Текст книги "Власть книжного червя. Том 2 (ЛП)"

Автор книги: Miya Kazuki

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 67 страниц)

Том 2 Глава 133.1 Изготовление чёрных чернил (часть 1)

– Папочка, ну пожа-а-алуйста, я так хочу попробовать чернила!

Лихорадка никак не хотела проходить. Когда отец принес мне стакан воды, я привстала и умоляюще сложила руки. На небольшой доске, которая удобно помещается в руках, мной уже были начерчены отраженные буквы. Осталось только вырезать написанное, чтобы получилась печать, о чем я и прошу отца.

– Тьфу! Я не покажу тебе результат, пока не пройдет лихорадка, даже если закончу гораздо раньше.

жж

С момента моей просьбы прошло два дня. К этому времени лихорадка наконец пошла на спад, но моя семья всё не могла решить, стоит ли отпускать меня в мастерскую или жея не до конца оправилась после болезни. Лютц утверждал, что стоит мне зайти в мастерскую, создание чернил взбудоражит меня, и я вновь слягу обратно.

– Эм… Я думаю, ч… – Ни слова больше, Мэйн! Мы и так знаем, куда ты хочешь пойти.

С Тули все быстро согласились. В споре о моей же судьбе мне не дали вставить и слова. Заскучав от такого положения дел, я забрела в кладовку и нашла там тонкую деревянную доску. Пока все были увленечы бурным обсуждением, я расположилась в углу кухни и обмотала дощечку тканью, а затем бамбуком, так бумага точно не повредится.

Ух, я сделала что-то вроде барена. Отдаленно похожее. Для гравировки – точно пригодится. Как раз к тому времени, как я его сделала, дискуссия завершилась. Без возможности каких-либо возражений было решено: я остаюсь дома, но уже на следующий день смогу снова пойти в храм.

День ожидания усилил моё беспокойство. Взяв старую одежду, которую я была бы не прочь выкинуть, мыло и печать, сделанную папой, я была готова идти.

– Лютц, ты ведь тоже взволнован?

– Ага. Ну, как ты это всё делаешь, а? Тебе придется объяснять все мне, раз ты не имеешь прав мне помогать.

Лютц сильно напрягся перед созданием чего-то нового, хоть и пытался скрыть волнение всеми силами. Мне запрещено участвовать в процессе из-за своих синих одежд. Это означало, что Лютц будет делать чернила сам под мою точную диктовку всех действий и бдительным контролем.

– Когда будешь добавлять краску, действуй медленно и примешивай по чутьчуть. Так смешается лучше. Для начала насыпь сажу на мраморную плиту. Затем сделай в ней маленькие ямки кончиками пальцев, залей в них льняное масло и смешай все шпателем. Много масла не нужно, и если тебе покажется, что его недостаточно, то добавляй по капле. Как перемешается, нужно будет все тщательно перемолоть пестиком.

Свои указания я сопровождала жестами рук, обозначая необходимое количество сажи и масла. Лютц молчал, обдумывая каждый свой шаг.

– И насколько ты говоришь тщательно молоть?

– Не могу сказать точно, от пигмента зависит. В прошлый раз это заняло около двадцати минут. Хм-м-м… Я думаю, ты закончишь к тому моменту, как в суповой кастрюле вода закипит. Хотя, если пигмент другой будет, можно в это время и не уложиться. Тебе нужно так размельчить смесь, чтобы она стала похожей на нежный бархат. Понадобится много терпения и выносливости, потому что процесс довольно утомительный и порой скучный.

Лютц удивлённо раскрыл глаза. – Иты справлялась с чем-то вроде этого? Ты, Мэйн?

– Тогда я была бойкой девчонкой. Все говорили мне, что я полна энергии, пока могу читать книги. У меня даже была идеальная посещаемость в школьной библиотеке.

– Несомненно, твоя живость быстро возвращается к тебе.

