Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"

Автор книги: Молли Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 26

ОЛИВИЯ

– Мне нужно, чтобы ты сделал две вещи: доверился мне и расслабился.

Эйден бросает на меня косой взгляд с пассажирского сиденья своего внедорожника.

– Ты за рулем моей малышки. Ни то, ни другое в ближайшее время не произойдет.

– Да ладно тебе, – смеюсь я, даю задний ход и выезжаю с его подъездной дорожки. – Раньше ты всегда позволял мне вести машину, а та тачка была намного больше этой.

– Мне было насрать на тот кусок ржавчины. Но за этот я только что расплатился. Господи, блядь, женщина! – его рука тянется к ручке над дверью, когда я слишком быстро сворачиваю на дорогу и переезжаю кювет.

– Упс! – Я дерзко улыбаюсь. – Хорошо, что у тебя большие колеса.

Он бросает на меня раздраженный взгляд и продолжает держаться, а я везу нас по проселочным дорогам, на которых мы практически жили, когда были озабоченными подростками.

– Я не уверен, что это поможет мне расслабиться, – бормочет он, пока мы подпрыгиваем на неровной грунтовой дороге, а деревья по обе стороны от нас кажутся зеленым калейдоскопом. На улице еще светло, но солнце уже начало клониться к закату, создавая житейскую, спокойную атмосферу. Если, конечно, вы цените такое.

– Давайте попробуем такое... – Я опускаю стекла, и прохладный вечерний воздух мгновенно проникает в кабину. – Сделайте несколько глубоких вдохов. Закройте глаза, если нужно.

– Это не какой-то заговор, не так ли? Потому что я разозлюсь, если Джесси и Джинкс будут поджидать где-то, чтобы наброситься на меня.

– Нееет, – смеюсь я. – Но это было бы забавно.

Он недовольно хмыкает и кладет руку на открытое окно, привлекая мое внимание к его массивному предплечью и кисти, сжимающей край дверцы.

– Кстати, мне нравятся все эти татуировки. Они выглядят неплохо. Сексуально, если честно.

Он сжимает руку в кулак и поворачивает ее к окну, чтобы мне было лучше видно его тату.

– Спасибо. Какое-то время они были моей навязчивой идеей.

– Да? – Я сбавляю скорость и сворачиваю на другую дорогу, на этот раз более узкую и малолюдную, чем предыдущая. Прошло по меньшей мере двенадцать лет с тех пор, как я в последний раз забиралась так глубоко в лесную глушь нашего маленького городка, но место, куда я везу нас, никогда не забуду.

– Знаешь, говорят, что для некоторых людей новые татуировки – это как терапия? Для тебя это так?

– На все сто процентов.

– Они что-нибудь значат? – Раньше, когда мы были вместе, у него их было всего несколько штук, но сейчас их, должно быть, в два раза больше, некоторые большие, некоторые маленькие, но все они разных оттенков черного, серого и белого.

– Не совсем. Мне просто понравились эскизы. – Он постукивает этим пальцем по маленькому рисунку, спрятанному между более крупными, чуть ниже большого пальца на костлявой части запястья. – А у вот этого есть смысл.

– Правда? Расскажи мне об этом. – Отсюда я не могу разобрать, что это такое, но похоже на какую-то птицу.

Он снова бросает на меня косой взгляд, на этот раз с медленной, слегка кособокой улыбкой.

– Я дам тебе взглянуть, когда мы остановимся. Может быть, ты объяснишь мне, что он означает?

Фух. Мне кажется, в его голосе слышится жар, или я выдаю желаемое за действительное?

– Хорошо, мистер Загадочность. Я согласна.

Он хихикает, и через несколько минут в поле зрения появляется последняя дорога.

– Вот это старое место, да?

– Сегодня было жарко и влажно. Я подумала, что нам не помешало бы искупаться.

– Мы могли бы поехать на озеро Эмбер.

– Мы могли бы, но здесь мне больше нравится уединение.

Озеро Сансет в три раза меньше популярного среди туристов Янтарного озера в Коул-Крике, и оно является частью Национального заповедника, поэтому здесь нет коттеджей или официально обустроенных пляжей, и большинство отдыхающих даже не подозревают об его существовании.

