Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"

Автор книги: Молли Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Ты что-то нашел?

– Нет, но после вчерашнего визита, если ты появишься на публике – это может сбить с толку тех парней. Заставим их нервничать, чтобы они сделали что-то не так.

– Ты хочешь их спровоцировать? Мной? – Я всегда знала, что в этом деле я пешка, но теперь, когда пришло время играть по-настоящему, думаю, что лучше посижу дома.

– С одной стороны, но с другой – это даст нам преимущество на какое-то время.

– За мой счет. – Я снимаю очки и протираю глаза. – Напомни мне еще раз, почему я решила, что это хорошая идея?

– Потому что ты хочешь, чтобы эти парни отстали от тебя, и ты могла снова жить своей жизнью? – Он делает шаг в мой кабинет. – Я обещаю, что никогда не поставлю тебя в ситуацию, когда не смогу обеспечить твою безопасность.

Я сомневаюсь не в нем. На самом деле, после сегодняшнего утра я доверяю ему больше, чем когда-либо. Я беспокоюсь о себе. Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я сомневаюсь, смогу ли я держать голову и сердце подальше от него.

– Куда бы мы пошли? – спрашиваю я. – Поужинать? Что-нибудь выпить?

– Туда, где тебе удобно.

– Не хочу показаться слабачкой, но уже не уверена, что мне где-то будет комфортно.

Он ободряюще улыбается мне.

– Я все время буду рядом с тобой, Лив.

Ага. Точно.

– Берни, вероятно, все равно бы этого не позволил.

– Я уже поговорил с ним. Он был против, но принял мою точку зрения и согласился.

– Итак, всё уже решено. – Что ж, по крайней мере, теперь я достаточно раздражена, чтобы, как следует, поспорить. – Я прошу не слишком много, когда говорю о праве голоса в таких вопросах? В конце концов, это моя жизнь.

– Считай это свиданием. – Он ухмыляется, как будто это мило, и это раздражает меня ещё больше.

– Свидание с мишенью на спине.

– Свидание двух влюблённых, которые разжигают старое пламя.

Мои щёки краснеют, как у двенадцатилетней девочки, от слов «влюблённые» и моё кратковременное раздражение улетучивается.

– Я не тешил своё самолюбие, когда говорил, что хорош в своём деле, – он наклоняется, кладя свои большие руки на разложенные бумаги на моём столе, и моё сердце начинает биться чаще. – Но ты итак это знаешь, иначе меня бы сейчас здесь не было.

Влюблённые. Разжигают. Руки.

– Это рискованно. Очень, очень рискованно.

Его голубые глаза темнеют слишком знакомым и слишком опасным образом.

– Раньше тебе нравилось идти на риск со мной, Лив. Сегодняшний вечер ничем не будет отличаться.

Именно этого я и боюсь.

ГЛАВА 12

ЭЙДЕН

Спикизи-бар.

Надо отдать должное Оливии – выбрать место, которое является очевидной данью уважения образу жизни мафиози, очень смело. И это именно то место, которое я бы выбрал сам, если бы знал о его существовании.

Бар в деревенском стиле, но современный. Он декорирован гладким тёмным деревом и дорогой кожей, с вкраплениями матового хрома. Звучит старый добрый джаз, а официанты одеты в стиле флэпперов 1920-х годов: брюки в тонкую полоску с соответствующими жилетами. Это стильно и весело одновременно.

– Как, чёрт возьми, ты перешла от отказа куда-либо идти к выбору такого места? – Положив руку ей на поясницу, я веду её от входа к кабинке в глубине, ближе к заднему выходу и туалетам.

– Это заведение принадлежит сестре и шурину Троя. Мне здесь уютно, – говорит она себе под нос, прежде чем резко остановиться, пропуская официантку с пером в волосах, проходящую мимо с подносом, полным напитков.

Из-за резкой остановки моя рука инстинктивно скользит по ее талии, чтобы поддержать ее и прижать к себе. Я стискиваю зубы, когда ее задница, едва прикрытая ее нарядом, который она называет комбинезоном, касается моей промежности. Она немного ниже меня ростом, но каблуки, которые на ней, делают её идеальной высоты для подобного и сводят меня с ума. А вечер только начался.

Я прочищаю горло.

