Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"

Автор книги: Молли Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 30

ОЛИВИЯ

– Может они сдались, – говорю я Эйдену, когда субботним утром мы прогуливаемся по фермерскому рынку. У входа на городскую фестивальную площадку уже установлено не менее дюжины столов, на некоторых из них выставлены продукты, а на других – выпечка, от которой у меня уже текут слюнки.

– Не думаю, что нам так везет, – отвечает Эйден. – Если уж на то пошло, я, наверное, разозлил их на днях, когда они позвонили.

– Надеюсь, что нет. Последнее, что нам нужно, – это усугублять ситуацию.

– На самом деле, я надеюсь, что я разозлил их. Это тот рывок, который нам нужен, чтобы покончить с этим.

Страх скручивает мой желудок, когда я машу Лорелее Камински, добавляющей помидоры и лук в корзиночки на ее столе.

– И что будет потом? Когда все это закончится?

Шаги Эйдена замедляются, когда он поворачивается ко мне лицом.

– Об этом нам придётся подумать, не так ли? – Он проводит большим пальцем по моей скуле.

– Как бы мне ни хотелось, чтобы все это прекратилось, я наслаждаюсь вот этой частью. – Я прижимаюсь к его руке, и он улыбается.

– Я тоже.

– Сейчас да, – напоминаю я ему. – Но не несколько дней назад.

– Я просто не хочу всё испортить, вот и всё. – Он наклоняется и украдкой целует меня. – Я долго ждал, когда ты вернёшься в мою жизнь.

– Я никуда не собираюсь уходить, – шепчу я. – В твоей постели довольно удобно.

В его груди раздаётся низкое рычание.

– Продолжай говорить такие вещи, и мы никогда не покинем эту чёртову постель.

Я смеюсь и обнимаю его за шею, чтобы поцеловать более настойчиво. Из-за этого я жалею, что практически умоляла его о сегодняшней прогулке, потому что возвращение домой внезапно кажется мне намного более увлекательным.

– Твой старик испепеляет меня взглядом, – бормочет Эйден. – Я пойду помогу миссис Яниковски донести её вещи, пока он не решил воплотить эту фантазию в реальность.

Я хихикаю и стираю блеск с его губ.

– Хорошо. Но ты останешься, да? На всякий случай?

Он кивает.

– Пожарная служба готовит всё к сегодняшним танцам, так что дальше я не пойду, только на соседнюю улицу. Я знаю, что твой отец собирает вещи, так что с тобой всё будет в порядке.

– Я уверена, что всё будет в порядке, – вздыхаю я, когда он сжимает мою руку и направляется к машине миссис Яниковски. Я пробыла дома всего неделю, а вокруг все еще бегают люди, которые хотят моей смерти, но я чувствую себя комфортнее и довольна жизнью, чем когда-либо. И все из-за этого мужчины и его украденных поцелуев.

– Вы с Эйденом выглядите мило, – говорит моя мама, когда я, наконец, подхожу к ее столу, на котором уже разложены буквально все мыслимые овощи и даже немного малины с тайного огорода моей бабушки.

– Ну, он мой парень, так что мы должны выглядеть именно так, – игриво улыбаюсь я, а папа усмехается, стоя в кузове своего внедорожника и раскладывая ящики с дополнительными продуктами.

– Мы забыли про фасоль, Джоанна. Я сбегаю домой и принесу её. Оливия, ты не поможешь маме, или Эйден вернётся и снова присосется к твоему лицу?

– Пааап! – Я смеюсь, но выражение его лица остается невозмутимым. Очевидно, он все еще скептически относится к моей договоренности с Эйденом, и я не могу сказать, что виню его. – Да, я могу помочь маме. Иди и собери свои бобы.

Он что-то бормочет себе под нос, прежде чем запрыгнуть в свою тачку и выехать из города в сторону дома моего детства.

– Он не привык видеть тебя в таком свете, сладкая моя. Дай ему время привыкнуть к этому.

– Мне тридцать один, и я была замужем девять лет, – напоминаю я ей. – Он видел нас с Джейком вместе каждое Рождество.

– Это другое. – Мама натянуто улыбается, и я хмурюсь. Мои родители не знают правды о моём браке… Или знают?

– Я не уверена, что понимаю.