– Ты должна была сказать мне. Я бы взял с собой плавки.

Я растягиваю губы в хитрой улыбке, паркуясь и расстегивая ремень безопасности.

– Да ладно тебе, Эндерс. Раньше тебя это никогда не останавливало.

Прежде чем он успевает ответить, я выпрыгиваю из грузовика и стягиваю футболку через голову. Следом исчезают мои шлепанцы и шорты, и я спешу к воде, как делала уже много раз на этом самом месте с этим же мужчиной.

– А что, если на мне не будет нижнего белья? – спрашивает Эйден, выходя вслед за мной из грузовика. – Ты об этом не подумала, не так ли?

Я бросаю дерзкий взгляд через плечо.

– А может, и подумала.

Он запрокидывает голову к небу и стонет.

– Ты доведешь меня до смерти, женщина.

– Я очень надеюсь, что нет. Ты еще даже не намок. – Не говоря больше ни слова, я ныряю в воду и наслаждаюсь успокаивающей лаской прохладной воды на своей коже. За эти годы я провела много времени в бассейне на территории кампуса, но ничто так не успокаивает дух и не освежает душу, как свежая озерная вода.

Я проплываю несколько ярдов, прежде чем перевернуться на спину и лениво поплыть обратно к берегу. Откуда ни возьмись, большие руки обхватывают меня за талию, когда Эйден незаметно проплывает подо мной.

– Ты должна быть осторожна, – шепчет он мне на ухо, притягивая меня к своей груди. – Ходят слухи, что в этом озере теперь обитает таинственный змей.

– Неужели? – Мурашки бегут по моим плечам, когда они разбиваются о зеркальную гладь озера, и прохладный воздух целует мою кожу. – Он большой?

– Огромный. – Все еще обнимая меня одной рукой, он заходит еще дальше в озеро, придерживая другой. – И он появляется только на закате.

– О, нет. – Солнце танцует над линией деревьев вдалеке, окрашивая небо в оттенки розового, фиолетового и оранжевого. По какой-то причине закат здесь всегда кажется ярче, отсюда и такое подходящее название озера. – Может, нам стоит выбраться отсюда?

– У нас все будет хорошо, если мы будем держаться вместе. Но как только мы отпустим друг друга, все будет кончено.

– Это звучит опасно.

– Так и есть. Тебе, наверное, стоит обхватить меня ногами на всякий случай.

Я хихикаю и делаю, как он говорит, поворачиваясь в его объятиях, обхватывая ногами его торс, а руками – шею. Капли воды блестят на его лице и широких плечах, а темные пряди волос падают ему на лоб. А эти глаза… эти темно-синие глаза хранят так много моих секретов…

Клянусь, они обладают какой-то магической силой, потому что каждый раз, когда я смотрю в них – по-настоящему смотрю – все в мире кажется правильным.

– Я вижу, ты дразнил меня из-за нижнего белья, – ехидничаю я, когда хлопок его боксеров касается внутренней стороны моих бедер. И если бы я просто пошевелила бедрами, то почувствовала бы гораздо больше, чем просто боксеры.

Он тихо фыркает и опускает взгляд на мою грудь, где темные струйки воды стекают по бледным округлостям, едва прикрытым темно-синим кружевом.

– И я вижу, ты уже забыла свой новый купальник.

– Он в стирке, – вру я. Я чуть было не надела его под одежду, но решила, что мои лифчик и трусики больше напоминают о старых временах. И сегодня вечером я хочу, чтобы он запомнил это. Хочу, чтобы он вспомнил, какой была наша жизнь до того, как все изменилось.

Мы не можем вернуться назад и изменить направление, в котором жизнь повела нас обоих, но, несмотря на боль, разбитые сердца, чувство вины и стыда, я должна верить, что мы заложили фундамент для чего-то более сильного и стойкого.

Я не знаю, хочет ли Эйден снова оказаться в этом месте, но что-то подсказывает мне, что он не был бы здесь сейчас, если бы в глубине души не скучал по тем людям, которые были в прошлом.

– Я не был здесь много лет, – говорит он, оглядывая озеро и окружающие его деревья.

– На рыбалку с Джесси или Джинкс не ездили?

