![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasenie-klana-uchiha-si-374944.jpg)
Текст книги "Спасение клана Учиха (СИ)"
Автор книги: Миято Кицунэ
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)
Часть 2. Глава 14. Идеи и их воплощение
– Орочимару-сама, к сожалению, я не смогу остаться в убежище на неделю, – покачал головой Кабуто. – У меня выходной заканчивается, и утром я уже должен быть в госпитале Конохи. Сами знаете, каким может быть неудовольствие Цунаде-сама. Может быть, вы попросите помощи у Хакуджа Сэннина? Точнее, у кого-то из его потомков. Мне кажется, что Хису-чан была бы не против присмотреть за…
– За прошедшие четырнадцать месяцев экспериментов они первые стабильны больше десяти недель, – прикасаясь к тёплому стеклу, пробормотал Орочимару.
– И всё же именно в Рьючидо подсказали насчёт… – попытался вставить Кабуто.
– Да, наверное, ты прав, – устало вздохнул Орочимару. – Только не знаю, как на них подействует обратный призыв.
Он напряжённо раздумывал, разглядывая кладку из шести яиц размером чуть крупнее гусиных. Разве что голубовато-серебристая скорлупа больше походила на кожу, а на ощупь была тёплой и бархатистой. Сквозь оболочку просвечивали тёмные пятнышки зародышей.
Странная нежность пополам с горечью затопила сердце Орочимару. Эта кладка была шестой. И, как ему сказал великий белый змей-мудрец, то, может быть, и последней из-за неразумно затраченных сил. Хакуджа-сэннин пожурил, что кое-кто слишком увлёкся идеей, которую подкинул Шисуи. И хотел сразу всего и много. Предыдущие кладки насчитывали по тридцать-сорок яиц. Но когда они друг за другом погибли, Орочимару поразило отчаяние, которого он раньше не ведал. Теперь это был не просто эксперимент. Это были его дети. Его плоть и кровь.
Он прикрыл глаза, вспоминая тот разговор, случившийся больше года назад.
– Не спрашивайте, откуда я это знаю, – начал немного нервно старший Учиха. – Если честно, я больше надеюсь на ваш гений и просто перечислю некоторые идеи, а уж интересны ли они, решать вам, – занимая место на каменном диване рядом с Итачи, сказал Шисуи и продолжил:
– Так было очень и очень давно. Когда жизнь только зародилась, все организмы, живущие в мире, представляли собой только одну клетку. При эволюции у этой клетки было два выхода: если среда агрессивна, то клетка замыкалась сама в себе и для неё наступала фаза бессмертия. Либо, при благоприятном воздействии, клетка начинает активно размножаться, передавая все свои накопленные знания своим потомкам. Постепенно количество клеток в одном организме увеличивалось и ещё через очень-очень долгое время появились разные животные, а затем и люди, как самые сложные организмы.
– Интересная теория. Допустим, – кивнул Орочимару.
– Несмотря на усложнения организмов, – продолжил Шисуи, – эта «клеточная память» передаётся по-прежнему, так как каждая клетка знает, как ей работать в организме. Но у человека, и тем более шиноби, это не касается накопленных знаний. Но что, если сознание тоже станет некоторой «клеткой», которая будет передавать потомкам накопленные знания? Тогда каждый потомок сможет собирать новые знания, уже пользуясь тем, что собрал прародитель, и передать это уже своим потомкам. Скажем, ваша проклятая печать, по сути, содержит вашу чакру и помогает контролировать тела с такими метками, а также с помощью неё возможно ваше возрождение, а значит, она несёт в себе частицу вашего сознания. Да и Техника Белого Змея была, по сути, захватом сознания. Но что, если сознание не будет захватываться полностью, потому что это будет и так ваше сознание? В каждом потомке будете вы, но каждый из вас может проживать разные жизни, опытным путём исследуя мир и делясь своими знаниями с другими.
– Что-то вроде объединения сознания Яманака? – подхватил Орочимару высказанную идею.
– Ну да. Множество жизней, и путём брака и селекции ваши потомки могут, гипотетически, получить любые кеккей генкай, скрещиваясь с обладателями этих геномов. И потом, я кое-что знаю о змеях, – вздохнул Шисуи и отвёл взгляд. – Некоторые виды змей при некоторых условиях… Эм… Становятся гермафродитами. То есть даже мужская особь может отложить яйца или родить змеек… И я… вы так хотели обладать шаринганом… В общем, я… мы с Итачи согласны быть… Стать донорами. В принципе, если всё получится, то наши и ваши потомки смогут организовать полноценный клан. Клан Учиха. Если мы с вашей помощью сможем избежать так называемого «проклятья», если потомкам Учиха не придётся убивать своих друзей и близких, чтобы заполучить силу, а, скажем, просто воспользоваться памятью предков… Это нас устроит.
