Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"
Автор книги: Моника Корвин
Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 27
СИЛЛА
Что-то изменилось. Не знаю, произошло ли это на вечеринке в целом, или мой отец сказал ему что-то на прощание, но обратная дорога до квартиры проходит в напряжении. Он, может, и держался отстраненно раньше, но не так. Словно он воздвиг между нами кирпичную стену, и стоит мне попытаться перелезть через неё, как на меня нацеливаются лазеры, готовые уничтожить.
Так что мы молчим, а в квартире ещё большая тишина. Но если в машине было напряженно, то здесь всё ощущается... взрывоопасным.
Я снимаю туфли и отбрасываю их к дивану, чтобы, когда подойду к нему, твердо стоять на ногах. Мне требуется несколько минут, чтобы набраться смелости.
Он стоит на другом конце комнаты, глядя в окно, его спина и плечи напряжены и неподвижны. Мой отец точно что-то ему сказал. Но что? Зачем настраивать Ивана против себя, когда он так близок к тому, чтобы получить желаемое?
Я подхожу и встаю слева от него, глядя в темное небо. Огни других высоток мерцают вокруг нас, словно другая вселенная.
– Ты в порядке?
– Молчи. – Его голос звучит как лед.
Я обхватываю себя руками, чтобы набраться храбрости и не отступить. Но делаю, как он просил, и держу рот на замке.
Желание коснуться его пульсирует у меня в голове, словно заклинание. Я хочу протянуть руку и исцелить тот ущерб, который нанес мой отец парой слов. Когда я больше не могу сопротивляться, я протягиваю правую руку и касаюсь его плеча.
Он взрывается, снимает мою руку своей рукой, а вторая поднимается, чтобы обхватить мою шею и оттеснить меня назад к окну. Весь мир у меня за спиной.
Его лицо покраснело, а глаза подернуты дымкой необузданного гнева и боли.
– Как я мог быть таким идиотом? Ты всё это время играла со мной? Это была игра? Войти в мою жизнь, влезть мне под кожу и дать мне хоть что-то, на что я мог бы надеяться?
Я хватаюсь руками за его запястье, удерживая его, хотя он не причиняет мне боли, просто держит. Горячие слезы катятся по щекам.
– Это он тебе сказал? Что я… здесь потому, что он меня послал? Ты правда так думаешь? Ты будешь идиотом, только если поверишь ему.
Он наклоняется, его лицо в дюйме от моего:
– Ты хороша. Действительно. Ты почти меня убедила. Мне стоило лишь задуматься, какого черта тебе вообще понадобился такой, как я. Ты бы… ты бы и не посмотрела на меня дважды при нормальных обстоятельствах.
Рыдание срывается с моих губ, и я вынуждена закрыть глаза, чтобы смахнуть слезы.
– О чем ты говоришь? Всего одно слово от него и ты усомнился во мне… после всего, что мы прошли?
Мое сердце разбивается, трескается и разлетается на мелкие кусочки. Я рыдаю, прислонившись головой к стене, к которой он меня прижал. Он спрашивает, как мог быть таким глупым, я чувствую то же самое в эту секунду. Я знала, что не стоит впускать в это сердце. Черт, я активно пыталась этого не делать, и вот я здесь, с разбитым сердцем. После стольких лет защиты от любого насилия, возможно, мой отец, наконец, победил. Он, наконец-то, сломил меня, ему стоило лишь использовать для этого другого человека.
Я открываю глаза, он расплывается сквозь слезы.
– Мне плевать, что ты думаешь. Это не было подставой. Если он сказал тебе это, значит, он пытается вбить клин между нами. Он наверняка увидел, что ты мне небезразличен. Теперь он пытается отомстить мне за все эти годы, когда я не стала той бездушной, покорной дочерью, которую он всегда хотел видеть.
Я чувствую себя мертвой внутри. Там, где было мое сердце, всё выжжено солью. Он сжимает мою шею и наклоняется ближе, так близко, что я почти чувствую его вкус на своих губах. Несмотря на эмоции, мое тело всё еще жаждет его, как никого другого.
