Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"
Автор книги: Молли Маклейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Молли Маклейн
Больше, чем воспоминания
ПРОЛОГ
10 лет назад
ЭЙДЕН
– Я не хочу больше прятаться.
Слова Лив врываются из ниоткуда и на мгновение, мне кажется, что я выдумал их. Но то, как она задерживает дыхание и покусывает припухшую нижнюю губу, которую я целовал часами, говорит об обратном. И всё же, мне нужно убедиться...
– Что ты имеешь ввиду, детка? – потому что за последние четыре года, я столько раз был в постели этой девушки, и именно в этой позе прижимал её обнажённое тело к своему, что потерял этому счёт.
– Я думаю ты знаешь, – шепчет она, поднимая руки к моей шее. Каждый раз, когда мы были вместе, она клялась сохранить это в тайне. Так мы поступаем с тех пор, как ей исполнилось семнадцать лет, а мне восемнадцать. С тех пор, как её брат – мой лучший друг – сказал, что убьёт меня, если хоть пальцем прикоснусь к ней.
Она была создана совсем не для нашего маленького городка и такого деревенского парня, как я.
– Мне нужно, чтобы ты была честна со мной, Лив. Нужно чтобы ты сказала это.
Её тонкая шея, поцарапанная и порозовевшая от моей щетины, напрягается, прежде чем девушка осторожно вздыхает.
– Знаю, что так не должно быть, но я всё время думаю о тебе. И я очень скучаю, когда тебя нет рядом. И ещё я...– Её взгляд, ставший таким уязвимым, внезапно встречается с моим. – Я устала притворяться, что не люблю тебя.
– Ты любишь меня?
Она кивает, и через секунду я уже лежу на ней, а её шаткий подержанный матрас скрипит под нашими телами.
Один взгляд в её тёмные глаза, словно пуля прямо в грудь без кевлара. Все чувства, что я испытываю к ней, вырываются наружу, как тёплая кровь, что сочится из раны. Раны, что может стать моей погибелью, но мне плевать на это.
– Скажи это ещё раз.
– Я люблю тебя, – повторяет она, и я прижимаюсь к её губам, требуя ещё признания и заявляя свои права. Четыре долгих года, я притворялся, что она – не всё, чего я желаю в этой жизни.
Единственная девушка, о которой я когда-либо заботился, и единственная с которой вижу будущее.
– Я тоже люблю тебя. Чёрт, Ливи, я так сильно люблю тебя. – Я целую её снова и снова, пока у нас не перехватывает дыхание.
– Скоро летние каникулы, и я буду дома, в Коул-Крик, на стажировке, – говорит она, когда снова может говорить. – Я хочу сказать Брену.
– Я скажу ему. Я единственный, кто действовал за его спиной.
– Ты не обязан.
– Я должен.
Потому что нет ничего, чего я не сделал бы для Оливии Бишоп, и пришло время сказать об этом моему лучшему другу.
ГЛАВА 1
Наши дни, 10 лет спустя
ЭЙДЕН
– Ты что, издеваешься надо мной?
Брен откидывается на спинку своего потёртого кожаного кресла и закидывает руки за голову.
– Я бы не стал издеваться над тобой из-за чего-то подобного, чувак. Я знаю, как сильно ты хочешь этого.
Да, я не был бы так уверен. Как шериф округа Пайн, он, возможно, и отвечает за безопасность и благополучие многих людей, но Брен Бишоп, был моим лучшим другом, намного дольше, чем любой из нас носил значок. Он бы вставлял мне палки в колёса каждый день, если бы мог.
– Помнишь, как ты солгал мне, сказав, что Мэдди Камински ждёт меня под трибунами на футбольном поле? – я настороженно смотрю на него с другой стороны его захламлённого стола, заваленного бумагами и грязными чашками из-под кофе. На стене позади него висит огромная бумажная карта города и фотография в пыльной рамке, на которой он принимает присягу три года назад.
Он хихикает и слегка раскачивается на скрипучем сиденье.
– Чёрт, это было так давно. Тогда ты был таким доверчивым.
– Да, но мне тогда было шестнадцать, и я был перевозбуждённым подростком.
