Текст книги "Больше, чем воспоминания (ЛП)"

Автор книги: Молли Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 7

ОЛИВИЯ

– Я до сих пор не могу поверить, что он собирается это сделать. – Лена поднимает взгляд от своей чашки с кофе и смотрит на меня сияющими глазами.

– Мы с тобой обе не можем в это поверить. – Я переворачиваю последний блинчик и кладу его на тарелку.

Прошло два дня с тех пор, как я встретилась с Эйденом, и всё ещё хожу как во сне, ожидая, что кто-нибудь меня ущипнёт.

– Я подумала, что в пятницу вечером могу ненадолго уехать домой. Я не хочу быть третьей лишней, пока вы двое общаетесь.

Я хмурюсь.

– Лена, тебе не обязательно уходить. Это не настоящее свидание.

– Может и нет, но вам нужно время, чтобы заново познакомиться. И поговорить. О личном.

– Ты знаешь все, что нужно знать.

Она мягко улыбается.

– Я-то знаю, а он – нет.

Мне требуется секунда, чтобы понять, на что она намекает, и у меня внутри все переворачивается.

– Я не собираюсь вываливать все это на него с порога.

– Он должен знать, милая, и чем скорее, тем лучше.

– Я знаю. И я расскажу ему. В конце концов. – Но при мысли о том, чтобы расстроить его сразу после того, как он согласился помочь, у меня сводит живот. – Сначала я бы хотела показать ему, что я не ужасный человек.

– Ты не ужасный человек. – Она морщит лоб и качает головой. – Ты не спрашивала о том, что произошло.

– Я не об этом.

– Оливия... – Она вскакивает на ноги и через несколько секунд оказывается рядом со мной. – Это ты тоже не смогла бы контролировать. – Её голос такой же настойчивый, как и её руки на моих плечах.

– Я знаю. Но больше всего я жалею, что не рассказала ему об этом, и боюсь, что за это, он возненавидит меня ещё больше.

Лена притягивает меня к себе, чтобы обнять, и я закрываю глаза, осознавая реальность того, что мы с Эйденом собираемся сделать. Он сказал, что это будет нелегко, и он был прав. Притворяться, что я забочусь о нем, хотя на самом деле я все ещё забочусь о нем, возможно, самое трудное, что я когда-либо делала.

– Давай начиним эти блинчики, съедим их и поговорим о чём-нибудь приятном. – Моя лучшая подруга отступает назад и дарит мне свою самую ободряющую улыбку. – Например, о том, что у тебя осталось две недели занятий, а потом всё лето ты будешь сама по себе.

– И давай не будем забывать о том, что твой красавчик-муженёк возвращается домой, – добавляю я, и её улыбка становится влюблённой и глуповатой.

– Кстати, он звонил сегодня утром. Он вернётся на несколько дней раньше.

– Лена, это здорово!

– Я знаю. Жду не дождусь. – Её щёки краснеют, а глаза затуманиваются, и я чертовски рада за неё. Они с Вэнделлом настоящая пара, и он пообещал, что эта командировка за границу будет для него последней. Это значит, что они, вероятно, начнут создавать семью, которую откладывали, и ничто не делает меня счастливее, чем мысль о том, что Лена станет мамой.

– Я так рад за тебя. И я даю тебе три месяца.

Она хмурится.

– Три месяца?

– До того, как ты забеременеешь.

– Боже мой, прекрати. – Она со смехом хлопает меня по руке, и блеск в её глазах говорит о том, что она подумала о том же.

Мой телефон, лежащий на столе, звонит, прерывая наше хихиканье, и я вздыхаю, когда смотрю на экран.

– Это Берни.

– Иди и поговори, а я займусь этими парнями. Что ты хочешь, клубнику или шоколад сверху?

– Удиви меня. – Затем я прижимаю телефон к уху. – Доброе утро, спецагент.

– Доброе утро, малышка. Я собираюсь позвонить в твою дверь.

В восемь часов утра в четверг?

– Все в порядке?

– Да, просто подумал, что было бы неплохо поболтать лично.

– Эм, ты случайно не голоден?

– Всегда. А что у тебя есть?

– Домашние блинчики.

– Похоже, я выбрал идеальное время для визита. Увидимся в два.

