Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"

Автор книги: Молли Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 10

ОЛИВИЯ

Ни за что на свете я бы не подумала, что Эйден Эндерс будет ходить по моему дому в носках, пить моё пиво и дышать одним воздухом со мной. По крайней мере, не с тех пор, как я была наивной двадцатиоднолетней девчонкой, которая думала, что мы действительно будем жить вместе.

– А как насчёт остальной части дома? – спрашивает он, закрывая за нами дверь кабинета Джейка.

– Моя спальня и кабинет наверху. У Лены маленькая комната для гостей на другом конце этого этажа, рядом с прачечной.

– Что-нибудь еще есть наверху? – спрашивает он.

– Еще одна комната для гостей и ванная комната.

– Могу я взглянуть?

– Конечно. – Хотя, мысль об Эйдене в моей спальне... Ну, скажем так, он уже много раз появлялся в моих снах.

Мы поднимаемся наверх, и, возможно, я слегка покачиваю бёдрами, зная что он идёт за мной. Я уже не та юная студентка, какой была десять лет назад, но я стараюсь поддерживать форму, и мне было бы приятно, если бы он обратил на это внимание. Знаете, чтобы наши фальшивые отношения казались более настоящими.

Первая остановка гостевая спальня, в которой нет ничего, кроме самой необходимой мебели, а вторая – моя ванная комната.

– К твоему сведению, я бы убралась, если бы знала, что ты захочешь это увидеть.

Я включаю свет, чтобы продемонстрировать результаты своего маниакального наведения красоты перед его приходом. Мои щипцы для завивки, средства для волос и косметика разбросаны по столу, а на корзине для белья лежат кружевной чёрный бюстгальтер и трусики, потому что я почти убедила себя, что должна надеть их на всякий случай.

– Полагаю, федералы и здесь всё перерыли? – Он оглядывается по сторонам, и да, его взгляд падает на моё нижнее бельё. Отлично.

– Э-э, зачем им это? – обхожу его и быстро засовываю чёрное кружево в корзину для белья.

Он приподнимает бровь.

– Они не заглядывали сюда?

– Полагаю могли, но я решила, что нет. Джейк никогда не пользовался моей ванной.

Он вздёргивает подбородок, и в его глазах мелькает что-то тёмное.

– Никогда?

– Никогда. Он...– Черт. Может, он и пользовался ей раз или два, чтобы привести себя в порядок после секса, в те несколько раз, когда мы занимались этим здесь, но это было целую вечность назад. – В последнее время ни разу.

Эти штормовые голубые глаза понимающе прищуриваются, и мне хочется съёжиться от стыда. Но мне не должно быть стыдно, чёрт возьми. Мы были женаты, и близость с мужем была гораздо более уместной, чем секс с другими мужчинами ради удовольствия. Не то чтобы я вообще была заинтересована в сексе, особенно вначале.

– Твой кабинет? – Эйден отступает назад, как будто неловкость момента – это больше, чем он вывезет прямо сейчас.

– Да, здесь. Немного беспорядок, потому что я провожу здесь большую часть времени между занятиями и попытками выяснить, что Джейк сделал с деньгами. – Я обнимаю себя руками, пока проницательный взгляд Эйдена всё осматривает.

– Ты что-нибудь нашла?

– О Джейке? – качаю головой. – Только то, что он очень хорошо заметал следы.

– Или у него был сообщник.

Я хмурюсь.

– Этому нет доказательств.

– Миллион долларов просто так не забирают, Лив.

– Ну, нет, но…

– Если нет доказательств того, что Джейк их потратил или припрятал, возможно, это потому, что кто-то другой это сделал.

Очевидно, я задавалась тем же вопросом, когда мы не смогли найти деньги, но не было буквально никаких признаков того, что у Джейка когда-либо были деньги, не говоря уже о том, чтобы отдать их другому.

Если только деньги все это время не были у этого другого человека. Но у кого?

– Как думаешь, произошло именно это?

Он пожимает плечами.

– На данный момент мы ничего не можем исключить.

– Думаю, что нет. – Я прикусываю губу и вздыхаю.

– Ты все еще общаешься с его друзьями? – Он открывает папку на моем столе и небрежно просматривает программу одного из моих курсов в этом семестре.