– Как будто я, чёрт возьми, этого не знал, – бормочет он, и мы оба точно знаем о чём – или, скорее о ком – он думает.
– Итак, как именно это произошло? – спрашиваю я, быстро меняя тему разговора. Честно говоря, то, что он говорит, звучит слишком хорошо, для правды. В распоряжении ФБР полно парней. Зачем им понадобился я?
– Мне звонил специальный агент Нолан вчера вечером. Он сказал, что Болинджер – агент, с которым мы работали над делом о похищении в прошлом году – назвал ему твоё имя. Думаю, они ищут определённого человека. Болинджер считает, что ты подойдёшь для этой роли.
Определённого человека? Я работаю детективом в полицейском управлении округа столько же, сколько Брен был сначала помощником шерифа, а затем и самим шерифом. Может я и хорош в своём деле, но таких копов, как я, полно вокруг. И намного ближе к Милуоки.
– Он говорил что-нибудь о деле? – провожу рукой по воротнику моей форменной футболки, которая резко стала тесной.
– Не совсем. В этом деле нужно больше осторожности, чем обычно. – Брен скребёт по своей рыжей щетине. – Слушай, я не в восторге от того, что ты оставишь свою должность здесь, но я понимаю, что Бюро твоя конечная цель. Я не буду тебя удерживать здесь.
Да, чёрт возьми, ФБР моя мечта. Но реальность такова, что мне придётся переехать, а я не хочу разбивать сердце моей матери своим переездом. Я хотел обзавестись семьёй, перед следующим шагом, ведь в глубине души, что-то подсказывало мне, что в итоге я женюсь на этой работе и упущу всё остальное.
– Думаю, их предложение временное, – говорю я, больше для себя. – Чёрт, я могу уехать туда, а они могут решить, что я им не нужен.
Брен улыбнулся.
– Им нужен ты, чувак. Они бы не позвонили, если бы это было не так.
Может быть. А, может быть, они просто хотят свалить на меня банальное дерьмо, которое они не могут скинуть ни на кого другого. Я не говорю, что не хочу копаться в дерьме, если в конце концов это приведёт меня к цели, но и быть у них на побегушках, тоже не собираюсь.
– Просто съезди и поговори с ними. Посмотри в чём дело. Это ведь не повредит.
***
Подъезжаю к зданию ФБР к юго-востоку от Милуоки незадолго до десяти утра, во вторник. Июльское солнце печёт, как в аду, и я молюсь, чтобы кондиционер внутри работал, потому что уже весь вспотел, и это не имеет никакого отношения к погоде.
Я позвонил агенту Нолану сразу же, как только вышел от Брена на прошлой неделе, и он без промедления уверил меня в том, что я правда нужен федералам. Он организовал эту встречу за считанные минуты, и я подозреваю, что он попросил бы приехать меня и в выходные, не будь это праздником Дня Независимости.
Как бы я не радовался этой возможности, что-то в срочности и недосказанности старшего агента, заставляет меня тревожиться и потеть, несмотря на включённый кондиционер во время четырёхчасовой поездки от Коул-Крика.
Проехав через главные ворота и припарковав автомобиль, я направляюсь прямиком в здание, где меня встречает опрятный парень в брюках цвета хаки и форменной футболке ФБР, он провожает меня в конференц-зал с окнами от пола до потолка, выходящими на озеро Мичиган.
Он предлагает мне бутылку воды и место, но я отказываюсь и остаюсь стоять у окна, любуясь видом. Что-то в воде меня всегда привлекало и давало ощущение спокойствия, в котором я чертовски нуждаюсь в данный момент.
– Детектив Эндерс. – Мгновение спустя от двери доносится дружелюбный мужской голос, и обернувшись, я вижу знакомую улыбку. Высокий темноволосый агент, с глухим стуком кладёт стопку папок на стол и протягивает мне руку.
– Специальный агент Болинджер. Я пожимаю ему руку и чувствую себя спокойнее, зная, что он связан с делом, за которое я возьмусь. В прошлом году мы работали вместе над делом о похищении, и он казался, во всех отношениях, надёжным человеком. Он не один из тех заносчивых парней, которые выделываются перед нами, местными, так, будто их работа автоматически важнее, только потому что они из грёбанного ФБР.
