Текст книги "Когда умирает свет (СИ)"

Автор книги: Мирослава Адьяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Сон или реальность?

Я металась по поляне, как ужаленная, в отчаянной попытке вызвать Марту или Шейна, или любого другого живого человека.

Но коммуникаторы молчали и “смотрели” на нас крохотными голографическими экранчиками с презрительным негодованием.

Если бы кто-то дал им право голоса, то сейчас бы мы слышали отборную ругань и полные гнева вопли о том, что не надо так сильно сжимать их потными ладошками, дышать на них и грызть от нервного напряжения.

А я не могла не сжимать, не дышать и не грызть!

Я носилась в панике, и даже попытки Карлоса остановить меня ни к чему не привели. Несколько минут мужчина все-таки решил дать мне, чтобы остыть и прийти в себя.

Встал в стороне, опустился на корточки и принялся ковыряться в рюкзаке: выуживал оттуда сканер и питательный батончик. Не для себя.

– Поешь, – гаркнул он и бросил мне угощение, которое я умудрилась поймать не глядя. Тело отреагировало само, в то время как мозг визжал и бился в агонии. Машинально развернув батончик, я отправила в рот кусок и принялась медленно жевать.

Думай, Оттавия.

Всему должно быть рациональное объяснение.

Лагерь могли снять за два часа?

Нет, конечно, глупость какая! На упаковку образцов, экранов, палаток, госпиталя, машин, буровых установок, походных лабораторий и прочих прелестей ушла бы неделя. Транспортники пришлось бы вызывать заранее, согласовав это с хреналионом человек и Мастером смены.

А тут просто никого нет. Вообще, ни души, мать его!

Даже трава не примята, будто ее великан невидимый расчесал охрененным гребнем, а потом ушел в неизвестном направлении, оставив меня один на один с неизвестностью.

– Никакого ответа, – Берта зло перебирала свои пожитки и то и дело тыкала в несчастного дрона.

Он послушно снимал происходящее. Точнее, электроника показывала, что он снимает, но так ли это на самом деле – можно было бы узнать только в лагере.

Которого нет.

И железяка уверяет, что передает сигнал…

Куда? Кому? Кто-то нас вообще слышит? А если слышит, то почему молчит?

В ярости я пнула лежащий в траве камень и следила, как он, крутанувшись в воздухе, упал на землю и покатился вон, обидевшись на меня такую психопатку.

Прости, приятель, но я просто не в себе сейчас. Тут один город решил сожрать нас, и я совершенно не знаю, что дальше делать и куда идти.

А если мы никогда не найдем их?

Мысль сделала кульбит в голове, сжалась до размера спичечной головки и разлетелась в стороны как сверхновая, вспыхнув болезненными искрами где-то в районе мозжечка.

Внезапная тошнота накатила удушливой волной.

Нет, пожалуйста, только не сейчас!

Пришлось отойти немного от поляны, чтобы не привлекать излишнего внимания Карлоса и Берты. Они как раз о чем-то увлеченно спорили, и я молилась всем известным богам, чтобы моя быстрая и постыдная встреча с ближайшими зарослями осталась незамеченной.

Я – лист на ветру. Я буду неслышно парить от одного укрытия до другого.

Когда я, наконец, вывалилась из-за куста в траву, тяжело дыша и утирая рот дрожащей рукой, Берта уже не сдерживалась и ее голос разносился далеко вокруг:

– Нам нужен план!

– Я и пытаюсь его предложить! – Карлос тоже не стеснялся. Сейчас все звери в округе обязаны были замереть и прислушаться к спору. Где-то инопланетные бобры пошли жарить попкорн. – Мы должны немного вернуться на север, проверить побережье. Это всего в двух часах пути.

– И что ты хочешь там найти, м? – Берта ярилась по-настоящему, и я уже следила за перепалкой всерьез, пытаясь понять, что происходит. Батончик в руке медленно превращался в подтаявший пластилин, и я торопливо запихнула его в рот, хоть желудок взмолился о пощаде и уже ныл в преддверии близкой изжоги. – Идти на побережье – бессмысленно. Мы должны остаться здесь и ждать.