– Может, зять-поляк?

– Вообще-то, кажется, что да.

Отлично.

– Напомни мне, чтобы я больше никогда не позволял тебе выбирать место.

– Кэми и Фрэнк не бандиты. Ради всего святого, у них четверо детей.

– Что? Мафиози не трахаются?

Она бросает на меня пристальный взгляд, когда мы подходим к высокой полукруглой кабинке в углу.

– Не мог бы ты быть немного снисходительнее? Я не дура. Кроме того, я думала, тебе здесь понравится.

– Нравится. – И теперь уже я чувствую себя придурком из-за того, что доставляю ей неудобства. На самом деле, если она ошибается, и её друзья мошенники, то это, пожалуй, лучшее место, которое она могла бы выбрать, если мы действительно хотим начать это шоу. – Здесь классная атмосфера. Гораздо более изысканная, чем в пабе у нас дома.

Она удовлетворенно улыбается, присаживаясь на одну сторону кожаной кабинки, а я на другую. Мы встречаемся посередине как раз в тот момент, когда к столику подходит официантка со светлыми волосами, повязкой с блёстками и вишневой помадой на губах.

– Добрый вечер, ребята. Могу я предложить вам одно из наших местных сортов пива?

– У вас есть персиковый индийский пейл-эль (ИПА)? – спрашивает Лив.

– Конечно, есть.

– Я возьму его, пожалуйста.

– Конечно. А ты, красавчик? – официантка переводит взгляд на меня, и я краем глаза вижу, как Лив улыбается, а её рука ложится мне на ногу.

– Что-нибудь тёмное и простое, если у вас есть.

Блондинка кокетливо улыбается.

– У меня есть все, о чем ты только можешь мечтать, сладкий.

Лив смеется, даже когда кончики ее пальцев впиваются в мое бедро сквозь джинсы.

– Тогда удиви меня, – говорю я, подмигивая, потому что, черт возьми, кто бы мог подумать, что мне так понравится властная Оливия?

– Так и сделаю. – Официантка кивает на меню, разложенное между мерцающей свечой и стопкой салфеток в центре стола. – Не стесняйтесь, изучите меню, пока я несу вам напитки.

Я опускаю подбородок, и она поворачивается, чтобы уйти, кисточки на ее коротком платье развеваются вокруг бедер. Она симпатичная, но у нее совсем не такие ноги, как у Оливии, особенно сегодня, в этих шортах и на каблуках.

– Из тебя никудышный кавалер, – Лив в последний раз целенаправленно сжимает мою ногу, прежде чем отпустить.

– О, ты ревнуешь? – поддразниваю я, но тут же не ощущаю ее прикосновение.

– Нет, но ты же должен быть в меня влюблён, помнишь?

Я усмехаюсь и ёрзаю на стуле, потому что определённо влюблён в неё и в этот её чертовски откровенный наряд.

– В любом случае, вероятно, ты уже присмотрел запасной план? – тихо говорит она, потянувшись за меню.

– Ага. О’Рейли сидит в углу, а Гетти разговаривает с лысым парнем у бара. Я ещё не знаком с агентом Гетти, но Нолан уже показывал мне её фотографию. Снаружи припарковался ещё один агент, который следит за моим внедорожником и входной дверью.

– На что ты надеешься сегодня вечером?

– Я не думаю, что что-то произойдёт. Они не готовы. – Я наклоняюсь и вместе с ней просматриваю меню, но она отстраняется, хмурясь.

– Тогда что мы здесь делаем?

– Нам нужно, чтобы они думали, что тебе надоело жить в страхе. Что ты готова выбраться и оставить всё это позади.

– Всё это понятно, но я думала, что появление в моей жизни нового парня должно было убедить их.

– Мы не сможем показать им это, если не будем немного хвастаться, Лив. – Я поднимаю взгляд на неё, и она моргает, взволнованно хлопая ресницами. Сегодня она сделала причёску и накрасилась, и её кожа сияет так, что мне не терпится наклониться и поцеловать её.

Что я и делаю.

Она вздыхает, когда мои губы касаются её щеки на пути к нежному местечку за ухом. От неё потрясающе пахнет, и мой член дёргается. Эта чёртова штука явно не понимает, что это не по-настоящему.