– Нет, мы обычно ловим рыбу в ручье. С Джеттом это проще. – Он подводит нас на несколько футов ближе к берегу, чтобы встать и поудобнее обнять меня. Обхватив меня рукой за ягодицы, он приподнимает меня ровно настолько, чтобы моя грудь оказалась прижата к его груди, что, судя по трепетанию его ресниц и сжатой челюсти, было случайностью. Случайность, которую он даже не пытается исправить. – Я думаю, что в последний раз я был здесь с тобой.

– Правда? – Это знание, вероятно, не должно волновать меня так сильно, как сейчас.

Усмешка приподнимает уголок его рта, едва заметно обнажая идеальные белые зубы.

– В подобных местах всегда веселее, когда есть красивая девушка в нижнем белье.

Я смеюсь и переплетаю пальцы на шее.

– Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты никогда не пользовался случаем и не был здесь с кем-то другим?

Он отрицательно качает головой.

– Нет.

– Эйден Эндерс, ты полон дерьма.

– Эй, я не говорю, что не мог бы, просто говорю, что никогда не хотел.

– О. – Ну, это совсем другое. – Почему нет?

– А как ты думаешь, почему? – он наклоняет голову, и в его глазах мелькает что-то озорное.

– Я не уверена. – Я растягиваю губы в игривой улыбке. – Может, тебе стоит рассказать мне.

Низкий, хрипловатый смех сотрясает его грудь.

– У нас было много первых разов на этом озере.

– Не все. Наш первый поцелуй и наш первый раз были на Янтарном озере, а не здесь, на закате.

– Я ласкал тебя впервые здесь, – мягко говорит он, снова опуская взгляд на мою грудь. – И здесь ты оказала мне честь, позволив стать тем самым первым парнем.

От воспоминаний по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я так нервничала и стеснялась. У всех девочек в раздевалке были крошечные розовые соски. У меня же не только большие и тёмные, но и правая грудь всегда была на полразмера больше. Но Эйдену было все равно. На самом деле, он не мог насытиться ими.

– Помнишь, как я чуть не довел тебя до оргазма, просто дразня? – Его свободная рука скользит по моей грудной клетке под водой, чтобы погладить большим пальцем мой сосок. По моей коже пробегает еще одна волна мурашек, и я вздрагиваю.

– Как я могла забыть? – Это был первый раз, когда я почувствовала нарастание и обещание настоящего оргазма. Это возбуждало и смущало меня одновременно.

– И когда я впервые прикоснулся к тебе ртом, то кончил в джинсы, словно мне двенадцать. – Он ухмыляется, совершенно не смущаясь, но я прикусываю губу.

Я бы отдала всё, чтобы снова почувствовать его рот на себе. Его язык, его губы, его бороду и его жар. И я могу пообещать, что на этот раз не будет почти… Я бы кончила. Потому что никто никогда не заставлял моё тело петь так, как Эйден. Даже мой муж.

– Я бы позволила тебе снова, – шепчу я, и его ресницы прикрывают затуманенные глаза.

– Я не хочу торопиться, Ливи.

Торопиться? Я годами жаждала этого мужчину и его прикосновений.

– Мне просто нужно немного больше. – Накрыв его руку своей, я прошу его снять с меня бюстгальтер. – Пожалуйста. – И он делает это, издавая низкий стон будто уже входит в меня.

– Ты чертовски хороша.

– Прикоснись ко мне. – Я прижимаюсь к его руке, и с каждой секундой моя потребность в нём растёт. Знаю, что он боится причинить мне боль или попросить слишком многого слишком рано, но правда в том, что… воспоминания о таких моментах – с ним – помогли мне исцелиться.

Мы были всего лишь детьми, но он показал мне, как настоящий мужчина должен относиться к женщине. Он был таким терпеливым и нежным, таким любящим и добрым, и он всегда заставлял меня чувствовать, что то, что я могла бы дать, было именно тем, что ему было нужно от меня.

– Так нормально? – спрашивает он, обводя мой сморщенный сосок кончиком пальца, прежде чем слегка ущипнуть его, заставляя меня ахнуть, вздрогнуть и физически ощутить его.

– Идеально, – шепчу я, опуская подбородок, чтобы посмотреть, как играют его длинные, загрубевшие от работы пальцы. В том, как этот крупный, грубоватый мужчина колдует над моим телом, всегда было что-то эротичное. Это заставляло меня чувствовать себя такой женственной и сексуальной, и сейчас ничего не изменилось.