– То есть… – оторопел Орочимару от такого предложения.
– Если вы придумаете как, то мы согласны стать отцами ваших детей и взять на себя ответственность. Это будет самым разумным и самым крепким союзом. Если мы… станем родственниками.
Орочимару усмехнулся, вспомнив, как он растерянно хлопал глазами, рассматривая двух сосредоточенных молодых парней, у которых загорелись шаринганы в глазах, то ли на случай его нападения, то ли они напоминали ему о своём додзюцу, о котором он всегда мечтал.
– Оплодотворение, конечно, искусственное, – торопливо добавил Шисуи. – Надеюсь, вы ничего такого не подумали?
– Ну да… – криво усмехнулся Орочимару, попросив парней удалиться, чтобы хорошо обдумать сказанное и сразу не прибить за такую странную и безумную идею.
Но чем больше думал, тем больше ему эта идея нравилась. Это было что-то вроде головоломки, все кусочки которой у него были, оставалось только собрать целую картинку. Да и перспективы открывались просто головокружительные. Если бы всё получилось, то впереди были века и сотни тел, тысячи новых техник, и всё это был бы он. Он бы поистине осуществил свою мечту и выучил все техники в мире. При том, что очень многие из этих техник поддавались лишь обладателям кеккей генкай…
Через два месяца исследований его и так уже изменённое тело, под воздействием техник и лекарств, разработанных Кабуто, и с помощью яйцевых камер самок змей, так как Орочимару всё же не был гермафродитом и не мог им стать, получило возможность заменять своим ДНК колонии чужих яйцеклеток, которые были сначала приживлены, а потом извлечены из него, искусственно оплодотворены и помещены в инкубатор. Вот только первая кладка на третьей неделе жизни в инкубаторе, когда яйца стали размером с куриные, по непонятным ему причинам умерла. С каждой кладкой они с Кабуто продвигались в экспериментах дальше. Постоянный ток чакры и питательная среда, в которую помещались яйца, продлевал жизнь выводку ещё на несколько дней или недель.
После гибели пятой кладки Орочимару почувствовал себя разбитым. И решился на разговор со Змеиным Мудрецом. Там он узнал об особенностях змеиного рождения и беременности.
Заменённые яйцеклетки были искусственно оплодотворены внутри него, и шесть из них удачно извлечены на восьмой неделе, когда у него даже появилось небольшое брюшко. Орочимару даже радовался, что кладка из-за его истощения получилась такой маленькой. А потом и спохватился, подумав, что бы делал сразу с тридцатью младенцами, в случае, если бы предыдущие кладки выжили.
Итачи стал появляться чаще, чтобы сбросить свою чакру в специальный фуин-накопитель, который держал яичную кладку в поле их чакры. Оба «папаши» действительно взяли на себя ответственность.
По расчётам, второе и окончательное рождение-вылупление должно было состояться через двадцать восемь – тридцать недель, и Орочимару очень надеялся, что оно всё-таки произойдёт.
Распоряжение о поиске Джирайи он отдал змеям-посланцам почти год назад, выдав список дат встреч в Танзаку интервалом в два месяца. Кто же знал, что этого извращенца будут искать так долго?! Змеи назначили встречу и сообщили о ней как раз после удачного оплодотворения шестой кладки.
Внезапно Кабуто пропал, прервав тем самым размышления Орочимару, как будто парня выдернули обратным призывом. Впрочем, вернулся Кабуто через пару минут, довольно сверкая стёклами очков.
– Орочимару-сама! – необычайно возбуждённый парень держал в руках свиток. – Я был удостоен чести говорить со Змеиным Мудрецом. Мне передали этот свиток, который поможет вам, нам… В общем, нашей семье, – щёки Кабуто подозрительно порозовели. И Орочимару вспомнил о предупреждении Шисуи насчёт своего лучшего помощника.
После того, как Кабуто пришлось убить свою приёмную мать Якуши Ноно, которая, из-за проделок Данзо, даже не смогла узнать в своём убийце приёмного сына, у парня обнаружилась серьёзная психологическая травма. С Кабуто даже как-то раз Итачи говорил, рассказывал, как ему пришлось убить своих родителей, но Кабуто, вежливо выслушав, просто покивал головой. Стресс от убийства близкого человека поставил серьёзный блок в сознании парня, впрочем, благодаря этому Орочимару удалось его завербовать.