– Там парень наблюдает за нами из бара, – тихо говорю я, поднимая руку к ее щеке и утыкаясь носом в шею. – Весь в черном. Темные волосы.

– Эм... что? Я не понимаю... – Она вздрагивает, и по ее обнаженной коже пробегают мурашки, когда я слегка прикусываю ее.

– На два часа, но сейчас не смотри. Притворись, что тебе это нравится.

Она резко вдыхает, когда я поворачиваю её лицо к себе и касаюсь губами её губ. Я ожидаю, что она испугается, поэтому крепче сжимаю её в объятиях, но она совсем не напрягается. Она, чёрт возьми, тает. Тает в поцелуе, как будто это самая естественная вещь на свете.

– М-м-м, – она тихо стонет, раскрываясь для меня, дразня меня кончиком языка, и снова впивается этими чёртовыми пальцами в мою ногу, словно пытается проткнуть моё бедро.

Она усмехается мне в губы, когда я вздрагиваю.

– В следующий раз предупреждай меня, ладно?

Чёрт возьми.

– Не было времени.

– Угу, – она отстраняется с озорством в глазах. – На два часа здесь никого нет.

– Это потому, что он прошел мимо, направляясь в туалет, когда ты засунула свой язык мне в глотку.

– Конечно, так и было. – Она поджимает свои соблазнительные губки, когда официантка возвращается с нашими напитками, ставя бутылку светлого пива перед Лив и высокий стакан темного эля передо мной.

– Вот ваш темный и незамысловатый, – говорит блондинка. – Иначе известный, как: «Черный эль босса».

– Высокий, темный и красивый, прямо как ты. – Лив одаривает меня сексуальной улыбкой, прежде чем стереть остатки помады с уголка моего рта.

Официантка смеется.

– Сегодня только напитки или я могу принести вам что-нибудь поесть?

Черт, мы так и не закончили изучать меню.

– Мы еще не ужинали, – напоминает мне Оливия, и мой желудок урчит в подтверждение. – У них лучшая пицца в чикагском стиле. Ты доверишь мне сделать заказ для нас?

Как в старые добрые времена? Конечно, не откажусь.

– Давай. Посмотрим, насколько хорошо ты помнишь, что я люблю.

В ее глазах вспыхивает огонек вызова, прежде чем она расправляет плечи и без колебаний делает заказ.

– Нам средней прожарки, с легким соусом, с колбасой, пепперони, маслинами и красным луком. И можно нам взять брускетту на закуску? Со свежей моцареллой?

Да, черт возьми.

– Конечно. – Официантка улыбается и переводит взгляд на меня. – Как она справилась?

– Неплохо.

– Хорошо. – Она подмигивает Оливии. – Я скоро приготовлю для вас брускетту.

– Неплохо, – поддразнивает Оливия, когда мы снова остаемся одни. – Я абсолютно точно справилась.

– Ужасно самоуверенно для того, кто не ел со мной пиццу десять лет.

– Разве я в чем-то ошиблась? – она приподнимает бровь, и я снова хочу её поцеловать. Чёрт, я хочу сделать гораздо больше, чем просто поцеловать её.

Прежде чем успеваю сделать что-то глупое, например, поддаться этому порыву, парень в чёрной рубашке выходит из туалета и сразу же обращает внимание на меня. Его губы кривятся, когда наши взгляды встречаются, и я понимаю, кто он, даже без представления, хотя, похоже, оно мне всё-таки понадобится.

– Ну и ну, – говорит он, подходя к кабинке, и его язвительное выражение лица становится милым, когда он переводит взгляд с меня на Оливию. – Меньше всего я ожидал увидеть тебя сегодня вечером, доктор Бишоп.

– Трой. – Ее плечи расслабляются от облегчения, прежде чем она выскальзывает из кабинки, чтобы поприветствовать его объятием, которое длится на пару секунд дольше, чем нужно. – Я так рада тебя видеть. Как у тебя дела?

– Не на что жаловаться. – Он держит ее в объятиях и проявляет к ней больше чем просто платонический интерес. Лена была права – у него на нее стоит, и мне это совсем не нравится. – Ты выглядишь потрясающе.