Она вздыхает, кладя на стол последний пучок салата-латука, а затем жестом указывает на садовые стулья позади него.

– Давай-ка присядем и поговорим.

Я нервно киваю, потому что это был не тот разговор, который я ожидала от нее сегодня.

– Ты же знаешь, что единственное, чего я когда-либо хотела, – это чтобы ты была счастлива, верно? – Мама мягко улыбается, ее лицо скрыто широкими полями садовой шляпы. Сегодня прекрасный день, легкий ветерок бросает посеребренные пряди волос ей на щеку, точно так же, как они развевают подол моего сарафана.

– На самом деле, я не уверена, что знала об этом, – признаюсь я, хотя мне и больно это делать. Мои родители – замечательные люди, и они поддерживали меня почти во всем, чего я когда-либо хотела. Но они не понимали, что по мере того, как я росла и менялась, менялись и мои мечты.

Я всегда знала, что хочу получить докторскую степень, точно так же, как Брен всегда знал, что хочет стать шерифом округа Пайн. В детстве я ясно дала понять, что хочу уехать как можно дальше от Коул-Крик, потому что в десять лет трава всегда кажется зеленее в другом месте.

В моем маленьком городке сердце долгое время мечтало о большом городе, но по мере взросления эти фантазии утратили свою привлекательность. Меня больше не волновало, что я живу в шикарном высотном здании и пью дорогое вино со своими модными друзьями, что в любом случае смешно, потому что профессора не зарабатывают таких денег, но я отвлеклась.

К шестнадцати годам, когда я по случайности влюбилась в лучшего друга своего брата, я осознала важность семьи. Я хотела быть ближе к родителям и Брену, потому что они – моя единственная семья, кроме дяди Джо и тёти Кэнди.

Я разглаживаю ткань на бёдрах и тщательно подбираю слова.

– Я знаю, что была непреклонна в том, чего хотела от жизни, но в какой-то момент мои мечты изменились. Не полностью, но достаточно, и мне показалось, что ты, папа и Брен не хотели этого видеть.

Она смотрит на меня мгновение, прежде чем перевести взгляд на фермерский рынок и его посетителей, которые непринуждённо переходят от столика к столику.

– Дело не в том, что мы не хотели этого видеть, Оливия. Мы просто хотели убедиться, что ты не передумала, потому что твое сердце пыталось сказать тебе что-то другое.

У меня перехватывает дыхание.

– Нет ничего плохого в том, чтобы следовать зову сердца и разума.

Ее нежная улыбка становится еще шире, когда она видит, что Эйден выкладывает желе, джем и варенье миссис Яниковски на стол на против.

– Я знаю, ты любила его. Я просто не знала, что он испытывал к тебе те же чувства, пока он не вернул тебя домой.

Мое глупое сердце делает сальто в груди.

– Брен еще не знает.

Мама кивает.

– Нет, но он не слепой, милая. Даже если бы он был слепым, было бы трудно отрицать то, что сейчас так очевидно.

Я прикусываю губу, когда взгляд Эйдена скользит по мне, и он улыбается.

– Этот парень влюблен в тебя, Оливия Рэй. И я сожалею, что не поняла этого раньше, потому что тогда, возможно, я бы не так сильно подталкивала тебя к другому пути.

– Я не… – я делаю паузу и с трудом сглатываю. – Я сделала то, что сделала, не из-за тебя и папы. И не из-за Брена.

Она поворачивается ко мне с грустной понимающей улыбкой и всё же спрашивает.

– И что же ты сделала?

– Мы с Эйденом встречались почти всё время, пока я училась в колледже. Но я порвала с ним. – Я сжимаю пальцами край платья, чтобы руки не дрожали. – Я сделала это не потому, что боялась, что ты подумаешь, что он недостаточно хорош для меня, – я сделала это, потому что думала, что недостаточно хороша для него.

– Милая… – Мама наклоняется и сжимает мою руку. – Почему ты так думаешь? По тому, как он на тебя смотрит, очевидно, что это не так.

Я не могу рассказать ей об изнасиловании, потому что некоторые секреты лучше не раскрывать, а рассказать Эйдену правду – это всё, что имело значение. Но в какой-то момент мне придётся рассказать им и другую правду. Ту, которая навсегда тяжким грузом ляжет на моё сердце, и я надеюсь, что любовь Эйдена будет достаточно сильной, чтобы преодолеть это.