– Чего?

– Восстановления связи? Да откуда мне знать?! Может быть, все враз сорвались с места и свалили вон!

Мужчина резко отмахнулся, как от надоедливого насекомого.

– Да ты оглянись вокруг! Тут никогда ничего не было, тут никогда не стоял лагерь. Травка вон зеленая, курчавится. Куда бы мы ни пришли, а это совсем не тот сектор, который мы покинули.

– Это бред какой-то! Ты хочешь сказать, что мы запутались в трех коридорах?

Карлос опустил голову и прикрыл глаза. Его напряжение было физически ощутимо. Оно растворялось в воздухе приторной густой патокой, и я нервничала все больше, потому что впервые видела мужчину именно таким. Растерянным, удивленным и сомневающимся.

Батончик растекся во рту вязкой гущей, и я с трудом протолкнула ее в горло. Поднялась на ноги, чтобы подойти поближе и высказать свое предположение – высказать хоть что-нибудь, чтобы сбавить общее напряжение, – но тут что-то внутри меня хрустнуло и надломилось, как палочка леденца.

Кто-то назвал бы это дурным предчувствием.

Интуицией.

И сейчас это чувство во мне било тревогу, молотило во всевозможные барабаны и орало во всю глотку, требуя поднять голову и осмотреться по сторонам.

Небо надо мной окрасилось тягучим золотом, закрутилось где-то вдалеке, над городом, превратившись в одну колоссальную воронку. Вибрирующую, натянувшуюся поверхность рассекли белоснежные зигзаги молний, но я не слышала грома.

Я почувствовала, что не могу вытолкнуть из пересохшего горла ни единого слова, ощущала на языке только пресную массу питательного брикета, забившую все остальные вкусы.

Забившую даже запахи.

Мне все это кажется. Это какая-то игра воображения.

Интересно, беременные страдают галлюцинациями? Вот будет потеха, если Карлос вычислит мое положение по поехавшей крыше. Умора просто!

Небо вспыхнуло, треснуло где-то у самого краешка воронки, и я отвлеклась от него, чтобы привлечь внимание спорящей парочки. Толкнуть их, закричать: “Смотрите, сейчас небеса рухнут нам на головы!”

Они должны были это увидеть!

Но стоило только открыть рот, как я поняла, что звать некого.

На это пустой поляне я осталась в одиночестве. Один на один с приближающимся золотистым штормом.

К центру города

– Карлос!

Я орала уже не меньше часа. Посадила голос, наверное, порвала к такой-то матери связки, но продолжала звать, снова и снова…

– Карлос!

…но ничего не менялось.

– Берта!

Голос сорвался окончательно, превратившись в жалобный хрип, но я не сдавалась. Вытирая навернувшиеся слезы, я не прекращала звать.

В какой-то момент я даже вернулась к входу в город, чтобы посмотреть, что там происходит.

Слепая надежда на удачу – это так по-человечески, что я невольно рассмеялась и подумала, что Карлос бы пальцем у виска покрутил и сказал бы, что мотылек окончательно рехнулся.

Я точно помнила, что дороги в коридорах не были вымощены ничем. Только земля и редкие пучки травы.

Сейчас же их покрывала мелкая искусная мозаика.

Каждая плиточка, размером не больше двух дюймов, так плотно прилегала к соседнему кусочку, что швов было совершенно не рассмотреть.

Зато картина раскрывалась вся, обнажала перед случайным зрителем все, что только могла показать.

Осторожно переставляя ноги, я медленно двигалась вдоль стены, чтобы не упустить ни единого изгиба странного рисунка.

Часть мозаики была совершенно черная. “Темно-синяя”, – поправила я себя и увидела на синеве белые точки звезд. Дальше картинка становилась светлее, из плиток вырисовывались мохнатые облака, а вскоре я дошла до изображения планеты.

И откуда-то во мне появилась уверенность, что это именно та планета, по которой я сейчас топталась.

Она мягко покачивалась в колыбели космической пустоты, а через несколько футов картинка изменилась.

Шаг в сторону. Еще один.

Над планетой нависла тень: массивная, темная, угрожающая.

