![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasenie-klana-uchiha-si-374944.jpg)
Текст книги "Спасение клана Учиха (СИ)"
Автор книги: Миято Кицунэ
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)
Часть 2. Глава 16. Родственные связи
– Курама-сама, а как вы думаете, если легендарный саннин и товарищ Орочимару-сана Джирайя-сан правда мой дедушка, то он будет рад меня видеть? А то он же… Ну, не знаю, ушёл и не приходил ко мне в Коноху, пока я там жил. Я даже не знал, что у меня есть дедушка. Может быть, я ему совсем и не нужен. Или я ему не понравлюсь, или он – мне.
– Хорош задавать глупые вопросы, мелкий, – вздохнул лис, который лежал возле решётки, положив морду на скрещенные передние лапы. – У тебя есть шанс скоро всё самому узнать, а не донимать своими вопросами меня.
– Ну, а кого же мне тогда донимать? Я же волнуюсь, – удивился Наруто, вышагивая вдоль гигантских прутьев по непроглядно чёрной воде, в который раз поражаясь громадности запечатанного в нём демона. – Завтра, точнее, уже, наверное, сегодня, потому что у меня к вам получается войти только во время утреннего сна, перед пробуждением, мы уже с ним увидимся. Орочимару-сан и Шисуи до вечера не вернулись. И они мне, наверное, чтобы я их не донимал, про деда только на пути от столицы к Танзаку рассказали, вчера то есть. В дневниках Четвёртого несколько раз упоминалось, что к нему заходил отец и показывал какие-то техники, но не было написано имени, Шисуи вообще сначала думал, что это приёмный родитель моего отца. Они про то, что это товарищ Орочимару-сана, только после той проверки крови узнали. А я его вообще никогда не видел… К тому же вы такой умный и опытный, всяко больше меня в сто тысяч раз знаете. И сами меня глупышом и мелким зовёте… А ведь я много раз говорил, что я – Узумаки Наруто, – улыбнулся он.
– Хм… – покосился девятихвостый. – Вполне может быть, что Джирайя не знал, что ты жив, поэтому не искал тебя. Я его помню. Я могу ощущать мир и видеть его, когда мой джинчуурики пользуется моей силой, ты один развлекаешь меня своими рассказами о том, что происходит снаружи. Так что этот Джирайя, бывало, злил твою мать. Она его на купальнях иногда застукивала.
– Подождите, – удивился Наруто. – Как это?
– Ну, ты ещё мелкий, но смотреть за моющимися людьми, если сам того же не делаешь, считается неприличным, – пояснил Курама. – Хотя, клянусь Рикудо, не понимаю я этого.
– Да нет, я про другое, – Наруто остановил попытки биджуу разобраться в людских приличиях. – Как это вы ощущаете мир, только когда джинчуурики пользуется вашей силой? Это когда сильно злишься или в опасности находишься, или ранен сильно, да?
– Хм… А ты сообразителен, мелкий, – усмехнулся лис, но Наруто не показалось, что его демону уж очень-то весело.
– Значит, получается, вам надо, чтобы я злился постоянно или силой пользовался, чтобы не куковать тут в одиночестве. Я ведь не так часто могу сюда войти, мне всё ещё требуются медитации и концентрация, или когда переживаю, как сегодня… Но вы только гостиницу можете увидеть и почувствовать ночью, так, что ли?
– Раз на раз не приходится, – вздохнул девятихвостый. – Но, в принципе, так.
– Я помогу вам! Это нечестно! Тут даже посмотреть не на что! – возмутился Наруто. – Я не очень люблю злиться, да и оябун говорит, что злость она ослепляет, а надо всегда быть спокойным, когда хочется разозлиться. Да и не на что мне злиться, я такой счастливый…
Он глубоко задумался.
– А если я сделаю какую-нибудь печать, которую вы наполните? Чтобы ваша чакра была снаружи, это же так работает?
– Когда моя чакра начинает выходить, то я начинаю с её помощью видеть и чувствовать происходящее. И вообще-то, мелкий глупыш, я стремлюсь вырваться из тебя, так что не стоит верить демонам.
