Текст книги "Джентльмен Джим (ЛП)"
Автор книги: Мими Мэтьюз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
– В каком смысле «знакомое»? – спросила она.
– Что-то в его глазах. Когда я увидел, как ты танцуешь с ним… – Губы Фреда сжались в неодобрительную линию. – Если это можно назвать танцем.
Она бросила взгляд в занавешенное бархатом окно. Беззвёздное полуночное небо было чёрным как смоль, и не было полной луны, чтобы осветить им путь. Если бы они уехали с бала вместе с остальными гостями, дорогу освещали бы фонари десятков экипажей, возвращавшихся в город. Сейчас же движения не было вовсе. Впереди и позади – только длинная, пустынная тёмная дорога.
Возможно, было неразумно позволить Фреду отвезти её домой раньше времени.
Он настоял на этом, и тогда ей показалось проще не спорить. Он был в отвратительном настроении. На грани скандала. К тому же ей не хотелось оставаться на балу – видеть, как Сент-Клер ужинает с мисс Стил, танцует с мисс Стил. Особенно после того, как она сама танцевала с ним.
Но её уступчивость не смягчила Фреда. С тех пор как она села в карету, его угрюмость только усилилась.
– Это был вальс, вот и всё, – сказала она.
Он фыркнул.
– Я никогда не видел такого вальса.
– А откуда бы тебе видеть? Ты никогда не выезжал за пределы Англии. В то время как лорд Сент-Клер…
– Бересфорд говорит, он родился на континенте. По-видимому, в Италии. – Фред нахмурился. – Интересно…
Выражение его лица не понравилось Мэгги ни капли. Фред не был великим мыслителем и не обладал цепкой памятью, но, если она не ошибалась, какая-то часть его души узнала Сент-Клера – так же, как она сама узнала его той ночью в библиотеке на Гросвенор-сквер.
Всё из-за танца. То, как они смотрели друг на друга и смеялись. Фреду нужно было всё разложить по полочкам, и сегодня на террасе Мэгги и Сент-Клер, сами того не желая, выложили ему правду крупными буквами.
Сколько времени пройдёт, прежде чем он уловит связь? Теперь он пытался понять. Напрягал свой недалёкий ум, чтобы сложить пазл. Пока кусочки оставались вне его досягаемости, но скоро…
Скоро он поймёт, что Сент-Клер поразительно похож на Николаса Ситона.
И что тогда?
Мэгги смотрела на Фреда с другого конца кареты. Она мало что могла сделать, чтобы защитить Сент-Клера от его мстительности, разве что попытаться пресечь этот мучительный процесс догадок в зародыше.
– Ты одержим им. Вот в чём дело.
Ноздри Фреда раздулись.
– Это не так.
– Да, одержим. Это невыносимо утомительно. Я бы предпочла сменить тему.
– Если я говорю о нём, то только потому, что ты настаиваешь на обществе этого человека. Как твой опекун…
– Ты мне не опекун. Не в том смысле, как ты думаешь. И если ты не сделаешь мне одолжение и не сменишь тему, помолчи, пожалуйста. От твоей болтовни у меня голова раскалывается.
На щеке Фреда дёрнулась мышца.
– Это не игра. Нравится тебе или нет, я за тебя в ответе. Как ты думаешь, чего хочет от тебя такой мужчина? Я скажу тебе…
– Пожалуйста, избавь меня от подробностей своих больных фантазий.
– Он хочет затащить тебя в постель, – выпалил Фред. – Воспользоваться тобой и погубить.
Мэгги рефлекторно откинулась на спинку сиденья. Она не была невинным ребёнком, но прямота Фреда смутила её.
В этом мире у дам нет защиты. Только правила приличия. Именно они заставляют джентльменов относиться к ним почтительно. Мэгги никогда не ценила такого уважения – особенно когда оно оказывалось лишь из-за её пола. Но сейчас… Отсутствие этого уважения заставляло её чувствовать себя уязвимой. Словно Фред озвучил невысказанную угрозу.
– Ты не должен говорить со мной о таких вещах, – сказала она. – Это неприлично.
Фред, ничуть не смутившись, продолжил.
– Возможно, тебе всё равно. Ты не скрываешь, как мало для тебя значит твоя же репутация. Но знай: я не женюсь на женщине, которая ведёт себя как падшая, и не буду её содержать.
Её лицо вспыхнуло от грубости. Гнев вспыхнул и в ней.
– Так вот что нужно, чтобы отбить у тебя желание жениться на мне? Если бы я знала раньше.
– Я серьёзен, Маргарет. Если ты хочешь стать моей женой, ты должна прийти в мою постель нетронутой – или не приходить вовсе. И если я узнаю…
– «Нетронутая». Какое слово. Оно может значить многое.
Мэгги понимала, что играет с огнём, но, казалось, не могла остановиться.
– Я не должна обнимать другого джентльмена? Никогда не целовать его? Или тебе важен только брачный акт?
В тусклом свете лицо Фреда покраснело. Он наклонился вперёд.