– Виктор и его жена пару раз заходили на кофе, и, как уже сказала, я работаю с Троем, так что мы переписываемся по электронной почте, как и всегда. Я не видела и не общалась с Илаем с похорон, но его жена пару раз писала, спрашивая, как у меня дела.

– Илай это тот парень из Чикаго, да? Тот, что из музея?

Я киваю.

– Что ещё ты о нём знаешь?

– Он профессор Колумбийского университета, как я уже говорила. Он ведет несколько курсов по юриспруденции. Его жену зовут Мелани, и он играет в гольф. Он действительно хороший человек. Семейный.

– Похоже, поездка в Чикаго может быть оправдана.

– Для чего? – удивленно отшатываюсь. – ФБР уже разговаривали с ним. Если бы были какие-то опасения, они бы мне сказали.

Он слегка пожимает плечами.

– Что-то в этом музее кажется мне неправильным. Я бы лучше сам с ним поговорил, чтобы убедиться, что ничего не упускаем.

– А ты не выдашь себя, если поговоришь с ним?

– Есть такая крутая штука, как работа под прикрытием… – Уголок его рта приподнимается в дерзкой улыбке, и я закатываю глаза.

– Ха-ха-ха. – Понимаю, что ему нужно кое-что перепроверить, потому что я, вероятно, была бы такой же, если бы начала преподавать в классе в середине семестра. Но если Илай что-то замышляет, – а я в это не верю, – то Эйден сам себя подставит под расстрел. Эта работа и без того достаточно рискованна, чтобы проводить собственное расследование.

– Послушай, я вижу нерешительность в твоих глазах, но должно же быть что-то ещё, чего им не хватает.

Я не спорю, но...

– Поездка в Чикаго – это не часть твоей работы.

Он стискивает зубы, и я вздрагиваю, потому что в его глазах есть что-то такое, что всегда заставляло меня нервничать.

– Спасать твою задницу моя работа, Лив, и я сделаю всё, что потребуется.

– Эйден…

– Ты не выиграешь этот спор. – Его грозный взгляд не оставляет места для споров. Полагаю, мне следовало знать, что лучше не пытаться убедить его, потому что он всегда был упрямым. Из тех, кому не нравится, когда им говорят, что они не могут что-то сделать, как в случае, когда мой брат сказал ему держаться от меня подальше много лет назад.

– Вижу, ты всё такой же упрямый.

– Таким родился и вырос, и не собираюсь меняться. – Он ухмыляется, и я тихо смеюсь. Он прав, я не выиграю этот спор и даже не буду пытаться.

– Так что же ты собираешься делать? Каков твой грандиозный план под прикрытием, детектив?

– Пока не знаю, но я поляк, так что, уверен, смогу придумать повод, чтобы посетить музей.

– Знаешь, твоей маме, наверное, понравилось бы. Там довольно красиво. Много исторических экспонатов.

– Я уверен, что она бы так и поступила, но я не собираюсь тащить свою мать в свое расследование.

– Может быть, в другой раз. – Я слегка улыбаюсь, и мы обмениваемся долгим взглядом, мгновенный переход к личному разговору кажется чуждым и в то же время знакомым.

– В любом случае, я тоже хочу просмотреть все, что здесь есть.

– О, конечно. Все, что тебе нужно. – Я прикусываю губу и молюсь, чтобы у меня было достаточно времени, чтобы переместить тот файл, который я пока не хочу ему показывать.

– Знаю, что это похоже на вторжение в личную жизнь, но если я хочу быть полезным в этом деле, мне нужно сделать кое-какую работу самостоятельно.

– Понимаю. Просто...– Я опускаю взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, когда лгу.

– Просто что? – Он садится на край моего стола, и хотя он всё ещё находится на другом конце комнаты, по моему позвоночнику пробегает ещё одна волна осознания. Такой большой и внушительный он должен выглядеть и чувствовать себя неуместно в моём личном пространстве, но это не так.

На самом деле в том, что он здесь, в моём доме, нет ничего неправильного. Конечно, это по-другому, но между нами всё равно есть какая-то близость. Уровень комфорта, который успокаивает меня так же сильно, как и заставляет нервничать. Но этого утешения пока недостаточно, чтобы рассказать ему мой большой, страшный и ужасный секрет.