– Но ведь вы хотите выйти, чтобы всё увидеть. Вам, наверное, ужасно скучно здесь, – Наруто обвёл рукой темноту, в которой была только клетка.
Курама пристально на него посмотрел, прищурив красные глаза с вертикальным зрачком.
– Даже если ты сделаешь печать, которую сможешь наполнить моей чакрой, это… Тебя это будет демаскировать, как шиноби, всё-таки чакра биджуу весьма специфична, – менторским тоном сообщил лис. – Ты такой чакрой выдашь своё местоположение и расположение своих союзников. Это когда выхода нет, люди пользуются силой хвостатых, а так в тебе невозможно опознать джинчуурики, пока ты сам не выдашь себя. Тебе ещё учиться и учиться, глупыш.
– Я… – закусил губу Наруто. – Я что-нибудь обязательно придумаю, Курама-сама! Вот увидите! Обязательно придумаю! Или я – не Узумаки Наруто!
* * *
– Наруто, просыпайся! – разбудил голос Кимимаро. – Шисуи-онии-сан зовёт нас завтракать.
Наруто разлепил глаза, чтобы уставиться на красные точки на лбу друга – клановые татуировки.
– Ага, уже встаю! – мысль, что сегодня он увидит своего деда, моментом взбодрила. К тому же поесть он всегда был не дурак.
Шисуи в кафешке при гостинице отчего-то был один. Они подсели к оябуну, придвигая к себе дымящиеся плошки с рисом и рыбой.
– А где Орочимару-сан? – спросил Наруто, переглянувшись с Кимимаро. Во время их пути, когда у друга был день рождения, Орочимару-сан сообщил, что хочет Кимимаро усыновить, и Кагуя теперь несколько терялся, румянился и смущался, не зная, как называть своего наставника.
– Ну… – задумался Шисуи. – Вчера мы встретили Джирайю-сана, и они с Орочимару-саном хорошо заложили за воротник, празднуя встречу. Так что они вдвоём всё ещё спят. Я попросил принести им зелёный чай, чтобы смягчить похмелье. Возможно, что через пару часов мы их увидим…
– Не недооценивай меня, Шисуи-кун, – голос Орочимару, который зашёл в их отгороженный столик, был сипловат, но выглядел саннин как обычно, даже чуть улыбался. – Всё-таки я специалист по ядам и противоядиям. Уж имбирную вытяжку*, зная, с кем могу встретиться, я с собой прихватил…
– Вот же ты сволочь, Оро-чан! – с чувством сказал появившийся в проходе помятый беловолосый старик, выше Орочимару на полголовы и шире в плечах раза в полтора.
– Ты начал до нашего прихода, так что я не виноват, – тонкая чёрная бровь змеиного саннина изогнулась на фамильярно положенную на его плечо широкую ладонь со щитком на тыльной стороне. – И, в отличие от некоторых, я не очень хорошо переношу алкоголь, особенно в больших количествах.
– Не представишь мне своих молодых спутников? – хрипло засмеялся старик, отпустив из медвежьих объятий их наставника.
– Шисуи ты уже видел, а это Кимимаро, мой приёмный сын, и Узумаки Наруто, про которого я вчера тебе рассказывал. А это…
– Я сам, я сам! – подскочил старик и, исполнив странную короткую пляску, мотая головой и прокрутив волосы, которые оказались завязаны в довольно длинный хвост, встал в непонятную стойку и, выставив к ним пятерню, изрёк: – Перед вами легендарный саннин, жабий отшельник с горы Мёбоку, прекрасный любимец женщин – Джирай-й-я!
Наруто закрыл рот, переглянулся с Кимимаро, и они нестройно выдавили:
– Приятно познакомиться.
Разглядывая севшего за их стол старика, а теперь стало понятно, что его волосы не седые, а просто белоснежные, как у того же Кимимаро, Наруто подумал, что у него довольно эксцентричный дед. Да и Курама сказал, что его мама часто злилась за то, что этот Джирайя подглядывает за моющимися людьми. Вот, что значило, когда Орочимару говорил про своего товарища, что тот извращенец. Просто извращённый отшельник какой-то!
* * *
– Не думал, что увижу кого-то, так похожего на Минато… – глядя на закат, сказал Джирайя.