– Это голубка, – выдыхаю я, наконец-то разглядев деталь его татуировки. На первый взгляд кажется, что это просто пробел между другими татуировками, но это далеко не так. Она мягкая, нежная и красивая, с белыми чернилами и бледно-серыми оттенками.

Он кивает, и его голос звучит хрипло и немного неуверенно, когда он говорит:

– Оливия означает мир, а поскольку голуби символизируют мир…

Он сделал татуировку в виде меня – или, скорее, в виде символа меня – на своём теле? Там, где он будет видеть её каждый день?

– Эйден… – Чёрт возьми. Я не знаю, что сказать. Я… – О боже мой.

Он пожимает плечами, как будто это не имеет значения, но это абсолютно всё.

– Когда ты это понял?

Он отводит взгляд и сглатывает, но я снова поворачиваю его лицо к себе.

– Когда?

– Около пяти лет назад, – признается он, и в его глазах отражается смесь неопределенных эмоций, в то время как каждая беспокойная частичка меня плачет от долгожданного облегчения.

Пять лет. Не десять и даже не девять. А именно пять лет. Когда мы оба уже давно должны были забыть друг друга.

– О, Эйден... – Я прижимаюсь губами к его губам в поцелуе, полном невысказанных слов. Прости. Я скучала по тебе. Пожалуйста, не оставляй меня снова. Я люблю тебя.

– Это всегда была ты, – шепчет он мне в губы. – Всё это грёбаное время это была ты.

Моё сердце переполняет счастье, и мне становится трудно дышать. Я так боялась, что он возненавидит меня, но правда в том, что он тоже хотел меня. Может быть, даже ждал меня.

Поцелуй за поцелуем, вдох за вдохом, напряжение в его плечах ослабевает, и чувствую, как он отдаётся мне и нам, не оставляя сомнений в том, что я не одна в своих чувствах. Он был так же напуган, но и так же полон надежд.

Он отрывается только для того, чтобы найти мой подбородок, а затем шею, проводя носом по моей коже, оставляя дорожку из влажных поцелуев, спускающихся к моей груди.

– Мне нужно попробовать тебя на вкус, – бормочет он, прежде чем его губы обхватывают мой сосок, затем следует ласка его языка и нежное покусывание зубами.

– Да. – Моя голова запрокидывается, когда он лижет и сосет, сводя меня с ума, только для того, чтобы отстраниться, освободить другую грудь и начать эту восхитительную пытку сначала.

– Прикоснись к себе, – хрипло говорит он, переходя от одного соска к другому, и его намерения очевидны. – Ты уже такая горячая, когда прижимаешься к моему члену. Засунь руку в трусики и поиграй для меня.

Да, пожалуйста. Я опускаю пальцы в кружево под водой и вздрагиваю, как только они касаются моего клитора.

– Приятно, правда? – Он ухмыляется, и мои веки начинают подрагивать, а в груди уже расцветает предвкушение оргазма. – Ты собираешься кончить вот так, Ливи? Как ты делала, когда я облизывал твою грудь?

– Уухх… – Горловой стон вибрирует в моей груди, когда каждое движение его языка и каждый взмах моих пальцев приближают мой надвигающийся оргазм.

– Хорошая девочка, – хвалит он. – А теперь ущипни себя за клитор, детка. Сделай так, чтобы было ещё лучше.

Моим единственным ответом было хныканье, когда я подчинилась и была вознаграждена тем, что его пальцы и зубы проделали то же самое с моими ноющими сосками. Кульминация ощущений во всех трех точках – это именно то, что мне нужно, и я кончаю сильнее, чем когда-либо, моя киска пульсирует под водой напротив его эрекции.

Моя голова падает ему на плечо, когда он прижимает меня к себе, его рука скользит вверх и вниз по моей спине, пока я наслаждаюсь каждым трепетом и пульсом удовольствия.

Только когда он опускает мои ноги на землю, я понимаю, что он вывел нас из воды.

– Все еще такая чертовски идеальная, – бормочет он, целуя меня в лоб и протягивая руку за своей футболкой, которая лежит на капоте его грузовика. – Вот, давай наденем это, пока ты не начала дрожать.