– Я бы просто хотела сначала немного навести порядок. Как раз проверяю задания и не хочу потерять всё. В любом случае, давай я покажу тебе свою комнату, а потом мы спустимся вниз и составим план на будущее.

Я отворачиваюсь и иду по коридору впереди него, протягивая руку в тёмную комнату, чтобы включить свет, когда Эйден внезапно хватает меня за запястье. Я вздыхаю, и не только потому, что он напугал меня до чёртиков, но и потому, что я чувствую его большое тело позади, излучающее тепло и что-то, что кажется гораздо более опасным.

– Не надо, – хрипит он, обходя меня и направляясь к окну рядом с моей кроватью. Жалюзи закрыты, но что-то, должно быть, привлекло его внимание, потому что он осторожно приоткрывает их, чтобы выглянуть наружу. – Свет снаружи включился, как только мы вошли. Когда мы были у тебя в кабинете, он был выключен.

Ого. Как он мог определить это при закрытых жалюзи?

– Я собираюсь спуститься вниз и проверить.

– Это, наверное, бродячая кошка. В этом районе их много.

– Возможно, но я все равно посмотрю.

– ФБР установило за тобой наблюдение. Если ты будешь рыскать поблизости, Дерек тебя увидит. Он может что-то заподозрить.

Он приподнимает бровь.

– Ты имеете в виду агента О’Рейли?

Я киваю.

– Да. На самом деле, он вероятно уже знает, что там снаружи. У него есть доступ к трансляции на ноутбуке.

– Ты так фамильярна со всеми агентами, которые паркуются перед домом?

– Что?

– Ты дружишь с агентами или знаешь этого парня лично?

– Я не понимаю…

Он качает головой.

– Мы поговорим об этом позже. А сейчас я вынесу мусор.

Он протискивается мимо меня и спускается по лестнице. Я слышу, как он собирает мусор на кухне, прежде чем сама добираюсь до нижней ступеньки.

– Оставайся здесь, – приказывает он.

– Ты хочешь, чтобы я сказала Дереку…

– Нет. – И он выходит через заднюю дверь.

Вздохнув, я наливаю себе вина и выбрасываю его пустую бутылку из-под пива в мусорное ведро, ожидая, что снаружи начнётся драка, когда агент О’Рейли отправится на разведку. Но ничего не происходит. По крайней мере, до тех пор, пока несколько минут спустя Эйден не врывается в дом с таким красным от ярости лицом, что у меня сводит живот.

– Что случилось? – боюсь даже спрашивать, учитывая его хмурый вид.

Он не отвечает, просто достает свой телефон, нажимает пару кнопок и прижимает его к уху, раздувая ноздри.

– Нолан, это Эндерс. У нас проблема.

О Боже. Опускаюсь на табурет и смотрю, как он расхаживает по комнате, гнев ощутимыми волнами накатывает с его широких плеч. Что, черт возьми, он там нашел? И где Дерек?

– Нет, я не разговаривал с О’Рейли, потому что он сидит в своей грёбаной машине и играет в игры на своём чёртовом телефоне! – он сжимает переносицу и скрипит зубами. – Да, так и сделай. – Затем он вешает трубку и продолжает расхаживать взад-вперёд, как будто меня здесь нет.

– Эйден, что происходит?

Он замолкает и трёт лоб, его челюсть напряжённо дёргается.

– Я только что обошёл весь периметр твоего участка, и этот придурок, припарковавшийся у входа, ни разу не оторвал взгляд от своего телефона. А это была кошка. Чертова обезглавленная кошка в твоем мусорном баке. Ещё тёплая.

– О боже мой. – Я прижимаю руку ко рту, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

Он морщится от моей реакции и смягчается.

– Тот, кто ее оставил, надеялся, что это найдёшь ты или Лена.

Угу.

– Ты думаешь…? – не могу сказать остальное.

Он проводит рукой по лицу.

– Кто-то пытается передать тебе сообщение? Да, я не думаю, а знаю. – Он достаёт из кармана листок бумаги и протягивает его мне.

Дрожащими пальцами быстро разворачиваю его и ахаю от вида чернил… или, скорее, крови.

«Видишь, что случается с киской, когда она не слушается?»

– Меня сейчас стошнит. – Роняю листок бумаги и бегу в ванную, где меня выворачивает наизнанку ужином и ложным чувством безопасности, в котором я себя убедила.