– Есть несколько вещей, которые мы с Эйденом всё ещё обсуждаем, но я осознала свою ошибку, и он был достаточно любезен, чтобы дать мне второй шанс. В конце концов, когда люди, убившие Джейка, окажутся за решёткой, я надеюсь, что мы сможем всё уладить и каким-то образом найти способ оставить прошлое позади.

Мама нежно гладит меня по руке.

– Знаю, что ты тоже переживала из-за Джейка. И, зная, как легко твой дядя живёт двумя разными жизнями, подозреваю, что Джейк, возможно, делал то же самое.

– Я думаю, что так и есть, но не уверена, что когда-нибудь узнаю правду.

– Я должна верить, что он был порядочным человеком, иначе мне трудно представить, что ты жила с ним все эти годы, – признаётся она, и я слишком хорошо знаю это чувство. Мне больно думать, что он мог меня обмануть, когда я открылась ему. – Однажды мы разговаривали, когда он остановился у меня и твоего отца, проездом по работе. Он сказал мне, что ты – его лучик света в тёмном царстве, и он был так благодарен за то, что встретил тебя.

Он так сказал? В моей груди нарастает волнение, прежде чем я осознаю, что она сказала дальше.

– Подожди, что? Джейк оставался с тобой?

– Да, глупышка. Прошлым летом, помнишь? Когда он ездил на Верхний полуостров за польским артефактом для музея?

Нет, я не помню. На самом деле я не помню, чтобы Джейк когда-либо ездил в музей, не говоря уже о том, чтобы посещать Коул-Крик. Насколько я знала, он никогда не бывал к северу от Грин-Бей.

– Когда ты говоришь, что он остановился у вас…

Она кивает.

– Он провёл ночь. В вашей старой комнате. Ты правда не знала об этом?

Я качаю головой, и мысли начинают крутиться.

Почему Джейк не рассказал мне о том, что посетил мой родной город? Может, он знал, что я нервничаю из-за возвращения?

Они с моими родителями всегда были вежливы друг с другом, но не были близки. Я не могу представить, чтобы он обратился к ним с просьбой пожить у них, не говоря уже о том, чтобы пригласить их на ужин, когда он проезжал через город.

И он остановился в моей старой комнате? Конечно, он бы устроил мне взбучку за подростковую одержимость Райаном Гослингом и зелёным цветом.

Если, конечно, он не хотел, чтобы я знала, что он что-то видел.

Мой телефон издаёт сигнал о входящем сообщении, прежде чем я успеваю до конца сформулировать мысль, и я рассеянно открываю сообщение.

«Моя дорогая Оливия. Ты думаешь, что, прячась со своим парнем-полицейским, ты будешь в безопасности?».

– О боже. – Я прижимаю руку к животу, когда внутри все мгновенно сжимается.

– Что случилось? – мама обеспокоенно хмурит брови.

– Мне нужен Эйден. – Я смотрю на столик миссис Джей, но его там нет. – Ты его видишь?

– Уже нет. – Он просто разговаривал со своей матерью. Он не мог уйти далеко.

«Кто это?».

Трясущимися пальцами я отправляю ответное сообщение, и ответ приходит незамедлительно.

«Ах, но ведь, если я расскажу тебе, игра не будет такой забавной, не так ли?» – приходит в ответ.

«У меня нет того, что ты хочешь. И никогда не было. Пожалуйста, оставь меня в покое.».

И где, чёрт возьми, Эйден?

«К сожалению, я не могу этого сделать. Ты либо отдашь мне мои деньги, либо я буду вынужден забрать то, что мне причитается, другими способами».

У меня стынет кровь, и я вскакиваю на ноги так быстро, что мир вокруг меня начинает вращаться.

– Эй, детка, ты в порядке? – голос Эйдена раздается у меня за спиной, когда одна из его рук обхватывает меня за талию, чтобы поддержать.

– Нет! – я поворачиваюсь в его объятиях и сую ему свой телефон. – Они пишут мне.

Его озабоченное выражение лица мгновенно становится ледяным, когда он читает сообщения и начинает печатать.

– О чем ты говоришь?

Он наклоняет телефон так, чтобы я могла видеть экран: «И мне нечего больше сказать по этому поводу. Детектив Эндерс. Или мне следует сказать «Специальный агент Эндерс»?».