– Рад, что вы смогли прийти. – Болинджер указывает на стул. – Присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее. Специальный агент Нолан как раз заканчивает совещание команды, так что он скоро будет здесь.
– Спасибо. Я бы предпочел размять ноги после долгой дороги и избавиться от беспокойства. – Но я беру стул и открываю бутылку воды. – Слышал, что я здесь, только благодаря вашей рекомендации.
На мгновение его брови хмурятся, прежде чем он быстро кивает.
– Да, я говорил Нолану, что уже работал с вами раньше, и вас запросили специально.
– Детектив Эндерс.
Пожилой мужчина с залысинами и брюшком протискивается в дверь конференц-зала, одетый в синий пиджак и брюки чуть более тёмного цвета. Его галстук золотой и яркий, мужчина выглядит так, будто ему место в туре PGA, а не в полицейском участке. Тем не менее я встаю и протягиваю руку через стол.
– Я Берни Нолан, – говорит он. – И, полагаю, вы уже знакомы с Йеном Болинджером.
– Да, сэр. Большое спасибо за приглашение.
Лицо Нолана расплывается в улыбке, и морщинки вокруг его глаз разглаживаются.
– Конечно, но это мы должны благодарить вас. Задание, что мы предложим вам, не из лёгких.
Не думал, что это возможно, но странное полуутверждение Болинджера о специальном запросе, заинтересовало меня ещё сильнее.
– Начнём? – спрашивает Нолан, и Болинджер кивает, когда они садятся за стол напротив меня. – Как вы знаете, ФБР обычно занимается расследованием и пресечением преступлений внутри страны. Но иногда наш отдел рассматривает дела, связанные с иностранными государствами. Вы будете работать в основном с нашими агентами, но вам следует знать, что Интерпол тоже оказывает содействие.
Международное дело? Во что я, чёрт возьми, ввязываюсь?
– Ладно. – Я складываю руки на столе перед собой и жду.
– Пару месяцев назад профессора Калифорнийского Университета в Милуоки нашли мёртвым возле склада у озера. Это было заказное убийство.
– Значит, он кого-то разозлил, и они его просто убрали.
Нолан кивает.
– Он также был польским иммигрантом с грин-картой, и наше расследование выявило его давние связи с польской мафией.
Ах. Старая добрая польская мафия. На ум приходит дядя Брен Джо, но мне не положено об этом знать, и я уверен, что это не имеет никакого отношения к нашему делу.
– Оказывается, он был бухгалтером в ССП в Чикаго. Я не могу вспомнить что означает ССП…
– «Самозваные стражи порядка», – вставляю я, и он приподнимает бровь, то ли удивляясь, что я знаю, то ли тому, что я могу это произнести. Может, и тому, и другому. – Это значит «самосуд».
– Хм. Полагаю, это объясняет преступления в духе Робин Гуда, которыми они известны. В любом случае, они зарабатывают кучу денег, но тратят их так же быстро. Ходят слухи, что они в одиночку финансировали – и продолжают финансировать – новую некоммерческую детскую больницу в Чикаго.
– Меня это не удивляет.
Джо – хороший парень, хоть и немного грубоватый.
– До сих пор мы не особо с ними связывались, – говорит Нолан. – И мы не хотим поднимать из-за них шум.
Я киваю, подозревая, что больше всего им нужны мои польские корни. Но почему бы не привлечь Брена?
– Парень прикарманивал деньги, и организация это заметила, – продолжает Нолан. – Они следили за ним несколько месяцев и выяснили, что он делился своей прибылью с небольшой группой мошенников. ССП называет их бунтовщиками или мятежниками. Очевидно, они устали от благочестивых преступлений и решили вместо этого набить свои карманы.
– И дай-ка я угадаю… ССП прикончила его, чтобы решить проблему.
Нолан качает головой.
– Нет. В какой-то момент он перестал делиться тем, что прикарманивал, и повстанческой группе это не понравилось. Они сами его убрали.
– Отлично. – Я откидываюсь на спинку стула. – Похоже, ты всё выяснил.
Болинджер откашливается.