Он ничего не говорит, просто всматривается в мое лицо, скользя взглядом по моим губам, вверх к глазам и обратно вниз. Снова и снова.
Я пытаюсь высвободить руку, но он не двигается.
– Если ты думаешь, что я тебя предала, тогда отпусти меня. Ты можешь просто убить меня и покончить с этим. – Может, по крайней мере, он окажет мне такую любезность.
– О нет, если ты меня предала, ты заплатишь за эту ошибку, прежде чем я тебя убью.
Мое терпение лопается, и я вонзаю ногти в его руку.
– Нет. Ты не можешь стоять здесь и вести себя так, будто ты пострадавшая сторона. Что ты можешь сделать со мной такого, чего уже не делали раньше? Хочешь изнасиловать меня… прекрасно. Хочешь резать кожу и смотреть, как я истекаю кровью… проходили… и это тоже. Хочешь причинять мне боль, пока я не упаду в обморок? Угадай что – это тоже не впервые. Единственное, что ты мог сделать, впервые разбить мне сердце. И ты только что это сделал, так что поздравляю. Я не думала, что существует новый способ причинить мне боль, но тебе удалось его найти. Отличная работа.
Его лоб прорезает складка, он изучает меня, его пальцы чуть сильнее сжимают шею.
– Я спрошу только один раз. Всё, что произошло с тех пор, как мы сбежали с комплекса твоего отца, было ложью?
Часть меня хочет плюнуть ему в лицо, драться, пинаться, дать пощечину. Но я уже была на этом пути, и он ведет лишь к новой боли и долгому восстановлению. Я крепко держусь за свой гнев и продолжаю царапать его руку. Он даже не вздрагивает.
– Нет. Всё, что произошло с тех пор, как я покинула комплекс отца, было единственной настоящей жизнью, которую я когда-либо прожила. Разве ты не видишь? Я лучше умру, чем предам тебя, особенно ради него.
Мои слова зависают в воздухе, он медленно ослабляет хватку и опускает руку. Даже если он верит мне, ущерб уже нанесен. Я даже не могу смотреть на него, не видя ненависти в его глазах, желания увидеть, как я истекаю кровью. Не ради удовольствия, а от боли.
Он протягивает руку, но я отталкиваю её.
– Пошел ты. Ты не можешь стоять здесь, обращаться со мной как с дерьмом, а потом трогать меня. Я не знаю, что между нами происходило, и уж точно не собираюсь говорить тебе, что я чувствую, чувствовала, но ты это сломал. Ты всё испортил. Или, скорее, мой отец. Он, наконец-то, победил. С меня хватит борьбы.
Я выскальзываю из-под его руки и иду в спальню, мне нужно пространство между нами. Могу ли я уйти от него? Нет, даже если бы хотела, я не смогла бы сбежать. Он – единственная ниточка, связывающая меня с этим миром. Единственное, что я хочу для себя. Но сначала я должна понять, как его простить.
За моей спиной раздается звон разбитого стекла. Я закрываю дверь, срываю с себя роскошное платье и бросаю на пол. Я сижу на краю кровати, голая, просто дышу, пытаясь остановить слезы.
Из другой комнаты доносится новый грохот, но я не могу заставить себя подойти к нему, чтобы утешить и унять его гнев. Не тогда, когда по его вине в моей груди образовалась эта огромная дыра.
Не знаю, сколько времени прошло, но дверь спальни открывается. Я поднимаю взгляд и первым делом замечаю кровь, капающую с его пальцев, рук и крошечные порезы на лице. Прикроватная лампа позволяет мне увидеть все повреждения. Что, черт возьми, он с собой сделал?
Он тихо подходит ближе и становится еще тише, когда опускается на колени передо мной. Его лицо старательно бесстрастно, хотя глаза покраснели, и он капает кровью на кремовый ковер.