Все еще не в силах сосредоточиться, я позволяю ему помочь мне надеть рубашку, прежде чем до меня доходит, что один оргазм между двумя людьми – это не одно и то же.

– Подожди, а как же ты? – я тянусь к нему, пока он засовывает одну ногу, а затем и другую в джинсы.

Он лукаво улыбается.

– Кто сказал, что мы закончили?

– О.

– Залезай в тачку, Ливи.

ГЛАВА 27

ЭЙДЕН

Чертов Крейг.

Из всех вечеров, когда можно было вернуться, он выбрал сегодняшний?

– Поздновато для компании, разве нет? – Лив хмурится, когда я сворачиваю на подъездную дорожку, и мои фары выхватывают из темноты тачку, припаркованную перед гаражом. Свет в доме тоже горит, и ставлю десять баксов на то, что мой временный сосед по комнате уже развалился на диване, как будто это он – хозяин.

– Это Крейг, – бормочу я, заглушая двигатель и потирая глаза тыльной стороной ладони. Я не планировал, что сегодня вечером всё выйдет из-под контроля с Лив, но я надеялся, что мы хотя бы будем одни. – Я избавлюсь от него. Я…

– Всё в порядке. – Она сжимает мою руку. – Я имею в виду, что он увидит меня в этом, но это не имеет большого значения. – Она опускает взгляд на мою футболку, и на ее губах появляется маленькая загадочная улыбка.

– Почему это?

– Не знаю. Я всегда думала, что было бы забавно, если бы Брен застукал меня в одной из твоих футболок.

Возможно, у меня и у самого была такая же фантазия раз или два.

– У тебя фетиш такой, на то что тебя застукают, или как?

Она поджимает свои красивые губки и собирает одежду.

– С тобой? Конечно.

Мой смех переходит в стон, когда она выскакивает из машины и направляется к крыльцу. Футболка обнажает нижнюю часть ее ягодиц, и, хотя мысль о том, что меня могут застукать вместе с ней, меня тоже немного заводит, друзья не должны пялиться на мою девушку.

– Подожди, детка... – Я бегу, чтобы догнать ее, как раз в тот момент, когда открывается входная дверь и появляется Крейг с бутылкой пива и широкой улыбкой.

– Ну, привет, ребята. – Он протягивает руку Лив и чмокает её в щёку, когда она быстро обнимает его. – Не ожидал увидеть тебя здесь, мисс Бишоп.

– Привет, Крейг, как дела? – Она прижимает одежду к груди и оглядывается, пока я поднимаюсь за ней по ступенькам.

– О, могло быть и лучше, но забудь обо мне. Давай поговорим о вас двоих. – Он переводит взгляд с меня на нее и обратно, и я хмурюсь.

– Давай не будем. – Обхватив ее рукой за талию, я веду ее в дом. – Почему бы тебе не принять душ, – шепчу я ей на ухо сзади. – Я разберусь с этим.

– Хорошо. – Ее рука поднимается, чтобы погладить меня по щеке. – Я, наверное, пойду спать, если ты не против.

Наверное, так будет лучше. Сегодня мы перешли черту, и нам нужно понять, что это значит для наших так называемых фальшивых отношений, прежде чем мы позволим им развиться на глазах у всех.

– Звучит неплохо. – Я целую её в щёку, и она улыбается, прижимаясь ко мне ещё на секунду, прежде чем вздохнуть.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Я нежно сжимаю ее бедро, жалея, что не могу сделать гораздо больше, прежде чем она направляется в спальню в задней части дома.

Как только дверь захлопывается, я поворачиваюсь к своему другу и временному соседу по комнате.

– Ничего, блядь, не говори, – предупреждаю я его, и он поднимает руки, одна из которых все еще сжимает стакан с пивом.

– Я уже слышал о вас двоих, чувак, так что это неудивительно. Хотя всё же это так. – Он приподнимает бровь и ухмыляется. – Понимаешь?

Нет, я не понимаю. Насколько он в курсе, мы с Лив встречаемся уже несколько недель. Если он намекает на что-то другое…

– Не уверен, – говорю я, вздёргивая подбородок и глядя ему в глаза. Если он думает, что будет отчитывать меня из-за Лив, когда его собственная личная жизнь – полный бардак, то он ошибается.

