркает и легко перекатывается на край кровати, снова вставая в ногах.
– Мне насрать, чем ты зарабатываешь на жизнь. Я не коснусь тебя, особенно своим членом, потому что ты этого еще не заслужила. Ты пыталась меня отравить и, полагаю, собиралась убить, когда я стал бы беззащитен от желания?
Я лихорадочно мотаю головой, отчего шея начинает ныть от неудобного угла.
– Нет, я не планировала тебя убивать.
Его глаза сужаются.
– Ты вообще ничего из этого не планировала, да? Ты просто выполняла чужой приказ. Так кто тебя послал? Скажи, и, возможно, я принесу тебе хоть какое-то облегчение.
Я всхлипываю и снова опускаю голову. Киска сжимается, я пытаюсь отмахнуться от этого, но мне нужна стимуляция. Мне нужно кончить так сильно, что внутри всё болит.
– Я не знаю, в чем был план. Мне нужно было только дать тебе наркотик и выполнить работу.
– Кто-то заплатил тебе, чтобы ты опоила меня и переспала со мной? Ради чего? Ты хоть задумывалась, что я – человек с очень хрупким самоконтролем? Если бы этот наркотик попал в мою систему, я бы трахал тебя на этом матрасе, пока ты не превратилась бы в труп.
Еще один скулеж вырывается из груди, когда он снова оказывается на кровати. Он хватает мои трусики на бедрах и разрывает их одним резким движением ножа. Натяжение кружева заставляет мое перегретое тело снова сжаться.
Он меняет позу, и когда я открываю глаза, он стоит надо мной. Стоит прямо на кровати, в ботинках, между моих разведенных бедер. Он поднимает ногу и прижимает носок ботинка прямо к моему клитору.
Я взвизгиваю и выгибаюсь, борясь с путами.
– Ты что-то дала мне, так что я дам что-то тебе. Немного облегчения, как и обещал. Но опять же, ты не заслужила мой член. Ни мой рот. Ни мои пальцы. Ничего, кроме ботинка. Так что, если хочешь – бери.
Сначала всё выходит неловко, я пытаюсь кончить о носок его ботинка, но это не длиться долго. Я извиваюсь бедрами, прогибаясь навстречу его ноге, пока не добиваюсь нужного трения. Когда я кончаю, перед глазами вспыхивают искры, и моя киска снова сжимается вокруг пустоты, пронизывая меня новой волной боли.
Не думаю, что переживу эту ночь, я думала, что он просто пристрелит меня, а не будет пытать до смерти. Кожа горит, путы врезаются в запястья и лодыжки. Чувство унижения вызывает волну тошноты.
Я только что терлась об его ботинок, чтобы, блять, кончить, и сделала бы это снова.
Словно прочитав мои мысли, он убирает ногу и опускается на колени рядом со мной.
– Хочешь поделиться чем-то еще? Хочешь заработать еще немного облегчения, Malyshka?
Он поправляет свой стояк, чтобы было удобнее, а затем полностью игнорирует его. Как он может сидеть здесь, возбужденный, и ничего не делать? Он сказал, что он человек без самоконтроля, но сейчас у него бесконечно больше власти, чем у меня.
– Что ты хочешь знать?
Он изучает меня, прикрыв веки, словно прячась за ними.
– Ты как, Форт-Нокс. Зачем ты пришла сюда? Каков был план?
Я сглатываю, в горле сухо, и позволяю телу обмякнуть. Если получится хоть на миг расслабиться, возможно, нужда немного отступит. Я фокусируюсь на нем. Его острые скулы, яркие глаза и всё это искусство из чернил на теле, словно кричат миру держаться от него подальше.
– Я планировала опоить тебя, переспать с тобой, а потом попросить о помощи.
– О помощи в чем?
Я сглатываю и шепчу, не будучи уверенной, что у стен здесь нет ушей:
– Убить моего босса.
– Того самого, который приказал тебе опоить меня? Это полный пиздец. Даже в моем мире. Присцилла – твое настоящее имя?