– Черт. – Эйден проводит рукой по подбородку. – У меня было чувство, что это то, о чем говорил Болинджер.

– Болинджер?

Челюсть Эйдена дергается, когда он сглатывает.

– На днях он последовал за мной в участок и сказал, что у него был разговор с твоим дядей. Не для протокола.

– Дядя Джо? Когда?

– Не уверен, но Джо посоветовал ему быть осторожным.

– Что? Почему?

– Очевидно, не все участники принимают близко к сердцу твои интересы.

– Что? И что это вообще значит? – Что еще более важно, почему Джо мне этого не сказал? – Специальный агент Нолан знает об этом?

Эйден качает головой.

– Я так не думаю. – Что заставляет меня задуматься, почему Джо решил предупредить Болинджера вместо этого.

К горлу подкатывает тошнота, когда в голову приходят десятки вариантов, один из которых особенно тревожит.

– Ты думаешь... – Я не могу заставить себя произнести это вслух.

– Кто-то внутри знает больше, чем следует, но я не думаю, что это Нолан.

Я очень надеюсь, что нет, потому что я бы впустила его в свой дом. Я поделилась с ним очень личной информацией. Ради бога, я накормила его блинчиками!

– Мы не можем этого исключать, но я не думаю, что Джо позволил бы ему так тесно сотрудничать с тобой, если бы он не был человеком, которому можно доверять.

– Что, если Болинджер лжет? – вопрос вылетает прежде, чем я успеваю как следует подумать, и к горлу подкатывает желчь. – Возможно, он замешан в этом, и именно поэтому он здесь.

Костяшки пальцев Эйдена, сжимающие мой телефон, белеют.

– Это возможно.

– Мне это не нравится.

Мне это совсем не нравится. От того, что я узнала, что Джейк был в Коул-Крик, до того, что Эйдену сорвали операцию, – мои нервы на пределе.

Я была в порядке. Я справлялась с трудностями и держала голову над водой, но внезапно мне показалось, что я тону.

ЭЙДЕН

Кэл возвращается через несколько минут, и, несмотря на ее протесты, я заставляю его отвезти ее ко мне, чтобы успокоить нервы. Она довольно хорошо держится, но сообщения задевают за живое, и нетрудно понять почему. Знают они это или нет, но эти придурки со своими угрозами ступили на знакомую территорию, и она ни за что на свете не станет переживать что-либо подобное под моим присмотром.

После того, как я звоню Амелии и прошу её подменить Кэла, чтобы он мог вернуться и помочь Джоанне, я направляюсь в дом Брена, чтобы сообщить ему новости и наконец-то поговорить по-мужски, как давно следовало бы.

Я нахожу его в гараже, где он смазывает свой лук, который, полагаю, лучше, чем одно из его ружей, хотя я уверен, что по крайней мере одно из них у него припрятано в пределах досягаемости.

– Привет, чувак. – Он поднимает взгляд от рабочего стола с ухмылкой, которая быстро превращается в хмурый взгляд. – Ты оставляешь мою сестру без присмотра, и это начинает входить в привычку.

– Расслабься. Она у меня дома с твоим отцом, и Амелия скоро будет там, чтобы он мог вернуться к твоей маме на фермерский рынок.

Он продолжает сердито смотреть на меня, когда я подхожу, и быстро замечает телефон Лив в моей руке.

– Что происходит?

– Лив получила несколько сообщений сегодня, я полагаю, от того же человека, который пытался дозвониться ранее на этой неделе.

Он вытирает руки о тряпку и тяжело выдыхает.

– Так...

– Они знают, что я работаю на федералов.

– Черт возьми.

– Да. – Я провожу рукой по затылку, размышляя, стоит ли мне рассказывать ему о Болинджере. Я не хочу обманывать доверие агента, но, честно говоря, сейчас я доверяю Брену больше, чем ФБР. – На днях я разговаривал со специальным агентом Болинджером...

Я вкратце рассказываю ему о случившемся и показываю смс с телефона Лив.

– Кто, черт возьми, за этим стоит? – Огрызается Брен, возвращая мне телефон. – Ты все еще думаешь, что это парень из музея?

Я пожимаю плечами.