– Миллион долларов до сих пор не найдены и ССП хочет вернуть свои деньги. Если бы речь шла об их собственных банковских счетах, они бы, наверное, оставили всё как есть. Но эти деньги могли бы помочь детям из бедных районов города.
Меня веселит тот факт, что он полностью игнорирует то, что эти деньги остаются грязными, независимо от того, куда они попадут. Я тоже пару раз закрывал на подобное глаза. Обычно в таких случаях кто-то надирает кому-то задницу за проступок, но принцип остаётся прежним. Не все преступления совершаются из корыстных побуждений.
– Итак, как я вписываюсь в это дело? – прищуриваюсь, и агенты переглядываются.
– Что ж, – начинает Нолан. – У нашего погибшего парня осталась жена. Она утверждает, что понятия не имела о том, что он связан с мафией, не говоря уже о том, что он играет на две стороны. Мы довольно хорошо изучили ее, и не смогли найти ничего, что связывало бы ее с чем-либо из этого. Но преступная группировка с этим не согласна. Они следят за ней, как ястребы, и начинают злиться.
Конечно, они будут злиться.
– Они хотят получить свои деньги и думают, что она может привести их к ним.
Нолан поудобнее устраивается на стуле.
– Мы следим за ней круглосуточно также, как и ССП. Они тоже думают, что она – путь к деньгам, но они не хотят причинять ей вред, из-за этого. На самом деле все наоборот. Они хотят защитить её, а она хочет сотрудничать с ними, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.
Другими словами, это грёбанный бардак.
– Проблема в том, что мятежники знают, что она работает с нами обоими, и мы зашли в тупик. Мы не продвигаемся вперёд, и чем дольше мы будем сидеть сложа руки, тем сложнее будет найти эти деньги.
– Может, я что-то упускаю, но я всё ещё не понимаю, чем по-вашему, я могу помочь.
Болинджер осторожно вдыхает и также медленно выдыхает.
– Мы думаем, что у сообщников этого парня может быть больше информации, чем они думают, но мы не можем к ней подступиться, пока они так остро реагируют на наше вмешательство. Поэтому нам нужно создать иллюзию, нашего отступления. Что это дело больше не в приоритете. И это будет выглядеть так, будто мы отдалились от его жены, хотя на самом деле, это будет не так. Мы считаем, что единственный способ провернуть это и придать правдоподобный вид, это иметь кого-то внутри. Кого-то, кто будет охранять её, не слишком бросаясь в глаза.
Интуиция подсказывает мне, что мне не понравится то, что последует дальше, но я все равно это говорю.
– И этот кто-то я.
– Ты будешь ее телохранителем. – Нолан постукивает ручкой по столу. – Но тебе нужно, чтобы это выглядело как нечто большее, если ты понимаешь, о чем я.
– С женщиной, которая только что овдовела. Звучит, как ужасная идея.
Болинджер поднимает руку.
– Либо так, либо мы поместим её в программу защиты свидетелей, от чего она уже отказалась. Она хочет помочь найти деньги, а не прятаться.
– И ты уверен, что она тоже не замешана? Что она не просто выжидает, пока тебе не надоест это дело?
Нолан пожимает плечами.
– Это всегда возможно, но её досье чистое, и она кажется, искренне удивилась, и даже разозлилась, когда узнала, в чём был замешан её муж. Между нами говоря, я чувствую, что их брак оставлял желать лучшего, но я сам развожусь в третий раз, так что, не мне судить.
Болинджер фыркает и открывает папку перед собой.
– Дело вот в чём, детектив…
Он достаёт лист бумаги и переворачивает его.
– Она уже согласилась на личную охрану и сделает все, что от нее потребуется, в том числе и притворится, что у нее есть связь с тобой.
– Лично со мной? – я смеюсь. Он говорит так, будто они уже рассказали ей обо мне всё еще до того, как я согласился на это.
Болинджер протягивает листок через стол.
– Это она запросила тебя. На самом деле, ее точные слова были такими: «Я делаю это с Эйденом или не делаю этого вообще».
У меня кровь стынет в жилах, когда в моей голове из ниоткуда всплывает воспоминание. Шесть недель назад Брен взял отпуск, чтобы присутствовать на семейных похоронах.