***

– Черт, это было вкусно. – Агент ФБР отодвигает тарелку в сторону и тянется за кофе.

– Их приготовила Оливия, но это рецепт моей мамы. – Лена сияет, поднимаясь на ноги и собирая наши тарелки.

– Твоя мама не замужем? – поддразнивает он, и Лена смеётся. Я, однако, с любопытной улыбкой показываю на обручальное кольцо на его пальце.

– Что бы сказала об этом твоя жена?

Он бросает взгляд на свою руку и морщится.

– Не знаю. Месяц назад она подала на развод. Сказала, что я слишком много работаю.

О, ну, это не заставляет меня чувствовать себя виноватой или что-то в этом роде, боже.

– Мне, эм, жаль это слышать.

– Она терпела меня дольше, чем я ожидал. – Он пожимает плечом и садится нога на ногу. – В любом случае, я подумал, что нам стоит поговорить о детективе Эндерсе, раз уж он в деле.

– Хорошо. Никогда не думала, что испытаю такое облегчение, говоря о том, что мой бывший неофициальный парень превратился в фальшивого бойфренда-телохранителя.

– Вчера мы с ним довольно долго разговаривали.

Могу себе представить, как прошёл этот разговор.

– И что же?

– Ты сделала правильный выбор, малышка. У него есть несколько хороших идей, и похоже, он безусловно, много о тебе знает.

Жар разливается по моей шее и щекам.

– Прошло много времени, но да, когда-то он знал меня очень хорошо. – Я сказала ему об этом, когда предложила Эйдена в качестве варианта для нашей уловки, опустив подробности о том, как закончились наши отношения.

Глаза спецагента Нолана сужаются от беспокойства, как у моего дедушки Зелински, напоминая мне, почему я так прониклась симпатией к этому мужчине.

– Ты сможешь это сделать, Оливия?

– Конечно, смогу. У меня нет выбора.

– За последние пару месяцев тебе пришлось через многое пройти, и, хотя у меня есть работа, которую я должен выполнить, не хочу причинять тебе ещё больше боли, чтобы довести дело до конца.

Лена прочищает горло и поднимается на ноги.

– И это мой сигнал пойти и постирать кое-что из белья.

Ух, спасибо, Лена.

– Со мной всё будет в порядке, Берни.

Он смотрит на меня ещё мгновение, прежде чем вздохнуть.

– Он кажется хорошим парнем.

– Да. Без сомнения, самый добрый и любящий мужчина, которого я когда-либо знала. – По крайней мере, до тех пор, пока я не разбила ему сердце. – Я обещаю, что справлюсь с этим, Берни. Даже если это немного больно.

Он долго смотрит на меня.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты чертовски упрямая?

Я смеюсь.

– Много людей, много раз.

Он ухмыляется и качает головой, признавая поражение.

– Что ж, надеюсь, на этот раз все сложится в нашу пользу.

Я поднимаю свою чашку с кофе в шутливом тосте.

– За нас!

– В любом случае, как я уже сказал, Эндерс все продумал, и мне нравится, к чему он клонит.

Я не думала, что Эйден будет принимать какие-то решения, но, честно говоря, есть ещё один уровень комфорта в том, что буду под его присмотром во многих отношениях.

– И о чём он конкретно думает?

– Ничего такого безумного, но мы оба хотим, чтобы всё началось. У вас двоих есть прошлое, так что было бы логично, если бы вы взялись за дело.

Взялись за дело?

– Ты уверен, что это хорошая идея? Я думала, ты не хочешь торопиться. – А я думала, что у меня есть время привыкнуть к мысли о том, что снова буду проводить время с Эйденом.

Он поднимает руку.

– Что-то подсказывает мне, что это не та ситуация, когда отсутствие новостей – хорошая новость. Я подозреваю, что мятежники что-то замышляют, и нам нужно их опередить.

Я вытираю внезапно вспотевшие ладони о свои леггинсы.

– Итак, мы переходим от нуля к сотне, ты это хочешь сказать?

Он наклоняет подбородок.

– Значит ли это, что мы будем появляться на публике?

– Да.

Слава богу. Как бы я ни нервничала из-за того, что стала мишенью, я умираю от желания пообщаться. Я до смерти люблю Лену, но мне нужны люди и солнечный свет. И кофе. Боже, чего бы я только не отдала за чашечку ароматного кофе.