– О, спасибо, – она тихо смеётся, убирая волосы за ухо, а затем указывает на меня. – Трой, это мой друг Эйден. Эйден, это Трой Макаллистер. Мы вместе работаем.

– О, точно. Ты о нём говорила. – Я встаю, чтобы протянуть руку, потому что этому придурку нужно увидеть, с кем он связывается, если задумает что-то глупое. Он парень приличных размеров, но я выше его, как минимум, на три дюйма и тяжелее на тридцать фунтов. – Рад наконец-то с тобой познакомиться.

– Она упоминала обо мне, да? К сожалению, не могу сказать того же о тебе. – Его чёртовы губы снова кривятся, и я чуть не рычу.

– Не думаю, что она стала бы это делать из уважения к своему мужу, конечно. Но мы с Лив давно знакомы, не так ли? – одариваю ее своей лучшей улыбкой обожания, и ее щеки розовеют. – Школьная любовь, – добавляю я, подмигивая.

Оливия быстро моргает, как будто впервые подумала о нас в таком ключе. Но были ли наши отношения официальными или нет, это правда. В старших классах я был влюблен в нее, и почти уверен, что был ее увлечением.

– А, понятно. – Ее друг пренебрежительно усмехается, что заставляет меня сдержать улыбку. Он не видит во мне угрозы, и это хорошо. Люблю доказывать людям, как они ошибаются. – Теперь, когда федералы ослабили хватку, нам стоит как-нибудь встретиться за чашкой кофе. Обсудить всё.

– Я бы не отказалась, – соглашается она, хотя мы оба знаем, что этого не случится.

– Тогда я позвоню тебе на следующей неделе. – Он улыбается ей, прежде чем притянуть к себе для очередного объятия, и бросает на меня взгляд через её плечо. – Приятно познакомиться, Итан.

– Эйден, – наивно поправляет Оливия. Этот ублюдок знает моё имя, но вместо этого предпочитает играть в игры.

– В любом случае, я не буду мешать вашему вечеру, – говорит он, прежде чем заставить себя отпустить её.

– Хорошего вечера. – Оливия слегка машет ему рукой, когда он отходит, а затем наконец поворачивается, чтобы уйти. Вздохнув, она возвращается в кабинку и похлопывает по сиденью рядом с собой, приглашая меня сесть. – Значит, это был он, да?

– Да, и Лена права. На самом деле, я удивлен, что он не вытащил свой член и не помочился на твои ботинки, помечая свою территорию.

– О, прекрати. – Она хлопает меня по руке, когда я снова сажусь. – Он безобидный.

– Может, он и не гангстер, но он охотится за тобой, Лив. Не уверен, что ты это пропустила.

Она тянется за своим пивом, но колеблется, прежде чем сделать глоток.

– Не то, чтобы я не замечала. Просто решила, что будет лучше, если я не буду это признавать.

– Ты работаешь с ним уже девять лет?

Она кивает.

– Если он до сих пор не забыл свою юношескую влюблённость, то и не забудет. Тебе нужно сказать ему, что он тебе неинтересен. Если только ты не…– Чёрт. Она ведь не…

Она закатывает глаза.

– Точно нет.

Слава богу.

– Он даже не в моём вкусе. – Она наконец-то делает глоток, и я смотрю, как двигается её изящная шея, когда она глотает, пробуждая старые воспоминания.

Тяжёлое дыхание. Влажная кожа. Моё лицо, уткнувшееся в изгиб её шеи и плеча, пока я снова и снова вхожу в неё…

– Он слишком напряжный. Как и кое-кто другой, кого я знаю.

– Что? – отмахиваюсь от воспоминаний.

Оливия тихонько фыркает и закатывает глаза.

– Ничего.

– Я почти уверен, что ты только что назвала меня напряжным.

– Думала, ты меня не расслышал.

– Мои мысли были где-то далеко, так что мне потребовалась секунда, чтобы осознать это. Будь уверена, я ничего не упускаю, Лив. – Я улыбаюсь, и ее брови приподнимаются над озорными глазами.

– О, правда.

– Нет. – Как и то, что её пульс участился под моим большим пальцем, когда мы целовались. И то, что её зрачки расширились.