Я утвердительно кивнула. Тяжело было не жаловаться, ведь если бы не это тело, для меня всё могло быть значительно проще. Сколько я могла бы сделать, чего только добиться.

– Ладно. Я собираюсь обратно в мастерскую. Заходи в любое время, как будешь готова.

У ворот Лютц передал меня Франу и быстро зашагал к мастерской. Сперва я собираюсь в свою комнату, чтобы приветствовать прислугу, а потом уже пойду и в мастерскую, где я последний раз была еще до того, как слегла с лихорадкой. – Мне наконец-то стало лучше. Уверена, я как раз готова сходить в мастерскую. – Превыше мастерской лишь ваши занятия с Фэспилем, Мэйн.

Я была полна желания и решимости прямо сейчас заняться чернилами, но Розина лишь улыбнулась, не оставив и шанса избежать занятий. Я ожидала засады где угодно, но только не сейчас.

– Для освоения инструмента необходима ежедневная практика. Ты пропустила целых пять дней. Теперь, чтобы избежать потери и догнать необходимый вам уровень, занятия мы увеличим вдвое, а желательно бы и больше. Учитывая обстоятельства, пяти раз вполне должно хватить.

Голубые глаза Розины сияли в восхищении перед грядущей перспективой. Она не шутила, серьёзно намереваясь заставить меня учиться. Как я могла читать книги целый день напролёт, так и она могла заниматься музыкой. Чем дольше продолжался урок, тем счастливее становилась она. Немедленно, всеми силами, я затрясла головой.

– Нет, спасибо! Мне достаточно обычного расписания. Я буду очень прилежна, уверяю тебя!

Розина улыбнулась и протянула мне инструмент. – Очень хорошо.

Я взяла его и приняла положение для игры. Но во время моих попыток сыграть первую заданную песню, я заметила, что слова Розины оказались чистой правдой. Мой навык значительно упал за время болезни ия не могла играть как прежде. Пальцы будто закостенели и перестали слушаться, теперь нужно снова их тренировать с самого начала. Это не предвещало ничего хорошего в изучении второй песни.

В холодном поту я тренировалась до третьего звонка.

– Вот это настойчивость! – Розина улыбнулась и похвалила меня, когда прозвенел третий звонок.

Я ещё никогда не чувствовала себя так плохо, принимая комплимент от красивой девушки.

«Пора в мастерскую!» – с радостью вспомнила я, вот только Фран теперь встал у меня на пути. – За время твоего отсутствия скопилось много документов. Верховный жрец забеспокоился, услышав о твоей болезни. Идём в его кабинет, – Фран не собирался сдвигаться с места.

Я уже несколько дней болею дома, Верховный жрец, должно быть, волнуется. Но мне хотелось пойти в мастерскую… пропустить возню с документами, чтобы спокойно начать делать чернила.

– Оу… Фран… – Ятебя провожу.

– Моэйн, в такие моменты, как сейчас, нужно просто улыбнуться, не взирая на свои эмоции. В жизни не раз придётся делать то, что тебе не нравится.

Будучи не в силах спорить с Розиной, которой тоже всучили стопку документов, я печально опустила голову.

«Как тут можно улыбаться?» – подумала я со слезами на глазах, выдавливая из себя нервную улыбку.

– Ты права, Розина. Я всё понимаю. Идём в покои Верховного жреца… – с опущенным взглядом я отправилась к нему.

Не то, чтобы мне не нравилось помогать ему с бумагами, но… тот факт, что меня ждут вещи куда интереснее этого, которых я и так дождаться не могла все время своей болезни, портил мне все настроение, оставляя неприятный осадок.

жж

– О, вижу, ты поправилась! Иди сюда, Мэйн.

Увидев меня, Верховный жрец дал мне магическое устройство, блокирующее звуки, исходящие от нас. Я приняла его, чтобы мы могли поговорить.

