Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"

Автор книги: Молли Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 14

ЭЙДЕН

Те образы в моей голове… Тот абсолютный грёбаный кошмар, через который заставил её пройти этот ублюдок… Он снова и снова прокручивается в моей голове, как жуткий фильм ужасов, от которого я не могу избавиться.

Я должен был знать.

Я должен был быть там.

Я должен был защитить её.

Но вместо этого я привёл это дерьмо к её порогу.

Вместо того, чтобы сказать своему лучшему другу правду, я поступил как трус. Я ходил за его спиной, хотя для этого хватило бы одного чёртового разговора. Но я был слишком эгоистичен, чтобы сделать даже это.

И она заплатила за это.

– Ублюдок! – Мой кулак врезается в деревянную калитку между задним двором и переулком, хруст костяшек эхом разносится в ночи. Но я не останавливаюсь. Я врываюсь в ворота, разразившись тирадой, кровь и ярость шумят у меня в ушах, как бушующее море.

Подумать только, я обвинил ее в том, что она эгоистка. В том, что она небрежно вырвала мое сердце и растоптала его, как будто моя любовь ничего не значила. Все это время ей было больно. И из-за меня она прошла через самый настоящий ад.

– Эйден, остановись! – Её голос разносится по тёмному переулку, и я останавливаюсь, шаркая ботинками по асфальту.

Оборачиваюсь и вижу, что она стоит босиком у ворот, её грудь вздымается под майкой, а свет уличного фонаря падает на её заплаканное лицо.

– Возвращайся в дом! – Господи, она не могла стать еще более лёгкой мишенью, даже если бы захотела. Одним выстрелом из любого этого дома она могла бы погибнуть.

Но вместо того, чтобы бояться, она вызывающе мотает головой, и мой взгляд заволакивает красной пеленой ярости.

– Что, чёрт возьми, с тобой не так? – возвращаюсь в переулок и хватаю её за руку, но она вырывается, раздувая ноздри и сжимая руки в кулаки.

– Чёрт возьми, Эйден, не разговаривай со мной, как с ребёнком!

– Тебе не следует здесь находиться, – рычу я, оглядываясь в поисках красной точки, которую я почти ожидаю увидеть парящей в воздухе.

– Я не просила тебя приходить сюда ради этого! – Её голос дрожит, но она полна решимости. – И я уж точно рассказала тебе о случившемся не для того, чтобы ты меня жалел!

– Что? – отшатываюсь, потому что сейчас я, может, и испытываю много чувств, но жалость точно не входит в их число.

– Что здесь происходит? – доносится грубый голос с заднего двора, прежде чем агент О’Рейли выходит за ворота с оружием наготове. Он сразу же замечает Оливию – точнее, её едва прикрытое одеждой тело, – и в уголке его рта появляется мерзкая ухмылка.

– Просто недоразумение. – Стиснув зубы, я встаю между ними и смотрю ему в глаза. С каждым днём этот парень становится всё более жутким, и сегодня я не в настроении играть в его игры.

– Это так? – спрашивает он Оливию через моё плечо, и я чувствую, как она шевелится позади меня, прежде чем её неуверенные пальцы касаются моего предплечья и скользят вниз к моей руке.

– Да. – Она наклоняется ко мне, переплетая наши пальцы, и мне требуется секунда, чтобы понять, что она использует меня как щит от его любопытных глаз. – Я, э-э, разозлилась из-за официантки. Просто… У меня случилось минутное помутнение.

О'Рейли переводит взгляд с нее на меня и обратно.

– Что ж, разберитесь с этим, прежде чем я решу сказать об этом Нолану.

Она кивает и сжимает мою руку.

– Ладно. Спасибо. Обещаю, на сегодня хватит с истериками.

Он опускает подбородок, и я быстро тащу ее обратно в дом, запирая двери и включая сигнализацию позади нас.

Несколько долгих мгновений мы стоим в тёмной кухне, напряжение между нами потрескивает, как электричество.