Я киваю, голова кажется всё тяжелее, пока снова не падает на матрас. Простыни пахнут им, но я заметила это только сейчас. От этого всё внутри снова сжимается.
– Мое имя – Присцилла Капри.
Иван соскальзывает с кровати, словно я подожгла его задницу. Значит, он знает мою фамилию. Логично.
– Среди Капри не бывает наследниц женского пола. Я слышал, что они либо убивают девочек, либо продают их на своих гребаных фермах еще детьми.
Я заталкиваю воспоминания, рвущиеся наружу, обратно в темноту, где им и место.
– Я не наследница. Я просто дочь низшего, незаконнорожденного сына Капри. Артура не признают в семье. Как и меня.
Иван снова заползает на кровать, нависая надо мной. Я скулю от его жара и запаха, так близко ко мне. Он просовывает колено между моих ног, пока твердая мышца не упирается в мой центр.
– Ты хорошо поработала, Malyshka. В этот раз можешь потереться об мое колено, чтобы кончить.
Новые слезы текут по щекам, и я зажмуриваюсь, сильнее прижимаясь к нему. Найти ритм, который даст мне то, что нужно, удается через минуту. Особенно потому, что я не могу сильнее прижать его к себе из-за связанных ног. Его теплое дыхание, слегка отдающее водкой, щекочет мое лицо. Я позволяю себе отключиться, представляя, что это не унижение, а что-то более сексуальное, глубокое, прелюдия, может быть. До взрыва проходят считанные секунды. Я дрожу и хватаю ртом воздух, когда открываю глаза.
Он всё еще завис надо мной, его взгляд прикован к моему лицу.
– Мы еще не закончили. Интересно, что ты сделаешь или расскажешь мне, если я предложу тебе свой член? Или, может, я просто оттрахаю твой прелестный ротик и вообще обойдусь без твоей киски?
Я скулю, а он подносит большой палец к моим губам и давит на них. Я глубоко всасываю, не сводя с него взгляда. Может, он и играет со мной, но если он засунет свой член мне в рот, это будет не единственное, что он от меня получит.
– Скажи мне, где наркотики.
Я позволяю ему вынуть палец из моего рта и качаю головой.
– Я купила их сегодня вечером. Я не знаю, где остальной запас.
– Нет, те, что были при тебе, или ты всё всыпала в стакан?
Я моргаю, в ужасе от мысли сказать ему правду. Что он сделает с остатками? Черт. Я не выдержу, если он попытается запихнуть их мне в глотку…
Я плачу по-настоящему, пока он нежно не успокаивает меня:
– Всё хорошо, Malyshka, отдыхай. Я сам их найду. Не похоже, чтобы на тебе было много одежды.
Мне стоит огромных усилий поднять голову и смотреть, как он поднимает платье, которое было на мне. Через секунду он достает крошечный пластиковый сверток из кармана, который я сама пришила к платью. Он вертит его перед моим лицом.
– Ты даже не попыталась их спрятать. Думала, я буду легкой добычей?
Я качаю головой и откидываюсь обратно, стараясь смотреть куда угодно, только не на его ослепительно красивое лицо. В моих мыслях он – ангел смерти.
– Нет, – шепчу я. – Я думала, ты просто убьешь меня, и всё закончится. Я наконец буду свободна.
Глава 4
ИВАН
Конечно, кому, как не гребаной семье Капри, придумать что-то настолько отвратительное. Я даже представить не мог, как именно они могут использовать нечто подобное. Ну, кроме того, что они явно пытаются использовать это в качестве «медовой ловушки» для взрослых мужчин.
Я открываю пакетик и стараюсь понюхать его так , чтобы мелкий белый порошок не попал в нос. Пахнет сладко, как детская присыпка. Нет, блять, спасибо.
Силла всё еще извивается на кровати, одновременно нуждаясь в прикосновениях и пытаясь освободиться от моих уз. Бесполезно, она только тратит энергию, я подхожу к ней и протягиваю пакетик.