Он изучает меня какое-то время, прежде чем провести рукой по затылку.

– Брен, возможно, попросил меня присмотреть за вами двумя.

Он что? Сердце начинает бешено колотиться в груди, а в венах закипает ярость. Шериф не должен был никому ничего говорить обо мне и Лив.

– Не злись, чувак. – Крейг поднимает руку. – Он не вдавался в подробности…

– Дело не в этом, чёрт возьми, – кипячусь я. Если Брен думает, что между мной и Лив что-то есть, он должен был сказать мне об этом, а не ставить под угрозу это дело. Да, я поговорил с Джесси, но только потому, что он уже выяснил правду. – Ты поэтому здесь? Потому что он попросил тебя шпионить за нами? Если так, забирай своё дерьмо и убирайся к чёрту.

– Чувак, расслабься, – он ставит пиво на стол и нервно смеётся. – Всё не так, как ты думаешь.

Я стискиваю зубы и смотрю на него. Лучше бы всё было не так, как я думаю, иначе придётся несладко.

– Я видел его в «Коул Стоп» и сказал ему, что собираюсь переночевать здесь, потому что Кэди на меня злится. Он сказал, что Оливия тоже здесь, и я подумал, что ослышался, потому что если бы это было правдой, то один из вас, ублюдков, оказался бы за решёткой. – Он качает головой и ухмыляется, но когда я не отвечаю ему тем же, он откашливается. – В любом случае, он сказал, что это не то, о чём я подумал, но больше ничего не мог мне рассказать. Потом он немного смутился и сказал, что если я буду здесь, то, может быть, смогу сообщить ему, как идут дела.

Потому что я недостаточно ему рассказал или потому что он подозревает что-то ещё? В любом случае, Брен Бишоп может отвалить.

– Я не знаю, что я только что видел, но у меня хватает своих проблем. Я не собираюсь лезть в твои дела. – Он подходит к холодильнику, достаёт два пива и протягивает одно мне через кухонный островок.

Я смотрю на него секунду, прежде чем взять, открутить крышку и сделать глоток.

– Она хорошо выглядит, – говорит Крейг, но в его словах нет стремного подтекста, только искренность. – Даже с тобой.

Я издаю хриплый звук и выбрасываю крышку от бутылки в мусорное ведро.

– Я думал, ты не вмешиваешься в мои дела.

Он поднимает свое пиво, как белый флаг.

– Просто говорю.

Гребаный парень. Я допиваю остатки пива в два глотка и ставлю бутылку на стол с большей силой, чем нужно. Может, он и один из моих лучших друзей, но в наши дни круг моих доверенных лиц не так уж велик.

– Я пойду в душ, но окажи мне услугу, ладно?

Он кивает.

– Скажи Брену, что Лив здесь, со мной, и это не имеет ни малейшего отношения к тому, что он мой лучший друг.

– Что, чёрт возьми, это значит?

Я коварно ухмыляюсь.

– Именно то, что ты думаешь.

ОЛИВИЯ

Через полчаса дверь спальни открывается, и Эйден тихо проскальзывает внутрь.

– Привет. – Я кладу книгу на тумбочку и сажусь. – Всё в порядке?

– Да, я просто хочу принять душ, если можно. – Он показывает большим пальцем в сторону коридора. – Это будет выглядеть странно, если я воспользуюсь другой ванной.

– Конечно. Это твоя комната. – То, о чем я думала с тех пор, как забралась в постель. Если Крейг здесь, значит ли это, что мы с Эйденом будем спать в одной постели сегодня вечером? Я думаю, мы все равно могли бы направиться туда после озера, но теперь, когда у нас есть компания…

Эйден подходит к своему шкафу за свежими боксерами и шортами.

– Крэйг поссорился с Кэди, так что, возможно, пробудет здесь несколько дней. Он еще сказал, что столкнулся с твоим братом на заправке, и Брен намекнул, что то, что происходит между нами, ненастоящее.

– Что? – Мое сердце замирает в груди. – Я думала, мы будем держать это в секрете.

Он согласно кивает.

– Да, я без понятия. Я, блядь, не в восторге от этого.