На похоронах своего зятя.
Снова чуть не смеюсь при мысли о том, что мой лучший друг допускает мысль о том, чтобы я приблизился к его сестре, но вместо этого меня охватывает мгновенная ярость.
У нее не хватило бы наглости сделать это. Не после того, что она сделала со мной.
Но, чёрт возьми, когда я переворачиваю страницу, на меня смотрят знакомые карие глаза.
Глаза, которые, как я когда-то думал могут заглянуть мне прямо в душу.
Глаза, которым я поклялся, что больше никогда не буду доверять.
Глаза, которые выглядят чертовски испуганными.
Оливия Бишоп хочет моей помощи?
Что ж, она может поцеловать меня в задницу.
ГЛАВА 2
ОЛИВИЯ
– И не забывайте… ваши итоговые работы должны быть готовы к концу недели. – Я улыбаюсь, глядя на экран своего ноутбука, и закатываю глаза, когда дюжина студентов, глядящих на меня, стонут в унисон. – О, да ладно. Это всего лишь небольшая работа.
– О любовных романах, – ворчит один из парней.
– Эй, ты, наверное, мог бы чему-нибудь поучиться, – вмешивается Жасмин, девушка, посещавшая несколько моих курсов, и другие студенты смеются.
– А теперь я любезно напоминаю вам, что этим летом вы могли бы пройти ещё один курс, мистер Мэтьюз. – Я показываю на него пальцем, и он смущённо улыбается в ответ. Он хороший парень, хотя мы оба знаем, что он ходит на мои занятия только потому что думал, что это будет легко. – В любом случае, увидимся с вами в следующий вторник. Если вам что-то понадобится раньше, напишите мне по электронной почте.
Один за другим ученики покидают онлайн-урок, и мой телефон на столе рядом загорается.
– Хей, доктор Бишоп… – снова говорит Жасмин. – Вы завтра по-прежнему будете вести онлайн-занятия?
Я беру телефон в руки, и мой желудок сжимается, когда я вижу имя спец-агента Нолана. Он должен был встретиться с Эйденом сегодня, и я старалась не зацикливаться на этом маленьком факте с тех пор, как федералы сообщили мне, что он приедет на этой неделе, чтобы поговорить.
– На самом деле, Джас, я не уверена. Позволь мне вернуться к этому вопросу немного позднее. – Звучит заманчиво. Она машет рукой и отключается, оставляя меня наедине с колотящимся сердцем и зудящими пальцами.
Мой муж умер шесть недель назад, но перспектива снова увидеть свою первую любовь – это все, о чем я думаю с тех пор, как ФБР предложило использовать бойфренда-телохранителя, чтобы избавиться от группы мятежников.
Да, я предложила Эйдена. Нет, я не думала, что у него есть хоть малейший шанс на это. Но я проглотила свою гордость и все равно назвала его имя. Он может ненавидеть меня – и это справедливо, – но он единственный, кому я доверяю настолько, чтобы совершить что-то настолько безумное.
Закрыв глаза, я быстро читаю молитву, а затем открываю сообщение: «Сегодня мы встретились с детективом Эндерсом. Позвони мне, когда сможешь».
Значит, он может сказать мне, что Эйден рассмеялся ему в лицо? Отлично.
Я нажимаю на контакт агента и включаю громкую связь. Он отвечает на втором гудке.
– Привет, Оливия. Надеюсь, ты не против такого позднего звонка.
Сейчас только восемь часов, и я ведь всё равно не спала.
– Всё в порядке. Я только что закончила занятия.
– Как у тебя дела? Как твои онлайн-занятия?
– На самом деле, хорошо. Этим летом у меня на курсе несколько молодых людей, и я думаю, что возможность заниматься удалённо делает посещение занятий более привлекательным.
Я уже девять лет преподаю английский для первокурсников и пару занятий по литературе для студентов второкурсников в Калифорнийском Университете. Летние сессии всегда славились низкой посещаемостью, особенно среди студентов, которые записались только на факультативы. Любопытно, но посещаемость выросла с тех пор, как я начала преподавать онлайн, в качестве меры предосторожности не только для себя, но и для своих коллег и студентов.
