Текст книги "Во власти обмана (ЛП)"

Автор книги: Моника Корвин

Соавторы: Джей Эл Бек
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35

СИЛЛА

Всё, что я слышу, это его шепот, повторяющийся снова и снова: «Вернись ко мне». Эти слова звучат у меня в голове, отдаваясь эхом, словно гонг. Если, конечно, гонги могут быть чертовски сексуальными и выворачивать меня наизнанку.

Ночь возвращается урывками. Крики Адриана. Тихий шепот Вэл. Иван, снова и снова шепчущий мне что-то, пока я лежу плашмя на спине. Холодный мрамор под моим телом.

Были музыка и танцы, Иван так хорошо смотрелся в своем смокинге. Я проводила время, разговаривая с Адрианом, и мне было приятно видеть его более мягкую сторону, когда он смотрел на свою жену, стоявшую рядом с Каем.

Не знаю, что привлекло мое внимание. Быстрое движение, которое она сделала, или то, как её рука взметнулась вверх неестественным образом. Я отреагировала на чистых инстинктах. Тех самых, что вбивал в меня отец долгие годы. Если бы он не избивал меня или не позволял другим это делать, я, возможно, не развила бы в себе такое острое восприятие, чтобы оставаться в безопасности, насколько это было возможно.

Я открываю глаза, и требуется несколько попыток, чтобы они не закрылись снова. В комнате темно, а на краю кровати чувствуется тяжесть. Я протягиваю руку, и пальцы скользят по покрытой короткими волосками голове Ивана.

Он резко поднимается, и моя рука падает.

– Ты очнулась.

Я лежу неподвижно, удерживая его в поле зрения, словно боюсь, что он исчезнет, стоит мне только отвести взгляд.

– Видимо, да. Или это очень болезненный, очень странный сон. Что случилось?

– Ты позволила себя подстрелить. О чем ты, черт возьми, думала? – Его голос – темный раскат грома.

Тот самый тон, который обычно пробирает меня до костей, сейчас звучит внутри, но я всё еще ощущаю онемение и покалывание. Я бросаю взгляд на капельницу, подвешенную над кроватью.

– Я не думала. Я просто отреагировала. Ты что-то видел?

Что-то отражается на его лице, он тяжело сглатывает.

– Я не следил ни за тобой, ни за Адрианом. Не так, как следовало бы. Я охотился за твоим отцом. Я убил его как раз перед тем, как наемница двинулась за Адриана. Видимо, она ждала, пока кто-то сделает ход против Артура, и в ту секунду, когда я коснулся его, она тоже сделала свой ход.

Я должна чувствовать грусть из-за смерти отца, верно? Но в этом онемевшем, звенящем пространстве мне всё равно. Абсолютно. Человек, который издевался надо мной самыми ужасными способами и предавал на каждом шагу, исчез. В другое время я, возможно, даже порадовалась бы этому.

Он опускает голову, упираясь лбом в мою ладонь.

– Мне так жаль. Я не хотел подвергать тебя еще большей опасности.

Я провожу пальцами по его волосам.

– Не ты подверг меня опасности. Это мой отец. Он всегда должен был быть на шаг впереди. Мне следовало знать, что он что-то подготовит, чтобы попытаться обеспечить собственную безопасность. Его никто не волнует, кроме него самого. Я это знала, но не предупредила вас.

Он встает и устраивается на кровати рядом со мной. Кровать, которую я не узнаю, комната вокруг заставлена медицинским оборудованием на стальных подносах.

– Где мы?

Иван прижимается к моему боку и поправляет подушку, чтобы я оказалась ближе к нему.

– В пентхаусе. Адриан не позволил отвезти тебя куда-то еще. Врач приехал сразу после произошедшего, потом тебя пришлось везти в больницу на операцию. Всё, кажется, идет хорошо, но ты проспала неделю, и это была самая долгая неделя в моей жизни. Больше не делай этого, черт возьми.