– Вы с ним договорились, что он придёт завтра вечером, верно?

– Да. Надеюсь, это нормально. Я не думала, что ты разрешишь мне выйти из дома.

– Нет, я думаю, это хороший план. Я уверен, что вы с детективом Эндерсом захотите провести какое-то время вместе, прежде чем окажетесь под «микроскопом».

Верно, потому что провести время наедине с бывшим будет намного проще, чем, когда люди, которые хотят моей смерти, наблюдают за мной издалека.

– Как Эйдену пройти мимо дежурного?

– Я думал об этом. – Агент Нолан потирает седую щетину на подбородке. – Насколько ты хорошая актриса?

О боже.

ЭЙДЕН

– Привет, чувак, не видел тебя несколько дней. Как прошла твоя встреча в Милуоки?

Крейг Перри, мой временный сосед по комнате и старый школьный друг, открывает пиво, как только я вхожу в дом вечером четверга. Учитывая, что он уже сменил свою грязную рабочую одежду на баскетбольные шорты, а сверху больше ничего, он явно здесь уже давно. Снова.

– Встреча прошла хорошо. – Я иду к холодильнику за своим пивом, не утруждая себя тем, чтобы снять ботинки или положить кобуру на стол. Это была долгая неделя, и самое трудное ещё впереди. – Федералам нужен кто-то неизвестный для работы под прикрытием. – Это не совсем ложь, но Крейгу всё равно. У него слишком много забот в собственной жизни, чтобы обращать внимание на мою.

– Да? Ты собираешься ввязаться в это? – Он ухмыляется, пока я откручиваю крышку с бутылки.

– То тут, то там. Ничего серьёзного. – То есть я не уеду надолго, чтобы он не успел освоиться в моём доме. Я люблю этого парня как брата, но я уже на пределе из-за этого соседства. – Как продвигаются поиски жилья в аренду?

– Да так. Над хозяйственным магазином есть квартира с одной спальней, но я едва помещаюсь там, не говоря уже о детях, когда они приезжают. Дом рядом с домом Кэди тоже ещё открыт, но я не думаю, что это хорошая идея.

– Почему нет? – Я бы подумал, что место по соседству с его девушкой было бы идеальным. Легче бегать туда-сюда в перерывах между свиданиями.

– Рэйчел бы надрала мне задницу, если бы я оставил детей так близко к Кэди.

Я фыркаю и поднимаю своё пиво.

– Она будет ненавидеть любое их взаимодействие с Кэди, независимо от того, где оно происходит. – Крэйг и Рэйчел расстались пять месяцев назад, и уже через два месяца он снова начал встречаться со своей школьной любовью. Как, чёрт возьми, он мог так быстро переключиться с жены, с которой прожил двенадцать лет, на свою первую любовь, я не понимаю.

– Я знаю, но жить по соседству, это всё равно что сыпать соль на рану, понимаешь? Я не хочу причинять Рэйч боль.

Да, ну, может, ему стоило подумать об этом до того, как он снова сошёлся с Кэди.

– Послушай, чувак, я не хочу усложнять тебе жизнь, но, думаю, стоит присмотреться к квартире с одной спальней. По крайней мере, пока. Ты уже виделся с детьми у своих родителей, и я уверен, что им тоже нравится проводить с ними время.

Он проводит рукой по лысой голове и кивает.

– Да, наверное. Я знаю, что тебе не терпится вернуть свой диван.

– Скорее, я хочу вернуть свою личную жизнь, если ты понимаешь, о чём я.

Если эта уловка с Оливией займёт больше времени, чем я надеюсь, мне придётся привести её сюда. Я, чёрт возьми, точно не хочу продолжать этот фарс в своём собственном доме только потому, что он здесь.

Он приподнимает бровь.

– Ты с кем-то встречаешься?

– Может быть.

– Ну, будь я проклят. – Его крепкая грудь сотрясается от смеха. – Кто это?

– Нет. – Я качаю головой ещё до того, как он заканчивает вопрос. Возможно, я знаю все его секреты, но своими делиться не собираюсь. Особенно, когда это не по-настоящему. – Я не болтаю.