– Хм. – На её губах играет игривая улыбка, когда официантка возвращается с нашей брускеттой. Оливия благодарит её, а затем добавляет пару кусочков хлеба, покрытых сыром, помидорами и базиликом, на маленькую тарелку и ставит её передо мной.

– Я мог бы сделать это сам.

– Знаю, но мы на свидании, и я играю роль женщины, которая пытается за тобой ухаживать, помнишь? Позволь мне делать свое дело.

Из моей груди вырывается тихий смешок. Наслаждаться временем, проведенным с ней, кажется неправильным, учитывая, что это работа, но мне трудно этого не делать.

Мы стали на десять лет старше. Мы прожили десять лет совершенно разными жизнями. Но, так или иначе, мы все те же люди, какими были всегда. Она мне по-прежнему нравится. Меня по-прежнему тянет к ней. И, несмотря на то, что я пытаюсь убедить себя в обратном, я чертовски по ней скучаю.

Откашлявшись, я беру салфетку и рассматриваю закуски.

– Итак, еще раз, сколько недель тебе осталось работать?

– Две. – Она скрещивает ноги под столом, и когда ее туфля задевает мою голень, она не убирает ногу. Пусть так и остаётся, хотя никто, кроме нас, не обратит внимания на то, что происходит под нашим столом. И мне это нравится. – Не могу поверить, как быстро пролетел летний семестр. В каком-то смысле этот месяц тянулся очень долго, но с точки зрения преподавания он пролетел незаметно.

– Сколько у тебя классов?

– Сейчас три, но веду четыре в обычный семестр.

– Это много?

– Довольно средне для государственного университета, но когда занятия проходят онлайн, как сейчас, работы больше. Ну, знаешь, из соображений безопасности.

Я видел это в досье.

– Ты и осенью будешь преподавать онлайн или вернёшься в кампус?

Она пожимает плечами и тянется за кусочком брускетты.

– Думаю, это зависит от обстоятельств. Сейчас занятия проходят очно, но я могу перевести их в онлайн, если понадобится. Честно говоря, я не хочу так поступать со своими студентами. Некоторые из них не очень-то преуспевают в онлайн-среде, и я не хочу их разочаровывать.

– Лучше разочаровать их, чем самой погибнуть.

Она морщится, прежде чем откусить кусочек, и обдумывает свой ответ.

– Иногда я сомневаюсь, что всё когда-нибудь вернется на круги своя.

– Это насчет преподавания?

– Это насчет всего. – Она морщит лоб, когда ее темные глаза встречаются с моими. – Я боюсь, что никогда не смогу перестать оглядываться через плечо. Или что мне придется каждый вечер перед сном трижды проверять замки и сигнализацию. Или заставлять себя выносить мусор.

И я ничего так не хочу, как успокоить ее во всех отношениях. От нее постоянно исходит страх, но она изо всех сил старается делать вид, что его нет, оставаясь незаметной во всем, что она делает. И я ненавижу ее за это. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из моих коллег так поступал, но это ее личное дело. Иначе быть не может.

Я кладу руку ей на колено под столом и провожу большим пальцем по ее шелковистой коже.

– Я сделаю все возможное, чтобы ты снова почувствовала себя в безопасности, Лив.

Она быстро моргает, словно пытаясь сдержать слезы и мне требуется все мое мужество, чтобы не протянуть руку и не притянуть ее к себе для еще одного поцелуя. Поцелуй, который был бы утешительным, а не показным.

– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за это, – она накрывает мою руку своей и слегка сжимает.

– Тебе не нужно меня благодарить, Лив.

Её губы растягиваются в мягкой улыбке.

– Потому что это твоя работа, верно?

Я слегка качаю головой.

– Потому что мне достаточно того, что ты просишь меня, а не кого-то другого.

ГЛАВА 13

ОЛИВИЯ

Сегодня вечером Эйден уже не тот мужчина, который встретил меня в гостиничном номере.

Я была готова к такой его версии во время наших фальшивых отношений. И было некоторым утешением верить, что его суровая внешность помешает мне увидеть слишком много отблесков того человека, которого я когда-то любила.

И не ожидала увидеть в нем такую мягкость. Не была готова, пока нет, если вообще увижу.