Очень бережно он проводит руками по моим бедрам, оставляя мазки крови на бледной коже.
– Как ты можешь хотеть такого монстра, как я? – Его голос хриплый шепот. – Ты красивая, сексуальная и такая добрая. Мне больно даже смотреть на тебя. Поэтому мне хватило малого, чтобы усомниться, ведь я – ничто, а ты – всё. Я не понимал, насколько нуждаюсь в тебе, пока не увидел в твоих глазах ту же пустоту, что чувствую каждый день.
Я не могу смотреть на него, поэтому пялюсь на пятна крови на своих ногах, на порезы и ссадины на его татуированных руках. Запонки исчезли, рукава рубашки свисают, всё пропитано кровью.
Я осторожно провожу пальцем по одному из неглубоких порезов. Он шипит, и я смотрю ему в глаза.
– Что ты с собой сделал?
– Это пустяки. Заживет. А заживем ли мы?
– Не знаю, – шепчу я. – Словно всё, что ты сказал, вырвало из меня какую-то жизненно важную часть, необходимую, чтобы чувствовать. Теперь там нет ничего, кроме пустой дыры. Может, мне так даже будет лучше.
– Нет, – рычит он. Он подается вперед, опираясь руками на кровать рядом с моими ногами, и приближается к моему лицу, заставляя меня откинуться назад.
Он наваливается своим, всё еще в одежде, телом на мое голое.
– Ты говоришь, что не можешь чувствовать, но это всего лишь самозащита.
Его зубы касаются моей пульсирующей жилки на шее, и мое тело вздрагивает, словно он приложил дефибриллятор к груди. Черт возьми, это я точно почувствовала.
Он прикусывает сильнее, пока удовольствие от боли не перерастает в саму боль. Я толкаю его в грудь, но он едва ослабляет хватку.
Когда он, наконец, поднимает голову, я тяжело дышу, боль искрится по всему телу под ним.
– Не позволяй ему победить. Я чуть не позволил. Не дай ему сломить тебя.
Я моргаю и смотрю в потолок. Когда он опускает руку на мой живот, я чувствую тепло его пальцев и влажную дорожку крови на кончиках, он раздвигает мои ноги и глубоко погружает пальцы внутрь.
Не знаю, близость ли это или мое тело просто загорается рядом с ним, но я уже возбуждена, и вместе с его кровью два пальца легко входят в меня.
– Ты чувствуешь это?
Я киваю.
– Нет. Скажи мне, что ты чувствуешь это. Скажи.
Тяжело сглотнув, я снова киваю.
– Я чувствую.
Он сгибает пальцы внутри меня, задевая точку, от которой я подпрыгиваю, а тело начинает гудеть.
– О, ты почувствовала это, правда, Malyshka? Не волнуйся, я сделаю тебе так хорошо. Только тебе, сегодня вечером.
Он двигает пальцами, покусывая кожу на моей шее. Я напрягаю мышцы, желая большего, нуждаясь в большем. Он прав, я чувствую это, и я в ужасе от мысли, что снова могу всё потерять.
– Пожалуйста.
– Тебе не нужно умолять об этом. – Он вынимает руку, осторожно разводит мои бедра и опускается между ними на колени. Его голова, окруженная ореолом татуировок, лицо в дюйме от моего киски, этого достаточно, чтобы толкнуть меня прямиком к оргазму. Всё мое тело пульсирует, при одном взгляде на него.
Он большими пальцами раздвигает мои складки, подается вперед и всасывает мой клитор в рот. Я выгибаюсь, хватаясь за его волосы, мне нужна опора. Он слегка прикусывает, затем снова сосет, посылая волны удовольствия через мою систему. На третий раз я кончаю, хватая воздух ртом. Его руки сжимают мои бедра так сильно, что останутся синяки.
Когда он поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня, я смотрю на него сверху вниз.
– Больше никогда, черт возьми, не делай мне так больно.
– Значит, ты меня прощаешь?
Я сужаю глаза.