Кто-то оставил изуродованную кошку у меня на заднем дворе.

Кто-то использовал её кровь, чтобы написать отвратительную записку.

Кто-то был достаточно близко, чтобы зайти в мой гараж с задней стороны, всего в нескольких шагах от моей машины и задней двери.

Боже.

– Эй. – Через минуту Эйден тихо входит в маленькую комнату и протягивает мне стакан воды. Пока я делаю глоток и пытаюсь избавиться от вкуса рвоты, он смачивает полотенце и садится на корточки рядом со мной, прижимая его к моему лбу. – Я не позволю этим ублюдкам добраться до тебя, Лив. Обещаю.

– Я-я знаю, – мой голос дрожит, и я ненавижу себя за то, что он видит меня такой: свернувшейся в углу ванной, как испуганная маленькая девочка, а не как сильную, бесстрашную женщину, которой я так чертовски старалась стать. – Они были совсем рядом.

Он кивает и убирает волосы с моего лица. Хотя его прикосновение достаточно нежное, он всё ещё дрожит от сдерживаемого гнева, и это каким-то образом успокаивает мой страх и в то же время усиливает его.

– Спасибо, – шепчу я и он поднимает на меня взгляд. – Я рада, что ты здесь.

– А я рад слышать это от тебя, потому что останусь на ночь.

– Что? Нет. Ты не обязан это делать. – Он и так уже достаточно сделал.

Он меняет позу, упираясь локтями в колени, и не сводит с меня пронзительного взгляда.

– Нет, обязан Лив. Кто бы это ни сделал, он не вернётся сегодня вечером, потому что уже достиг своей цели. Но такой смелый шаг… это значит, что нам тоже нужно повысить градус игры.

– Больше, чем спецагент Нолан упоминал раньше?

– Возможно.

Чёрт.

– Стоит ли вообще выходить в свет? Смысл в том, чтобы выманить их, ради того, чтобы они сделали ход, который они и сделали.

– Мы до сих пор не знаем, кто они.

И это становится всё более тревожным. Что, если я их знаю? Неужели это действительно Илай, Виктор или даже Трой? Такая возможность кажется маловероятной, поскольку у Джейка есть знакомые, о которых я ничего не знала, но один из этих вариантов должен быть верным.

– Видимо, Нолан уже едет сюда?

Эйден поднимается на ноги и протягивает мне руку.

– Будет лучше, если он сам поговорит с О'Рейли, потому что я могу убить его, если придется.

– Дерек обычно очень внимательный. Не понимаю, как он не заметил свет.

– Не знаю, но сегодня он отлично справился с тем, чтобы вывести меня из себя. – Он медлит у двери, пока я снова смачиваю полотенце и вытираю лицо. – Ты называешь его по имени. Это твой выбор или его?

Я пожимаю плечами.

– Наверное мой. Он был первым агентом, который заступил на дежурство, и он обычно дежурит по ночам.

– Насколько хорошо ты его знаешь?

– Он время от времени заходит поздороваться, когда у него смена. Я разрешаю ему пользоваться туалетом, и иногда он смотрит телевизор со мной и Леной. Он очень дружелюбный. И кстати, я иногда называю спецагента Нолана «Берни».

Брови Эйдена хмуро сдвигаются, когда наши взгляды встречаются в зеркале.

– Он смотрит с тобой телевизор?

– Да, мне стало совестно, что ему приходится так долго сидеть на улице.

– Он должен следить за тем, чтобы никто не слонялся вокруг твоего дома, Лив, а не наслаждаться бесплатным телевидением.

– Не думала, что это так важно.

Он складывает свои сильные, покрытые татуировками руки на груди и хмурится.

– Ты ему не доверяешь, да?

– Ни капли. – Он слегка качает головой. – Я могу по пальцам одной руки пересчитать людей, которым доверяю, и он точно не входит в их число.

Я тоже не вхожу, но к счастью, в нашем соглашении доверие может быть односторонним.

Моя вера в него, вот что имеет значение.

ЭЙДЕН

– Он клянется, что не видел, как включался датчик движения. Солнце уже почти село, и со стороны переднего двора свет мог быть незаметен.

– Это чушь. Я заметил сверху, даже когда были закрыты эти чёртовы жалюзи.