Но этот мужчина... Этот сдержанный, но нежный – тот, кого я могла только надеяться снова увидеть. Это тот Эйден, которого я помню лучше всего. Эйден, в которого я влюбилась много лет назад.

Хотя то, что я вижу его с такой стороны, дает мне надежду на то, что, возможно, мы выберемся из этого безо всей боли прошлого, пробуждая во мне чувство вины.

Я задолжала ему ответы.

Не могу надеяться, что он выйдет из своей зоны комфорта и откроется мне, если я не сделаю того же для него.

Он подъезжает на своем внедорожнике к моей подъездной дорожке около десяти часов, а агент О'Рейли следует за нами на машине без опознавательных знаков. Агент паркуется и выходит, прежде чем проверить подъездную дорожку, пока мы с Эйденом выбираемся из машины.

– Команда наблюдения сказала, что все было тихо, но я быстро прочешу периметр, чтобы убедиться. – Его тон жесткий и недовольный, вероятно, из-за нагоняя, который он получил вчера вечером от специального агента Нолана.

– Ценю это, чувак. – Эйден берет меня за руку и ведет вверх по ступенькам крыльца, в то время как агент О'Рейли направляется к гаражу.

Небо чистое, усеянное сверкающими серебряными звездами и яркой летней луной. Прохладный воздух успокаивающе действует на мои легкие, и в животе у меня скручивается от страха при мысли о том, что я зайду внутрь, чтобы снова оказаться запертой одному богу известно на сколько.

– Сегодня хорошая ночь. Жаль, что мы не можем посидеть здесь и расслабиться.

– Забавно, я как раз думала о том же. – Вздохнув, я протягиваю ему ключи, и он открывает дверь, чтобы я могла войти. – Летом я люблю сидеть на заднем дворе. Это напоминает о жизни в Коул-Крик.

– Да? – Он снимает свою обувь и протягивает мне руку, чтобы я могла снять каблуки.

– Забор скрывает все дома, а шум машин доносится издалека, так что иногда здесь почти тихо. Если я закрою глаза, то представляю, что сижу на крыльце родительского дома в маленьком городке.

Он смотрит на меня добрыми глазами.

– Ты давно не был дома, да?

Я сбрасываю вторую туфлю и качаю головой.

– Нет. Мои родители обычно приезжают сюда на каникулы.

– Вот это сюрприз, – говорит он, направляясь на кухню, молча проверяя, не прячутся ли за углами какие-нибудь монстры. – Твои родители терпеть не могли ездить в Грин-Бей. Не могу представить их в Милуоки.

– Как только папа открыл для себя казино и самый простой способ добраться туда, все изменилось.

Эйден коротко смеётся, пока я иду к холодильнику за вином. В баре мы выпили по одному бокалу, чтобы оставаться начеку, и мой бокал слишком быстро опустел, учитывая всё то, о чём я думала.

– Хочешь пива?

– Конечно. – Он проверяет кабинет Джейка, спальни и ванную, и к тому времени, как возвращается, я уже открыла его пиво и налила себе бокал красного.

– Я переоденусь, а потом буду наслаждаться этим вином, пока смотрю что-нибудь совершенно бессмысленное по телевизору. Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь. – Он, вероятно, хочет продолжить с того места, где остановился с вещами Джейка, но не хочу быть грубой и не предложить ему отдых.

– Да. – Он берет пиво и согласно кивает. – Думаю, мне бы не помешал какой-нибудь бессмысленный просмотр телевизора сегодня вечером.

– Отлично. – Я беру свой бокал и направляюсь к лестнице. – Вернусь через пару минут.

– Вообще-то, я должен проверить и второй этаж, на всякий случай, – он виновато улыбается, и я закатываю глаза, но позволяю ему это сделать.

Пока он проверяет каждую комнату на втором этаже, я стою на лестнице, стараясь не пялиться на то, как он ходит из комнаты в комнату, словно бородатый и татуированный ниндзя, готовый сражаться с захватчиками от моего имени.

– Спасибо, – говорю я ему, когда он заканчивает, надеясь, что он не заметит румянец, разлитый по моим щекам, или то, как напряглись мои соски при одной мысли о том, что он груб с моими обидчиками.

– Просто делаю свою работу, – подмигивает он, прежде чем спуститься по ступенькам, и, клянусь богом, если бы я не прислонялась к стене, то растеклась бы лужицей на деревянном полу.