Крейг снова усмехается.

– Все в порядке. Рано или поздно это всплывёт. В этом городе никогда ничего не остаётся в тайне слишком долго.

Я в этом не уверен. Некоторые вещи могут оставаться секретами долгие годы, если вы будете скрывать их достаточно хорошо.

– Я зайду и поговорю с Карлом о квартире завтра. Меня не обвинят в том, что я мешаю вам жить в вашем собственном доме.

– Ценю это, чувак. – Хотя единственное, что мой член получит, это моя рука в душе. А учитывая, как хорошо Лив выглядела прошлой ночью, вероятно, очень часто.

***

К тому времени, как я доедаю замороженную пиццу и принимаю душ, Крейг растягивается на диване перед телевизором, чтобы посмотреть игру «Брюэрс». Обычно я откидываюсь в кресле и присоединяюсь к нему, но сегодня вечером у меня нет настроения для бейсбола.

Я опускаюсь в кожаное кресло за старым столом в своём домашнем кабинете, включаю ноутбук и отправляю несколько писем и счетов за частные расследования. Мне не хочется откладывать работу частного детектива, когда я наконец-то вошёл во вкус, но несколько недель отдыха не должны сильно меня задержать.

В конце концов, смысл в том, чтобы начать работать самостоятельно, это составить резюме и список рекомендаций, чтобы, если придёт время, когда я захочу уехать из Пайн-Каунти в поисках больших и лучших возможностей, у меня был необходимый опыт. Помощь ФБР и Интерполу в расследовании дела Якуба Елановича сделает для моей карьеры гораздо больше, чем поимка кучки неверных мужей с поличным.

Говоря о Елановиче, я роюсь в сумке с ноутбуком и достаю флешку, которую спецагент Нолан передал мне на ночь после нашего разговора в среду.

– Здесь всё, что вам нужно знать о Елановиче, – сказал он. – Если ты ее потеряешь или пропьёшь, твоя сестра будет помогать твоей матери выбирать надгробие, пока твой отец и братья будут нести твой гроб.

Не буду врать… До этого момента я сомневался насчёт этого парня. Во время нашей первой встречи он казался почти уставшим. Как будто он уже одной ногой стоял на пороге выхода на пенсию и хотел поскорее закрыть это дело, чтобы сменить значок на удочку.

Отчасти, мне хотелось согласиться только из-за этого, потому что если он не собирался относиться к этому серьёзно, то кто-то должен был это сделать.

Но после разговора с Оливией в понедельник, вечером, и с ним, сегодня утром, стало очевидно, что этот парень с самого начала работал над этим делом круглосуточно. Возможно, он устал, но только потому, что чертовски увлечён.

Флешка подтверждает это. На ней полно файлов, упорядоченных по датам, начиная с рождения Елановича в Катовице, Польша. Там есть подробная информация о его родителях, бабушках, дедушках, тётях, дядях, обо всех родственниках. Он был единственным ребёнком, и оба его родителя погибли при пожаре на фабрике, когда ему было одиннадцать.

Он переехал к тёте по материнской линии и оставался там до шестнадцати лет, пока не сбежал. Социальные службы обнаружили его месяц спустя вместе с девушкой и её семьёй почти в шестидесяти милях от Кракова. Полтора года спустя та же девушка была похищена и найдена мёртвой, как и сказала Оливия.

Естественно, я нутром чую, что он сбежал, потому что замышлял что-то нехорошее. Замешан в том, в чём не должен был быть замешан. Но единственный полицейский отчёт, в котором фигурирует его имя, это жалоба его тёти на побег и последующие действия, когда его нашли.

Этот парень даже записался в старшую школу в Кракове и устроился на работу в книжный магазин. Не совсем подозрительное поведение с точки зрения закона, если только это не хорошо продуманная маскировка.

Он стал отличником в университете Карлова и в итоге получил докторскую степень в Лойоле через три года после приезда в Соединённые Штаты, как мистер Бишоп. Оливия сказала, что начала работать в Калифорнийском университете в Милуоки в качестве внештатного преподавателя, как только они вернулись в Штаты, но Еланович начал преподавать там только после получения докторской степени. На самом деле, в те три года он проводил в Чикаго больше времени, чем с ней в Милуоки, работая в Польском выставочном центре, пока учился в аспирантуре.