– Он единственный, кого имеет смысл подозревать, но очевидно, что он работает не один. Вице-президент музея владеет пабом, который часто посещали Лив и Джейк. Зять этого парня – профессор в Университете Мичигана. Он был в пабе в тот вечер и совсем не обрадовался, увидев Лив с кем-то, кто не был им. А ещё есть О’Рейли, нахальный гребаный федералист, который почему-то не заметил придурка на заднем дворе Лив. Не знаю, что в нём не так, но он мне не нравится.

– А что насчёт соседа? Другого иммигранта.

– Он единственный парень, с которым я не встречался, но его жена звонила Лив на днях, когда мы были на озере. Она задавала много вопросов, но ничего такого, о чём не говорили бы две подруги.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем постучать костяшками пальцев по носу.

– Так, когда ты собирался рассказать мне правду о вас двоих?

Я смотрю на него в ответ и медленно выдыхаю. Он не выглядит так, будто готов меня убить, но это ничего не значит. За эти годы я много раз видел, как он переворачивал карты быстрее.

– Какую правду ты имеешь в виду? – осторожно спрашиваю я.

– Разве это не одно и то же? Много лет назад ты крутил с ней шашни, а теперь делаешь это снова. Все так и было, чувак.

Блядь.

– Я не валял дурака ни тогда, ни сейчас. Она мне небезразлична.

Он прикусывает язык и смотрит на свою лужайку.

– Почему ты мне не сказал?

– В детстве? Потому что мне нравилось, что она принадлежит только мне, и потому что она беспокоилась о том, что подумают ты и твои родители. Но сейчас… Я не хочу всё испортить, чувак. Чёрт, я даже не хотел, чтобы это случилось, пока дело не будет закрыто, и у неё не будет времени на восстановление, но ей нужно было совсем другое, а я никогда не умел говорить ей «нет».

Он усмехается.

– Да, ну, ты и сам никогда не умел принимать «нет» за ответ.

– Это не имеет к тебе никакого отношения, Брен. Никогда не имело. Я знаю, что ты хотел для неё лучшего, но как насчёт того, чего хотела она? Что делало её счастливой?

Он хмуро смотрит на меня.

– Она была счастлива. Пока её муж не оказался придурком.

– Нет, не была. – У меня начинает гореть шея. Я не буду раскрывать её секреты, но я устал скрывать правду, когда дело касается меня и её. – Она перестала приходить домой не потому, что была слишком занята, – она перестала приходить, потому что жизнь, которой она жила, была ложью. Она знала, что стоит мне взглянуть на неё, и я увижу правду, и я думаю, что если бы ты присмотрелся получше, то тоже бы это увидел.

Он вздёргивает подбородок, и в его взгляде появляется тихое смирение.

– Я не говорю, что она делала всё это, потому что боялась не оправдать твоих ожиданий, но это определённо сыграло свою роль.

– Что это должно означать?

– Это значит, что мы оба облажались, и пока я работаю над тем, чтобы всё исправить с ней, может, тебе стоит сделать то же самое.

– О, и что, ты вдруг стал авторитетом в том, что ей нужно, из-за этого дела?

Я смотрю ему прямо в глаза и качаю головой.

– Я знаю, что ей нужно, потому что я люблю её. Я люблю её с восемнадцати лет, и на этот раз даже ты не встанешь у меня на пути.

ГЛАВА 31

ОЛИВИЯ

– Эти ботинки не слишком? – Я прикусываю губу перед зеркалом в полный рост в гардеробной Амелии. Каким-то образом ей удалось уговорить Эйдена позволить мне подготовиться к уличным танцам вместе с ней, поскольку он, очевидно, монополизировал мое время и лишил меня столь необходимого общения с подругами.

– Девочка, ботинки идеально подходят к этому платью! – Она подходит ко мне в тёмно-синем платье, которое спереди немного короче моего белого, но у нас обеих короткие и дерзкие подолы. – А еще я знаю, что мой старший брат неравнодушен к девушкам в ковбойских сапогах. Только не говори ему, что они мои, это будет странно.

Мои щёки краснеют, и я пытаюсь отшутиться, но уже слишком поздно.