Хруст где-то поблизости заставил меня подскочить на месте и потянуться к поясу в поисках пистолета, но тщетно: оружия под рукой не оказалось.

– Да почему мне так не везет сегодня, – прохрипела я и прижалась к стене.

Бежать?

Ждать?

Золотистый шторм так и бушевал в небе. Он не двигался с одной и той же точки, не пытался приблизиться – только иногда разбрасывал в стороны белоснежные зигзаги молний, кидал в лицо колкую пыль и пробирал холодом до костей.

Опустив голову, я посмотрела туда, где шел коридор к площади с белой “иглой”.

И застыла, пытаясь осознать, кажется ли мне все происходящее или нет.

В десяти футах от меня стояла девчонка лет двенадцати.

Самая настоящая девчонка!

В голове завертелась карусель из вопросов и сомнений.

Что ребенок здесь делает? Что, никто из исследователей не заметил ее присутствия?

Как она выжила в этом жутком месте?

Она, вообще, реальна или я окончательно слетела с катушек и мне все только привиделось?

– Что ты здесь делаешь?

Стоило мне заговорить и податься к девочке, как она отскочила назад и обхватила себя руками. В карих глазах плескался самый настоящий ужас, будто она увидела не обычного человека, а чудовище, готовое вцепиться ей в горло и разодрать на части.

Девчонка повернулась и, взмахнув трогательными тугими кудряшками, бросилась бежать.

– Стой!

Споткнувшись на первом же шаге, я проехалась лицом по мозаике и, с трудом поднявшись, помчалась за беглянкой.

Она же совсем еще ребенок!

Нельзя ее здесь оставлять!

Карлос бы со мной согласился, он бы меня поддержал, не дал ей уйти.

Девчонка оказалась быстрой. Клянусь Саджей, она могла бы дать фору любому наемнику!

Я успевала заметить, как впереди мелькают ее волосы, а через пару минут мы вывалились на площадь с “иглой”. Остановившись на несколько секунд и пытаясь отдышаться, я опасливо обошла колонну в центре, все еще не в силах отделаться от давящего чувства страха, клокочущего где-то под горлом. Перед глазами не прекращала стоять жуткая картина расправы с сопровождающим.

Шум и треск привлекли мое внимание, и, повернув голову, я снова увидела странную незнакомку, скользнувшую в узкий проход, куда мы так и не рискнули сунуться.

– Вот же глупая девка!

Пытаясь не отстать, я без раздумий подбежала к тесному лазу и подумала, что у Карлоса и Берты могут возникнуть сложности с этим отрезком пути. Даже мне, при всей хрупкости, пришлось буквально протискиваться дальше, обдирая плечи и спину.

Когда до выхода оставалась всего пара футов, я с ужасом осознала, что под подошвами сапог ничего нет. Опора исчезла так неожиданно, что я даже вскрикнуть не успела.

Темнота приняла меня, обернулась вокруг рук и ног тугими липкими путами, забилась в рот и нос, лишая дыхания и возможности мыслить трезво.

Саджа, что происходит?!

За что мне это все?

Дернувшись, я поняла, что не могу пошевелиться. Меня растянули, распяли посреди пустоты.

Ты должна прийти…

Говорил ли со мной камень? Или что-то другое, темное и зловещее? Не могла разобрать.

Я уже ничего не понимала.

Тьма освободила мой рот, позволив ответить:

– Я не собиралась сбегать. Чего ты хочешь?

Помощи…

– Я не понимаю. Чем я могу помочь?

У тебя мало времени.

Нахмурившись, я попыталась повести руками из стороны в сторону, но даже пальцем не получилось двинуть.

– Времени для чего?

Чтобы добраться до центра города. У тебя мало времени…

– Это безумие! До центра много дней пути.

Если будешь медлить – никто не покинет эту планету живым.

– Это угроза?

Темнота помедлила с ответом.

Предупреждение.

Ложь! Какая же наглая ложь.

Камень не мог так себя вести. Он защищает себя, рассказывает, но не угрожает.

Весь этот город – один большой обман.

Не медли, Оттавия. За вами уже идет охота.