Позже, дотошно разбираясь в ментальных закладках, поставленных мозголомами Корня, удалось найти незамеченный «подарочек» от бывшего напарничка по «Акацуки» Сасори. Как оказалось, Скорпион Красных Песков в конце Третьей Мировой войны шиноби оставил пятилетнего мальчика на поле боя Песка и Листа и, используя технику манипуляции с памятью, сделал Кабуто своим шпионом-марионеткой. Сняв эту печать и обговорив с Кабуто ситуацию, Орочимару заручился его поддержкой. Паренёк устал быть чьей-то куклой или безвольным оружием и с радостью стал работать на него. Вот только тот блок из-за неузнавания приёмной матерью никуда не делся. И Кабуто иногда терялся в их большой семье, не зная, кто он и как ему быть, проявляя мало эмоций и инициативы. Лишь после того, как месяц назад Кабуто, по просьбе девочек, стал обучать Мину и Юмико основам ирьёдзюцу и доверия с потомством, парень стал постепенно оттаивать и находить себя.
– Кабуто, – улыбнулся Орочимару. – Думаю, ты стал бы прекрасным старшим братом для моих будущих детей. Ты умный, самоотверженный, воспитанный и любящий человек и будешь подавать им хороший пример.
Лицо Кабуто застыло, тёмные глаза за круглыми очками удивлённо расширились.
– О-Оро-чимару-с-са-ма…
А Орочимару, повинуясь странному порыву, прижал его к себе, поглаживая длинные пепельные волосы, стянутые в хвост.
– Можешь звать меня отцом. Хотя, в свете произошедшего, я даже не знаю, как должны будут называть меня мои будущие детки.
– Хорошо, отоо-сама, – прошептал Кабуто, уткнувшись в его грудь. – В свитке, переданном Змеиным Мудрецом, техника призыва части змеиного яйцевода, при достаточном снабжении его чакрой и питательными веществами он не исчезнет до вылупления яиц.
* * *
Посмотрев на шесть голубовато-серебристых эллипсов, прикреплённых к куску полупрозрачной плоти, благодаря которой чакроснабжение стало интенсивней, Орочимару кивнул.
– Можешь возвращаться в Коноху, а мне уже пора направиться на встречу со своим старым другом.
– Будьте осторожны, отоо-сама, – с непередаваемой интонацией проговорил «отоо-сама» Кабуто. – Всё-таки Джирайя один из Легендарной Троицы. А у вас… у нас… теперь… семья…
Часть 2. Глава 15. Встреча в Танзаку
– Оябун! Оябун! Вставай! – Шисуи разбудил писклявый голос Наруто.
После того, как вечером Шисуи наполнил накопитель в лаборатории своей чакрой, выжав всё до капли, вставать совершенно не хотелось. Он чувствовал себя разбитым и не выспавшимся, резерв восстановился на две трети. К тому же его «второе я», Накомори Хироши, всю ночь не спал, прокручивая свой первый поцелуй с той девчонкой Мисаки-чан.
Джинчуурики с утра был возбуждён и отвратительно бодр и, сверкая белозубой улыбкой от уха до уха, пританцовывал на месте. Посмотрев на Узумаки, вовсю готового к их походу в Танзаку, Шисуи со вздохом поднялся.
– Уже пора? Орочимару-сан тебя послал? – потянулся он, зевая и разминаясь после сна.
– Скоро завтрак. Ты успеешь помыться, с утра уже жарко на улице. Орочимару-сан тоже встал. С нами ещё Кимимаро идёт, – затараторил Узумаки, ввинчиваясь в вялое сознание Шисуи.
– Всё, скоро буду готов! – он выставил из своей комнаты неугомонного паренька, который полгода не выбирался из убежища и из-за этого, скорее всего, был таким нетерпеливым.
* * *
Путь до Танзаку неблизок. Пройти предстояло около восьмисот пятидесяти километров. Наруто и Кимимаро уже умели передвигаться по деревьям, и запас чакры у обоих парней был весьма приличным, так что они вышли из убежища за полторы недели до встречи, чтобы прибыть в «столицу азартных игр» заранее и осмотреться.
– Не переживай, Кими, – услышал Шисуи на одном из привалов, когда они пересекли Долину Завершения и устроились на ночёвку в найденной пещере. – Думаю, что мы отметим твой день рождения с ребятами, когда вернёмся домой. Двенадцать лет не каждый день исполняется. Между прочим, Саске мне сказал, что мы обязательно пройдём мимо столицы, там сможем купить чего-то особенного. Каких-то вкуснейших сладостей! Это же столица Страны Огня, там, наверное, вообще что-то невообразимое продаётся, – шёпот стал тише, и через пару минут оба парня уже дружно сопели рядом, умаявшись за дневной переход.