Они сидели на крыше гостиницы. И Наруто казалось, что за прошедший день его так называемый дед почти не обращал на него внимания. Извращённый отшельник расспрашивал Кимимаро, подтрунивая над Орочимару тем, что его друг наконец остепенился, и ещё больше удивился, узнав, что у Орочимару-сана трое «приёмышей» и «предвидится кое-кто ещё». Обсуждал что-то с Шисуи. Они ходили все вместе на горячие источники, на которых старик даже вёл себя прилично, впрочем, может, всё дело было в том, что был «мужской день». И после такого, надо сказать, довольно весёлого времяпровождения Джирайя пригласил Наруто полюбоваться на заходящее солнце.
– Когда он стал моим учеником, ему было столько же лет, сколько и тебе… – продолжил отшельник, не дождавшись от него ответа. – Ты кажешься мне таким же смышлёным. Я рад, что у тебя есть семья.
– Д-да… – смутился Наруто, заглянув в серьёзное лицо старика, который с утра, казалось, только и делал, что дурачился. – Орочимару-сан и Шисуи присматривают за мной и остальными.
– Хотел бы я познакомиться с твоими друзьями, – тепло улыбнулся Джирайя. – Думаю, у такого улыбчивого и весёлого парня, как ты, их немало.
– Да… Но… Это сейчас. В Конохе у меня не было друзей… – отчего-то стыдясь, пробормотал Наруто. – Из-за того, что я джинчуурики. Люди в деревне, кажется, не очень сильно любили меня.
– Вот как… – хмыкнул старик. – Я хорошо знал твою маму Кушину-чан. Она могла быть иногда несдержанной и даже агрессивной, – почесав затылок, словно что-то вспоминал, улыбнулся Джирайя. – Но она была хорошим человеком, хорошей куноичи и хорошей матерью, несмотря на то, что была джинчуурики. Она очень тебя любила, Наруто. И это имя дали тебе родители… Вот, – порывшись за пазухой, старик достал небольшой толщины книгу. – Когда Минато прочёл мой первый рассказ, то решил назвать своего ребёнка так же, как главного героя истории.
Наруто с замиранием сердца взял из больших мозолистых рук издание в картонном переплёте, на котором было написано «Повесть о бесстрашном шиноби».
Примечание к части
* Вытяжка из корня имбиря – японское средство от похмелья (также продаётся аналог в бутылочках и называется «Укон-но-чикара»). Употребляется перед попойкой. С помощью такого средства можно «мешать» и «понижать градус», при этом наутро не будет никакого похмелья.
Часть 2. Глава 17. Шпионские игры
– Сегодня вы какой-то грустный, Итачи-сан, – заметил Хошигаки Кисаме после того, как они, точнее, как сам Кисаме поймал их «заказ» в виде нукенина из Камня и, запечатав мертвеца в призывную акулу, присел на камень рядом с Итачи и начал любовно перебинтовывать свой полуразумный меч – Самехаду.
Итачи промолчал, не понимая, каким образом напарник уловил его настроение. На нём как всегда была маска, скрывающая лицо, и он просто сидел и наблюдал за схваткой, запоминая при помощи шарингана техники Кисаме и его соперника. У Итачи второй стихией была вода, поэтому у напарника было чему поучиться, а тот как будто задался целью поразить его. Каждый раз Кисаме показывал новые и новые способы умерщвления людей и своё виртуозное обращение со своей основной стихией, даже если в этом и не было острой необходимости.
Сегодня Хошигаки продемонстрировал, что и земляные техники ему тоже подвластны. Поэтому дзёнин Ивагакуре не смог от них удрать и скрыться в каменистой почве предгорий Страны Ветра.
Кисаме был одним из семи мечников Тумана и хвастал Итачи, что его главное оружие самое умное и сильное из всех мечей. Живая острозубая тварь на ручке урчала и не хотела успокаиваться после битвы. Кисаме поглаживал поднявшиеся фиолетовые щитки и туго обматывал корпус Самехады, чтобы придать ей хотя бы вид меча. Обычно это занимало какое-то время, но спешить им было некуда. Задание выполнено, а до следующего, как показывала практика, была неделя или около того. Можно было вернуться на одну из баз «Акацуки» или устроиться в гостинице, правда, это – уже за свой счёт.