Я не должна испытывать влечение к своему фальшивому парню, но сама себя обрекла на неудачу, не так ли? Эйден всегда был самым милым парнем в старшей школе, самым горячим парнем в колледже, и он по-прежнему самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, спустя десять лет.

Удивительно, что он смягчился по отношению к нашему соглашению и, возможно, даже ко мне, хотя я знаю, что не стоит делать поспешных выводов. Как он и сказал, он просто выполняет свою работу, и было бы глупо думать, что его доброта – это нечто большее.

Особенно после того, как я расскажу ему о том, что мне, надеюсь, хватит духу рассказать сегодня вечером. Что в этом страшного? Это может все изменить.

К тому времени, как я надеваю пижамные шорты и майку, умываюсь и укладываю волосы, мой бокал вина пуст, а по нервам разливается теплое покалывание. Ещё один бокал, может два и у меня будет достаточно смелости, чтобы сделать это.

Эйден расслабленно сидит на диване, широко расставив ноги и лениво откинувшись на подушки, с пультом в одной руке и пивом в другой, когда я присоединяюсь к нему.

– Чем будем травиться сегодня? – спрашивает он, пока я иду на кухню за добавкой. – Кино или ситком?

– Удиви меня.

– Тогда «Рэмбо».

– Тебе все еще нравятся те же старые фильмы о войне?

Он усмехается.

– Да, но я шучу. «Рэмбо» даже нет в списке. – Он переключает на Кулинарный канал, мой любимый, и откладывает пульт в сторону. Бонусные очки детективу. – Кстати, О'Рейли прочесал задний двор. Сегодня в мусорном баке никаких сюрпризов.

– Слава богу. – Я опускаюсь на противоположный конец дивана, держа бокал в одной руке, а бутылку – в другой. Эйден приподнимает бровь, когда я ставлю его на столик.

– Двойная порция?

– Жидкая храбрость, – признаю я. Мне хочется, чтобы он знал, что я набираюсь смелости, а не думал, что я стала алкоголичкой.

– Ааа. – Он с любопытством смотрит на меня, а затем переводит взгляд на телевизор, где Бобби Флэй спорит с другим шеф-поваром из-за рецепта говядины Веллингтон. – Этот парень ещё жив?

– Он даже не старый.

– Господи, ему было семьдесят десять лет назад.

– Нет, не было. – Я смеюсь. – Ему всего пятьдесят с небольшим.

– О, и откуда ты это знаешь? Только не говори мне, что ты все еще считаешь его привлекательным?

Мои щеки горят.

– Пожалуйста, мы можем забыть, что я тебе это говорила?

– Нет. – Он качает головой, в его глазах неподдельный восторг. – И, судя по выражению твоего лица, ты бы все равно позволила ему полить твою индейку.

– Полить мою индейку?

– Намазать ветчину глазурью.

– Эйден Эндерс! – швыряю в него подушкой, но он выхватывает ее прежде, чем она попадает в цель.

– Намазать кукурузу кремом. Перемешать салат. Заморозить твой торт, – выпаливает он, как ребенок, пытающийся выдавить из себя как можно больше ругательств, прежде чем его мама достанет губку для мытья посуды.

– Может, ты прекратишь? – Я смеюсь так сильно, что чуть не расплескиваю вино. – Ты же знаешь, что вино не очиститься от этой ткани.

– Эх, ты же сама сказала, что в этом месте не помешало бы больше красок.

Тихие смешки сотрясают мое тело еще целую минуту, прежде чем я, наконец, беру себя в руки настолько, чтобы сделать глубокий вдох и снова сосредоточиться.

– Честно говоря, мы могли бы посмотреть что-нибудь еще. Я не возражаю.

– Всё нормально. – Он поднимает плечо и делает глоток пива. – Кроме того, я уверен, что ты не станешь заливать в себя целую бутылку вина только для того, чтобы посмотреть телевизор.

Я поднимаю свой бокал за него.

– Ты прав, действительно ничего не упускаешь, не так ли?

Его кривая усмешка лишь наполовину искренняя, непринужденность нашего общего смеха уже улетучивается.