Специальный агент Нолан поднимает руки.

– Знаю. И я рад, что ты среагировал. Наша команда наблюдения сейчас просматривает все записи с камер в округе.

– Мне нужен доступ к камерам наблюдения, потому что я, по очевидным причинам, не могу доверить этому придурку слежку вместо меня.

Чтобы сохранить в тайне нашу уловку, Нолан поговорил с О’Рейли наедине, прежде чем войти в дом, и отправил криминалистов в заднюю часть дома, чтобы они позаботились о кошке, сняли отпечатки пальцев и поискали что-нибудь ещё, что даст нам представление о том, у кого, чёрт возьми, хватило наглости заявиться к Оливии до того, как село солнце.

– Хорошо. Я могу это устроить.

– Он должен был следить, Нолан. Кто, черт возьми, знает, что еще он пропустил.

Старший агент поднимает руку.

– Мы просматриваем отснятый материал ежедневно.

– Просматривание, не поможет ей выжить. – Я тычу пальцем в сторону лестницы, куда Лив сбежала, чтобы принять ванну и успокоить нервы. – И будь я проклят, если что-то случится в мое дежурство менее чем через три гребаных часа после начала этой работы.

– Детектив, я понимаю твое разочарование. На самом деле, я так же расстроен из-за того, что это произошло. Но именно поэтому ты здесь.

Не могу представить, если бы я не был расстроен. Мысль о том, что Лив или Лена обнаружили бы этот беспорядок и мерзкую записку, которая к ней прилагалась… Никто не должен видеть это дерьмо, не говоря уже о женщине, которая ни черта не сделала, чтобы заслужить это.

– Я остаюсь на ночь и, возможно, на выходные. Чёрт, я даже могу переехать сюда.

У Нолана хватает наглости улыбнуться.

– Давай не будем забегать вперёд.

Я сделаю всё, что захочу, если это поможет безопасности Лив, и мне плевать, что он скажет.

– Дам тебе знать, как только у группы наблюдения появятся какие-то записи. А пока мне нужно, чтобы ты успокоился и позволил нам делать свою работу. Если кто-нибудь еще увидит тебя таким...

– Они подумают, что я озабоченный парень, каким ты меня и представил.

Он мгновение смотрит на меня, затем кивает и машет головой в сторону задней двери.

– Закрой за мной дверь, и, как уже сказал, я буду на связи.

Да, но не так скоро.

Я провожаю его взглядом и трижды проверяю замки и систему безопасности, прежде чем достать из холодильника пиво и выпить половину банки за два глотка.

Я пообещал себе, что не позволю этому делу взять надо мной верх. Буду делать свою работу, а когда всё закончится, уйду, как Лив десять лет назад.

Но когда я увидел это чёртово сообщение, внутри меня что-то щёлкнуло.

Это не просто работа, это личное. И так было с самого первого дня, когда Оливия испуганно посмотрела на меня с единственного листа бумаги, который Болинджер положил на стол. Те же испуганные глаза смотрели на меня сегодня вечером с пола её ванной.

Если бы с ней что-то случилось… Если бы кто-то подобрался достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней или, не дай бог, причинил ей вред…

Мысленные образы того, что я сделал бы с этим жалким ублюдком, заставили бы того кота показаться шуткой. Я бы в мгновение ока лишился своего значка и даже не задумался бы об этом.

Оно того стоит.

Потому что она того стоит.

Всегда стоила и всегда будет стоить.

ГЛАВА 11

ОЛИВИЯ

Я, как всегда, просыпаюсь до рассвета, опережая восход солнца и таймер на кофейнике. Когда-нибудь я не забуду зарядить эту чертову штуку, чтобы не таскаться по кухне, как зомби, в ожидании, когда же заварится первая чашка.

Единственное отличие сегодняшнего утра в том, что сегодня я не умираю от желания выпить кофе. Прошлой ночью я не ворочалась с боку на бок, а когда в последний раз смотрела на часы, было только одиннадцать.

Кто-то убил моего мужа семь недель назад, а прошлой ночью они оставили изуродованную кошку в моём мусорном баке. И всё же я спала лучше, чем когда-либо за последние годы.

Всё потому, что Эйден был внизу и следил за домом.

