Текст книги "Когда умирает свет (СИ)"

Автор книги: Мирослава Адьяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Usted dirá.

Насмешливый ответ – как раз в тон Карлосу, хотя внутри все обмирало в ожидании и скручивалось огненными клубками.

Мужчина мягко опустился на койку, и я даже не успела понять, что произошло, как оказалась под ним, прижатая к матрасу горячим телом.

– Оттавия, – уха коснулось теплое дыхание, отчего по коже побежали мурашки и захотелось быть ближе, прижаться сильнее, ощутить себя защищенной, в его власти.

Острые зубы прикусили кожу на плече, а крепкие руки обвили и впечатали в себя с такой силой, что ребра чуть не затрещали.

Приподнявшись, Карлос так серьезно на меня посмотрел, что я невольно застыла, переполненная чувствами, смущенная его взглядом и прикосновений.

– Я люблю тебя, – выдохнул он и положил ладонь мне на живот. – Вас обоих.

– Как честный мужчина, ты должен будешь на мне жениться.

Прикрыв глаза, Карлос ухмыльнулся.

– Ты посмотри, как она заговорила! Раньше с первыми лучами бежала из моего дома, теряя штаны, а тут вспомнила про брак. Ты ведь понимаешь, что, как только на этом тонком пальчике появится кольцо, сбегать тебе никто больше не даст?

– Ты знал, что на Цаугере ведутся раскопки?

Карлос на секунду замолчал.

Знал, конечно. Глаза не умели лгать.

– Вот и ответ, – коснувшись его груди, я пробежала пальцами по мягкой ткани майки и потянула ее вверх, мечтая избавиться от одежды, чтобы свободно водить ладонями по горячей смуглой коже. Подхватив мое движение, Карлос отбросил майку в сторону. – Ты специально выбрал этот мир и не шутил, когда обещал найти мне подходящее место. Хоть я до конца и не верила.

Наклонившись, он коснулся моих губ.

– Я бы тебе не соврал.

Ничего больше он мне сказать не дал, остервенело избавляя меня от одежды, исцеловывая каждый дюйм тела снова и снова, заставляя вспоминать, каким яростным и диким может быть, когда дело касалось удовольствия.

Спустя несколько часов, когда не осталось уже сил ни кричать, ни даже двигаться, я уютно растянулась на его груди, прислушиваясь к стуку большого сердца под щекой. Теплая ладонь перебирала влажные пряди на моем затылке, и этот момент времени и состояния захотелось запечатать в душе на веки вечные.

Чтобы, когда станет тоскливо или одиноко, доставать его из пыльного сундучка воспоминаний и вертеть в руке, рассматривая со всех сторон.

Оставалось только молиться, чтобы таких воспоминаний-сокровищ становилось только больше.

***

Семь лет спустя…

– Мама!

Кудрявый разноцветный вихрь ворвался на веранду и едва не сбил меня с ног.

– Осторожнее! – вскрикнула я, пытаясь удержать ящик с инструментами, но тщетно: бахнувшись на пол, он раскрылся – и все содержимое со звоном разлетелось в разные стороны.

Лима прижала ладошки ко рту и виновато посмотрела на дело рук своих. В ее глазах читалось такое искреннее сожаление, что я совсем не могла злиться.

– Прости, – пролепетала дочка и бросилась собирать все в ящик. – Я сейчас все сделаю.

В полной тишине мы укладывали обратно мои инструменты, а на задний план отошло и раздражение, и неловкость за то, что я в очередной раз опаздываю на раскопки. Погладив дочь по голове, я не могла не подумать о том, что время летит слишком быстро.

Семь лет назад Бальтазар и Клара высадили нас на Цаугере с заверением, что Берта скоро с нами свяжется.

Семь лет назад я узнала, что все свои сбережения Карлос хранил в кулганских банках и даже если бы компания что-то захотела выяснить и отследить, кто воспользовался деньгами “мертвого” Мастера смены, – у них бы ничего не вышло.

И тогда же он привел меня в свой дом.

В наш дом.

Стоящий на границе между спокойными пастбищами и Громовыми равнинами он был самой настоящей обителью счастья, работа в которой никогда не заканчивалась.

А через месяц нас навестила Берта с сыновьями и, сидя на кухне, долго рассказывала, что случилось на далеком, теперь, Заграйте. О том, как Шейн предстал перед Советом и держал удар за ударом. Повезло, что его вообще не выгнали прочь. Все обошлось. Он по сей день работал там же и исследовал новые миры, но так никогда больше и не стал Мастером – выполнял только обязанности координатора и по самые уши закопался в отчетах и “бумажной” волоките.

“Мне кажется, что он догадался, – сказала тогда Берта. – Но искать не стал”.

Возможно, так и было.

И если это правда, то я могла только мысленно сказать ему спасибо.

Планету же закрыли. Отметили ее как “непригодную для жизни и иследования” и поместили в список опасных. Теперь любой корабль будет облетать ее по широкой дуге. Однако случилось это не сразу, а после того, как Совет потребовал отправить еще одну экспедицию для выяснения всех обстоятельств исчезновения меня и Илиаса.

Идиоты.

Стоило ли говорить, что назад никто не вернулся?