Иногда они с Кисаме просто шли, куда глаза глядят, или пережидали непогоду в каком-нибудь укрытии. Сейчас Итачи бы предпочёл базу: только на ней можно было остаться в относительном одиночестве, закрывшись в комнате, и иметь возможность навестить своих друзей и родных.
Негласный лидер «Акацуки» Учиха Обито, который всё ещё руководил из тени, не просто так приставил к Итачи Хошигаки Кисаме. Синекожий похожий на акулу напарник бдительно следил за ним. Об этом говорили сны Шисуи ещё до того, как Итачи ступил на путь шпиона, да и сам он чувствовал направленный интерес к себе.
К тому же Кисаме был одним из тех, кто знал тайну личности теневого лидера. Итачи же эту тайну, несмотря на то, что в организации он год с четвертью, никто не раскрывал. На редких собраниях официальный лидер Пейн «скармливал» что-то про финансово-военную империю, которая изменит и заново поделит мир шиноби. Все будут у руля, и все их мечты сбудутся.
Подобный бред интересовал разве что некоторых новичков, которых, впрочем, благодаря Итачи, а также из-за их собственной невнимательности и неосторожности, становилось всё меньше.
Несколько колец-артефактов, по которым Лидер мог следить и связываться с членами организации, всегда были в свободном доступе для тех, кто захочет примерить подобное украшение. Конечно, о том, что кольцо «неснимаемое», говорилось уже после вступления в организацию.
Но на каждую хитрую атаку есть ещё хитрее. Поэтому Итачи приходилось окружать свою правую кисть барьером при встречах с близкими, чтобы не попасться. Хорошо, что причина его «недоступности» была принята Лидером, как обучение в измерении призывных животных. К счастью, самих животных никто предоставить не требовал, иначе его связь с Орочимару была бы слишком очевидна, впрочем, и на это был заготовлен ответ, если тот бы понадобился. Всё-таки они со «змеиным предателем» почти месяц были напарниками, прежде чем Орочимару решил попытаться «захватить новое тело». Вполне можно было поверить в то, что Орочимару поделился призывным договором, чтобы втереться в доверие.
Ещё, как Итачи исподволь выяснил за время работы на «Акацуки», точно не в курсе об истинных целях организации и личности Обито был Какузу.
«Казначея», кажется, интересовала лишь прибыль, и нукенину из Водопада не рассказали, что собираются «сделать всем хорошо, даже если все будут против», потому что на «всеобщем счастье» точно не разбогатеть. Какузу нравилось зарабатывать деньги, причём акцент на «зарабатывать», а не грабить или вымогать. Так что контракты тот для организации подбирал умело, и высокоранговые миссии они получали более-менее стабильно, как и наличные за них.
К сожалению, рассмотрев кандидатуру Какузу в качестве перебежчика, они с Шисуи пришли к выводу, что нукенина Водопада склонить на свою сторону будет трудно. Да и количество смертей напарников Какузу говорило само за себя: тот не терпел никакого давления или вмешательства в свои дела, обожал деньги и без промедления убивал тех, кто покушался на них.
– Ну вот, вы снова молчите, Итачи-сан, – укоризненно сказал Кисаме, закончив с упаковкой Самехады и отвлекая от размышлений.
Игра в «отмороженного» парня Итачи удавалась, держать лицо у него всегда легко получалось, да и его роль шпиона была отнюдь не дебютной. Он, вздохнув, снял маску и посмотрел на напарника, взгляд невыразительных круглых «рыбьих» глаз которого впитывал, словно губка.
– Сегодняшний бой был познавателен, – сообщил Итачи бесцветным тоном. – Никогда не стоит недооценивать своего противника.
– Вы как всегда правы, Итачи-сан, – усмехнулся Кисаме. – Но всё-таки вы грустите. И, кажется, я даже знаю, почему.
– Вот как, – помолчав, безразлично сказал Итачи, предоставляя напарнику шанс выговориться.