Эта работа в музее и тот факт, что он оставался там после получения докторской степени, вызывают беспокойство. Я не могу избавиться от ощущения, что именно там началось его сотрудничество со ССП. Или, может быть, продолжалось, если он был связан с ними до того, как покинул Европу. А может, это ничего не значит. Он был польским иммигрантом с тяжёлым прошлым, потерявшим родителей и любимую девушку ужасным образом. Может быть, музей был для него просто способом сохранить связь со своими корнями.

Его послужной список в Калифорнийском университете в Милуоки тоже безупречен. Образцовый профессор с отличной репутацией среди коллег и студентов. Ни одного штрафа за нарушение правил дорожного движения. Ни одной просроченной кредитной карты или кредита. Он был прихожанином католической церкви Святого Иакова, посещал спортзал через дорогу от университета и участвовал в работе группы по охране правопорядка в районе, где они с Оливией жили. Ради всего святого, единственной красной меткой в его биографии была просроченная библиотечная книга, которую он не вернул в Лойолу.

Я откидываюсь на спинку стула, закидываю руки за голову и смотрю на фотографию, заполняющую экран моего ноутбука. Этот чёртов парень был даже симпатичным. Молодой Дэвид Бекхэм с половиной татуировок. Оливия называла его Джейком. Мужчина, которому она доверяла и которого полюбила, по крайней мере, платонически, за время их отношений.

Ни за что не поверю, что они не трахались.

Брак по расчёту или нет, у такого парня, как он, был бы дополнительный заработок, если бы он не получал его дома, а список его друзей ещё короче, чем у меня. Если только он не скрывал любовницу так же, как и свою причастность к мафии, все признаки указывают на то, что дома у него жена.

Чееееерт. Я закрываю глаза тыльной стороной ладони и пытаюсь стереть эту мысль – и последующие образы – из своей головы. Последние десять лет я не жил как монах, но я могу поклясться, что каждая женщина, которая приглашала меня в свою постель, хотела меня.

Плохо уже то, что Оливия вышла замуж за этого придурка, чтобы перевезти его через Атлантику, но, если бы она трахалась с ним по какой-то другой причине, а не потому, что ей нравилась его манера поведения, как у Бекхэма, я бы сам выкопал его тело и отрезал ему член.

С другой стороны, то, что она занималась с ним сексом по собственному желанию, тоже не сулит ничего хорошего.

Возможно, она и была его женой в юридическом смысле, но часть Оливии Бишоп всегда будет принадлежать мне. Она отдала её мне, когда отдала мне свою девственность четырнадцать лет назад.

И будь я проклят, если верну её.

ГЛАВА 8

Тринадцать лет назад…

ЭЙДЕН

– Что за чёрт, чувак, ты уже уходишь? – Крейг хмуро смотрит на меня с другой стороны костра, одной рукой держась за пиво, а другой, обнимая Рейчел.

– Да, я сегодня не в лучшей форме. – Это полная чушь. Я чувствую себя лучше, чем за последние несколько месяцев, с тех пор как начались долгожданные летние каникулы, и мы с Бреном вернулись домой из колледжа.

Но мои мысли где-то далеко. Чёрт, они уже давно где-то далеко.

– Твой старик на работе дерёт тебе задницу, что ли? – Брен хихикает, и я, просто потому что могу, выбиваю из-под него кусок дерева, на котором он сидит.

– Чёрт! – усмехается он, поспешно поднимаясь на ноги, когда я направляюсь к своему грузовику. – Тебе повезло, что ты уходишь, придурок!

В ответ я лишь салютую ему одним пальцем в ночном воздухе. Если бы он знал, куда я на самом деле направляюсь, то не позволил бы мне уйти. Чёрт, он бы никогда больше не позволил мне ходить.

– Поправляйся! – кричит мне вслед Рейчел, и я посылаю ей воздушный поцелуй через плечо, отчего Крейг рычит.

Я запрыгиваю в свой внедорожник, припаркованный на краю поля на земле семьи Крейга, где мы собирались с тех пор, как стали достаточно взрослыми, чтобы красть пиво у наших отцов или подкупать кого-нибудь постарше, чтобы купить его.