– Я рад это слышать. Я знаю, что ты была не в восторге от смены места преподавания.
– Не была, но я всё понимаю.
Мне потребовалось время, чтобы смириться с тем, что мне нужна защита, но, если это может обезопасить других, я сделаю всё необходимое. Что, очевидно, больше, чем мог сказать Джейк, мой покойный муж.
– В любом случае, ты знаешь, почему я звоню.
Он вздыхает, и я задерживаю дыхание.
– Мы со спецагентом Болинджером сегодня встретились с детективом Эндерсом, и его ответ был не таким, на какой мы рассчитывали.
Черт возьми. Хоть я этого и ожидала, подтверждение этого ощущается как нож в груди.
– Ладно. – Я облизываю губы и провожу рукой по волосам, когда боль от неприятия начинает подкатывать к горлу. – И что теперь?
– Мы дадим ему время подумать, но, честно говоря, Оливия, я не думаю, что он изменит свое решение.
А с чего бы ему это делать? Он месяцами умолял меня изменить решение, когда я бросила его, но я так и не ответила ни на один звонок или смс. Почему я решила, что он рассмотрит моё предложение?
– Может найдём кого-нибудь другого? – это предложение отзывается горечью у меня во рту. – Знаю, что раньше не была вовлечена, но я не стану теперь прятаться. Я не могу. Я слишком усердно работала над своей карьерой и слишком многого добилась, преодолев своё прошлое. Я больше не буду убегать в страхе. И уж точно не стану жертвой.
– Мы можем рассмотреть наши варианты, но нам нужно сделать это быстро. Ходят слухи, что ССП волнуются все больше. Они хотят получить свои деньги.
– Стоит ли мне беспокоиться?
Как будто я уже не обеспокоена, несмотря на машину без опознавательных знаков, которая уже несколько недель постоянно припаркована перед моим домом, и камеры наблюдения по всему кварталу.
– Нет, но чем скорее мы сделаем вид что отступили, тем скорее группа мятежников выйдет из тени. Только так мы сможем понять, что они замышляют, не говоря уже о том, чтобы их поймать.
Дядя Джо сказал то же самое, когда я разговаривала с ним прошлым вечером. Конечно, его интерес к людям, с которыми работал Джейк, гораздо опаснее, чем у ФБР. Возможно, у меня есть какая-то защита от ССП, только потому что я племянница Джо и их лучший шанс вернуть деньги, но мы говорим о мафии. Они чертовски хорошо знают, кем являются эти повстанцы, но не раскроют эту информацию, даже если это ускорит процесс.
– Просто дайте знать, что мне делать дальше. – Я встаю с обречённым вздохом и начинаю расхаживать по комнате.
– Держи ухо востро, как обычно, малышка. Я свяжусь с тобой, как только мы узнаем больше.
Он быстро прощается, и я отключаю звонок.
Мгновение спустя Лена, моя лучшая подруга и временная няня, заглядывает в мой кабинет.
– Все в порядке?
– Не совсем.
Она хмурится и заходит внутрь, ее светлые волосы собраны в беспорядочный пучок, который хорошо сочетается с ее штанами для йоги и футболкой. На мне те же брюки, но на занятия я надела более презентабельный топ. С тех пор как умер Джейк, и она приехала погостить ко мне, мы живем как в бесконечном девичнике.
– Звучало так, будто вы разговаривали со спецагентом Ноланом. Не то чтобы я подслушивала.
Я то ли смеюсь, то ли фыркаю.
– Разве это не твоя работа? Вникать в мои дела?
Она склоняет голову набок, обдумывая эту мысль, как будто я не знаю, что ФБР дало ей чёткие указания следить за мной при любой возможности, даже в моём собственном доме.
– Да, но я стараюсь создать иллюзию, что дала тебе хоть немного личного пространства.
И если бы это был кто-то другой, я бы возненавидела его за это. Но это моя лучшая подруга ещё со времён колледжа, и она уже знает обо мне всё, включая то, что случилось с Эйденом в конце моего последнего года обучения. Когда моя жизнь изменилась за одну ночь.
– Он сказал нет.
– О, милая. – Она обняла меня по-сестрински. – Мне так жаль.