– О, только посмотри на себя, краснеешь от мысли, что возбудишь моего брата. Меня бы затошнило, если бы я не была так чертовски благодарна тебе за то, что ты отвлекаешь его внимание от меня сегодня вечером. Клянусь, я ничего не могу сделать в этом городе без того, чтобы кто-нибудь из моих братьев не вмешался в мои дела.

– Мне неприятно тебя расстраивать, но это никогда не изменится. Мне тридцать один, и клянусь, Брен по-прежнему относится ко мне, как к пятнадцатилетней.

Она морщит нос.

– Это не то, что я хотела услышать.

– Нет, но со временем тебе не будет дело до того, что думают твои братья, так что в этом есть смысл. – Я вдеваю в ухо серёжку-кольцо, и она растягивает губы в понимающей улыбке.

– Это то, что случилось с тобой и Эйденом?

– Вроде того? – Я не могу рассказать ей о деле, поэтому тщательно подбираю слова. – Скажем так, я перевернула фразу «живи и учись» с ног на голову. Я училась на собственном горьком опыте, и теперь я готова жить. При условии, конечно, что кто-нибудь не убьёт меня первым.

– Что ж, я рада это слышать, потому что если я и знаю кого-то, кто заслуживает жить, так это Эйден. Но не говори ему, что я это сказала, а то он ещё больше раздуется. О, и это не приглашение рассказать мне, что он планирует. – Она вздрагивает, и я сдерживаю смех.

– Ты уверена, что эти ботинки не выглядят глупо? – Я оглядываю себя в зеркале и мысленно благодарю Лену за то, что она тайком положила это платье в мою сумку.

– Вовсе нет. – Амелия берёт меня под руку и улыбается нашему отражению. – Просто сделай мне одолжение и убедись, что потом на них ничего не прилипнет, потому что я могу гарантировать, что именно об этом подумает мой брат, как только увидит тебя сегодня вечером.

***

Через час мы приезжаем на место проведения городского фестиваля, когда на сцену выходит первая группа. Они начинают вечер с классической песни Джорджа Стрейта, под которую на асфальт выходят несколько пар, танцующих в два шага.

– О, и имей в виду, что мой папа больше не танцует из-за своих коленей, так что моя мама вытащит на танцпол любого, кто попадется ей под руку, – говорит Амелия, когда мы направляемся к бару, где уже выстроилась длинная очередь посетителей. – И, зная Эйдена, он пожертвует тобой ради нее, только чтобы избежать необходимости делать это самому.

Я хихикаю, когда в поле зрения появляется мужчина, о котором идет речь, стоящий в стороне от танцевальной площадки с Джинксом и другим помощником шерифа округа Пайн. Он оглядывается, словно почувствовав, что кто-то наблюдает за ним, и его взгляд тут же скользит вниз по моему телу, прежде чем медленно подняться обратно. Когда наши взгляды встречаются, он ухмыляется и беззвучно произносит: – Ого.

– Видишь? – Амелия толкает меня плечом. – Что я тебе говорила?

– Я заранее прошу прощения за то, что, возможно, выставлю твои ботинки на обозрение твоего коварного брата.

Она тихо смеётся, прежде чем замечает кого-то в очереди впереди нас и машет рукой.

– Эй, почему бы тебе не пойти и не поприветствовать своего мужчину как следует, пока я принесу нам что-нибудь выпить? – Я почти уверена, что смогу поговорить с Мией так, чтобы никто этого не заметил.

– Думаю, я воспользуюсь твоим предложением. Не могла бы ты принести мне зельцер?

– Конечно. Увидимся через несколько минут.

Пока она спешит к своей подруге, я подхожу к Эйдену, но меня перехватывает Джинкс.

– Черт возьми, доктор Бишоп. Ты сегодня выглядишь потрясающе. – Он наклоняется и чмокает меня в щеку, явно игнорируя предупреждение Эйдена отвалить. – Есть ли шанс, что я смогу пригласить тебя на первый танец сегодня вечером, поскольку этот засранец, вероятно, пригласит тебя на последний? – Он поворачивает голову к брату и делает недовольное лицо, за что получает сильный удар кулаком в плечо.

– Тебе нужно проверить уши, братан? – Эйден хватает меня за руку и притягивает к себе. – Найди себе девушку.