– Похоже, в этом году все служители в серых одеждах в приюте почистили дымоходы и камины гораздо раньше. Что же за заговор ты затеваешь?

– Не надо так, почтенный Верховный жрец. Я не замышляю ни единого заговора, все, что движет мною – лишь желание сделать чернила, подходящие для растительной бумаги, которая есть у нас. Сажа из дымоходов нужна для их изготовления, и служители в серых одеждах собрали ее для меня раньше, чем нужно приступать к очистке печей, вот и все.

Я объяснила Жрецу, что происходит, и он, слушая, потер лоб. – Ясно. Теперь я понимаю, что ты делаешь это для своей мастерской. Но будь осторожна, если ты переступишь границы, гнев Верховного Епископа неминуем.

Я совсем забыла об этом Верховном Епископе. Мне уже кажется, что одно мое существование его злит. Неужели у остальных нет ощущения, что ему не нравится просто любое действие окружающих? Да ух, не стоит забывать об этом козле, не хватало мне еще неприятностей.

После всей возни с бумагами и обеда с Верховным жрецом, я наконец-то смогла пойти в мастерскую. Лютц предположил, что меня задержат на всё утро, и сам начал заниматься созданием бумаги.

– На тебя столько дел навалилось за последние дней пять. Немного будней рутины лучше чего-либо другого поможет тебе остыть, Мэйн.

– Дауж, теперь я окончательно остыла…

Все нужные мне вещи были аккуратно разложены и разделены на кучки: сажа, которую все собирали, льняное масло, которое купил Бенно, и известь, которую купил Лютц.

– Я слышала, вы все вместе собирали для меня сажу. Для меня это очень важно. Сегодня я хочу сделать чернила. Работа сложная и требует достаточных усилий, так что участвовать будут только взрослые служители в серых одеждах. Все остальные продолжат заниматься бумагой.

Поблагодарив всех, я поделила работу. Настало время чернил. – Итак, Лютц, можете приступать.

Здесь он был моим самым большим помощником. Похоже, он прекрасно запомнил все, что я объясняла ему насчет самого процесса. Лютц положил сажу на мраморную плиту и сделал в ней небольшие отверстия для масла. Добавив его, он использовал скребок, чтобы всё тщательно перемешать. Я ещё помню, как делала масляную краску в своем прошлом теле, поэтому эта часть пройдёт хорошо. Ноя не искала особо качественную сажу или масло, поэтому вполне возможно, что краска получится плохой вне зависимости от используемой техники.

– Вроде выглядит, как нужно. Надеюсь, теперь настало время протолочь, – Лютц начал с небольшого количества, так как краска смешивается лучше именно по чуть-чуть. Как только получилась правильная смесь, Лютц безостановочно перемолол ингредиенты, не останавливаясь на передышку.

Весь его лоб покрылся потом, который начал стекать по лицу. Он вложил всю свою силу, даже лицо покраснело. Я не могла ему помочь стех пор, как стала жрицей в синих одеждах. Да и если бы я даже попыталась, скорее только помешала бы ему все сделать правильно. Измельчение смеси занимало гораздо больше сил, чем я могла приложить. Рядом стоял служитель в серых одеждах, готовый заменить Лютца в любой момент, ведь для ребенка это и правда сложно, он может устать. Но Лютц справился с задачей без единой жалобы.

– Вроде похоже на бархат, как ты говорила, да и достаточно липкая смесь вышла.

Я быстро достала сделанную папой печать, обмакнула её в краску несколько раз и только тогда прижала к разорванной бумаге из волрина. На ней появилась надпись «Мэйн». Среди присутствующих раздался шум и возгласы.

– Невероятно, она действительно сделала чернила… – А понадобились только сажа и масло…

Служители в серых одеждах впервые увидели создание чего-то нового, они смотрели на масляную краску широко раскрытыми глазами. Похоже, они совсем не верили, что из масла и сажи – таких привычных для них вещей – можно создать что-то вроде чернил. Возможно, в мастерских все делали краску именно так, но у служителей нет возможности увидеть всё собственными глазами, ведь они не выходят в мир и не работают снаружи. Вполне возможно, что методы изготовления красок в мастерских – их коммерческая тайна.