Когда я выезжаю, мой путь так же ясен, как звёзды на небе. Я нахожу её примерно в полумиле от дома, она идёт по обочине в обрезанных джинсовых шортах, майке и кроссовках Converse. Она не оборачивается, когда я подъезжаю, просто показывает большой палец, как делала по меньшей мере дюжину раз за последний год.

– Подвезти, красотка? – кричу я из внедорожника с опущенными стёклами.

Она поворачивается ко мне с кокетливой улыбкой, её длинный конский хвост раскачивается, а тёмные глаза сияют в свете уличных фонарей.

– Ты опоздал.

– И ты чертовски красива.

Она поджимает губы.

– Держу пари, ты говоришь это всем девушкам, которых подцепляешь на обочине, не так ли, Эндерс?

– Только тебе, Ливи. А теперь тащи свою задницу сюда, пока нас кто-нибудь не увидел.

Она закатывает глаза, но открывает пассажирскую дверцу и запрыгивает внутрь.

– Ты же знаешь, что перспектива быть пойманными – это половина удовольствия, верно?

– И ты знаешь, что как только нас поймают, все будет кончено.

Она усмехается, пристёгивая ремень безопасности.

– Ну, мне уже восемнадцать, так что мой брат может поцеловать меня в зад.

– Я бы предпочёл сделать это сам. – Я тянусь через кабину и касаюсь ладонью её обнажённого бедра. Клянусь, она носит эти шорты, чтобы сводить меня с ума.

– Ты был дома три дня и уже подумываешь о том, чтобы раздеть меня?

– Я всегда думаю о том, чтобы раздеть тебя, детка, и делаю это не меньше сотни раз на дню.

Она прикусывает губу, и краем глаза я замечаю, что она внимательно наблюдает за мной. Прошлым летом, вскоре после того, как я закончил школу, мы начали тайком встречаться. Брен однажды поймал меня на том, что я смотрю на неё, а в другой раз обнимаю, и пообещал, что прикончит меня, если ещё раз застанет за этим занятием. Но что-то в том, что мне исполнилось восемнадцать, и я знал, что уеду в колледж, в то время как она будет здесь, с каждым другим крутым парнем в Коул-Крике, заставило меня, черт возьми, просто попытаться заявить о своих правах.

Так вот, она только что закончила среднюю школу. Осенью она тоже уедет в колледж, и мы будем жить дальше друг от друга, чем сейчас. Но, по крайней мере, у неё будет уединение в её комнате в общежитии. Поскольку мы с Бреном живём в одной квартире, у меня такое чувство, что я буду стучаться в её дверь в Мэдисон-Пленти.

– Куда мы едем сегодня вечером? – спрашивает она, когда мой внедорожник подпрыгивает на просёлочной дороге.

В Коул-Крик у нас есть полдюжины разных укромных мест с разной степенью уединённости, но сегодня я чувствую себя смелым и немного ностальгирующим.

– Увидишь. – Я нежно сжимаю её бедро, и от ощущения её мягкой кожи под моими пальцами я уже возбуждаюсь.

– Оооокей. – Она подозрительно протягивает это слово. – Что ты собираешься делать, когда мы приедем?

– Целовать каждый сантиметр твоего тела.

– Правда? – Она бросает на меня озорной взгляд, тени и свет уличных фонарей играют на её лице, пока мы приближаемся к месту назначения.

Мы многое делали вместе. Исследовали тела друг друга. Учились чему-то вместе. Но мы ещё не дошли до конца. Я хотел этого. Чёрт возьми, я жаждал этого. Но мы проходим эту часть наших отношений в темпе Лив, и это лучшая пытка, которую я могу себе представить.

– К озеру, да? – Она ухмыляется, когда я вывожу машину на грунтовую дорогу, которая огибает Эмбер-Лейк с задней стороны.

Вокруг озера стоят домики и несколько круглогодичных домов, но есть участок неосвоенной земли с тропинкой, достаточно широкой для одного автомобиля. Ну, для одного автомобиля, если вы не против нескольких царапин. Участок принадлежит семье Коул, основателям Коул-Крик, и на нём не меньше пяти табличек «Посторонним вход воспрещён». Они никогда раньше меня не останавливали и сегодня не остановят.