– Чтобы заслужить мое прощение, нужно кое-что большее, чем просто оральный секс.
Уголки его губ трогает улыбка, кровавая и рваная от порезов на лице.
– Тогда, полагаю, мне пора начинать.
Глава 28
ИВАН
Два дня спустя, когда Адриан звонит и сообщает, что Артур готов выполнить свою часть сделки, я всё еще чувствую себя как открытая, кровоточащая рана. Я позволил ему добраться до меня, и от этого ощущение, будто я позволил ему залезть мне в душу. На секунду я дал ему сделать именно то, что он планировал, и разрушил всё, что начало зарождаться между Силлой и мной.
Теперь единственное, чего я хочу, это видеть, как его кровь течет между моими пальцами. Еще сильнее, чем раньше, я представляю, как приставляю нож к его горлу и дарю ему ту самую последнюю, смертельную улыбку.
Если я озвучу эти желания Присцилле, она попытается меня отговорить. Ну, может быть.
С той ночи на вечеринке она стала другой. Холоднее. Тише, и это убивает что-то внутри меня, осознание того, что это сделал я. Что я заставил её хоть на секунду почувствовать себя со мной в опасности.
Я пододвигаю к ней тарелку с едой. Это всего лишь огромная гора нарезанных фруктов, один из её любимых завтраков, но она лишь ковыряется в них.
– Мы обязательно должны снова его видеть? Что если Адриан или Кай возьмут на себя завершение сделки? В конце концов, она была заключена с ними.
Как бы мне ни хотелось подарить ей эту возможность, я не могу, не после того, что семья Сэла, её семья, сделала с моей. Мы все должны быть там, чтобы стать свидетелями конца.
– Прости, Malyshka, но мы должны поехать. Мне нужно довести это до конца.
Её взгляд перескакивает с ананаса, который она тычет вилкой, на мое лицо.
– И когда всё закончится, ты убьешь моего отца?
Было бы легко солгать ей, сказать «нет», хотя я планирую убить его в ближайшее время. Но я не лгу.
– Не сегодня. Сегодня я его не убью.
Мы быстро одеваемся, и я пишу Алексею, чтобы он ждал меня у машины. Он жил в другой квартире, чтобы всегда быть поблизости. Я киваю ему, когда мы садимся в машину, чтобы отправиться в поместье Артура. Мне невыносимо везти её туда, но ей нужно увидеть этот конец так же сильно, как мне. Она просто еще этого не понимает.
Дорога занимает немного времени, и я помогаю ей выбраться из огромного внедорожника. Она одергивает подол свитера, опускает подбородок и направляется внутрь.
Я притягиваю её обратно к себе, прижимаясь своей грудью к её лопаткам.
– Подними подбородок и смотри прямо перед собой. Теперь ты моя жена, и ты не будешь опускать голову ни перед кем, особенно перед человеком, который причинил тебе такую невероятную боль.
Она на мгновение напрягается в моих объятиях, а затем мягко высвобождается. Но я горд видеть, что она держит подбородок высоко, а глаза направлены вперед.
Мы ждем у входа Адриана и остальных. Единственная женщина с нами, помимо Силлы, Андреа. Конечно, она больше всех хотела здесь быть.
Её лицо бледное, даже больше, чем обычно. Она заплела свои длинные черные волосы в аккуратную косу. Я борюсь с желанием утешить её. Мы не те люди друг для друга, да и она всё равно бы меня оттолкнула.
Алексей делает шаг за своей сестрой-близнецом, следуя за ней, когда она ведет нас в дом.
Артур в черном костюме-тройке стоит в конце зала. Я узнаю его, это тот самый дом, из которого мы сбежали. Тот самый, в котором я был заперт несколько дней.
Я сжимаю кулаки, и Силла тянет один из них к себе, разжимает мои пальцы и переплетает свои с моими. Я сглатываю, пытаясь успокоиться. Я должен быть здесь ради Андреа, ради Валентины. Дело не только во мне. Есть другие люди, которым эта семья причинила куда больше боли. Сэл, возможно, и мертв, но всё, что он любил, еще стоит, а это недопустимо.