Он уже давно заметил, что чем меньше произносил слов, тем больше болтали другие. Кисаме засмеялся. После драк у него всегда было очень хорошее настроение. Напарник часто пытался поддразнить или вывести Итачи из себя, правда, это никогда не получалось. А когда в тот единственный и самый первый раз Кисаме перешёл от слов к действиям, то схлопотал так, что больше такой оплошности не допускал. Как бы то ни было, Хошигаки Кисаме был не только чертовски силён, опытен и безжалостен, но и достаточно сообразителен. И после такого их «знакомства» был подчёркнуто вежлив и никогда больше не переходил черту.
– Да. Думаю, что вы грустите оттого, что у вас сегодня день рождения. Я угадал, верно?
– Действительно, сегодня девятое число шестого месяца, – чуть склонив голову вбок, позволил себе короткую улыбку уголком губ Итачи. – Неужели вы, Кисаме-сан, помните о моём дне рождения тогда, как я сам о нём забыл? Вы очень ответственный напарник.
– Смеётесь над старшим товарищем, Итачи-сан? – оскалил острые треугольные зубы Кисаме. – А я всего лишь хотел предложить вам немного отклониться от курса и направиться в город Санкан, в пятидесяти километрах к востоку, чтобы мы могли угоститься данго в честь вашего пятнадцатилетия.
Итачи вернул маску обратно на лицо и, спрыгнув с камня, двинулся на восток.
– Я знал, что вы согласитесь! – через секунду поравнялся с ним Кисаме. – И вы значительно повеселели, Итачи-сан.
* * *
Змея-посланница, которая приползла к нему вечером в гостиницу Санкана после отдыха на горячих источниках и ужина вместе с напарником, сообщила, что Шисуи, Орочимару, Наруто и Кимимаро вернутся в убежище только через два дня. Также Итачи надо было поделиться чакрой с «малышами», что тоже требовало его присутствия. Эксперимент саннина, на который они с братом подписались, немного смущал и одновременно его радовал, а сейчас он всем сердцем желал, чтобы всё получилось. Он не ожидал от себя подобных чувств, но гибель предыдущих кладок его сильно огорчила. Итачи сам не заметил, как стал волноваться и переживать из-за этого эксперимента.
Иногда ему снились сны, и Итачи видел заново отстроенный квартал Учиха в Конохе, шёл по его улицам, отвечая на приветствия и улыбки, любовался красивыми и спокойными лицами мужчин и женщин. Смотрел на маленьких детей, играющих в ниндзя и бегающих по дворам и крышам. Чувствовал запах выпечки и вкусной домашней еды, витающей над домами. Испытывал спокойствие и умиротворение, которое можно познать только после выматывающих миссий и лишений. Иногда в таких снах он мельком видел родителей. Мать всегда ему радовалась, а отец кивал и говорил: «что и ожидалось от моего сына» и сдержанно улыбался. Просыпаясь после подобных сновидений, он какое-то время лежал и смотрел в одну точку, пытаясь продлить ощущение приятного тепла в груди.
Как сказал Кабуто, в идеале их дети должны стать полноценными Учиха. Все они, несмотря ни на какие метки и игры сознания, будут индивидуальны, и, скорее всего, до возраста в два-три года, пока мозг не разовьётся до достаточного уровня, малыши не будут помнить и осознавать «прошлой жизни». Из-за этого, уже по словам Шисуи, и должны выйти разные дети, так как становление личности и основные черты характера проходят в детстве.
– Пусть подготовят вызов в ближайший тайан, в полдень, через три дня, – сказал Итачи посланнице. До этого времени он планировал посетить ближайшее убежище «Акацуки» в горах недалеко от Цучидо. В самом городе Страны Земли также находился и пункт обмена, куда им надо было сдать труп нукенина. Маленькая чёрная гадюка высунула язычок и уползла из номера, чтобы уйти в измерение змей, не привлекая внимание всплеском чакры, к которой был так чувствителен Кисаме и его ненасытная Самехада.