– Мы не были здесь с прошлого лета, и не знаю, как ты, но я бы не отказался искупаться.

– Я не взяла с собой купальник. – Она прикусывает губу с притворной невинностью, и я тихо смеюсь.

– Детка, раньше тебя это никогда не останавливало.

Её робкое выражение лица сменяется лукавой улыбкой, и я мгновенно возбуждаюсь, просто думая о том, как она снимает с себя одежду. Мы уже несколько месяцев не проводили время наедине из-за её тренировок по софтболу, а я уезжал на пару часов в школу, и намерен наверстать упущенное сегодня вечером.

Я останавливаю грузовик на небольшой полянке среди деревьев, где можно припарковаться. Оливия распахивает дверь и выпрыгивает из внедорожника, бросая шлёпанцы на траву, чтобы окунуть ноги в воду ещё до того, как мои ботинки коснутся земли.

– Ты и эти ботинки. Ты же знаешь, что сейчас июнь, да?

Я ухмыляюсь, наклоняясь, чтобы развязать шнурки.

– И ты знаешь, что я работаю со своим стариком, да?

Она усмехается.

– На неделе – да. Но сегодня пятница. Надень сандалии. Или кроссовки. Ну знаешь, расслабься.

Я закатываю глаза, сбрасываю ботинки и расстёгиваю джинсы, бросая их прямо на траву.

– Не будешь меня отчитывать за то, что я в штанах?

Она смотрит на выпирающий бугорок в моих боксерах и вздыхает.

– Нет.

– Грязная девчонка. – Я стягиваю футболку через голову и бросаюсь на неё, перекидываю через плечо и кружу в воде. Я чертовски люблю прикасаться к этой девушке. Это буквально моё любимое занятие, и я не могу дождаться, когда мы будем делать это так часто, как только сможем, в течение следующих трёх месяцев.

– Я всё ещё одета! – визжит она. – Если я вернусь домой мокрой, нас раскроют!

Хорошая мысль.

Я бреду по воде и укладываю её обратно на траву, изо всех сил стараясь расстегнуть её шорты, пока она снимает майку.

– Черт. – Я издаю стон при виде её светлого лифчика, приподнимающего красивую грудь, словно подношение. Мои жадные руки и пальцы, не теряя времени, обхватывают их и поглаживают её соски через ткань. – Скучал по этому.

– По лапанию моей груди? – Она склоняет голову набок, её тёмные глаза игриво сверкают в лунном свете.

Я качаю головой.

– Просто быть с тобой.

– О-о-о… – Её пальцы снова зарываются в мои волосы, прежде чем её губы находят мои в медленном, приветственном поцелуе. У неё вкус манго из-за жевательной резинки, которую она всегда жуёт, и я углубляю поцелуй, чтобы ощутить её ещё больше, пока мы оба не начинаем задыхаться. – Вау. – Она отстраняется, чтобы перевести дыхание. – Ты действительно скучал по мне.

– Черт возьми, да, скучал.

Конечно, мы переписывались и вели несколько ночных разговоров, которые заканчивались тем, что мы оба оставались без нижнего белья, но самоудовлетворение лишь ненадолго притупляет желание. Это не то же самое, что обнимать её. И прикасаться к ней. И чувствовать её тело рядом со своим.

– А ты? Ты скучала по мне или твои парни не дают тебе покоя?

– Хм… – она задумчиво поджимает губы, поглаживая меня по голове, отчего у меня по коже бегут мурашки. – Они не давали мне расслабиться, но я всё равно успевала по тебе соскучиться.

– Правда? – приподнимаю её за ягодицы, и она естественным образом обвивает меня ногами. – Расскажи мне о них.

– С кого мне начать? – Она начинает перечислять случайных парней в городе, и я то ли смеюсь, то ли рычу.

Не думаю, что она встречается с кем-то ещё, кроме парня, с которым она ходила на выпускной пару месяцев назад, но мы никогда не говорили, что у нас эксклюзивные отношения, и как бы я ни хотел, чтобы это было так, не уверен, что будет честно просить её об этом.