Я не могу позволить себе слишком много думать о том, как он на меня влияет, потому что впустить его в свой дом и в свою жизнь, уже достаточно сложно. Признаться, что он всё ещё обладает такой властью надо мной… Что ж, это опасная территория, а у меня и так достаточно проблем.

Быстро почистив зубы и собрав волосы в хвост, спускаюсь вниз, ожидая, что мой фальшивый парень дрыхнет на диване, так как он отказался от гостевой комнаты, которую я ему любезно предложила. Вместо этого он сидит в кресле лицом к столовой и задней двери с закрытыми глазами.

Его грудь медленно поднимается и опускается при дыхании, но он напряжен и статичен в этой позе. Даже во сне он не может расслабиться, и я чувствую себя виноватой из-за этого, зная, что его присутствие оказывает на меня противоположный эффект, по крайней мере в том, что касается сна.

Беру одеяло с пуфика и начинаю накрывать его, когда он резко открывает глаза, напугав меня до чёртиков.

– Чёрт возьми, я думала ты спишь!

– Тебе повезло, что я услышал, как ты спускаешься по лестнице, – говорит он без капли сонливости в голосе.

– Ты всё это время не спал?

– Да.

– Эйден, тебе нужно поспать, – огрызаюсь я, раздражённо складывая одеяло, потому что в глубине души мне нравится, что он не спал ради меня. – Почему бы тебе не подняться наверх и не отдохнуть? Днём ничего не случится.

– Я в порядке.

– Ты врёшь. – Я пристально смотрю на него, и мои дурацкие соски напрягаются, когда уголок его рта приподнимается в ухмылке, которая выглядит откровенно сексуальной на фоне его тёмной подстриженной бороды.

– Босс. – Одно-единственное слово скользит по моему позвоночнику, как ласка, кончиком его языка.

– Ты чертовски прав, я босс. Как ты собираешься мне помочь, если измотан? – И как я смогу удержать свои трусики, если он продолжит так на меня смотреть?

Он продолжает ухмыляться, вставая на ноги и вытягивая руки над головой. При движении обнажается полоска пресса, которая выглядит даже более рельефной, чем в двадцать два. Сексуальный придурок.

– Ты права. – Он подавляет зевок. – Если я не посплю хотя бы пару часов, день будет долгим.

– Видишь, я всегда права.

– Не умничай, Ливи, я соглашаюсь только потому, что О’Рейли ушёл полчаса назад, а новый парень начал свою смену с обхода. Он мне уже нравится.

Наверное, агент Моралес. Он обычно работает в дневную смену по выходным.

– Агент Нолан сообщил тебе, нашли ли они что-нибудь интересное на записях прошлой ночи? – спрашиваю я, возвращая одеяло на пуфик.

– Да. Кто-то в темной толстовке с капюшоном зашел на задний двор из переулка и выбросил кошку. Даже не вздрогнул, когда включился свет. Просто ушел обратно и исчез из поля зрения уличного наблюдения.

– Господи. Отсутствие страха нервирует. Как и знание расположения камеры.

– Федералы проверили крышку мусорного бака на отпечатки пальцев и обнаружили фрагмент, который не принадлежит ни мне, ни тебе, ни Лене, но они не смогли найти других совпадений в системе. Можно так же предположить, что это следы мусорщика.

– Они были здесь вчера.

Он кивает.

– Так Нолан и предположил.

Вздыхаю и киваю в сторону лестницы.

– Ладно. Иди спать. Мы поговорим подробнее, когда ты немного отдохнешь.

– Хорошо, леди-босс. – Он сонно улыбается, прежде чем отвернуться, но тут же оглядывается через плечо. – О, и Лив?

– Да?

– Возможно, ты захочешь позвонить Лене и сказать, что она свободна до понедельника.

– Почему?

– Я остаюсь на выходные

Боже, помоги мне.

ЭЙДЕН

Как только я увидел его кабинет, понял, что не вернусь в Коул-Крик, пока не просмотрю всё до последней бумажки этого мёртвого гангстера. Находка в мусорном ведре только укрепила меня в этом решении, и как только Лив легла спать, я взял свою дорожную сумку из грузовика и приступил к работе.