– По правде говоря, я и не думала, что он согласится. Но я бы солгала, если бы сказала, что в глубине души не рассчитывала на его поддержку, думала, что он хотя бы выслушает меня, прежде чем пристрелить.
– Он сказал что-нибудь еще? – она отстраняется, хмурится и убирает волосы с моего лица.
– Если и сказал, то Берни ничего не сообщил. И это к лучшему. Я не уверена, что моё сердце выдержит, если я услышу все те ужасные вещи, которые Эйден, вероятно, говорил обо мне, и большинство из них правдивы.
– Как думаешь, Брен мог бы помочь убедить его?
Я решительно качаю головой.
– Нет. Я не буду втягивать брата в это ещё больше.
– Может, тебе пора рассказать ему правду.
Правда заключается в моих четырёхлетних тайных отношениях с его лучшим другом, которые неизбежно привели бы к правде о том, почему я их разорвала. Я не уверена, что когда-нибудь смогу поделиться этим с братом.
– Я не могу, – шепчу я, и Лена не настаивает. Она просто снова притягивает меня к себе и позволяет выплакаться, как она делала последние несколько недель. Как делала когда-то в колледже.
Через несколько минут я делаю глубокий вдох и решительно вытираю слёзы. За последние десять лет я слишком многого добилась, чтобы раскисать из-за мужчины, который, вероятно, давно забыл меня.
Мужчины, по которому я уж точно не должна сейчас горевать.
***
– Ну что, ты говорила с Вэнделлом?
Несколько минут спустя я наливаю горячую воду из чайника в две чашки на кухне.
– Я это и сделала. – Лена тоскливо вздыхает. – Не могу поверить, что он будет дома через две недели.
– Я так рада за тебя. – Я мягко улыбаюсь и выбираю чайный пакетик из коробки, краем глаза замечая, как она внезапно хмурится. – Что это значит?
– Я только что поняла, как тяжело тебе, должно быть, приходится… мой муж возвращается домой, а твой – нет.
Она прикусывает губу, но ничего не говорит.
– Не смей. Вэнделл был за границей три месяца, и мы собираемся это отпраздновать.
Если уж на то пошло, то мне стыдно, что я отняла у неё столько времени, пока его не было. Как писательница, она должна была работать над своей последней рукописью, пока Вэнделл заканчивал последний этап своего контракта в Саудовской Аравии. Вместо этого она попросила продлить срок сдачи рукописи и переехала ко мне, когда Джейк умер, отчасти потому, что она такая замечательная, а отчасти потому, что ФБР не хотело, чтобы я оставалась одна.
– Я знаю, что ты злишься из-за того, что сделал Джейк, и из-за того, в какое положение он тебя поставил, но знаю, что ты его любила. Он долгое время был твоим партнёром.
Так и было. Но он оказался не тем человеком, за которого я его принимала, и это тяжело принять, учитывая, как много я ему открыла. Как сильно я ему доверяла.
– Знаешь, мне бы не помешало подумать о более приятных вещах. – Я протягиваю ей чайный пакетик и подталкиваю ее локтем, когда она берет его. – Например, про безумный секс, который у тебя будет, когда твой муж вернется.
На ее лице появляется широкая улыбка.
– Точно! Безумно много секса...
– М-м-м. – Они с Вэнделлом вместе с тех пор, как мы были соседями по комнате на первом курсе в Университете Висконсина, так что я не понаслышке знаю, как они любят наверстывать упущенное. По крайней мере, на этот раз я не буду прятаться под подушкой на другом конце комнаты и ждать, пока они друг друга измотают.
– Я уже поговорила со спецагентом Ноланом о том, чтобы вернуться домой на несколько дней, – говорит Лена, когда мы обе устраиваемся за столом.
– Несколько дней? Лена, ты поедешь домой и останешься там, где тебе и место. И мне всё равно, что об этом говорит Берни.
Она итак уже потратила на меня слишком много своего времени.
– Мы уже говорили об этом. Мне не нужно, чтобы ты нянчилась со мной. Не то чтобы я не была благодарна за компанию.
– Я знаю. Просто мне не хочется оставлять тебя одну.