– Ты понимаешь, насколько это было опасно? – хрипло говорю я, моё горло саднит от кипящего гнева и чувства вины. Чертовски большого количества чувства вины.

– Ты понимаешь, что я не такая беспомощная, как все думают? – возражает она, вызывающе вздёрнув подбородок, хотя её голос всё ещё дрожит.

– Я никогда не говорил, что ты беспомощная.

Она облизывает губы и обхватывает себя руками, словно ей холодно.

– Ты прав. Из всех, ты был единственным, кто не обращался со мной как с хрупким цветком.

Я хмурюсь.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

– Ты никогда не относился ко мне как к ребёнку. Ты защищал меня, да, но это была другая защита, не такая, как у моего брата.

Я смотрю на неё, не понимая, какое отношение это имеет ко всему остальному.

– Брен защищал меня, чтобы я не пострадала, но ты… ты шел рядом со мной. Ты держал меня за руку и помогал мне найти свой собственный путь.

– Лив, я не понимаю...

– Вот, почему я попросила тебя сделать это. Потому что ты видел мою силу там, где другие видели слабость.

– Я думал... – Я думал, что она попросила меня, потому что у нас была история. Потому что ей было комфортно со мной.

Она кивает, словно читая мои мысли.

– И это тоже. Но в основном… – Она закрывает глаза и сглатывает. – В основном потому, что я надеялась, что ты будешь единственным человеком, который не станет относиться ко мне как к жертве во всём этом.

Боже, я и не подозревал, что она так это чувствует.

Ее глаза снова распахиваются, и ощущение поражения в их темных глубинах сжимает мое сердце, как кулак. Она висит на волоске и тянется именно ко мне, чтобы я стал ее спасательным кругом.

– Почему ты не рассказала мне о том, что случилось? – Я вижу ее боль. Я ее чувствую. Но то, что она говорит, не сходится. Если я был для неё тем человеком, которым она считает меня сейчас, то почему она не пришла ко мне, когда на неё так жестоко напали? Почему она не позволила мне помочь ей?

Она потирает руки и садится в конце стола, инстинктивно прижимаясь к нему.

– Потому что в ту ночь я стала кем-то другим. Я больше не была той девушкой, которую ты знал. Я даже не узнавала себя. – Она замолкает и отводит взгляд, но не раньше, чем я вижу стыд в её глазах. – Та ночь сломила меня. И унизила самым ужасным образом. Я не могла позволить тебе увидеть меня такой.

– Ливи, я любил тебя. – Я пододвигаю стул и умоляюще смотрю на неё. – Я бы помог тебе пережить это.

– Как ты мог помочь мне, когда я даже сама себе не могла помочь?

– Именно для этого я и был рядом. Быть твоей опорой, пока ты снова не обретешь себя.

Она качает головой.

– Я не хотела так на тебя опираться.

– Но это то, что делают люди, которые любят друг друга, Лив. Они поддерживают друг друга, несмотря ни на что, особенно в моменты слабости.

– У нас все было не так. Не совсем так…

Я отшатываюсь.

– Что?

– Мы едва были вместе, мы...

– Мы были близки настолько, насколько могут быть вместе два человека. Возможно, мы и не афишировали наши отношения, и, возможно, потребовалось четыре года, чтобы признать, что мы чувствуем друг к другу, но я был твоим, а ты – моей.

Слезы текут по ее щекам, когда она смотрит мне в глаза.

– Я не знала. Я…

– Я любил тебя все эти годы, Лив. Каждый. Прошедший. Год. Так что не говори мне, что у нас было не так, потому что это было так. Это, чёрт возьми, было так.

– Скажи, о чем думаешь. – Час спустя, сидя плечом к плечу на полу перед диваном, Лив поправляет пакет со льдом, который настояла приложить к моей руке, прежде чем она возьмёт свой третий – или четвёртый? – бокал вина.