– Что ты знаешь об этом наркотике?
Она стонет и вращает бедрами. Её нижняя часть тела обнажена и выставлена напоказ, но в таком состоянии ей плевать. Будь я славным парнем, я бы укрыл её, но она должна была усвоить, прежде чем связываться со мной, во мне нет ничего «славного». Ни милосердия. Ни нежности. Только острые углы, о которые ты разбиваешь себе лицо.
Я хватаю её за подбородок, фиксируя голову, и заставляю смотреть мне в глаза.
– Скажи мне, что ты знаешь об этом.
Она снова судорожно вздыхает и тяжело дышит.
– Он называет это SOS. – Sex On a Stick (секс на палочке). Он всё тщательно протестировал.
Я не свожу с неё глаз и слышу то, что она не добавила в конце фразы. На мне…
– Он держал тебя взаперти? Давал разрядку?
Что-то меняется в глубине её глаз. Тьма, которая мне знакома. Наконец-то. Хоть что-то общее.
– Не он, нет. Он бросил меня своим охранникам, своему ученому, чтобы я умоляла их. Позволил им использовать меня, когда я не могла сказать «нет».
– Пожалуйста, – умоляет она. В любых других обстоятельствах я, возможно, дал бы ей то, чего она хочет. Но не так. Не после того, как она пыталась меня опоить. Стояла бы она надо мной, пока я умолял бы её?
Я опускаюсь на корточки рядом с кроватью и провожу пальцем вверх по её руке, от запястья. Она подается навстречу, натягивая чулки, которые уже так впились в кожу, что оставили следы.
– Что еще ты можешь рассказать об этом? Это единственный наркотик, который производит ваша семья?
Её глаза отяжелели, она всё еще извивается, пытаясь подобраться ближе.
– Нет. У него много клиентов, и он разрабатывает наркотики для всех них.
Единственный способ, которым этот мерзкий член семьи Сэла мог оставаться незамеченным, это держаться подальше от территории Доубек. Но теперь, с перестановками власти в Советах, найти место, которого мы не касались, становилось всё труднее.
Я опускаю палец в пакетик, покрывая его слоем наркотика. Когда я поднимаю его к свету, она жалобно стонет, слезы потоком льются по щекам.
– Пожалуйста. Нет. Не надо. Я больше не могу.
В этот раз я, не отводя от нее взгляда, провожу пальцем по деснам. Вкус оказался кислым, совсем не похожим на запах. Сколько времени нужно, чтобы подействовало?
Она следит за мной, широко раскрыв глаза.
– Что ты только что сделал? Ты не можешь…
Я закрываю пакетик и бросаю его на барную стойку. Затем хватаю еще одну бутылку воды, приношу к кровати и помогаю ей попить.
– Должен сказать, Malyshka, это один из самых приятных допросов в моей практике. Как думаешь, ты заслужила мою руку на этот раз?
Она извивается на кровати, а затем замирает. Дикая улыбка искажает её губы, делая её почти такой же безумной, как я.
– Ты не сможешь сдержаться, когда подействует. Просто подожди. Ты набросишься на меня, как зверь, которым ты и являешься, с минуты на минуту.
Я киваю и встаю.
– Зверь, значит? Что ж, я рад наконец узнать, что ты на самом деле думаешь обо мне. Продолжим?
Обойдя кровать, я упираюсь руками в одеяло и смотрю на линию её тела. Жаль, что я не освободил её грудь до того, как связал, но это можно оставить на потом.
– На что это похоже? Объясни мне.
Она стонет.
– Как будто… я на грани оргазма и не могу переступить через неё. Как будто тело умоляет об этом, но он просто ускользает, остается вне досягаемости.
– А когда я касаюсь тебя, как это помогает?
Я провожу рукой по её хрупкой лодыжке и вверх по задней стороне гладкой икры.
– Это немного притупляет остроту. Как будто оргазм не такой уж недосягаемый.