Шисуи был согласен с Узумаки. С тех пор, как они покинули Коноху, сначала чтобы как-то растормошить детей, а потом потому что получилось что-то вроде клановой традиции – они стали дружно отмечать дни рождения, худо-бедно разнообразив свой рацион, стараясь угоститься вкусностями. Последний день рождения в начале мая отмечал Рензо, которому исполнилось шесть лет, а через три дня должен быть праздник у Кимимаро. Шисуи вспомнил, что девятого числа шестого месяца пятнадцать должно исполниться Итачи, а через три дня после этого – шестнадцатилетие Гурэн. Девчонка, управляющая стихией кристалла, ещё больше похорошела с того момента, как они увидели её в первый раз. Даже грудь выросла. И манеры со временем стали чуть попроще и помягче.
Иногда Шисуи ловил на себе её задумчивый взгляд и сам не пропускал возможности скрытно посмотреть на её тренировку с ребятами помладше. За всё время они так и не схлестнулись в спарринге. Думая о переживаниях своего второго я и его девушки, Шисуи сравнивал Мисаки с Гурэн и не находил вроде бы ничего общего. Мисаки скромная и спокойная девушка, не повышает голос, всегда вежливая и аккуратная, у неё красивая улыбка. Гурэн… редко улыбалась, разве что зло, в бою на миссиях, поливая соперников презрением и своим надменным превосходством. Шисуи было сложно сказать, что его в ней привлекает, но он решил, что обязательно выделит время на покупки в столице, чтобы приобрести куноичи подарок на предстоящий день рождения. Не каждый день исполняется шестнадцать.
* * *
Танзаку ничем не уступал Химачи – столице Страны Огня, где они провели два дня. В городе тоже было много дворцов даймё и резиденций его родственников. Широкие улицы и богатые рынки, от изобилия товаров на которых разбегались глаза. А ещё много разных казино, начиная с шикарных домов и заканчивая откровенными притонами, которые работали и по ночам. В Танзаку они пришли к вечеру, устроившись на ночлег в гостинице. До встречи с легендарным жабьим отшельником оставался целый день.
Наруто и Кимимаро отправились в свою комнату, а Орочимару и Шисуи решили пройтись по городу.
– Где мы должны встретиться? – поинтересовался он у задумчивого змеиного саннина.
– М? – рассеянно переспросил тот. – Встретиться? Недалеко от северного дворца даймё. Там есть большое поле. Подойдёт, если один извращенец решит устроить драку в качестве тёплой встречи.
– Так думаете, что Джирайя-сан решит на нас напасть? – от воспоминаний из снов, что может вытворять жабий отшельник, Шисуи передёрнуло. Да и нападение помешало бы их планам.
– Да кто его, старого извращенца, знает, – пожал плечами Орочимару.
– Эй, повежливей, Оро-чан, а не то точно завтра схлопочешь! – хриплый пьяненький голос раздался за их спинами.
Шисуи мог поклясться, что никого не чувствовал ещё долю секунды назад. Силу шиноби можно оценить по его незаметности и способности застать врасплох, и это правило ещё никогда его не подводило.
Они с Орочимару моментально отпрыгнули, разворачиваясь и вставая в боевые стойки, под хихиканье лохматого беловолосого здорового мужика с широким хитаем на лбу и иероглифом «масло» на нём. Одет Джирайя, а это, несомненно, был второй саннин Великой Тройки, в короткое хаори с ниндзя-бриджами зелёного цвета и красную безрукавную накидку с пустыми монами на плечах. На босых ногах были красные гэта, которые обычно делали из лакированного дерева, такие же, как Шисуи видел во сне. Его эти гэта всегда очень смущали, так как простое дерево или кожа плохо проводили чакру. Поэтому все шиноби были вынуждены носить один и тот же вид обуви, называемый ниндзя-ботинками, из специального каучука, полученного из растения, поглощающего чакру. Присмотревшись к ногам отшельника с помощью спрятанного под иллюзией шарингана, он понял, что гэта сделаны из дорогущего чакропроводящего металла, как нэкотэ Наруто или Казуки, и просто выкрашены под лакированное дерево. Саннин был совсем не так прост.
– Джирайя! – процедил Орочимару, и Шисуи, даже не взглянув на своего союзника, понял, что тот закатил глаза. – Значит, ты ждал нас?