– Ты такая чертовски храбрая. – Подношу пиво ко рту и делаю глоток. Я не планировал напиваться сегодня вечером – я вообще не пью, когда работаю под прикрытием, только если мне это необходимо, – но признание Лив вскружило мне голову. Без чего-нибудь, что помогло бы мне снять напряжение и успокоиться, я, наверное, уже был бы на полпути к той тюрьме, где оказался ублюдок, который надругался над ней.

Она фыркает.

– Я не храбрая.

– Ты шутишь? – задеваю согнутым коленом её колено. – Ты прошла через настоящий гребаный ад, и посмотри на себя сейчас.

Она моргает, глядя на меня и у меня начинает гореть шея.

– Ладно, может, не сейчас, как в последние два месяца, но в целом. Ты всё-таки получила докторскую степень и занимаешься тем, чем всегда хотела.

Она пожимает плечами.

– Да, но не забывай, что я ещё и вышла замуж за Джейка, чтобы ни одному из нас не пришлось снова иметь дело с настоящими отношениями. А потом, знаешь ли, он оказался из мафии.

Беззвучный смех сотрясает мою грудь.

– У тебя всегда был сомнительный вкус на мужчин.

– Правда? – Она поворачивается ко мне лицом, длинные пряди темных волос падают ей на щеки.

– Да. Слышал, что парень, с которым ты встречалась в колледже, оказался настоящим придурком.

Она закатывает все еще опухшие глаза.

– Фу. Этот.

– Скажи мне, что ты засадила этого ублюдка куда-нибудь надолго, Ливи.

Она замирает, услышав мою просьбу, и опускает взгляд на свои красные покрытые лаком ногти.

– Лив… – Я резко выпрямляюсь и поворачиваюсь к ней, но она продолжает смотреть на свои ноги.

– Я не могла, – тихо говорит она.

– Что значит «не могла»? Ты же ходила в суд, верно? Тебе не поверили?

Она качает головой.

– Нет, дело не в этом.

– Тогда в чём? Потому что, если этот сукин сын все еще разгуливает по улицам, ему осталось недолго, я об этом позабочусь.

– Он умер.

Ее слова поразили меня, как удар под дых.

– Что?

– Он попал в аварию через пару недель после того, как… ну, ты знаешь. – Она ставит свой бокал с вином на кофейный столик, который мы отодвинули в сторону, и вытаскивает резинку из пучка волос. – Машина загорелась, и он не смог выбраться. Его признали мёртвым на месте.

Она говорит это так легко – тихо, но легко, – как будто это не имеет большого значения. Как будто этот ублюдок получил по заслугам, и она не ошибается. Я надеюсь, что он почувствовал каждый язык пламени, коснувшийся его грёбаной кожи насильника.

– В любом случае, я не пошла в полицию до этого. Я…

– Ливи.

– Я знаю. Я должна была. Просто…– Она выдыхает и поправляет волосы. – Я была в плохом состоянии те пару недель, и к тому времени, как я решила, что-то сказать, было уже слишком поздно.

Чёрт возьми. Я отставляю пиво и тру глаза. Единственным утешением для меня было знание – или, скорее, предположение, – что она обратилась в полицию. Что правосудие свершилось.

– Я ненавижу это. – В её глазах снова появляется отстранённый взгляд, она перестаёт поправлять волосы. – Я была рада, что он умер, и в каком-то смысле мне казалось, что он получил по заслугам. Но это прошло. А потом я разозлилась, что ему не пришлось посмотреть мне в глаза, зная, что он со мной сделал. Как будто ему все сошло с рук, умерев до того, как я смогла с ним поговорить.

Господи Иисусе. Как будто мало ей было проблем, так ещё и это. У меня было разбито сердце, но я слишком хорошо знаю, как может незавершенность разъедать изнутри.

– Тогда я решила поехать в Европу и провести последний год учёбы в колледже за границей.

Каждая мышца в моём теле снова напрягается.

– Я чертовски ненавижу эту историю.

– Я тоже так думаю, но в тот момент мне казалось, что это единственный выход.