– Все остальные, сделайте такую же краску точь в точь, как сделал он. Готовые чернила помещайте сюда. – Фран достал контейнер для масляной краски, и Лютц перелил в него только что сделанные чернила. Хотя это немного запутанно, но, что масляные краски, что какие-либо еще краски, что вообще любое другое вещество, успешно используемое для печати, можно спокойно называть чернилами.

– Лутц, пожалуйста, отмой с мылом руки от сажи и отдохни немного.

Один служитель в серых одеждах приступил к созданию чернил, двое других принесли инструменты и присоединились к нему, добавляя по капле масла в сажу и перемешивая. Пока они усердно работали, я взяла готовую краску и попробовала с помощью заостренного деревянного кончика написать буквы на бумаге и нарисовать линии на доске. Она была слишком густой, чтобы заменить обычные чернила, но все еще подходила для дерева. Главное в этом деле – валик, как был у меня на уроках рисования, чтобы наносить чернила равномерно, иначе невозможно проконтролировать толщину краски. Получить чистую гравюру без валика или кисти будет проблематично.

– Как чернила, Мэйн? – Лютц вернулся, как вымыл руки и лицо, но кончики его пальцев остались черными, сажа совсем с них не стерлась. Мыло нам явно нужно посильнее.

– Так или иначе, мы можем печатать с их помощью. Теперь самое время задуматься о чернилах других цветов…

– Других? Ты можешь сделать их цветными? – глаза Лутца расширились.

Я говорила ему, что процесс остается таким же, только вместо сажи нужно будет взять другие пигменты. Создание разноцветных чернил – это не что-то невозможное, недоступное нам. Просто я не уверена, как и откуда можно достать остальные пигменты для других цветов.

– Акакой ещё есть пигмент, кроме сажи?

– Насколько мне известно, большинство пигментов производится из измельченных минералов. Проще говоря, если разбить цветные камни в мелкий порошок и смешать с маслом, как ты делал сегодня с сажей, то получатся цветные краски, о которыхя и говорю.

Оксид железа и лёсс (сочетание глины, песка и выдуваемого ветром ила иногда называют желтой глиной) в моем мире всегда использовались в качестве пигментов. Получение пигментов голубого цвета чуть ли не исторически закреплено за лазуритом и азуритом, а для красных пигментов измельчали румяна и киноварь. Но я понятия не имею, где искать здешние минералы, как их различать, да и вообще как я смогу узнать, какой цвет из чего получится, если, возможно, здесь их пока не использует вообще никто.

Том 2 Глава 133.2 Изготовление чёрных чернил (часть 2)

– Мэйн… Это что же получается, кто-то должен бить по камням, пока они не превратятся в порошок? – робко спросил Лютц со страхом, что эта работа выпадет на его долю.

Я покачала головой. Естественно, я не хотела заставлять Лутца. Для ребёнка это слишком.

– Это уже работа других людей. Я спросила Маму о пигментах в её мастерской, но она ответила, что чем больше людей спрашивают о них, тем больше их стоимость. Мама говорила, что в прошлом вспыхнул конфликт. Когда количество мастерских увеличилось, материалы подорожали. Она просила меня не делать ничего, что могло бы вызвать подобные проблемы.

Добыча полезных ископаемых уже была сложна сама по себе, что говорить о цене.

Проблема заключалась в том, что я даже не знала, где можно добывать минералы, из которых получаются пигменты. Мне что, просто пойти в лес?

– Я думаю, желтую глину достать проще всего, но понятия не имею, где. И обычно она сразу идёт в виде порошка.

– Мой вопрос остается прежним, кто всем этим займется? – На лице Лютца словно было написано, что он не собирался принимать и малейшего участия.