Я потратил пять часов, сопоставляя всё, что нашёл в столе Джейка, с информацией, которой со мной поделился специальный агент Нолан. Как и федералы, я не смог найти ничего, что не вело бы в тупик. На самом деле, парень держал своё дерьмо в таком порядке, что я начал сомневаться, в том, что он сделал что-то плохое.

Но потом я вспомнил, что Джо Зелински настоял на том, чтобы федералы защищали Оливию, и даже установил слежку за её родителями. Возможно, Джо не сможет предоставить нам нужные детали, не нарушив доверие ССП, но он не стал бы принимать эти меры предосторожности, если бы не знал точно, что сделал Джейк и с чем сейчас столкнулась Лив.

После трёхчасового сна и быстрого душа в её ванной, я спускаюсь вниз и вижу Лив, сидящую со скрещёнными ногами на большом кресле в гостиной с ноутбуком. Ее волосы собраны в неряшливый пучок, а очки сдвинуты на кончик носа – настоящая доктор Бишоп.

– На этот раз доброе утро по-настоящему, – говорит она мягким голосом и мило улыбается.

– Доброе утро. – Я показываю пальцем в сторону кухни, чтобы отвлечься от того, как чертовски великолепно она выглядит. – Кофе?

– Только что сварила кофе и приготовила пирог с ветчиной и сыром. Угощайся.

– Спасибо. – Я открываю несколько шкафчиков, пока не нахожу кружки и тарелки, а затем отрезаю пирог. – Тебе тоже принести?

– О, это было бы мило с твоей стороны. Спасибо.

«Мило» – это не то слово, которым я бы описал себя прямо сейчас, когда мои мысли возвращаются ко всем тем случаям, когда она надевала этот сексуальный, серьёзный вид во время учебы по выходным, когда мы были вместе в колледже. Или, если быть более точным, все те разы, когда я вознаграждал её за выполненную работу, заставляя кончить на рабочем столе.

– Так, почему ты не поменяла свою фамилию? – спрашиваю я, заходя в гостиную с едой и кофе.

– Извини? – она смотрит на меня, хлопая ресницами за этими чопорными очками, когда я протягиваю ей тарелку.

– Разве иммиграционная служба не отчитывала тебя за то, что ты не взяла его фамилию?

– О, эм, да, наверное. – Она откладывает ноутбук в сторону, чтобы поесть. – Им было любопытно, но я сказала им правду. Стать Доктором Бишоп была моей мечтой с тех пор, как я была маленькой девочкой.

Она говорила мне об этом, но всегда шутила, что доктор Оливия Эндерс тоже неплохо звучит.

– И они тебе поверили?

Она пожимает плечами и накалывает вилкой кусочек пирога.

– В конце концов, да.

Интересно. Откусив свой кусок, я наблюдаю за ней, пока она ест. Она изо всех сил старается казаться расслабленной, но хмурый взгляд выдаёт её. То ли разговор о браке заставляет её нервничать, то ли разговор со мной истинная причина.

– Большинству пар, которые на самом деле влюблены, трудно убедить иммиграционную службу. Как вам двоим это удалось?

Она перемешивает вилкой остатки еды на тарелке и вздыхает.

– Мы с Джейком были близки, так что это было не так уж сложно. Мы заботились друг о друге, даже, если это не была любовь в обычном понимании.

Я фыркаю, потому что это не то, что я хотел услышать.

– Что? – Она смотрит на меня с лёгкой хмуростью. – Ты хочешь, чтобы я сказала, что это было тяжело? Что мне было трудно проявлять привязанность к мужу? – она вздрагивает, как только слова слетают с её губ. – Прости. Просто…

– Не хочешь говорить об этом со своим бывшим? – я изо всех сил старался не упоминать наше прошлое, но желание узнать больше, почему она предпочла мне другого мужчину – всегда было очевидным.

– Не совсем, но я знаю, что у тебя есть вопросы, и я должна дать на них ответы, так почему бы тебе просто не спросить, что ты на самом деле хочешь знать?

– Ты спала с ним? – вопрос слетает с моего языка без колебаний. Она открыла дверь, и я черт возьми, собираюсь воспользоваться приглашением.

Ее лицо становится таким же розовым, как ее коралловая футболка, а костяшки пальцев бледнеют от того, что она мертвой хваткой сжимает тарелку.

– Иногда.