– Надеялся на встречу, – пакостливо ухмыльнулся жабий саннин, отчего его красные полосы, прочерчивающие лицо вдоль от внешних уголков глаз до подбородка, разъехались в стороны. – После того, как Цунаде стала Хокаге, я подумал, что смогу уговорить тебя вернуться в Коноху. Я искал тебя, а ты, оказывается, искал меня, – хохотнул Джирайя, складывая руки на груди.
Шисуи очень хотелось спросить, в чём связь возвращения в родную деревню и пост Годайме, но промолчал, доверяя вести разговор старшему товарищу, который к тому же хорошо знал жабьего отшельника.
– Выпьем за встречу, – бросил Джирайя и, развернувшись, вошёл в бар, возле которого они столкнулись.
– Пойдём, – сказал Орочимару и медленно направился вслед за старым другом.
Шисуи, вспомнив о хитрой технике «жабьей мастерской», которую использовал в Стране Дождя в несбывшемся будущем из снов Джирайя, чтобы заманить двух шиноби, внимательно оглядел округу и вход в пивное заведение. Строение было обычным и не подавало признаков жизни или наличия чакры, да и народа в нём было достаточно.
Джирайя махнул им из-за углового столика, отделённого перегородками. Они сели на лавку напротив. На столе уже было несколько початых бутылок и наполовину съеденная закуска, похоже, что жабий саннин не скучал в одиночестве, дожидаясь их…
Но когда Шисуи устроился, то перехватил внимательный и цепкий взгляд тёмных, блестящих хитринкой трезвых глаз.
– Твой молодой спутник, Оро-чан, кто он? – наливая в шустро принесенные официантом две дополнительные пиалки сакэ, спросил Джирайя. – Он напоминает мне одного человека…
Шисуи переглянулся с Орочимару. Его сходство с отцом было сильным, но мало ли похожих друг на друга людей. Змеиный саннин понял его без слов и предупреждающе поднял руку:
– Прости, но пока я не могу тебе сказать об этом. У нас самих есть к тебе некоторые вопросы. Ответишь?
– Ты впервые хочешь что-то узнать у меня, – хмыкнул Джирайя, осушая плошку с саке. – Спрашивай.
– Ты правда отец Минато, который стал Четвёртым Хокаге? – спросил Орочимару, и его старый друг чуть не подавился новой порцией спиртного.
– Кажется, мы это уже обсуждали, Оро-чан, – белёсые брови сошлись на переносице. – И если ты тогда не «догнал», то да, я его отец. Он был также и моим учеником, лучшим учеником… Я научил его многому. А он учил меня. Он знал, кто я… Его известная техника летающего бога грома – «хирайшин». Когда-то я показал ему «хирайшингири» – меч летающего бога грома, технику Второго Хокаге, свиток с которой мне давал наш учитель, а он… Минато смог её улучшить, даже у меня не получилось этого повторить, потому что с таким способом перемещений мой вестибулярный аппарат не справлялся. Это у него от матери, у Сано даже было прозвище «белка», она была очень… – Джирайя осёкся и хлебнул сакэ прямо из бутылки.
– Простите, Джирайя-сан, но вы старше Минато-сана всего на тринадцать лет, при всём моём уважении… – подал голос Шисуи.
– Ну, вообще-то, мне было около шестнадцати-семнадцати, – горько усмехнулся Джирайя. – Но по времени этого мира, да, когда я познакомился с Сано, всего двенадцать.
– Это из-за обучения у жаб? – закашлялся Орочимару. – Ты тогда действительно быстро взрослел и выглядел старше нас, а потом постепенно это сгладилось, когда и мы с Цунаде выросли. Какова разница во времени в жабьем плане?
– Примерно один к семи. Несколько часов для нашего мира, и почти сутки для Мёбоку… – Джирайя вздохнул. – А потом нас отправили охранять границы, помнишь, Оро-чан? Тот локальный конфликт с Кумо, который впоследствии перетёк в Третью Мировую на два фронта. Я не знал о сыне, пока не вернулся в Коноху и не пришёл к Сано. Соседи сказали, что она умерла от какой-то послеродовой заразы, с медиками было не густо, многие были на фронте… Я не мог забрать Минато и не мог быть его опекуном в силу официального возраста и своих обязанностей. А когда наступило более-менее мирное время и я вернулся, то узнал, что о нём уже заботилась приёмная семья. Тогда я стал его учителем… Когда мой сын погиб, с ним вместе погибли и его жена, и ребёнок, который должен был родиться… Так я думал, пока Цунаде не сообщила мне, что ребёнок был жив после этого ещё восемь лет…