– Те существа, что разорвали первую группу?

Они безумны. Они не хотят, чтобы я ушел. Они сделают все, чтобы остановить тебя.

– Ты обманул меня! Зачем ты зовешь Слышащих?!

Я использую то, что мне удобно использовать. Поторопись! Или ты никогда не вернешься домой.

***

Я подскочила, глотнула воздуха и надсадно закашлялась. В глаза ударил яркий свет, а небо над головой было привычного голубоватого оттенка. Никакой тебе темноты, голосов и левых непонятных детишек.

– Слава богам, – тяжело выдохнула рядом Берта. – Мы уж подумали, что все, потеряли Оттавию.

Лицо склонившегося надо мной Карлоса выглядело предельно мрачным, злым и взволнованным одновременно. В его глазах было столько всего намешано, что я ощутила острый укол вины.

– Ты в обморок упала, – сказал он. – Напугала нас до смерти.

Приподнявшись на локтях, я осмотрелась по сторонам. Все та же поляна. Никаких следов лагеря.

– Мы должны идти, – мой голос казался неестественно тихим и звучал почти умоляюще.

Карлос нахмурился еще больше.

– Но куда…

– К центру города, – я облизнула пересохшие губы и сглотнула противный комок, застрявший в горле. – Мы должны идти к центру…

Неизвестность, вопросы и планы

– Это слишком большой риск. Немыслимый! И неоправданный.

– Какой смысл говорить о риске, если мы и так в полном дерьме, Карлито?

Берта оставалась невозмутимой и собранной.

Она не стала спрашивать, куда это я надумала идти, зачем и почему. Ей, наверное, хватило одного единственного взгляда на меня, чтобы понять – надо делать так, как сказано. И лишние разговоры ни к чему.

Да и окружающий пейзаж не оставлял нам времени на раздумья. Лагеря не было, и он не появился бы из воздуха по взмаху волшебной палочки. Связи тоже не было. Единственное свидетельство того, что все вокруг не игра моего воображения, – дрон, который продолжал послушно висеть неподалеку от нас. Снимал ли он что-то, передавал ли сигнал? И если передавал, то кто его получал? И каким был этот самый сигнал?

Может, сейчас где-то Марта и Шейн стояли у голографического монитора и объясняли Совету Заграйта, что очередная экспедиция в руины превратилась в форменный кошмар.

Карлос раскрыл перед нами карту города. Это была плохонькая воздушная съемка, но все же лучше, чем ничего.

– Мы здесь, – он ткнул в изображение, и там тотчас появился жирный красный крест. Символично, ничего не скажешь. – Центр города, в теории, вот здесь.

– И это я еще не знаю, что имелось в виду, – заметила я осторожно.

Карлос вообще болезненно реагировал на все, связанное с камнем и моей работой. Он не понимал, как можно сорваться с места и мчаться сломя голову навстречу неизвестности всего лишь потому, что груда булыжников так сказала. И не просто сказала, а пригрозила расправой, если мы этого не сделаем. Я видела, как в его голове неоновыми буквами загорается надпись: “Ловушка!”.

Но и проверять на практике, как далеко может зайти камень, он не хотел: воспоминания об Эгиде все еще были свежи – и, заглянув в карие глаза мужчины, я поняла, что мы подумали об одном и том же.

– У нас не хватит припасов, чтобы туда добраться, – Карлос методично чертил на карте разноцветные линии, прокладывал один маршрут, почти сразу же его отметал и вырисовывал другой. Я почти залюбовалась его сосредоточенной серьезностью, но тут же отвернулась, когда мужчина заметил, что я совершенно бессовестно на него пялюсь. – Снаряжение рассчитано на два, максимум три дня вне лагеря, а здесь…

Он бросил на меня выразительный взгляд, потом переглянулся с Бертой.

Ясно, куда это все ведет.

– Мы должны идти, – сказала я с нажимом.

– Весь вопрос только в том, дойдем ли мы, – голос у Карлоса был такой, будто мужчину уже похоронили и привалили могильной плитой. – И что будет ждать нас там.