– Иногда. – Я горько смеюсь. Я уже догадался, но её слова всё равно выводят меня из себя.

– Мы были женаты, – хрипит она, и это ощущается, как удар под дых.

– Поверь мне, я знаю. – Откладываю тарелку и провожу руками по лицу. – Я просто не понимаю, как ты трахалась с этим парнем и не замечала, его делишек.

– Да, с тобой я тоже долго трахалась, и никто об этом не знал, – возражает она, и я морщусь.

– Это совершенно разные вещи, Лив.

– Не совсем. – Она смотрит мне в глаза. – Послушай, есть вещи, которых ты не знаешь, хорошо? Вещи, которые я хочу тебе рассказать… Но не сейчас.

– Например? – всматриваюсь в её лицо, но она отводит взгляд, скрывая свои секреты.

– Что-то о нем?

– Что-то о нас, – шепчет она, и у меня в животе словно проворачивается нож. – Кажется, что через десять лет будет легче, но нет.

Она отводит взгляд и смаргивает слезы. Боль в ее голосе и эмоции в ее глазах сжимают мое сердце, и я хочу вытрясти из нее правду так же сильно, как и прижать к себе и забрать все невзгоды.

– Ты задвинул свои чувства в сторону, чтобы помочь мне, и меньшее, что я могу сделать, это рассказать тебе правду о том, что случилось. Я просто так боюсь, что ты снова возненавидишь меня, и…

К чёрту всё. Я встаю на ноги и поднимаю её со стула, обхватив руками за подбородок, чтобы приблизить её лицо к своему.

– Я не ненавижу тебя, – строго говорю я, пока её заплаканные глаза бегают туда-сюда. – Да, мне было больно. И я злился. По-настоящему злился. Но это было только потому, что ты сбежала от меня вместо того, чтобы поговорить со мной об этом. Это не ненависть, Ливи, это разбитое сердце.

Она дрожит рядом со мной и из её груди вырывается тихий всхлип.

– Прости.

– Мне тоже жаль. – Сняв с неё очки, бросаю их на стул и вытираю ей слёзы большими пальцами. – Я бы хотел, чтобы мы могли вернуться в прошлое и всё изменить, хотя бы для того, чтобы ты знала, что можешь прийти ко мне с чем угодно. С чем угодно, и я бы никогда не возненавидел тебя за это.

Она закрывает глаза, скользит руками по моей спине и даёт волю своим эмоциям, уткнувшись лицом в мою футболку.

Мы стоим так, кажется, целую вечность, пока её слёзы не сменяются всхлипываниями, дыхание не выравнивается, а воздух вокруг нас не становится немного легче. Она не дала мне ответов, которые я хочу услышать, – ответов, которыми, как думаю, ей нужно поделиться, хотя бы для собственного душевного спокойствия, – но мы стали на шаг ближе.

– Спасибо, – шепчет она, прижавшись щекой к моей груди и нежно поглаживая меня по спине.

– Тебе не нужно меня благодарить, Ливи. – Я закрываю глаза и целую ее в макушку. – На самом деле, я рад, что ты меня пригласила.

– Правда? – она поднимает на меня взгляд: ее нос покраснел, а глаза в слезах.

– Я действительно чертовски хорош в своем деле. – Подмигиваю, и она смеется, прежде чем снова прижаться щекой к моей груди.

– Тогда я рада, что ты здесь.

– Я тоже.

ОЛИВИЯ

Эйден провел большую часть дня, обыскивая кабинет и спальню Джейка, пока я проверяла промежуточные проекты по одному предмету и посты на форуме по-другому. Обычно мне нравится читать работы своих учеников, но чем больше дней и недель проходит без какого-либо прогресса в деле Джейка, тем сложнее мне сосредоточиться.

Лена была права, мне отчаянно нужен отпуск. К сожалению, отдых для меня недостижимая роскошь, которым я не смогу по-настоящему насладиться, до тех пор, пока мы не найдем пропавшие деньги, а люди, убившие Джейка, не окажутся за решеткой.

– Что ты думаешь о том, чтобы пойти куда-нибудь сегодня вечером? – слышу голос Эйдена до того, как он появляется в дверях моего кабинета. Его волосы растрепаны на макушке, как будто он провел по ним рукой, а щетина на подбородке кажется темнее и гуще, чем была утром.