Артур проводит нас в гостиную, но мы остаемся стоять.
– Могу я предложить вам освежиться? Чай, кофе, виски?
Адриан качает головой и отвечает за всех нас:
– Это не светский визит. Мы здесь, чтобы убедиться в выполнении вашей части сделки, и не более того.
Плечи Артура немного опускаются, словно он ожидал, что Адриан войдет сюда как друг. Но он друг Андреа, друг Кая, и пока это так, он никогда не будет другом Артура.
Артур подходит к интеркому у двери и говорит в него:
– Подготовьте их. Мы спускаемся.
Он ведет нас обратно по коридору в другую комнату, стерильную, как лаборатория. Когда он открывает заслонку, мы видим через стекло тела, аккуратно разложенные на полу. Они в сознании и сопротивляются. Каждый член семьи Сэла управляет его сетями педофилов. Включая единственного оставшегося мужчину, приложившего руку к нападению на Андреа.
Она подходит к окну.
– Они видят нас отсюда?
Артур кивает, сложив руки перед собой.
– Да, они вас видят.
С улыбкой она поднимает руку и показывает средний палец. Все они борются с веревками на руках, ногах и кляпами во рту. Интересно, чего ему стоило сделать это с собственным братом? Волнует ли его это? Почему-то я не могу себе представить, что волнует, особенно после того, как он годами поступал со своей дочерью.
Адриан подходит к Андреа и кладет поддерживающую руку ей на поясницу. Он наклоняется и шепчет что-то так тихо, что никто не слышит. Когда Андреа поворачивается к нему, я замечаю слезы, мерцающие в её глазах. Она, конечно, не даст им упасть, но я рад, что она наконец сможет оставить всё это в прошлом. Ну, может быть, как только мы избавимся от Эммануэля, она сможет.
Что-то мне не дает покоя. Я не доверяю Артуру или его семье, поэтому хочу подвергнуть всё сомнению. Я смотрю на торжественный профиль Артура с другого конца комнаты.
– Зачем это делать? Как вы можете так легко уничтожить семью своего брата? Свою семью?
Артур переводит взгляд на меня, а затем снова впивается глазами в окно.
– То, что я не рыдаю, не значит, что мне это дается легко.
– Тогда зачем? – спрашивает Адриан, повторяя мой вопрос.
В плечах Артура появляется больше напряжения, теперь, когда мы все сосредоточены на нем. Он может притворяться безразличным, но он боится нас достаточно, чтобы быть осторожным. Хорошо.
– Я устал сидеть в стороне, пока он позорит нашу фамилию. Его бизнес никогда не стал бы законным. Он никогда не смог бы показаться в обществе, чтобы люди вроде вас не насмехались над ним. Ему может быть плевать на свой имидж, но мне – нет. Я забочусь о наследии нашей семьи и не позволю ему больше быть связанным с торговлей детской плотью.
Рядом со мной Силла сжимает мою руку, но она смотрит не на Артура. Она тоже смотрит сквозь окно. Что она видит? Своего дядю или еще одного человека, который использовал бы её, чтобы сломать?
Адриан сосредоточен на Артуре, который, надо отдать ему должное, не вздрагивает.
– Я верю в часть этого, но что еще? Вы делаете это не только ради восстановления своей репутации.
Артур машет рукой в сторону окна.
– Может, я хочу получить место за столом. С такими родственниками я даже в комнату не войду.
Я снова подаю голос, разжимая пальцы Силлы и делая шаг вперед.
– Что ж, вы еще не закончили свою часть. После того как я убью их, можете считать свою сделку завершенной.
Адриан перехватывает меня, плечом ударяя в грудь:
– Нет. Ты их не убьешь. Это не только твоя месть. Мы вместе решим, кто это сделает, и это будет тот, кто получит от этого больше всего.