Как подозревал Итачи, благодаря этой поглощающей чакру твари, Хошигаки и добился такого огромного резерва чакры, что заслужил прозвище «бесхвостый биджуу». Впрочем, Итачи для использования Мангекё Шарингана, чтобы остановить Кисаме в случае нападения, хватало и пятидесятой части своего резерва. Поэтому, чтобы, как говорил Орочимару, «полностью раскрыть свой потенциал», Итачи в свободное время тренировался до упаду, отрабатывая свою вторую стихию и техники, используемые напарником. Тот не возражал, а иногда даже принимал участие в спаррингах, при условии исключения из боя гендзюцу.
Скорее всего, Учиха Обито желал, чтобы «последний представитель» его клана был сильным, к тому же это вполне подходило к легенде «жажды силы», по которой Мангекё Шаринган Итачи получил после убийства своих родителей и младшего брата.
Часть 2. Глава 18. Тайна лаборатории
– С-сас-ске, – поприветствовал Хэбики.
Четырёхметровый крапчато-жёлтый питон как всегда грелся на камнях недалеко от загона с козами, которые от такого соседства не желали возвращаться в стойло и ночевали в поле. Комацу-сан вместе с Миной приходилось ловить их, чтобы подоить. Но Хэбики сказал, что эти камни ему очень подходят, поэтому никто спорить с призывным животным не стал.
– Поделиться с тобой чакрой, Хэбики-чан? – предложил Саске и посмотрел на небо, определяя который час. – Скоро полдень. Время призыва Кабуто.
– Да… Но с-сначала поймай для меня того опос-с-сума, что сидит в ста метрах западней мес-ста, где ты с-стоиш-шь, – лениво пошевелил хвостом питон.
Саске усмехнулся, но спорить не стал. Медлительным Хэбики казался лишь на первый взгляд, и, скорее всего, змей просто не хотел тратить чакру для охоты, а, следовательно, подсчитал, что сам Саске израсходует на это меньше сил. Потери при передаче чакры у Саске составляли около двадцати пяти процентов. А чтобы змею хватило на человеческий «обратный призыв», необходимо было влить в Хэбики почти две трети резерва.
Контракт со змеями Рьючидо Саске подписал весной, в конце третьего месяца, когда Орочимару сообщил, что система циркуляции и объём резерва выдержат призыв. Сначала Саске мог призывать только посланников, на вид самых обычных змей, и тех не самых крупных, но постепенно объём резерва увеличивался, впрочем, он до сих пор не мог перетащить из Рьючидо кого-то вроде Хэбики. Крапчато-жёлтый питон был призывом Кабуто: названный брат оставил змея, когда Орочимару, Шисуи, Наруто и Кимимаро ушли в Танзаку.
Задачей Саске было поддерживать Хэбики и делиться с ним чакрой, а раз в несколько дней помогать змею призывать из Конохи Кабуто, который присматривал за каким-то опытом в лаборатории.
Опоссум был оглушён броском гальки и принесён на тёплые камни. Хэбики заглотил зверька, невероятно широко раскрывая пасть. Как Саске объяснил Кабуто, у змей подвижные кости черепа, поэтому они могут, как чулок, «натягиваться» на добычу, которая вроде бы, на первый взгляд, не должна пролезть в рот. Съеденный обед заметно «проскользнул» внутри «шеи» змея и пропал в более толстой его части.
– Полдень, – удовлетворённо сказал Хэбики, и Саске коснулся тёплой, гладкой и красивой шкуры питона, отдавая чакру.
Он не понимал, как змеи могут пользоваться ниндзюцу без рук и пальцев, хотя Хэбики был довольно общительным и не делал из этого секрета, признавшись, что мускульными сокращениями тела пережимает некоторые каналы системы циркуляции чакры, как делает шиноби-человек, пользуясь печатями. Только у змей кейракукей сильно отличается от людской, что, впрочем, не мешает им быть на высоком уровне развития среди призывных животных.
Мускульные сокращения чувствовались рукой, и с лёгким хлопком воздуха на поляне появился Кабуто, а Хэбики, наоборот, исчез, потратив на призыв всю чакру.
– Что такой невесёлый, Саске-кун? – поправив очки, спросил Кабуто, слегка улыбнувшись. Парень любил всех слегка поддразнивать, задавая каверзные вопросы или показывая проницательность, распознавать настроение и эмоции.