У меня не было ни инструментов, ни рабочей силы, так что отказ от этой идеи – единственный разумный выбор. Но я уверена, что лишь временно.

– Можно сходить в магазин, в котором могут быть минералы, например, в магазин пиломатериалов, вдруг у них есть мелкие кусочки на продажу. Но растереть их в порошок то еще занятие… Может быть, нам стоит попробовать спросить мастерскую о том, как они делают краски?

– Мастер Бенно сказал, что они не раскрывают таких подробностей. – Больше коммерческих секретов… Конечно…

Пока мы сним разговаривали, трое служителей в серых одеждах закончили изготовление масляных красок. Времени ушло гораздо меньше, чем потребовалось Лютцу – оно и понятно, ведь у взрослых гораздо больше сил, чем у ребенка. Я не смогла сдержать улыбку, когда увидела наполненный до краев фарфоровый контейнер.

– Главное, что штамп с этими чернилами свою работу делает, а уж цветные подождут пока. Картинки продолжим делать гравюрой из дерева.

– Да, давай закончим на сегодня. У меня ужасно болят руки. Изготовление чернил занимает много сил. Довольно трудная работа.

– Отлично, тогда вот ещё что: для картинок нужна более плотная бумага, и намного больше. Сможешь такую сделать?

– Конечно. Но ты пойдешь отдыхать, хорошо? Заодно подумаешь о своих книжках с картинками.

Закончив с масляной краской, мне жутко хотелось продвинуться дальше и перейти к созданию книг с картинками. Я обошла и похвалила всех детей, что занимались бумагой, а после вернулась в комнату. Сев за стол, я приступила к адаптации Библии для детей на бумаге, которую дал мне Бенно. В книжке с картинками от текста должен остаться самый минимум, а терминологию следует упростить для понимания.

Закончив, я перечитала свою работу. Выглядит вполне приемлемо. Всё, что мне нужно теперь – спросить Верховного жреца, получится ли сделать из этого книжку с картинками.

– А, точно. Нужно обсудить с Вильмой иллюстрации… Розина, не хочешь пойти со мной в приют? Мне бы не помешало поговорить с Вильмой о некоторых вещах.

Вильме было неловко в обществе мужчин, поэтому она предпочла бы, чтобы я пришла с Розиной, а не с Франом. Розина сидела, впившись взглядом в доски, а Фран что-то ей объяснял. Когда я окликнула её, она расплылась в улыбке. Должно быть, она ненавидит математику.

– Фран, я должна идти. Мэйн зовёт меня. Розина начала собирать свои вещи. Фран кивнул и протянул несколько досок.

– Пожалуйста, отдай это Вильме. У неё трудности с математикой, но ей нужно учиться, если она хочет присматривать за зданием девочек.

Розина моргнула, посмотрев на доски, над которыми она работала, и перевела взгляд на доски, связанные со зданием для девочек, но в конечном счете улыбнулась, подыграв. В этом вся Розина, она успешно скрыла своё удивление. Мы пришли в приют. Розина, помимо досок, прихватила с собой бумагу и чернила. Вильма успела прибраться и сварить суп, пока дети были заняты работой. Она действительно мать всего приюта.

– О, Мэйн, привет! И Розина с тобой. Садитесь, пожалуйста.

Вильма встретила нас теплой улыбкой и я улыбнулась ей в ответ. С двумя прекрасными помощницами моя жизнь стала лучше. Мы сели в столовой и объяснила Розине и Вильме, что мне нужно.

– В общем, мне нужны картинки для Библии, я уверена ты справишься с этим, как никто лучше. Ещеу нас здесь бумаги от Франа. Он хотел, чтобы ты изучила все это, как-никак ты присматриваешь за девочками.