– Здесь нас точно ничего не ждет! – я горько усмехнулась и раскинула руки в стороны. – Посмотри! Тут ничего нет. И я думаю, что пока мы не сделаем то, что от нас требуют – мы домой не вернемся.

Я не могла объяснить, откуда у меня взялась эта мысль. Из-за слов странного существа из сна? Из-за предчувствия, что не переставало вопить с того самого момента, как я впервые услышала призыв о помощи?

– Сделаем что? – Карлос навис надо мной. Все в его фигуре, позе и тоне говорило об угрозе. О плохо скрываемом раздражении, злости и какой-то тихой, горькой обреченности. – Давай начистоту, Оттавия, – он скрестил руки на груди, отчего стал казаться еще больше. – Мы с тобой во всяком дерьме побывали, но до этого камень от тебя ничего не требовал. Условия не выдвигал, не шантажировал и не запугивал. Он тебе байки рассказывал, оборонялся, если думал, что ему сделают “больно”, молчал, если не хотел подпускать людей слишком близко. Но условий не выдвигал. “Пойди туда – не знаю куда, найди там какую-то хрень, что-то с ней сделай”. Не очень-то это похоже на твою привычную работу.

– Я знаю. – Карлос был совершенно прав, но что это меняло? – Однако сидеть здесь смысла нет. Если это… что-то и правда влияет на мир вокруг и играет с нами, то подчиниться – лучший выход.

– Вот бы ты всегда подчинялась, – проворчал мужчина, а я зло пихнула его кулаком в бок. Нашел время для шуток!

– Этот маршрут будет самым коротким, – прогудела Берта, что все это время изучала карту. – Если, конечно, на головы нам не упадет какой-нибудь сюрприз.

– Упадет обязательно, – Карлос проверил оружие. – Вроде тех тварей, что порвали прошлую группу. Они будут ждать.

– Тогда лучше выдвигаться быстрее, а то они могут проголодаться и заявиться сюда! – женщина хищно ухмыльнулась. – Где собралось все мясо.

Я тяжело сглотнула и посмотрела на вход в город и на небо над головой.

Тишина. Ни единого облачка, даже ветра нет. Трава под ногами застыла в одном вытянутом положении, старалась кончиками дотянуться до чего-то невидимого.

Это мог бы быть идеальный для людей мир.

Сейчас, как никогда, я ощутила, что это место – в своем заброшенном, диком виде – похоже на Землю.

Два заповедника, где уже много столетий не ступала нога человека, хранящие столько секретов и знаний, но навеки брошенные своими детьми. Не потому, что им стали неинтересны эти самые тайны или из-за собственного тщеславного желания покорить как можно больше миров.

А от страха.

Земля не просто так опустела. Возможно, что и к лучшему.

Впрочем, я не могла забыть – и этот мир тих, только пока никто не нарушает его границ.

И от мысли, что скоро начнет темнеть и нам придется провести ночь – и не одну – среди этих изъеденных временем руин, мне стало откровенно не по себе.

Берта права. Хищники придут за нами, если не начать шевелить ногами и мозгами. И патроны небесконечные. Отстреливаться от голодных тварей, которые, возможно, все это время занимались пожиранием друг друга – а значит, охочие до свежатинки – не выйдет.

– Тогда выдвигаемся сейчас, – бросил Карлос. – От темноты лучше укрыться среди стен, чем здесь, на открытом месте.

Я невольно передернула плечами.

Твои бы слова, да Садже в уши. Божественная помощь сейчас была бы очень кстати.

Новые дороги

Возвращались мы осторожно. Каждый слишком хорошо запомнил, что за нами гналась какая-то страшная хренотень, и она, наверное, все еще где-то бродила по коридорам, досадуя на чересчур ловкую добычу.

Я старалась держаться ближе к стенам и иногда прикасалась к белой поверхности, пытаясь уловить вибрацию, понять, что же происходит там, внутри.

Ничего.

Если камень и хотел со мной поговорить, то только во сне и размахивая перед носом “пачкой” с угрозами.

– Наш рычащий “дружок” пошел искать добычу попроще, – сказала Берта, однако я не торопилась с ней соглашаться. Вдруг тварь ждала за углом?