– Ты могла бы сказать мне, – снова говорю я ей, и она поднимает руку, но тут же опускает её на колени.

– Да, но ты должен понять, почему я этого не сделала. Даже, если бы я смогла смириться с тем, что ты видишь меня такой и жалеешь, я бы никогда не простила себя за то, что ты бы сделал.

Мои губы кривятся, когда я представляю, как было бы здорово выбить зубы этому ублюдку. Я бы отрезал ему член и заставил его подавиться этой гребаной штукой.

– Ты бы пошел за ним и отомстил, и поставил бы под угрозу свою карьеру.

Я решительно киваю.

– Ты чертовски права, я бы так и сделал.

– Эйден, нет. – Она сжимает мое бедро. – Ты хотел стать детективом с тех пор, как был маленьким мальчиком. И ты, и Брен. Я не собиралась лишать тебя этого.

– И ты решила, что лучше уйти самой?

Она на мгновение закрывает глаза, прежде чем расправить плечи и взять себя в руки.

– Мне нужно было сделать выбор, и я поступила так, как считала правильным.

– Для кого?

– Для нас обоих!

Я смеюсь, но в этом смехе нет ничего весёлого. Она не сказала мне, потому что не доверяла моим чувствам к ней. Она думала, что я не справлюсь, поэтому ушла от меня, прежде чем я ушёл от неё.

– Это не так работает, Лив. Не тогда, когда у нас было то, что было.

– Эйден…

– Ты рассказала Джейку? – вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю решить, хочу ли я вообще знать ответ. Но когда она моргает, чувство вины так же ясно, как и румянец в ее налитых кровью глазах, я всё понимаю. – Блядь! – Я вскакиваю на ноги, когда слепая ярость застилает мне глаза.

– Эйден, мы были женаты, – умоляет она. – Они с Леной были моими лучшими друзьями.

– Кем, черт возьми, был я? – Я вспыхиваю, но она держит себя в руках.

– Ты был большим, чем просто моим лучшим другом.

– Ты чертовски права, именно так. – Сжимаю кулаки. – Я знал, что ты чувствуешь ко мне, Ливи. Я, чёрт возьми, знал, что ты чувствуешь.

Она опускает взгляд.

– Чувствовала. Я этого не отрицаю. Я хотела быть для тебя всем, но я не знала, как это сделать, когда даже не могла смотреть на себя в зеркало.

– Ливи…

– Но теперь я могу. – Она решительно кивает. – И, прося тебя сделать это, я доказываю себе, что больше не буду той девушкой. Я не позволю чужим решениям сбивать меня с ног. Я зашла слишком далеко.

Я смотрю на нее сверху вниз, и у меня щемит в груди. Я любил эту девушку всей душой, а она сомневалась в этом.

– Я так долго хотела связаться с тобой. Чтобы показать тебе, что я снова обрела себя, но не могла, потому что... – Она качает головой, не в силах произнести эти слова. Она была замужем. Чёрт, она была замужем. – А потом он ушёл и у меня возникли проблемы, и всё встало на свои места. – Она пытается улыбнуться, но по щекам текут слёзы. – Это мой шанс показать нам обоим, что я снова могу быть сильной, несмотря ни на что. Как и до той ночи.

– Детка... – Я поднимаю её на ноги, и она прижимается к моей груди, давая волю эмоциям, которые пыталась сдерживать всю ночь.

Всё это время она беспокоилась о том, достаточно ли хороша для меня, но правда в том, что если бы я был достаточно хорош для неё, она бы знала, что неважно, сломана она или цела, избита, покрыта синяками или чертовски идеальна, я бы всё равно любил её.

Что касается меня, ей нечего доказывать. Но я...

Тогда я не был тем мужчиной, который ей был нужен, но теперь точно уверен, что стану им.

ГЛАВА 15

ОЛИВИЯ

В воскресенье утром я снова просыпаюсь до звонка будильника, но не потому, что хорошо выспалась, а потому, что вообще не спала.