Вильма немного побледнела, увидев охапку досок, и очень непохоже, чтобы она так удивлялась слову «бумаги», хотя перед ней одни лишь доски. В прошлом она утешала Розину, уверяя, что все служители должны преодолевать свои слабости. Теперь очередь утешать ее саму.

– Служители должны выполнять такую работу, и хотя сейчас это может казаться мучительным, со временем ты привыкнешь. Практика важна как в математике, так и в искусстве. Разве не так?

– Да. Чем больше практикуешь, тем быстрее поймёшь и меньше ошибок сделаешь. Давай преодолеем все трудности вместе!

Не в силах спорить, Вильма опустила голову и взяла доски. Я попросила её и Розину прочитать мою упрощенную версию Библии, чтобы они сказали, где что оставить, упростить или убрать. Вильма предложила мне использовать все слова на каруте, чтобы детям было легче учиться читать, и с большим трудом мне это удалось. Тем временем она набросала иллюстрации на досках размером примерно в половину листа бумаги формата А5. Позже это назовут ксилографией.

– Большое спасибо, Вильма. Я прикажу вырезать их и поместить в книгу. Возможно, будет продолжение.

– Было бы неплохо.

В свои покои я вернулась с досками, на которых были рисунки Вильмы, и застала там Лютца со свирепым выражением лица.

– Мэйн, разве я не сказал тебе отдыхать в своей комнате? – А… мне казалось, ты говорил подумать о книге с картинками…

Похоже, наше недопонимание повлекло за собой небольшие проблемы. И теперь Лютц в ярости от того, что я не пошла отдыхать.

Том 2 Глава 134.1 Создание книг с помощью ксилографической техники (1)

Я добавила к эскизам гравюр Вильмы зеркальный текст моей упрощенной версии Библии, чтобы использовать их в качестве печати. Лютц возьмёт дощечку домой, где выгравирует ее. Я очень волновалась насчет эскиза, ведь на нем было много мелких деталей, но Лютц отмахнулся, успокоив меня тем, что в работе Ральфа и Зига сомневаться не стоит, они хорошо позаботятся о печати.

Пока Лютц со своими братьями занимались гравировкой, я договорилась о встрече с Верховным Жрецом, чтобы получить одобрение на использование моей версии текста в детской Библии с картинками. Я лишь заменила сложные слова и немного упростила текст, оставив саму суть, чтобы детям было легче его понять. Но даже малейшие изменения необходимо согласовать с Верховным Жрецом, если это касается создания вещей, связанных с религией, тем более книг.

Мы сразу же отправились в тайную комнату, как и в любой другой раз, когда он хотел услышать подробности чего угодно, что я только что придумала. Мне казалось, что хватит и магического инструмента, блокирующего звук, но он лишь ответил, что не уверен, стоит ли показывать остальным то, что я принесла, пока он сам не увидит и не обсудит это наедине со мной.

– Библия для детей? Она подойдет для обучения чтению и грамматике. Довольно-таки полезно.

– К этому тексту еще будут добавлены картинки. Я планирую обучать чтению по таким книгам детей из приюта.

– Сирот? Зачем тебе это?

Честно говоря, я не преследовала какую-то высокую, благородную цель. Мне просто хотелось повысить уровень грамотности людей во всем мире, начав с тех, кто окружает меня. И первые, кто подвернулись мне под руку – дети в приюте, не умеющие даже читать и писать.

– Если они планируют стать служителями, рано или поздно умение читать станет для них решающей частью в жизни, им просто необходимо будет научиться. Я не хочу, чтобы так получилось, что трудящиеся Мастерской Мэйн не смогли бы прочитать книги, которые они же будут создавать. – Понятно. Так значит, ты говоришь, претендуешь на торговлю?

Верховный жрец бегло просмотрел мой изменённый текст для Библии и пробормотал, что он вполне неплох. Затем он резко прищурил светлозолотистые глаза и направил свой острый взгляд на меня.

– Моэйн, где конкретно ты получала образование? Как тебя там учили?