Я тоже. Крейг был хорошим другом моего брата в течение многих лет, и они с Эйденом, очевидно, все еще близки, но, судя по его поведению в последнее время, он уже не так надежен, как раньше.

– В любом случае, нам не нужно беспокоиться о том, что он ожидает, что мы будем спать вместе.

И разочарования продолжают случаться, так ведь?

– Хорошо, но если ты этого не сделаешь, он узнает, что ты скрывал от него свои отношения.

– Чёрт. – Он потирает переносицу. – Я забыл об этом.

– Ты можешь остаться здесь. Я имею в виду, что, учитывая все обстоятельства, думаю, у нас всё будет хорошо.

Он смотрит на меня, опустив ресницы.

– Учитывая все обстоятельства, мне стоило бы выгнать Крейга.

Мои губы кривятся в ухмылке, хотя я так же разочарована, как и удивлена.

– Так ты врал у озера, когда сказал, что мы еще не закончили.

– Я собираюсь принять душ, – говорит он вместо того, чтобы опровергнуть обвинение, и я отпускаю его.

Нетрудно заметить, что к нему снова вернулось чувство вины, вероятно, из-за того, что он не смог поговорить с Бреном. Но дело в том, что… Мы с Эйденом взрослые люди. Нам не нужно разрешение моего брата, чтобы выпить чашечку кофе, не говоря уже о том, чтобы разжечь старое пламя.

Я понимаю, что Эйден хочет поступить правильно, но мы и так потеряли слишком много времени. Я не хочу терять ещё больше. Начиная с этого момента.

Как только в душе включается вода, я сползаю с кровати и направляюсь к двери в ванную, которая слегка приоткрыта. Сквозь узкое отверстие я мало что вижу, но оно достаточно широкое, чтобы разглядеть полоску кожи, когда Эйден заходит в стеклянную кабинку и опускает голову под струю.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Я слишком многого добилась в жизни, чтобы не рисковать ради того, чего хочу. Более того, последние несколько лет я жила, мечтая об этой возможности. Если я не возьмусь за это, когда оно будет прямо передо мной, мне некого будет винить, кроме себя.

Мои шорты и трусики падают на пол в спальне, за ними следует майка, и я на цыпочках иду в душную ванную с колотящимся сердцем.

Эйден стоит ко мне спиной, выдавливает гель для душа на руку и растирает его по плечам и рукам, и струйки мыльной воды стекают по его спине и изгибу ягодиц, как и мои руки, которые так и чешутся. Желание прикасаться к нему и целовать его повсюду почти непреодолимо. Я хочу попробовать на вкус его татуировки и заново изучить каждую мышцу и рельеф тела, которое я когда-то знала так же хорошо, как своё собственное.

Стоя спиной к двери душевой, он не видит, как я подхожу, но в тот момент, когда моя рука касается стекла и дверь со скрипом открывается, я оказываюсь пойманной. На долю секунды его глаза расширяются, а затем темнеют и скользят по моему обнажённому телу. Его взгляд становится ещё более голодным, когда он падает на мою грудь, одна из которых розовая и поцарапанная его бородой на озере, а затем снова на мою промежность, где я совершенно гладкая.

Он открывает рот, вероятно, чтобы возразить, несмотря на неоспоримое желание в его глазах, но я приподнимаюсь на цыпочки и заставляю его замолчать поцелуем.

– Тебя здесь быть не должно, – рычит он, поворачиваясь под струями, его большие руки поднимаются, чтобы обхватить мои бедра.

– Я именно там, где и должна быть. – Мои руки поднимаются к его груди, а затем скользят вниз по его мускулистым и покрытым татуировками рукам. – Почему мы боремся с этим, Эйден? Мы оба этого хотим.

– Это неправильно. – И все же его губы скользят от моих к изгибу челюсти, а затем к мягкому местечку за ухом. – Твой брат, – хрипит он, когда кончик его носа скользит по моей коже, и он глубоко вдыхает, словно сама моя сущность – его воздух. – Твое прошлое... Черт, ты все еще горюешь.

Тихий вздох вырывается из моего горла, когда я закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновениями.

– Ты же знаешь, что это не так. Не так, как, по мнению всех, я должна бы горевать.