Прошлой ночью, после того как Эйден обнял меня и позволил выплакать то, что казалось мне слезами, накопившимися за годы, он потребовал назвать имя нападавшего, чтобы самому убедиться, что тот больше не представляет угрозы. Пока он открывал свой ноутбук, я пожелала ему спокойной ночи и забралась в постель с ложной надеждой, что мне действительно удастся немного отдохнуть.

Я думала, что наконец-то рассказав ему, я избавлюсь от чувства вины, которое испытывала, но вместо этого – только усугубила ситуацию. Боль в его глазах и в его словах… Это было сильнее, чем я ожидала, потому что до этого момента не была уверена, что ему всё ещё не всё равно.

Прошлой ночью стало ясно, что мы оба пытались, но ни один из нас не смог окончательно порвать с прошлым, и это совместное путешествие – наш шанс раз и навсегда избавиться от этих демонов.

Вскоре после того, как моя голова коснулась подушки, он поднялся наверх. Он принял душ, и я подумала, что может быть, он тоже попытается уснуть, но потом дверь моего кабинета скрипнула в коридоре, и я оставила надежду хоть немного поспать.

Некролог Кайла Уэстона и газетные статьи о его смерти лежат в папке в передней части моего картотечного шкафа с тех пор, как умер Джейк. Я положила их туда как напоминание обо всём, что я преодолела. Ситуация, в которой я сейчас нахожусь, непростая, но мне всё равно хотелось бы думать, что я оставила свои самые мрачные дни позади.

За исключением того дня, когда я рассказала Эйдену последнюю часть истории.

Видимо, именно поэтому я ворочалась всю ночь и именно поэтому в восемь утра я уже выпила целую кружку кофе. Некоторыми секретами поделиться легче, чем другими, и кто бы мог подумать, что рассказать ему о том, что меня изнасиловали, будет менее болезненно из двух, которые я хранила?

Я со вздохом кладу рогалик с корицей и изюмом в тостер и хватаю телефон, чтобы позвонить Лене, когда раздается тихий стук во входную дверь. Я улыбаюсь, сразу догадавшись, кто это, и спешу в прихожую, чтобы впустить агента Моралеса, прежде чем его второй стук разбудит Эйдена.

Быстро взглянув в глазок, отключаю сигнализацию и открываю дверь агенту с седеющими волосами, который, как и каждое воскресное утро, держит в руках газету «Уолл-стрит».

– Моя компания ещё спит, – шепчу я. – Но если мы будем вести себя тихо, то сможем выпить по чашке кофе.

– О, всё в порядке, док. У меня в машине есть свежая чашка. – Он протягивает мне газету. – Как дела?

– Честно говоря, я думаю, что мне немного лучше, чем было на прошлой неделе, хотя мне странно такое говорить.

Морщинки вокруг его темных глаз разглаживаются, когда он улыбается.

– Ты через многое прошла, док. Это займет некоторое время, так что прояви немного терпения.

– Я стараюсь. И думаю, что, возможно, я наконец-то на правильном пути.

– О, я хотел сказать тебе, что твой друг Виктор заходил ко мне чуть раньше, когда выгуливал свою собаку. Он спросил о внедорожнике на подъездной дорожке.

– Правда? – Никогда не видела, чтобы Виктор выгуливал свою собаку на этой улице, хотя его жена Елена время от времени это делает.

– Я, конечно, ничего ему не говорил. Твоя компания – не мое дело.

– Спасибо. Технически, моя компания – его дело, но тем не менее, я ценю это. – Делаю мысленную пометку связаться с Еленой, чтобы она могла заверить Виктора, что ему не о чем беспокоиться.

– В любом случае, я просто хотел убедиться, что ты получила свою газету.

– Спасибо тебе за это. Ты определенно делаешь мое воскресное утро немного ярче. – Я улыбаюсь и предлагаю ему спортивную рубрику, как обычно. Таков наш уговор. Он приносит газету к двери, так как я не могу выйти на улицу, а я отдаю ему спортивные страницы.