– Неужели то, что ты хочешь сказать, действительно настолько ужасно, что тебе приходится напиться, чтобы рассказать об этом?

– Да.

– Лив... – Он поворачивается ко мне. – Нам не обязательно делать это сейчас. Это ничего не изменит.

Может и нет, но если мы хотим, чтобы у нас был хоть какой-то шанс оставить прошлое позади, когда этот спектакль закончится, я должна рассказать ему. Ради моего собственного спокойствия и потому что он заслуживает того, чтобы знать.

– На меня напали. – Слова слетают с моих губ сами по себе, и на мгновение я не уверена, произнесла ли я их вслух или только в своей голове. Его хмурый взгляд подтверждает это.

– Что?

– На меня напали. На выходных, после того, как я сказала тебе, что люблю тебя и не хочу больше прятаться от всех. – Черт возьми, я сказала это. Я действительно это сказала.

– Что значит напали? – он наклоняется вперёд, его плечи и руки напрягаются от гнева, и он пристально смотрит на меня.

Я закрываю глаза и судорожно вздыхаю.

– Я не могу смотреть на тебя и говорить это.

– Лив… – Его пальцы касаются моего колена, и я вздрагиваю.

– Пожалуйста, не надо. Просто дай мне сказать это.

– Господи Иисусе. – Он ерзает, и я представляю, как он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, и трёт лицо руками.

– Мы с Линой пошли на вечеринку. Она хотела побыть с Вэнделлом, а я хотела пойти домой и позвонить тебе. Парень из моего класса тоже уходил и предложил проводить меня до дома. – От воспоминаний у меня перехватывает дыхание, но я сглатываю. – Когда мы пришли ко мне домой, он попросил разрешения воспользоваться ванной, а когда понял, что дома никого нет…– Мой голос повышается, а в груди нарастает давление, не оставляя места для воздуха. Но я должна это сказать. Я должна произнести эти слова. – Он изнасиловал меня. Дважды.

Какой бы травмирующей ни была эта часть, принуждение к сексу было не самым страшным. Я подношу пальцы к невидимому шраму на нижней губе. Тот, который я чувствую, но никто не видит. Как тот, что над моим виском, скрытый под волосами. Чтобы осталась слегка приподнятая линия, потребовалось пятнадцать швов и месяц.

– Он избивал меня между этим. Сказал, что следил за мной и знал, что мы с тобой тайком встречались. Он сказал, что расскажет Брену и моим родителям, какая я шлюха, если я пойду в полицию.

Когда Эйден не двигается и не издаёт ни звука, я смотрю на него сквозь слёзы и вижу, что он уставился в телевизор, стиснув челюсти и кулаки, его лицо покраснело, а тело дрожит от той самой ярости, которой я так боялась, особенно тогда.

– Я ему не поверила. И если он говорил правду, мне было всё равно. – Я с трудом сглатываю, но моё горло сжимается… как тогда, когда Кайл Уэстон схватил меня за руку. – Я знала, как ты отреагируешь. Я знала, что это убьёт тебя и что ты захочешь убить его в ответ. И я не могла так поступить с тобой. Я не могла позволить тебе рисковать карьерой из-за него. Из-за меня.

Эйден в гневе вскакивает с дивана, пустая бутылка из-под пива звякает о столик, когда он бросает её и идёт на кухню, смертоносная ярость волнами исходит от его широких плеч.

– Прости. – Мой голос превращается в сдавленный, искаженный крик. – Вот почему я бросила тебя и не захотела видеться с тобой, когда ты приехал в Мэдисон. Я была в ужасном состоянии. Мое тело, мое лицо... Мое сердце.

Он останавливается в столовой, повернувшись ко мне спиной, и делает один прерывистый вдох за другим. Когда он так сильно сцепляет руки за головой, что костяшки пальцев белеют, я готовлюсь к гневу, которого избегала десять лет. Его злость, его разочарование, его обещание отомстить…

Но вместо гневных слов он лишь издает мучительный, душераздирающий рев, от которого дрожат окна и у меня по коже бегут мурашки, но не от страха, а от боли в сердце.

Прежде чем я успеваю подняться на ноги, чтобы утешить его, он бежит к задней двери, отключает сигнализацию и исчезает в ночи.

Как и я десять лет назад.