– Просто сегодня день рождения Итачи, а его не предвидится, – решил поделиться Саске. Иногда куда более разговорчивый, чем Итачи, Кабуто заменял ему старшего брата. Появлялся ирьёнин в убежище куда чаще, чем шпионящий в «Акацуки» родной брат.
– Приготовил подарок для своего нии-сана? – усмехнулся Кабуто.
– Ну, приготовил, – насупился Саске, но, услышав тихий смех, расслабился.
– Ничего, подаришь через пару дней, – склонился к нему Кабуто, заглядывая в глаза. – Орочимару-отоо-сама сообщил, что они прибудут послезавтра, так что, думаю, и Итачи-кун захочет навестить нас. Совсем скоро потребуется его помощь.
– О, так все скоро вернутся?! – не удержался от радостного возгласа Саске, улыбаясь.
Его меланхолия, нахлынувшая от того, что друзья и старшие братья ушли, отступила. Конечно, особо скучать было некогда, младшие требовали постоянного присмотра, да и тренировки никто не отменял, но вечером, когда он смотрел на две пустые кровати в их с Наруто и Кимимаро комнате, становилось грустно. А ещё Саске переживал за друзей, за Итачи, за Шисуи и даже за Орочимару-сана, хотя тот точно был весьма и весьма сильным шиноби.
– Гурэн с Казуки всё ещё на миссии? – поинтересовался Кабуто.
– Да, они должны вернуться завтра, – кивнул Саске.
Миссию по охране и сопровождению аристократки из Страны Мороза до Страны Водопада кристальная куноичи взяла две недели назад и даже сама предложила взять себе в компанию его троюродного брата. А обычно Гурэн выполняла задания одна или с Шисуи. Их контракт должен был уже закончиться, но от Страны Водопада ещё дойти до дома требуется.
– Понятно, – поправив очки, хмыкнул Кабуто.
Саске знал, что у них сложные отношения с кристальной куноичи, кажется, они оба ревновали друг друга к Орочимару-сану. Гурэн, бывало, пользовалась своими способностями, чтобы заключить в аметистовую тюрьму Кабуто, когда сильно на того злилась, но чаще парень был начеку и не позволял ей этого делать. И обычно едко комментировал поведение девушки или делал ей замечания, впрочем, не сильно нарываясь. Да и Шисуи с Орочимару запрещали им драться. Хотя когда её не было в убежище, то Кабуто спрашивал про Гурэн и посматривал на кристаллы, которые лучше всего говорили о её самочувствии.
А однажды, когда Саске с Наруто и Кимимаро случайно, но довольно сильно ранили Гурэн на тренировке, у них потрескалась вся посуда из аметиста. Кабуто, которого вызвал Орочимару, прибыл, уже зная, что ему предстоит лечить девушку. Конечно, недовольным тоном прочёл целую лекцию «о самовлюблённой и мнящей себя круче всех девчонке», и та даже не спорила, но тогда всем было ясно, что Кабуто переживал за Гурэн.
– Кстати, скоро обед будет… Комацу-сан хотела приготовить кролика и сладкий тофу, – прервал Саске затянувшуюся паузу.
– Я сначала проверю, как дела в лаборатории, – кивнул Кабуто. – А потом можно и пообедать. Я тоже захватил с собой кое-что из Конохи.
Саске давно разбирало любопытство, что же делается в лаборатории, в которой часто бывал не только Кабуто и Орочимару, но и Шисуи, а Итачи забегал туда сразу, как появлялся в убежище.
– Кабуто-онии-сан, а… Можно мне с тобой? – тихо спросил Саске, опасаясь получить отказ. – Я ничего не буду трогать, обещаю.
Кабуто несколько секунд его разглядывал и, наконец, кивнул.
– Ладно, но ничего не хватать. Всё равно ты когда-нибудь узнаешь. Но если что, то это наш с тобой секрет.
– Конечно! – чуть не подпрыгнул от нетерпения Саске, но на этот раз сдержал свои порывы.
Всё-таки шиноби должны быть спокойными в любой ситуации. Но, пусть Кабуто, посмотрев на него из-за стёкол круглых очков, и промолчал, Саске всё же понял, что его невысказанная радость не осталась незамеченной названным братом.