– Пожалуйста, док. Похоже, я должен позволить тебе вернуться в дом. – Он подмигивает, а затем возвращается к своей машине, пока я закрываю дверь и включаю сигнализацию. Обернувшись, я врезаюсь в Эйдена с обнажённой грудью и растрёпанными волосами.

– Господи! – Я прижимаю газету к горлу и весь воздух, который я вдохнула, разом выходит из моего тела. – Ты пытаешься довести меня до сердечного приступа?

– Ты слишком дружелюбна со своей охраной. – Он хмурится и его хриплый, сонный голос звучит гораздо сексуальнее, чем должен, учитывая его грозный вид. С другой стороны, несколько секунд назад моё лицо врезалось в его твёрдую, как камень грудь, так что, возможно, у меня лёгкое сотрясение.

– Он принёс мне газету.

– Ты предложила ему кофе.

– И что? – Проталкиваюсь мимо него, прежде чем сделать что-то глупое, например, протянуть руку и потрогать тёмные волосы на его каменной груди, чтобы убедиться, что они такие же мягкие, как я помню. – Я уже говорила тебе, что мне неловко из-за того, что эти парни столько времени проводят на улице, присматривая за мной. Самое меньшее, что я могу сделать, это время от времени быть гостеприимной.

– Им платят за то, чтобы они присматривали за тобой, – раздражённо бросает он, прежде чем последовать за мной на кухню.

– Да, тебе тоже, но ты ведь спишь в моей гостевой комнате, не так ли?

Он фыркает.

– Мне платят за то, чтобы я делал гораздо больше, чем присматривал за тобой, детка.

Я коротко смеюсь, но с изрядной долей язвительности.

– Ты не сказал этого только что.

Он ухмыляется, скрещивает руки на груди и прислоняется бедром к столешнице, привлекая моё внимание к тому, что его джинсы не застегнуты, а на нём стопроцентно нет нижнего белья.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой в таком виде. Иди оденься, ради всего святого. – Я отмахиваюсь от него и направляюсь к кофейнику, но обнаруживаю, что он пуст, потому что – привет – я уже всё выпила.

– Думаю, тебе стоит съездить со мной домой.

Я разворачиваюсь, как на роликовых коньках.

– Что?

Он приподнимает плечо, покрытое татуировками.

– Если мы хотим привлечь внимание этих парней, нам нужно устранить помехи.

– Я не понимаю. – Проводить с ним время здесь и так тяжело. Делать это дома, где все началось, было бы в десять раз сложнее.

– В Коул-Крик живёт полторы тысячи человек, и даже летом все в городе знают, когда появляется кто-то новый.

Это правда, но…

– Но ещё это значит, что между мной и теми, кто хочет получить мои деньги или голову, будет меньше препятствий. Не хочу показаться тщеславной, но без лица я буду выглядеть не очень хорошо. – Я вздрагиваю, думая об этом бедном коте.

– Мне тоже нравится твоё лицо таким, какое оно есть, но если мы хотим покончить с этим, то лучше всего будет вернуться домой. Брен там, и ты знаешь, что он поможет. Нолан, вероятно, тоже отправит туда пару федералов под прикрытием. Сомневаюсь, что он позволит мне сделать это без поддержки.

– Не думаю, что он вообще позволит тебе это сделать.

– Позволит. – Он уверенно опускает подбородок и засовывает большие пальцы в карманы джинсов, стягивая их еще ниже на бедрах.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд от его накачанных мышц.

– Это не твое дело, помнишь?

– Федералы пригласили меня не просто так, а потому, что я знаю тебя лучше, чем они. У меня другая точка зрения, и прямо сейчас это то, что нужно для этого дела.

Я не могу с этим поспорить. Нам нужно что-то сделать, но подвергать опасности мою семью?