– Чувак, ты не представляешь, как сильно я стараюсь. – Он переводит взгляд на группу женщин, которые смотрят на пожарного без рубашки, забирающегося в резервуар для обливания. Я не могу разглядеть их отсюда, но почти уверена, что та, с каштановыми волосами, – Рэйчел Перри, будущая бывшая жена Крейга. – В любом случае, мы все знаем, что ты не любишь танцевать, так что считай, что я оказываю тебе услугу.

– Я оказал тебе услугу, не ударив тебя, когда ты поцеловал ее. – Он обнимает меня за талию, и я прижимаюсь к нему с легким смехом. От него потрясающе пахнет чем-то пряным и цитрусовым, и на нем черная футболка, обтягивающая его бицепсы и плечи во всех нужных местах. Я была бы совершенно счастлива вот так прижиматься к нему всю ночь, если бы он мне позволил, что он, вероятно, и сделал бы, если бы это означало, что его брат будет держаться подальше.

– Так что, у нас все в порядке? – спрашивает молодой помощник шерифа, переводя улыбку с меня на Эйдана и обратно. – Ты сестра шерифа, верно?

Я киваю и неохотно отрываюсь от Эйдана, чтобы протянуть руку.

– Оливия Бишоп.

– Доктор Оливия Бишоп, – поправляет Эйдан, и я закатываю глаза.

– Не обращай на него внимания.

Помощник шерифа улыбается, его тёмные глаза сверкают в свете прожекторов, установленных над танцполом.

– Тай Кроуфорд. Приятно с тобой познакомиться.

– И отвечая на твой вопрос, вот в чем дело, – без необходимости говорит Эйден. – Её танцевальная карточка заполнена.

Джинкс фыркает и бормочет себе под нос что-то, очень похожее нам: «Посмотрим», – прежде чем поднять руку в знак приветствия приближающимся родителям.

– Радуйся, что пропустил фестиваль польского наследия. Мама заставила бы тебя нарядиться вместе с остальными.

– О, поверь мне, моя собственная мама тоже настояла бы на этом. И хотя в детстве я терпеть не могла эту традицию, сейчас, наверное, она бы мне понравилась.

***

– Всем привет! – Говорит Дженис с широкой улыбкой, прежде чем быстро приобнять меня. – Ты уже видела Джесси и Хейден? Надеюсь, их няня согласилась.

– Они, наверное, сосутся сейчас на парковке, – бормочет Джинкс, и Дженис бьет его в то же плечо, в которое минуту назад врезал Эйден.

– Джастин Эндрю, это было необходимо?

– А бить меня было обязательно? – он возражает, и Дженис с Эйденом одновременно отвечают громким: – Да!

Беззаботное подшучивание продолжается еще час, и Дженис удается затащить всех, кроме Эйдена, на танцпол.

– Каковы шансы, что ты закружишь меня? – Я дергаю его за руку, когда оптимистичная песня подходит к концу, и начинаются знакомые аккорды одной из моих любимых кантри-баллад.

– Для тебя я всегда сделаю исключение. – Он ставит свое пиво на ближайший столик и ведет меня на асфальтированную площадь, где собралось не меньше дюжины других пар.

– Ты определённо хорош для женского взгляда, – дразню я его, обвивая руками его шею, и он прижимает меня к себе, не оставляя между нами ни миллиметра. – М-м-м, а ещё ты хорош для моего либидо.

Он усмехается и наклоняется, оставляя дорожку из поцелуев вдоль моей челюсти.

– Тогда ты будешь рада узнать, что Крейг и Кэди помирились. Сегодня вечером весь дом будет в нашем распоряжении.

– Ах. – Мои пальцы зарываются в его волосы на затылке, и он вздрагивает.

– Значит ли это, что мы закончим вечер пораньше?

– Если ты продолжишь так прикасаться ко мне, то да. Если только ты не хочешь показать всем в городе, насколько это реально.

Из моего горла вырывается тихий смешок.

– Брен убьет нас.

– Твой брат больше не проблема.

Я удивлённо отстраняюсь.

– Нет? Ты с ним сегодня разговаривал?

– Он заговорил об этом раньше, чем я успел.

– И что?

– И ничего. Может, он и не в восторге от этого, но это не в его власти. Мы уже не дети.

Я не уверена, чего я ожидала, но облегчение от осознания того, что обошлось без кровопролития, огромно.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что сделал это.

Он качает головой.