Цаугера же оказалась самой настоящей находкой. Она была настолько далеко от Заграйта, насколько это возможно, предоставлена самой себе, и живущие здесь люди отвечали только перед местной властью, что давно получила свой кусок независимости.

Независимые колонии – не редкость, но лишь единицы встречались на самом краю исследованной людьми части космоса.

И Карлос точно знал, что здесь безопасно.

А уж вольные стрелки и охотники за древностями, которых привлекало обилие развалин, артефактов и возможная нажива, вообще чувствовали себя достаточно свободно.

Рассказывать об уникальном даре я, конечно, никому не стала, но быстро прибилась к группке “копателей”, что кочевали с места на место в поисках новых жил и древних городов. Это совсем просто – ввести человека в заблуждение, если свои способности оправдывать умением работать с аппаратурой.

А потом, вечерами, записывать все, что удалось выведать у камня. Составлять каталоги, собирать истории.

Дышать полной грудью.

– Вот и все! – Лима радостно хлопнула в ладоши и вскочила на ноги. Ее личико менялось так быстро, что я порой не успевала за ее эмоциями. – Ты уже уходишь? – разочарованно протянула она, ковыряя носком доски пола.

– Я опаздываю, – наклонившись, я чмокнула дочку в макушку. – Помнишь, что нужно сделать?

– Сортировать записи, приготовить ужин и встретить папу.

– Только не…

– Только не брать из холодильника мороженое, – дочка закатила глаза. – Оно для праздника.

– Умница. – Хитрюга. Я же знаю, что она все равно утащит оттуда шарик и будет думать, что я не заметила. А я сделаю вид, что не заметила. – Закрой за мной дверь.

Сбежав вниз по крыльцу, я уже хотела вскочить на припаркованный у дома гравискутер, но голос Лимы заставил меня остановиться:

– Ты же вернешься, да?

Удивленно хлопнув глазами, я посмотрела на дочку.

– Мне сон приснился, – пробормотала она тихо. – Что ты идешь по большому городу и никак не можешь найти дорогу. А я тебя зову, но ты не слышишь.

Тяжело сглотнув, я выдавила из себя улыбку.

– Конечно, вернусь! Это всего лишь сон, милая.

Дочка кивнула, ее глаза вспыхнули радостью, а все печали сразу вылетели из головы. Она моментально переключилась на будущий приезд Берты и ее сыновей. Что ни говори, а их визитов Лима ждала с нетерпением, а уж сейчас – подавно. Как иначе? День рождения скоро – можно будет хвастаться, что она уже “совсем взрослая”.

Вскочив на скутер, я сорвалась с места и полетела в сторону стоянки “копателей”, надеясь, что мое опоздание останется незамеченным.

***

Коридор шел вниз.

Пыль клубилась под ногами, тихо потрескивали мелкие камни, раздавленные подошвами тяжелых сапог, а над головой плыл небольшой мощный светляк, выхватывая из темноты куски стен, испещренные затейливыми узорами.

…в центре был фонтан…

…праздник Альмах-тэнай…

Я еще не понимала всего, что говорил камень. Это был старый город. Настолько старый, что контакт у нас сложился всего неделю назад, после двух месяцев безуспешных попыток достучаться до таящейся в глубинах сущности.

– Что такое “Альмах-тэнай”?

…жертва…

…жертва урожаю…

Говорил ли он о настоящих жертвах или метафорических – я пока не знала. Но в девяти случаях из десяти это оказывался именно первый вариант.

Поворот направо привел меня в круглый зал с массивным черным камнем точно в центре. В потолке было вырезано отверстие, через которое вниз падал солнечный свет.

Усевшись на краешек камня, я прикрыла глаза. И позволила древнему существу проникнуть в свое сознание, посмотреть на мои мысли; доверила ему воспоминания и показала, что готова делиться даже самым сокровенным.

Я думала о семье. О Лиме и Карлосе.

О том, как сильно мое сердце принадлежит им. Что я бы не смогла жить, если бы с ними что-то случилось.

…вигара…

…навеки связанные…

– Их могло не быть, – тихо сказала я. – Это судьба, что мы теперь вместе.

…судьбы нет… только воля…

Усмехнувшись, я подумала, что этот город мне нравится. Было в нем что-то близкое, даже родное.

…есть история…

…о воле…

…хочешь?…

Солнечные лучи ласкали мое запрокинутое лицо, а под веками мерцали разноцветные вспышки, мелькали лица, а в висках стучала кровь.

Я подумала о Карлосе, что подарил мне эту возможность.

О том, чем он пожертвовал ради меня.

О нашей дочери.

Она проявила способности Слышащей, и я с удивлением и восторгом осознала, что дар – не просто набор параметров, заложенный в лаборатории.

Это наша плоть и кровь, сама наша суть, что может перейти и детям.

И душу переполняло невыразимое, невозможное чувство благодарности, которое я никогда не смогу передать Карлосу полностью. Не смогу выразить словами, не смогу облечь в понятные человеку звуки.

Только взглядом и лаской, возможно, когда-нибудь…

Я смогу донести до него все эти чувства.

Он сохранил мою цельность.

Подарил новую, лучшую жизнь.

…хочешь?…

Улыбнувшись, я кивнула, хоть камень и не мог меня видеть.

– Хочу, – выдохнула тихо и приготовилась слушать.

Конец