– Я уже большая девочка. Я справлюсь. И всё равно никто не пытался подобраться к моему дому. А вот моя работа – это совсем другая история.
– Меня беспокоит не то, что может что-то случиться, а то, что ты будешь совсем одна.
Она очаровательно надувает губы, и я закатываю глаза.
– Мы всё равно будем разговаривать каждый день, Лена. Когда ты не будешь занята горячим сексом.
Она фыркает и опускает пакетик с чаем в воду в своей чашке.
– Не хочу снова поднимать эту тему, но я очень надеялась, что Эйден скажет «да».
Я тоже. Но после того, как я всё испортила, не могу винить его за отказ. Я почти ничего ему не объяснила, а то, что ему сказала, было ложью.
– И что теперь будет?
– Они рассмотрят другие варианты моих телохранителей.
– Просто телохранителей или подставных бойфрендов тоже?
Я пожимаю плечами.
– Я не уверена. Думаю, будет зависеть от обстоятельств.
– От каких?
– Независимо от того, смогу ли я заставить себя пойти на это или нет.
Как бы сильно я ни хотела помочь ССП и ФБР найти деньги, которые Джейк забрал у них, мне трудно представить, что я буду притворяться в отношениях с кем-то, кого не знаю, чтобы добиться того, что почти невозможно. Просто смешно, учитывая то, какой у нас с Джейком был брак.
– А если не согласишься?
– Они попытаются отправить меня в программу защиты свидетелей, что, по-моему, совершенно нелепо. Я не смогу помочь им найти деньги, если буду скрываться. Не говоря уже о том, что я никогда не увижу свою семью, мне придётся уволиться с работы, переехать...
– Так будет безопаснее, – тихо говорит Лена, и я ставлю чашку на стол, чтобы не расплескать чай от расстройства.
– Я не собираюсь всю жизнь оглядываться через плечо из-за ошибок Джейка. Я не для того прошла через всё это, чтобы снова жить в страхе.
– Ты подумала еще раз о том, что он мог сделать с деньгами?
– Каждый божий день. И я четырежды перепроверила всё, к чему у меня есть доступ, но ничего не нашла. Если только федералы не найдут то, что я упустила, я в тупике.
– Деньги должны быть где-то. Спрятал ли он их или потратил, должна быть какая-то зацепка, которую мы еще не нашли.
Хотелось бы надеяться, но ФБР отслеживал каждый шаг Джейка с тех пор, как он начал сотрудничать со ССП, а затем с повстанческой группой. Но они вернулись с пустыми руками. Неважно, что он сделал с пропавшими деньгами, но, похоже, теперь они совершенно недоступны.
– Я знаю, что уже говорила это раньше, но по большому счету, по крайней мере, на уровне мафии – миллион долларов – это не так уж много. Несомненно, подонки, с которыми он был в сговоре, в конце концов придумают новый способ заработать больше денег и забудут обо всем этом.
Как бы мне ни хотелось думать, что это правда, жестокое убийство Джейка говорит о том, что они не остановятся ни перед чем, чтобы получить то, чего хотят. Даже если для этого придется взять с собой и меня.
– Ты уверена, что нет никого, с кем ты могла бы это сделать? Кого-то, с кем тебе было бы комфортно, вместо того, чтобы сводить себя с каким-то случайным парнем? – Спрашивает Лена, и я качаю головой. Круг моих друзей невелик, и я больше не доверяю никому с легкостью.
– Ты же знаешь, что это не так. А даже если бы и были, вряд ли у них хватило бы навыков, чтобы защитить меня. Не так, как у Эйдена.
– Трой бы не задумываясь сделал это, но я не могу представить, чтобы он ударил кого-то, не говоря уже о том, чтобы он носил оружие.
Я хихикаю при этой мысли.
– Он, вероятно, прострелил бы себе ногу.
Трой – очень милый парень, и мы работаем вместе в университете уже несколько лет, он просто плюшевый мишка.
– Возможно, защита свидетелей была бы не так уж и плоха, – размышляет Лена, и я хмурюсь. Я бы предпочла навсегда связать себя с польской мафией, чем прожить остаток жизни, постоянно оглядываясь через плечо.