Я бы рассмеялась, но это больно.

– Обещаю, я постараюсь больше не получать пулю, спасая твоего босса.

Его черты лица смягчаются.

– Он не просто мой босс, он мой друг. Мы семья. Ты спасла не моего друга. Ты спасла моего брата. Человека, которого я уважаю больше всех в мире.

Для него это длинная речь. Я заворожена его глубоким голосом. Должно быть, всё дело в обезболивающих, от которых у меня голова кругом.

– А что случилось с Вэл? Они успели её вывести? Она и ребенок в безопасности?

– С ними всё в порядке. Кай вывел их в ту же секунду, как заметил движение вокруг Адриана. И хотя он рад, что она в безопасности, он сожалеет, что оставил Адриана одного. Он считает себя главным защитником Адриана. Он может быть вторым в пятерке, но отказывается давать Адриану хоть малейшую слабину в вопросах безопасности. Он расстроен, что такое случилось, хотя мы знали, что это возможно.

Лёгок на помине. Я смотрю поверх края кровати, как Адриан входит в комнату. Он выглядит таким же спокойным и собранным, как обычно.

– Как ты себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами, но от боли толком не получается их поднять.

– Как будто меня подстрелили. Все в порядке? Вэл? Ребенок?

Иван только что мне рассказал, но мне было бы спокойнее услышать это от Адриана или, возможно, от самой Вэл. Не то чтобы я хотела, чтобы она видела меня такой. Она, наверное, и так нервничает куда больше, чем следовало бы.

Адриан делает шаг ближе, глядя на распростертое тело Ивана.

– Все в порядке. Ну, за исключением тебя и твоего отца. Он, кстати, мертв.

Я киваю.

– Наверное, мне станет не все равно, так или иначе, как только я слезу с этих чертовых таблеток.

– Я обязан тебе жизнью. Зачем ты полезла под пули?

Тяжело вздохнув, я закрываю глаза.

– Вы оба должны перестать меня об этом спрашивать. Вы бы сделали то же самое для меня не задумываясь. Почему мое самопожертвование ради тебя чем-то отличается?

Адриан кладет ладонь на руку Ивана.

– Потому что он не может жить без тебя.

Я распахиваю глаза, но Адриан уже выходит. Я смотрю на Ивана.

– Что он только что сказал?

– Он сказал, что я не могу жить без тебя, и он прав. Эта неделя выдалась самой длинной и адской за всю мою жизнь. Я не хочу жить без тебя, Присцилла.

– Я… – Но от его признания у меня пропадают все слова. Я слышу отчаяние в его тоне, и от этого у меня все плавится внутри.

Бережно обхватив ладонью его щеку, я произношу:

– Если бы я сейчас не валялась здесь с пулевым ранением, я бы вытворяла с тобой, черт знает какие непристойности.

Он улыбается, и у меня перехватывает дыхание.

– Мы можем приберечь это до тех пор, пока тебе не станет лучше. На восстановление у тебя уйдет какое-то временя. Они сделали операцию, но пуля прошла навылет. Им просто нужно было убедиться, что всё зашито.

От одной мысли о том, что меня резали в какой-то больнице, к горлу подступает тошнота, и это немного омрачает момент.

– И что теперь?

– Ты восстанавливаешься, мы возвращаемся к нашей жизни, без твоего говнюка отца, и живем долго и счастливо.

Я смотрю ему в глаза и качаю головой.

– Я не верю в «долго и счастливо». Это сказка, а не настоящая жизнь.

Он подползает ближе и прижимает меня к себе.

– Тогда, пожалуй, мне нужно переубедить тебя. Если мы и оказались в сказке, то это одна из тех, где всё идёт наперекосяк, но даже в этом случае у неё будет именно тот финал, который мы хотим.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон, его голос в моей голове согревает и исцеляет меня так, как он и не подозревает.