– Я не хочу подвергать своих родителей опасности. Если с ними что-то случится…

– Лив, послушай… – Он делает шаг вперёд и протягивает ко мне руку, нежно обхватив моё запястье тёплой мозолистой ладонью. – Помимо тебя, они будут моим главным приоритетом. И твой дядя уже следит за ними, верно?

Верно. В тот день, когда ФБР установило за мной слежку, дядя Джо установил в доме моих родителей высокотехнологичную систему безопасности с камерами по всему периметру. Сначала мой отец возмущался, потому что кому нужна охрана, если у тебя есть дробовик? Но вскоре он уже наблюдал за дикой природой на мониторах, как будто это был телевизор.

– Тебе придётся остаться со мной, – добавляет Эйден. – И людям в городе придётся поверить, что мы вместе, как и здесь.

Я знала, что это может произойти, но не думала, что так скоро. Я овдовела всего семь недель назад, и Эйден – единственный, кто знает, что мой брак не был основан на любви.

– Даже наши родители? – Я могу стерпеть осуждение людей, с которыми не общалась годами, но не уверена, что смогу смириться с тем, что мои родители подумают, будто я использую другого мужчину, чтобы пережить горе. Особенно, если этот другой мужчина – Эйден.

– Ради их безопасности, я думаю, мы должны сказать им правду. – Он опускает руку на мои и слегка сжимает их, прежде чем отпустить. – Но мы можем рассказать моим родителям немного другую версию правды.

Я наклоняю голову.

– И что это за разновидность фальшивых отношений?

Его взгляд мечется между моими глазами, прежде чем он сглатывает.

– Мы скажем им, что мы были вместе раньше.

– О.– Что ж, это безусловно, сделает ситуацию интереснее.

– Им не нужны подробности, но обратиться за утешением к старому другу – это совершенно нормально. Они ни хрена нам не скажут по этому поводу.

Надеюсь, что нет.

– А что насчет Брена?

Его глаза темнеют, а челюсть сжимается.

– Я позабочусь об этом.

– И это значит?

– Я собираюсь сказать ему правду.

О Боже. Я знаю, что это правильно, но говорить ему об этом, одновременно прося о помощи, – это похоже на манипуляцию. Привет Брен, мне нужно чтобы ты помог спасти мою задницу. Кроме того, мы с Эйденом зависали вместе в колледже. Прости!

– Он все равно поймет это, как только увидит нас вместе, Лив.

Чувство вины скользит по моей спине, и я вздрагиваю.

– Я ненавижу то, что мы ему солгали.

– Я ненавижу многое из того, что мы сделали, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. – Он поднимает руки, и я хмурюсь.

– Ты правда так думаешь?

– Просто имею в виду, что я бы многое сделал по-другому, если бы мог. – Он делает шаг вперёд и подносит свою мозолистую ладонь к моей щеке. – Всё будет хорошо, Ливи. Я обещаю.

Я киваю, чувствуя, как начинает болеть горло.

– Осторожнее, детектив, а то я подумаю, что тебе это начинает нравиться.

Уголок его рта медленно приподнимается в улыбке.

– Может быть, да?

– Угу.

Его взгляд опускается на мои губы, прежде чем он открывает рот, но тут же снова его закрывает.

– Что? – Я подхожу к нему, касаясь кончиками пальцев его груди. – Скажи это.

Но он молчит. Вместо этого он качает головой и отступает на шаг.

– Кое-что лучше оставить невысказанным.

– Не всегда, – напоминаю я ему. Думаю, мое признание прошлой ночью доказало это.

Он все еще сопротивляется, а я знаю, что лучше не давить.

– Я собираюсь позвонить спецагенту Нолану. Я бы хотел сказать ему, что ты согласна вернуться домой. – Он потирает щетину на подбородке и достаёт телефон из кармана, подводя черту, возвращая наш разговор на более безопасную территорию.

Вот только я не уверена, в этой безопасности. Ехать с ним домой. Остаться с ним. В этом нет ничего безопасного.

На самом деле, я бы сказала, что это откровенно опасно.