– Я должен был сделать это давным-давно. Может быть, тогда…

– Не говори этого.

Его бледные глаза смотрят на меня, и я вижу в них борьбу. Желание сдаться и простить себя. Но что-то внутри него не отпускает его.

– Я люблю тебя, – шепчу я, и на его губах появляется нежная улыбка.

– Скажи это ещё раз.

– Я люблю тебя, и хотя ненавижу обстоятельства, которые снова свели нас вместе, я благодарна им. – Я обхватываю его бороду рукой, пока он сглатывает. – Моё сердце тосковало по тебе с того момента, как я ушла.

– Ливи… – Он прижимается лбом к моему лбу и закрывает глаза.

– Я должна верить, что прошла через всё это не просто так, а для того, чтобы вернуться к тебе. Если бы нам не суждено было оставить прошлое позади и снова быть вместе, ничего бы этого не случилось.

– Я не говорю, что мы не можем быть вместе...

– Ты нужен мне весь, Эйден, и ты не сможешь быть в этом на все сто процентов, если все еще будешь винить себя.

Он на мгновение замолкает, а затем вздыхает.

– Вы заключаете трудную сделку, доктор Бишоп.

– Я достаточно натерпелась за свою жизнь. Я уже устала соглашаться на меньшее, чем то, чего я действительно хочу.

Его глаза снова открываются, и уголок рта приподнимается.

– Ты снова становишься дерзкой. Мне это нравится.

– Да? Что ж, у меня много времени, чтобы наверстать упущенное, так что имей в виду.

Он смеется, когда песня заканчивается и начинается другая. Мы стоим под огнями, не торопясь отпускать друг друга, когда кто-то поблизости откашливается.

– Извините, что прерываю, но мне давно пора потанцевать с моей любимой племянницей.

Я оглядываюсь на Эйдена и вижу, что дядя Джо терпеливо ждёт. Мы виделись всего несколько недель назад в Милуоки, но кажется, что прошла целая вечность.

– Джо! – Я отпускаю одного мужчину, чтобы обнять другого, так как благодарна им обоим за помощь. – Боже мой, как ты? Я собиралась приехать в гости, но у нас не было времени.

Джо поднимает взгляд на Эйдана.

– Я вижу.

Эйден невинно поднимает руки.

– Эй, я просто делаю свою работу.

– Угу. Свали отсюда и дай мне потанцевать с моей племянницей. – Джо прогоняет его, и я улыбаюсь.

– Так приятно видеть тебя снова. На этот раз в родном месте. Как у тебя дела с тетей Кэнди?

– У нас все хорошо, малыш. Как ты держишься?

– Лучше, чем было, благодаря Эйдену.

Он бросает взгляд на семью Эндерс.

– Я рад, что у вас все наладилось.

– Я тоже. Но я была бы счастлива, если бы парни, убившие Джейка, уже объявились.

Джо кивает, в его темных глазах что-то появляется.

– Собственно, поэтому я и хотел побыть наедине. Я еще поговорю с Эйденом, но сначала хотел предупредить тебя.

Мои ноги замедляются, и мы едва танцуем.

– Что такое? Что-то случилось?

– Прошлой ночью в Польском выставочном центре произошёл инцидент.

– Илай?

Джо пожимает плечами.

– Я не уверен. Но один парень мёртв, а другой в больнице в критическом состоянии. Он ещё не очнулся, чтобы говорить.

– Ты ведь знаешь, Джо. Я знаю, что знаешь. Почему ты не можешь мне сказать?

– На самом деле, я не знаю, малыш. Там была группа парней, которые разозлили босса и начали свои махинации. Погибший парень даже не был в ССП. Повстанцы завербовали его сами.

– Если он не был ССП, ты можешь сказать мне его имя. Верно? – Моё сердце бьётся так быстро, что в ушах начинает звенеть. Ещё двоих застрелили. Я буду следующей?

Дядя Джо колеблется, но в конце концов сдается.

– Дерек О'Рейли.

И вот так просто мой мир погружается во тьму.

ЭЙДЕН

– Какого черта ты мне не сказал? – Я расхаживаю взад-вперед по своему крыльцу, сжимая руки в кулаки, пока ярость разливается по моим венам. – О'Рейли был у нее дома каждый чертов день. Он был у нее дома, Джо.