Дрон продолжал тихонько гудеть над головой, но я почти не обращала на него внимания. Гудит и гудит себе. Марта, скорее всего, даже не получала видеосигнал, так что беспилотник был полезен только как напичканное взрывчаткой ведро с болтами.

Вот и площадь с “иглой”.

Ничего не изменилось. Разве что тело сопровождающего пропало. Тварь наверняка утащила его, чтобы дожевать где-нибудь в берлоге. Сглотнув вставший поперек горла комок, я попыталась не думать о том, как некто пожирает погибшего.

И в это же мгновение в ушах отчетливо раздался хруст ломающихся костей.

В первую секунду я подумала, что это галлюцинация. Своему сознанию я уже не доверяла и готова была ко всему, но, когда Карлос и Берта остановились и прислушались, поняла – нет, ничего подобного. Мне не показалось.

– Держимся ближе к стене, – рыкнул Карлос. – Наш “друг” занят – возможно, не заметит.

Не заметит, как же. Жратвы много не бывает.

Я едва не хихикнула, но, сцепив зубы, подавила этот нервный смешок.

Тварь не утащила добычу далеко – добралась до угла площади и там разложилась, похрустывая выломанными из тела ребрами.

Не смотри, Оттавия.

Не смотри, иначе снова придется бежать блевать где-нибудь неподалеку.

Не смотри. Не слушай.

Тварь совершенно точно была занята едой, ей не было никакого дела до крадущихся мимо людей. Пока что не было. Рано или поздно хищник проголодается и пойдет по нашему следу, чтобы снова утолить голод.

А уж если он здесь не один, то все. Держитесь за штаны.

Миновав площадь, мы подошли к тому месту, где встретил свою смерть Илиас. Следы гари и пепел на земле никуда не делись, даже если мне и отчаянно хотелось, чтобы это все было всего лишь сном.

Подвеску Слышащего я спрятала в сумку на бедре.

Мне предстояло отдать ее девушке Илиаса. Он, как и все мы, пытался вести нормальную жизнь. Строить семью.

Детей у них, правда, не было, но призрачная надежда на полноценное будущее с человеком, который понимает и принимает твой дар, тихонько теплилась.

И вот теперь…

Я вздрогнула, подумав, что бы чувствовал Карлос, если бы ему вот так незнакомый человек принес вести с полей о моей гибели.

Что бы он делал дальше? Как бы смог с этим жить?

А если бы он еще и узнал, что у меня будет ребенок?

Даже думать о таком не хотелось.

Стараясь не смотреть на подпалины на белоснежных стенах, я подошла к узкому проходу, почти щели, куда по земле тянулся черный жирный след.

Протиснуться будет сложно.

А если я там вообще застряну? А если Берта или Карлос не смогут пройти?

Голова заныла от сотни вопросов с такой силой, что мне пришлось сжать виски пальцами.

От теплого прикосновения к ладони я вздрогнула и распахнула плотно сомкнутые веки.

Карлос смотрел на меня с вызовом. Карие глаза мерцали за веерами густых ресниц, а я не смела отвести взгляд, чтобы не показать, как мне плохо и страшно в этот момент.

Я не могла признать собственную слабость.

Я не могла дать ему повод сомневаться в моей устойчивости. Я – Слышащая и способна выдержать тяготы любого пути.

Меня такой создали. Такой воспитали…

Я не слабачка!

Раскаленная игла прошила затылок, вынудив меня вцепиться в руку мужчины и опереться на нее.

Камень молчал, и тишина медленно давила на сознание, вызывая противное, сосущее чувство нереальности происходящего. Будто мне все это на самом деле приснилось и не было никакого голоса, зовущего на помощь, а мы просто бродили кругами, неизвестно где, не в силах вырваться из ловушки собственной фантазии.

– Помнишь наше первое задание, palomilla?

Вопрос застал меня врасплох.

Я могла ожидать чего угодно другого: заверений, что все будет хорошо, как в дешевых голофильмах о компании приключенцев, волей собственной тупости попавших в передрягу; каких-то торопливых признаний или упреков, что зря я не осталась на Заграйте, а поперлась в эту глушь.