«Эй, Ливи, я не хочу, чтобы мы встречались с другими людьми, но мы всё равно не можем никому сказать, что встречаемся. Ты не против?». Это дерьмово, и я не собираюсь быть таким парнем. Я не буду просить её быть моей и только моей, пока не смогу сказать всем остальным, что она принадлежит мне.

– Похоже, ты была занята. – Я несу её в воду, пока мы не оказываемся по пояс в воде.

– Наверное, не так занята, как ты. – Она улыбается, но что-то в её словах не сходится.

– Я не был занят, Лив. Не так, как ты думаешь. – Мне может быть девятнадцать, я учусь в колледже и постоянно чертовски возбуждён, но как только я понял, что между нами есть нечто большее, чем подростковая потребность делать то, что нам запрещали, другие девушки потеряли свою привлекательность.

– Ты ни с кем больше не был? – она скептически приподнимает брови над прищуренными глазами.

– Давно не был. – Хотел бы я сказать, что никого не было вообще, но прошлой осенью я уехал в колледж, полный решимости жить как парень, которому только что дали свободу.

Прошлым летом мы с Лив провели вместе всего несколько украденных часов. Несколько поцелуев и робких прикосновений. Всё изменилось только на каникулах в День благодарения, когда мы оба были дома. Когда эти пробные моменты стали целенаправленными. Отчаянными. Жадными.

– Как давно? – осмеливается она спросить, и я без колебаний отвечаю:

– С прошлой осени.

Её тёмные глаза расширяются, и она толкает меня в плечо.

– Ты лжёшь.

Я усмехаюсь и поворачиваю нас в воде, чтобы лучше видеть её лицо в лунном свете.

– Детка, если бы я собирался лгать, я бы сказал тебе, что я девственник.

Она тихо смеётся, её грудь трясётся.

– Да, точно. Я достаточна опытна, чтобы знать, что это неправда.

– Ага. – Мои пальцы глубоко погружаются в мягкую плоть её задницы, жадно притягивая её тело ближе к моему. При одной мысли обо всём том дерьме, что мы натворили со Дня благодарения, мои яйца жаждут большего.

– Я вижу, ещё одно доказательство того, что ты скучал по мне. – Она изгибает бедра и намеренно прижимается к моему члену, заставляя нас обоих стонать в ночи. – Боже, как же это приятно.

– Ты хочешь, чтобы было это ещё лучше? – хриплю ей в губы. – Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить своим ртом?

– Эйденнн. – Она запрокидывает голову, когда её бёдра двигаются в такт с моими, её дыхание становится прерывистым и отчаянным. – Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Я могу с этим не согласиться.

– Тогда вытащи меня из этой воды – командует она, и я подчиняюсь, как последний придурок.

Расстелив свою футболку на траве, я укладываю её и тут же оказываюсь между её бёдрами, чтобы продолжить то, что мы начали в воде.

Она такая чертовски мягкая и тёплая, принимая каждый мой толчок с тихим хриплым стоном.

– Ты сводишь меня с ума. – Я скольжу губами от её губ к шее, покусывая и дразня её кожу. Она всегда пахнет цветами. Милая и деликатная, что служит напоминанием о том, что независимо от того, насколько она любит вредничать – это одна из моих любимых черт в ней, – у неё также есть мягкая и нежная сторона. Эта девушка, абсолютно всё.

– Прикоснись ко мне, – умоляет она, её грудь вздымается и опускается под моей. – Мне это нужно. Ты нужен мне.

Я стону и закрываю глаза. От таких слов трудно не попросить большего. Я хочу дать ей все. Я хочу показать ей, как хорошо могло бы быть между нами, но я итак уже многого от неё добился, играя в эту игру.

– Покажи мне. – Я отодвигаюсь в сторону, чтобы лучше видеть, моя рука находит мой пульсирующий член и протирает его сквозь трусы.

Она прикусывает губу, но не сводит с меня глаз, когда её рука поднимается к груди. Сначала её прикосновения робкие. Кончики пальцев, похожие на пёрышки, скользят по груди, выступающей из лифчика, прежде чем коснуться соска, все ещё прикрытого бледным кружевом.

Её дыхание сбивается, когда она становится смелее, теребя этот затвердевший бугорок, пока её тело не начинает дрожать от возбуждения. Затем она оттягивает ткань, открывая прелестный розовый бутон мне, луне и этим знающим пальцам.