Вопрос стал для меня неожиданным, как снег на голову. Я перестала улыбаться и всё моё тело напряглось. Сердце бешено колотилось, гоняя кровь по жилам с тошнотворной скоростью.

– Я не совсем поняла вашего вопроса…

Я правда ничего не понимала. Откуда вообще в его голове возник такой вопрос? Верховный жрец, следя за моей реакцией и не отводя глаз ни на секунду, ткнул пальцем в бумагу, которую я принесла.

– Текст слишком хорошо составлен… Не так-то просто выделить ключевые моменты столь многословной и трудной для чтения Библии и упростить это для комфортного детского восприятия. Когда я впервые прочёл тебе Библию, ты и половины слов-то не знала. Написать такое…. это выходит за рамки твоих способностей.

Мое сердце облилось кровью от страха. На самом деле, если вспомнить, я никогда не показывала Верховному жрецу тексты, написанные лично мной. Все письма мне помогал писать Фран, а когда мне доводилось помогать Жрецу с канцелярскими делами, я лишь выполняла разные монотонные вычисления, не требующие особых способностей. То, что я показала сейчас, резко отличается от тех писем, при написании которых я нуждалась в огромной помощи Франа, ведь мой словарный запас был крайне ограничен, хоть я и училась читать, чтобы стать торговцем.

– Хотите сказать, что я справилась на отлично?

– Да, и даже очень. С такой хорошей работой, наверное, справился бы только иностранец, получивший строгое образование на другом языке, и просто не знавший языка этой страны. – он одарил меня таким взглядом, с каким мог бы посмотреть лишь на шпиона.

Я поджала губы. Верховный жрец столь удивлен тому, как точно мне удалось подобрать слова для Библии, или это я настолько глупа, чтобы проявлять такие писательские навыки в моём предполагаемом возрасте? Наверное, и то ито… Я медленно вздохнула, лихорадочно придумывая ответ. Я бы хотела все рассказать, но Верховному я еще не доверяю настолько же сильно, как Лютцу. Своими действиями и точкой зрения он похож скорее на дворянина, чем на служителя и этим отличается от остальных жрецов в синих одеждах, которых я знаю. Я даже представить себе не могу, что бы со мной сделал кто-то обладающий внушительной политической властью.

– Жрец, я родилась и выросла здесь, в этом городе. Я никогда не уезжала отсюда, разве что ходила в лес со всеми за ветками и прочим. Я впервые слышу от вас о существовании иных стран.

Мэйн правда не уезжала из города. В детстве она редко покидала дом иу нее уж точно не было возможности получить образование, о котором он говорит. Однако мои уверения не развеяли сомнений Верховного, он продолжал сверлить меня взглядом.

– Расследование, которое мне пришлось провести, не выявило ничего подозрительного. И все же… все это было бессмысленно.

До сих пор мои отношения с Верховным Жрецом были весьма положительными. Если он начнёт подозревать меня, я останусь вовсе без союзников в синих одеждах из храма. Только благодаря влиянию Жреца я спокойно живу здесь, не сталкиваясь с другими служителями и жрецами. Если он отвернется от меня сейчас, у меня не будет ни защиты, ни страховки. Моя осведомленность о культуре храма ничтожна, чтобы быть уверенной хоть в чем-то.

Это станет проблемой. Огромной проблемой… Мне нужно что-то ему сказать, но ложь не приведет ни к чему хорошему. У меня не такая хорошая память, как у него. Если я попытаюсь солгать, к концу недели забуду абсолютно все, что наговорила. В любой паутине лжи, которые я только пробовала плести, непременно образуется дыра. Я должна провести его так, чтобы мне не пришлось солгать.

– Ранее мне уже доводилось отвечать на такой вопрос. О моих методах. Спрашивали, откуда мне они известны.

– И что же ты ответила?

Верховный жрец ни на секунду не сводил с меня острых глаз.