Но Карлос зашел с другой стороны.

Решил с помощью ностальгии отвлечь меня от пугающей тишины.

– Помню, конечно, – хмыкнула я себе под нос. – Забудешь тут, как ты голышом выскочил из палатки, с пушкой наперевес, и принялся орать на каменную глыбу прямо посреди лагеря.

Карлос подошел к расщелине первым. Ему пришлось стащить рюкзак и нести его в руке, а другой рукой держать оружие. И все равно на короткое пугающее мгновение мне показалось, что мужчина не втиснется в узкий проход. Иррациональный ледяной ужас захлестнул меня с головой и сбил с мысли.

Но вот Карлос медленно пробрался внутрь и двинулся вперед. Не без труда, конечно, но прочная, прошитая сцилом ткань его свитера не рвалась, даже напоровшись на острые белые выступы.

– Берти, ты замыкаешь! – крикнул он и посмотрел на меня: мол, шевели задницей, будешь идти в центре. – Я, между прочим, был в трусах.

– О, это все меняет!

– Я помню, как ты мучилась кошмарами, – говорил Карлос. – Ты едва тогда узнала, как меня зовут, а на вторую ночь заявилась в палатку, в слезах.

– Ты не слишком-то сопротивлялся.

Карлос ухмыльнулся и окинул меня таким взглядом, что я почувствовала, как краснеют кончики ушей.

– Ты выглядела слишком милой и беззащитной, чтобы выставить тебя вон.

– И ты поступил как настоящий рыцарь.

– Pues si! – Карлос остановился и осмотрел проход впереди. Я не могла видеть, что там творится, – фигура мужчины все заслоняла. Снова шагнув вперед, он одарил меня насмешливой улыбкой. – И тебе это помогло, правда?

В этом Карлос не врал.

Наша первая встреча действительно была странной. Я тогда только начала исполнять обязанности Слышащей. Первые руины, первое столкновение с живым, одичавшим камнем. Он не хотел подпускать мелкое непонятное человеческое существо, что взволнованно переминалось с ноги на ногу на пороге неизвестного.

И уж точно камень не хотел со мной говорить.

Было ли это из-за волнения, страха или из-за самого камня – но я и правда мучилась жуткими кошмарами. Они ни на секунду не отпускали меня, мешали и изматывали, а камень будто получал от этого какое-то извращенное удовольствие. Я могла поклясться, что слышала его смех.

Или все это было игрой воспаленного бессонницей и ужасами воображения? Кто теперь мог бы сказать наверняка?

И в одну ночь я не вытерпела. Разрываясь между отчаяньем, смущением и усталостью, я пришла к палатке Карлоса – дрожащая, жалкая и измотанная до предела. Откинула полог и встретилась с ним взглядом.

– Я хочу спать с тобой.

– Usted dirá.

“Как скажете”.

Вот так вот. “Как скажете”. Тогда он еще обращался ко мне на “вы” – Саджа всемогущая, да мы едва знали имена друг друга! – но быстро бросил эту привычку в воображаемый мусорный бак и никогда к ней не возвращался.

Карлос просто подвинулся на узкой койке настолько, чтобы освободить мне немного места. А я свалилась прямо там и проспала без сновиденией часов пять, не меньше, беззастенчиво обвив мужчину руками и ногами, как вьюнок, уткнувшись носом в его шею.

– Я в тебя прямо тогда влюбился, – вдруг сказал он. – Где еще найдешь такую открытую и готовую просить о помощи женщину?

Карлос подмигнул мне, а я только хлопнула его рукой по плечу.

Нечего отвлекаться.

И смущать меня окончательно.

Берта рядом цветисто выругалась, ударившись об острый осколок камня.

– Гадство гадское! – прошипела она. – Понапридумывают коридоров всяких! Кто по этим узким лазам шарился, кошки местные, что ли?! Или их специально для врагов выдолбали?

Карлос не удержался от смешка, но улыбка мужчины быстро угасла, когда на противоположном конце прохода кто-то зарычал.

И я отчетливо услышала скрежет острых когтей.