– Это всё равно не…

– Эйден… – я снова резко открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. – Я горевала, потеряв тебя, больше, чем когда-либо буду скорбеть по нему.

Его ресницы трепещут над бушующими глазами, и он сглатывает, напрягая мышцы шеи.

– Я не хочу причинять тебе боль, Ливи.

– Ты причинишь мне боль только в том случае, если откажешь нам во втором шансе, которого мы оба заслуживаем, – шепчу я, и через мгновение его губы прижимаются к моим.

Он поднимает руки к моей щеке и целует меня крепко и глубоко, не оставляя ни одной частички моих губ и языка без внимания. На вкус он, как сладкая уступка и прощение, которого я так жаждала, но низкий стон, вырвавшийся из его груди, всё ещё полон боли. Всё ещё полон вины.

Схватив его за щёки, я отстраняю его.

– Мне нужно, чтобы ты тоже простил себя. Отпустил прошлое и то, в чем, в первую очередь, никогда не было твоей вины.

Его челюсть сжимается, и он пытается отвести взгляд, но я возвращаю его лицо к своему.

– Покажи мне, как настоящий мужчина прикасается к женщине. Начни с этого.

Его глаза вспыхивают, словно бросая вызов, а ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня сверху вниз. На мгновение я ожидаю, что он снова попытается возразить, но вместо этого он прижимает меня к стеклу. Прижав одну из моих ног к своему бедру, он прижимается ко мне своим твёрдым членом, и я вздрагиваю.

– Я так чертовски боюсь сделать что-то не так, – бормочет он, прикасаясь ко мне лбом. Его бёдра слегка покачиваются, словно сами по себе, и мои бёдра следуют их примеру, словно моё тело тянется к нему. Умоляет его.

– Между нами никогда не было ничего неправильного. – И если он до сих пор этого не понял, то, боюсь, никогда не поймёт. – Прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Его хватка на моём бедре на мгновение усиливается, прежде чем его длинные пальцы проскальзывают между нашими телами и умело находят мой клитор. Я вздыхаю в ту же секунду, как грубая подушечка его пальца задевает мою уже ноющую горошинку, точно зная, как меня трогать. Сначала нежно и не слишком настойчиво. Мягкие, дразнящие поглаживания чуть в стороне от того места, где я на самом деле нуждаюсь, чтобы усилить предвкушение.

– Боже, я скучала по тебе, – я откидываю голову на стекло, и между моих ног разгорается пламя. Я никогда не забуду, что случилось в ту ужасную ночь, но именно это помогло мне пережить её. Воспоминания о том, каково это – быть обожаемой мужчиной, который любит тебя. Мужчиной, который знает, когда нужно быть терпеливым и нежным, а когда не нужно.

– Знаешь, сколько раз я думал о тебе в этой душевой кабине? – Его губы снова приближаются к моему уху, а свободной рукой он проводит по своему члену. – Сколько раз я заставлял себя кончать, думая о твоем лице и теле?

– Скажи мне. – Я обхватываю его пальцами и начинаю перебирать ими.

– Я представлял себе твой рот, – шепчет он мне в шею, когда его ласки у меня между ног становятся более целенаправленными. – Я представлял, как ты стоишь на коленях и отсасываешь мне, как я тебя учил.

Я стону, и моя киска сжимается от этой мысли.

– Ты всегда хотела быть учительницей, но, чёрт возьми, ты была такой хорошей ученицей.

Мой стон превращается в тихий гортанный смех, и я чувствую, как он улыбается, прижимаясь губами к моей коже, прежде чем нежно прикусить её.

– Но моё любимое воспоминание – это то, как я впервые вошёл в тебя. Мне чертовски нравится, что ты подарила мне это.

По моей коже бегут мурашки, даже когда горячая вода продолжает стекать с нас. Мне тоже нравится, что это был он. Он был моим первым, и я бы все отдала за то, чтобы он был моим последним.

– Ты моя, Ливи. И мне невыносимо осознавать, что кто-то другой прикасался к той, что всегда была моей. Всегда. Была. Моей. – Он произносит последние слова, погружая в меня два пальца. Движение грубое, но это именно то, что мне нужно, потому что под моими веками загораются звезды, а по телу пробегает дрожь.