Я осторожно веду рукой дальше, по задней стороне бедра.
– Любое прикосновение?
Она судорожно кивает, прикусив губу.
Я убираю пальцы с её мягкой, гладкой кожи и жду, когда она снова заерзает. Каждый рывок пут, это попытка добраться до меня, как-то себя простимулировать.
– Еще один вопрос. Почему ты выбрала целью меня?
Она моргает, её затуманенные глаза проясняются на секунду.
– Нет.
Я встаю и складываю руки на голой груди.
– Нет?
Она сжимает губы, чтобы не проговориться, и безуспешно пытается сделать то же самое с бедрами.
– Я не скажу. Ты – задница.
– Это не новость для меня, Malyshka. Я всегда был задницей. – Я усмехаюсь.
Молниеносно я оказываюсь между её разведенными бедрами. Она замирает, и я пускаю струю холодного воздуха на её намокший центр. Она издает гортанный стон, звук, который проникает в меня и захватывает целиком.
– О, ты могла бы кончить, если бы я делал только это и ничего больше. Разве нет?
Она приподнимает бедра, приглашая прикоснуться.
– Не так быстро. Скажи мне, что я хочу знать… почему ты выбрала меня своей мишенью?
– Ты не женат, – выдавливает она сквозь стиснутые зубы.
Слишком простой ответ, учитывая, как сильно она сопротивлялась.
– Думаю, это правда лишь отчасти. Что еще? Какую слабость я мог показать, чтобы ты решила, что сможешь до меня добраться?
Я снова дую прохладным воздухом на её перегретую кожу. В ответ она впивается ногтями в постель и раздвигает ноги шире.
– Скажи мне, и я сделаю это снова.
Когда она молчит, я слезаю с кровати, оставляя её скулить сквозь слезы. Дам ей минуту на раздумья, пока обсужу ситуацию с Каем. Я достаю телефон из пиджака и поворачиваюсь к ней, пока идет вызов.
– Почему звонишь так поздно? – голос Кая прорезает тишину.
– Кто-то пытался опоить меня сегодня вечером.
Сон как рукой сняло.
– Кто? – требует он.
– Удивительно, но какая-то проститутка с пинту ростом, работающая в клубе при казино. Я разгадал её намерения и подменил стаканы. Меня беспокоит, что эти конкретные наркотики гуляют по нашим улицам.
Его тон деловой, и я слышу, как он печатает на фоне:
– Почему? Что они с ней делают? Полагаю, она у тебя под стражей, иначе ты бы не звонил мне говорить об этом.
Длинная линия её ноги продолжает притягивать мой взгляд. Должно быть, наркотик начал действовать и на меня. Стояк остался с тех пор, как она меня трогала, так что я не могу понять разницу.
– Это наркотик-афродизиак. Сводит с ума от секса.
Кай тихо фыркает в трубку.
– Ты думаешь, что она опоила тебя, потому что сама хотела сесть на твой член?
– Не издевайся, чувак. Не в настроении. Женщины вроде неё не хотят мужчин вроде меня. – Я закатываю глаза.
Его смех медленно затихает.
– Ладно. Что-то еще узнал?
– Да, наши друзья, семья Капри, по крайней мере, эта конкретная ветвь, начали что-то вроде бизнеса по продаже кравтовых наркотиков.
В ответ тишина, и я киваю. Кто смеется теперь, сукин сын?
– Кай, ты там? Понимаешь, о чем я?
– Конечно, я, мать его, понимаю, о чем ты. Эти суки из Совета использовали какой-то наркотик на мне и на Михаиле. Могло ли это прийти от Капри?
Силла снова выгибается на кровати, пытаясь дотронуться до себя, но не может. Сколько бы раз она ни терпела неудачу, она продолжает попытки. Достойно восхищения, полагаю.
– Может быть. Девушка, которая пыталась меня опоить, дочь незаконнорожденного наследника Капри. Так что, возможно, племянник Сэла? Сколько этих ублюдков мы должны перебить, чтобы их не осталось?