* * *
В лаборатории царил приятный полумрак. На столах стояли реторты, колбы и непонятные ёмкости с разными жидкостями. Всё, как Саске и представлял: свитки, различные печати, подключённые к каким-то системам.
– Если ты хочешь мне помочь, то разотри эти травы, мне надо приготовить питательный состав, – Кабуто распечатал из свитка кучу сухих листьев и подал каменную ступку с пестиком. А сам достал из ещё одного свитка большую бутыль, литров на сорок, наполненную зеленоватой жидкостью. И в другой ступке стал крошить разноцветные пилюли, внешне похожие на кроветворные, чакровосстанавливающие и ещё какие-то.
Саске занялся работой, незаметно поглядывая по сторонам. В лаборатории также стояли батареи ёмкостей, с залитыми частями тел, похожих на человеческие, но точно он не стал бы утверждать. Скелеты небольших животных, шкурка белой змеи в аквариуме, даже засушенная рука с кольцом на мизинце, почти таким же, какое было у Итачи. Попискивал компьютер, к которому были присоединены множество проводов, тянущихся от железного круглого бака в углу.
Кабуто забрал готовый травяной порошок и вместе со своими пилюлями смешал всё в бутыли. А потом прошёл к баку и, коснувшись печати, открыл его. Оказалось, что бак стеклянный, просто закрыт железным листами, отъехавшими в разные стороны и раскрывшими щель шириной примерно в метр.
Саске подошёл, активировав шаринган, чтобы разглядеть, что же там такое, пока Кабуто присоединял к помпе бутыль и закачивал полученный ими раствор в бак. Подсоединённые тонкими трубками к непонятному куску чего-то полупрозрачного и явно живого в баке находились яйца или что-то на них похожее, потому что на скорлупе были видны тонкие венки, по которым текла чакра. Нечто похожее описывал брат, когда рассказывал о бьякугане клана Хьюга.
– Что это? – спросил Саске, касаясь тёплого стекла. – Это ведь что-то живое? Я вижу потоки чакры.
– У них появились потоки. Это прекрасно, – довольно улыбнулся Кабуто. – Все шесть в порядке?
– Нет, у того второго справа не такой хороший поток чакры, как у остальных, – ответил Саске, ещё раз посмотрев на странные яйца, внутри которых угадывались тёмные запятые зародышей.
Кабуто покусал нижнюю губу.
– Надеюсь, он доживёт до прихода Итачи и Шисуи, – со вздохом пробормотал названный брат, делая какие-то пометки в журнале.
– Может быть, я могу чем-то помочь? – Саске проникся сочувствием к непонятным проблемам с яйцом. – Кстати, а что вы такое выращиваете? Это какие-то птицы?
– Яйца бывают не только у птиц, – усмехнулся Кабуто. – Ещё у черепах и змей. Но это не первые, не вторые и не третьи.
– А чьи же? – удивился Саске, разглядывая всего из себя загадочного Кабуто.
– Эти яйца играют роль женских маток, и мы выращиваем в них человеческих зародышей. Им уже четырнадцать недель, то есть, если считать, как с женщиной, закончился первый триместр беременности. Ты же в курсе, как появляются дети, Саске-кун?
– Конечно в курсе, – даже обиделся он на поддразнивание названного брата, – об этом ещё в предакадемическом классе рассказывают. И тогда… – Саске снова посмотрел на яйца. – Если они – это заменитель женщины, то кто отец?
Кабуто тихо рассмеялся и потрепал его по макушке.
– В нашем случае можно говорить о трёх отцах. Это Орочимару-отоо-сан, Шисуи-кун и Итачи-кун. Мы соединили их клетки, чтобы получить зародышей. Я мог бы уже получить А-ранг ирьёнина с этим исследованием, вот только такой фокус больше ни у кого, кроме меня и Орочимару-отоо-сана, провернуть не получится. Да и не стоит это нашей тайны, верно, Саске-кун? Тем более, что для возрождения клану Учиха понадобятся… люди.
Саске лишь шокировано кивнул и новым взглядом уставился на стекло, за которым уже ощутимо бились шесть крошечных сердечек.