Все наши взгляды, кроме Артура, обращаются к Андреа. Она не обращает на нас внимания. Её глаза по-прежнему прикованы к той комнате, и я не могу представить, что сейчас творится у неё в голове. Алексей делает шаг вперед, чтобы встать рядом с ней, его плечо прижимается к её.
Никто из нас не говорит, пока Алексей берет её за руку, и она сжимает его в ответ. Она будет в порядке. Даже после этой мести, может потребоваться время, но она будет в порядке.
Адриан снова смотрит на Артура, его взгляд острый.
– Это все? У вас нет других кузенов, которые могли бы вылезти из тени, чтобы снова преследовать кого-то из моих?
Кай рядом со мной меняет позу, его глаза следят за ответом Артура. Он читает людей лучше, чем кто-либо. Я знаю, что Адриан рассчитывает на него, когда нужно понять, лгут ли люди.
Артур, который теперь почти заламывает руки, не любит быть загнанным в угол.
– Нет. Никого больше нет. Это все, кто был причастен к грязному бизнесу или участвовал в заговорах против вашей семьи.
Адриан переводит взгляд на Кая, который едва заметно кивает. Это почти невозможно заметить, если специально не искать.
Артур продолжает.
– Что касается споров о том, кто удостоится чести, в этом нет нужды. Я уже ввел каждому из них смертельную дозу яда. Они испустят дух через считанные минуты.
Напряжение в комнате нарастает, когда мы все одновременно поворачиваемся к Артуру. Он держится уверенно, не сомневаясь, что мы хотели убить их сами. Адриан делает шаг ближе.
– Какого черта ты имеешь в виду, что отравил их?
– Я имею в виду, что до вашего приезда я дал каждому из них смертельную дозу одного из моих препаратов.
Андреа срывается с места, почти добираясь до него, прежде чем брат подхватывает её за талию.
– Значит, ты дал им что-то, чтобы они чувствовали себя хорошо, прежде чем мирно заснуть? Ты гребаный мудак. Ты знаешь, что они со мной сделали? Я убью тебя за это.
Артур не двигается, его глаза бегают между Андреа и Адрианом
– Способ их смерти не обсуждался. Вы сказали мне предоставить их, и я это сделал. Моя дальняя родня… – он делает паузу и бросает взгляд в окно, – …мертва. Наши дела завершены, и вы все можете идти по своим делам и оставить меня оплакивать моего брата и его семью.
Еще одно сжатие моей руки заставляет меня посмотреть вниз. Силла смотрит в окно, единственная кто не отводит глаз от них.
– Он был плохим человеком, как и его семья. Я не питала к ним любви, но не могу поверить, что он смог так легко убить их всех.
Я не утруждаю себя тем, чтобы понизить голос:
– Ты не веришь, что человек, который позволял своим охранникам насиловать тебя в качестве наказания, мог убить свою собственную семью? Серьезно?
Всеобщее внимание переключается на Силлу, кроме Артура, который повернулся лицом к окну. Но я знаю, что он слушает.
Андреа вырывается из рук брата и идет к двери, хлопая ею за собой. Адриан подходит ко мне и хлопает по плечу.
– Здесь больше нечего делать. Мне нужно сказать Вэл, что произошло.
Кай направляется к двери, ведущей в ту комнату.
– Откройте её. Я не выйду отсюда, пока не прощупаю пульс у каждого из них. Если они не мертвы, следующим будешь ты.
Артур нажимает кнопку, и я наблюдаю, как Кай проверяет каждый уже бледнеющий труп. Я вижу смерть на их лицах. Они ушли.
Я подхожу к Артуру достаточно близко, чтобы быть уверенным, что он меня слышит.
– Мне плевать, что Адриан обещал тебе. Мне плевать, если ты думаешь, что теперь мы в расчете. Я перережу тебе глотку и буду чувствовать, как твоя кровь течет по моим рукам, даже если это последнее, что я сделаю.
Затем мы оставляем Артура наедине с его скорбью, а Кая завершить детали.