Когда я просыпаюсь снова, он все еще здесь. В комнате тихо и темно, жалюзи задернуты. Я осторожно касаюсь раны, и меня пронзает острая боль.

– Черт.

Он вздрагивает рядом со мной и поспешно вскакивает с кровати.

– Что тебе нужно? Ты в порядке?

Я киваю.

– Нормально. Придется привыкнуть к боли. Я не могу принимать обезболивающие, пока всё полностью не пройдет.

Его взгляд сужается.

– Еще как можешь. Прямо сейчас ты можешь попросить у Адриана луну, и он принесет ее тебе на серебряном блюдечке.

– Дело в лекарствах. Мне не нравится, когда в моем теле оказывается что-то подобное. Особенно после всего, что сделал мой отец, после всех этих экспериментов.

Он медленно забирается обратно в постель и ложится на бок рядом со мной. Несомненно, чтобы внимательно следить за каждым моим выражением лица и выискивать малейший намек на боль.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Я столько раз хотел сказать тебе об этом, но чувствовал, что не могу. Что я не заслужил права произнести эти слова, пока твой отец был жив.

Мое сердце кувыркается в груди, разливая по телу жидкое тепло. Мне кажется, будто я очутилась на облаке, а держит его в небесах мой татуированный варвар.

– Что ты сказал?

– Ты – весь мой мир, Присцилла. Ты укрощаешь зверя во мне и заставляешь меня хотеть стать лучше. Ну, ты делаешь меня лучше. Если кому-то нужно будет умереть, я все равно их убью, но сначала хотя бы выслушаю твое мнение на этот счет.

В его голосе слышится такая торжественность, что она трогает меня. Я пытаюсь повернуться на бок, но это причиняет боль, поэтому я просто притягиваю его лицо к своему.

– Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. Не могу поверить, что ты мне достался. Что ты мой.

Уголки его губ, пухлых и красивых, слегка приподнимаются, и мне хочется его поцеловать.

– Тебе придется оставить меня себе, потому что, если ты попытаешься сбежать, далеко ты не убежишь, обещаю.

Какое-то время я то проваливаюсь в забытье, то прихожу в себя, подпитываемая его присутствием и его словами. Когда я просыпаюсь в следующий раз, рядом со мной находится Вэл, а Иван спит в кресле неподалеку.

Вэл с трудом поднимается из кресла и пристально смотрит на меня в постели.

– Как ты себя чувствуешь?

Я отвечаю ей тоже, самое, что и её мужу.

– Как будто меня подстрелили. Хотя, как ни странно, я счастлива.

Она усмехается, а затем со стоном морщится.

– Я пробралась сюда только после того, как он отключился. Мне нужно было сказать тебе спасибо. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос без отца.

Я киваю, чувствуя неловкость из-за её благодарности.

– А что случилось с той женщиной, которая выстрелила в меня и пыталась убить его?

В её взгляде есть что-то, чего она не хочет мне говорить. Глаза опускаются в пол, она сжимает кулаки, сохраняя шаткое равновесие.

– Она сейчас с Алексеем. Он получит информацию, которая нам нужна.

– Он будет её пытать?

Она снова встречается со мной взглядом.

– Возможно. Но не волнуйся об этом. Сосредоточься на выздоровлении. На том, чтобы быть с Иваном так, как ты того заслуживаешь.

– Как я могу сосредоточиться на этом, зная, что её пытают? Вы можете отпустить её? Может, она совершила ужасную ошибку и ей нужен шанс, всё исправить?

Вэл берет мою руку и сжимает её обеими своими.

– Возможно, ты и права. Возможно, у неё и будет шанс, но это не то, о чем тебе стоит беспокоиться. Выздоравливай. Сосредоточься на исцелении.

Иван просыпается и выпроваживает Валентину за дверь. Когда он снова обнимает меня, я вздыхаю, позволяя себе расслабиться, вдыхая его запах.

Весь мой мир.

Моя жизнь.

Мой муж.

КОНЕЦ.