– Она всё еще у тебя?
Я киваю, не сводя с неё глаз, и отвечаю.
– Да. На данный момент привязана к моей кровати.
– Ты не…
– Пошел ты, задница. Я допрашивал её, но не трахал, если ты об этом. Может, я, мать его, и сумасшедший ублюдок, но я не один из них.
С этими словами я сбрасываю вызов и бросаю телефон на диван. Гнев обжигает горло, всё, о чем я могу думать, это крушить, ломать, разрывать, уничтожать.
Я хожу взад-вперед по комнате, как лев в клетке. Черт. Мне нужно выйти отсюда, пока я не навредил ей или, что хуже, себе, оставив её в таком состоянии.
Я хватаю со столика нож и быстрыми движениями разрезаю её путы. Они ослабевают, и, как только она освобождается, она бросается на меня. Нож оказывается у её горла раньше, чем я успеваю сообразить.
Ей, похоже, плевать. Она прижимается к холодной стали, тонкая красная линия прорезает кожу, а её губы скользят по моей челюсти к шее.
Что-то в том, как её рот касается моей кожи, успокаивает холодную ярость, которую разжег Кай. Превращает глыбу льда в груди во что-то расплавленное. Но это не имеет значения. Я не буду трахать её, пока она под этим наркотиком. Я сказал Каю, что я не один из них… тех, кто использовал, унижал и позорил нас. Я не стану одним из них.
Я осторожно отстраняю её и одним движением срываю с неё бюстгальтер.
– Пожалуйста, – умоляет она.
Я поднимаю её, и она автоматически обвивает мою талию ногами.
– Пошли, Malyshka, посмотрим, сможет ли душ остудить нас обоих.
Я ставлю нас под кран, выкручиваю ручку на холодную воду и включаю напор. Она взвизгивает у меня на руках и прижимается ко мне. Через мгновение она смотрит на меня, моргая, с потеками косметики на щеках:
– Это чертовски холодно. Какого черта?
Я пожимаю плечами, позволяя воде смыть хоть немного жара, бушующего внутри. Он не утихнет, пока мои руки сжимают мягкие полушария её задницы или пока её грудь так близко, что можно коснуться языком.
Это всё наркотики. Я контролирую своё тело, по крайней мере, в сексуальном плане.
Я опускаю её на пол душа, и она смотрит вниз.
– Ты всё еще в ботинках и брюках.
Черт. Забыл. Я даю ей немного места в своей огромной душевой и снимаю с себя ботинки. Образ того, как она терлась об них, снова всплывает в памяти. Затем я избавляюсь от брюк и отбрасываю их в сторону.
Её глаза впиваются в мой болезненно твердый член, когда я обхватываю его. Когда она облизывает губы, я почти сдаюсь. Почти.
– Просто дай мне сбросить напряжение. Всего чуть-чуть. Пожалуйста.
Я сжимаю себя на мгновение, а затем отпускаю. Она делает шаг вперед, но я выдергиваю душевую лейку из крепления и вручаю ей:
– Развлекайся, милая.
В её глазах мелькает что-то вроде обиды, но я не позволяю этому задеть меня. Я прохожу за её спину и выхожу из душа, чтобы взять полотенце. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что она воспользовалась моим советом и кончила через пару секунд.
– Это не поможет, – говорит она, и голос отдается эхом в ванной.
Я снова поворачиваюсь к ней.
– Что ты имеешь в виду?
– Нужен секс, проникающий секс, иначе напряжение никогда не уйдет.
– Ты не можешь переждать?
Она берет полотенце со стопки, её плечи поникли от поражения.
– В конечном итоге – да, но я не проживу несколько дней в таком состоянии.
Я выхожу из ванной и направляюсь к шкафу. Внутри я нахожу коробку, достаю то, что искал, и бросаю на кровать.
– Действуй, Malyshka. Ты всё еще не заслужила мой член. Как бы сильно мне ни хотелось его использовать.