– Ты целовала его?
– Ты не феодал, Фред. Ты даже не лорд. Ты не баронет. Пока что. И если ты думаешь, что можешь диктовать мне…
– Ты целовалась с ним?
Она небрежно пожала плечами.
– Не припоминаю. Я вообще со многими джентльменами целовалась.
В глазах Фреда вспыхнул хищный блеск.
– Ты никогда не целовала меня.
Мэгги не осознала опасность, пока не было слишком поздно. Только что Фред сидел напротив, а в следующее мгновение он схватил её за руки и рывком усадил к себе на колени. Она приглушённо вскрикнула от неожиданности.
– Возможно, в этом-то и проблема, – сказал он. – Ты не представляешь, чего лишаешься.
Она толкнула его в грудь.
– Отпусти меня, ты, громила!
– Всего один поцелуй. – Он до боли сжал её запястья. – Это самое меньшее, что ты мне должна.
– Я тебе ничего не должна.
Она попыталась вырваться. Её рука нащупала его раненое плечо. Она сильно надавила на место пулевого ранения.
Фред хрипло вскрикнул. На долю секунды ей удалось освободиться, но затем он схватил её снова, ещё грубее. Тонкий рукав её бального платья порвался у него в руке.
– О! – воскликнула она. – Посмотри, что ты наделал!
Он, казалось, не слышал. Он был слишком поглощён своей целью.
– Не двигайся, – пробормотал он, его губы искали её рот. Горячее дыхание обдало её лицо. – Тебе это может понравиться.
В этот самый миг воздух сотряс оглушительный треск.
Лошади заржали, и карета резко рванула вправо. Мэгги слетела с колен Фреда прямо к двери.
Тётушка Харриет вздрогнула и проснулась.
– Боже милостивый! Мы что, потеряли колесо?
Мэгги с трудом поднялась на сиденье. Во время борьбы волосы её выбились из причёски. Она откинула их с лица.
– Это не колесо, – сказала она, задыхаясь. – Это был выстрел.
– Чушь, – отрезал Фред. – Просто что-то с каретой. – Он постучал в потолок. – Кучер? Что, чёрт возьми, происходит?
Кучер не ответил.
Но ответил кто-то другой.
Из темноты донёсся низкий мужской голос:
– Кошелёк или жизнь!
Глаза тётушки Харриет округлились, как блюдца.
– Боже мой! – воскликнула она. – Это разбойники!
Фред откинулся на спинку сиденья. Его лицо стало пепельно-серым.
– Сохраняйте спокойствие, дамы. Предоставьте это мне.
Сердце Мэгги колотилось так, что отдавалось в ушах. Она твердила себе, что не боится. Не очень. Разбойники обычно не убивают женщин.
– Всё в порядке, – сказала она тётушке Харриет. – Ему нужны только наши драгоценности.
Рука тётушки Харриет, испещрённая синими прожилками, потянулась к бриллиантовому ожерелью на шее.
– Разве наши всадники не могут защитить нас?
Мэгги бросила взгляд на Фреда.
– У нас нет всадников. Только кучер и лакей.
– Я сказал, предоставьте это мне, – отрезал Фред. Он потянулся к дверце кареты. Не успела его рука коснуться ручки, как дверь вырвали у него из рук.
Она распахнулась, открыв мрачную фигуру, закутанную в тяжёлый чёрный плащ. Лицо скрывала маска, глаза – треуголка, низко надвинутая на лоб. В руке он держал пистолет поистине внушительных размеров. Он направил его прямо на Фреда.
– Добрый вечер, джентльмен, – сказал он. – Не будете ли вы так любезны выйти?
– Нам не нужны неприятности, – сказал Фред. – Мы сделаем всё, что вы попросите.
– Тогда делайте. – Разбойник взмахнул пистолетом. – Выходите.
– Ох, – простонала тётушка Харриет.
Разбойник взглянул на неё.
– Мадам. – Он дотронулся до шляпы в шутливом приветствии. А затем посмотрел на Мэгги. Его крупная фигура, казалось, на мгновение застыла.
И неудивительно.
Она знала, как должна выглядеть. Без накидки её растрёпанный вид было не скрыть. В свете фонаря, падавшем из кареты, был отчётливо виден оторванный рукав и растрёпанные волосы.
– Кажется, я помешал.
Снова обратив внимание на Фреда, разбойник демонстративно взвёл курок.
– Выходите, сэр, пока я сам вас не вытащил.
Фред поспешно вылез из кареты.
– Смотри, куда целишься, – сказал он, когда дверь за ним захлопнулась. Его голос звучал приглушённо. – Если тебе нужны деньги, я могу дать тебе…
Раздался глухой удар. Затем хриплый стон и звук тяжёлого тела, падающего на землю.
Мэгги сжала руку тётушки Харриет. Пульс её участился, она едва могла отдышаться.
– Как вы думаете, он убил его? – спросила тётушка Харриет.
– Не думаю. Мы бы услышали выстрел.
Дверца снова открылась, и в проёме возникла закутанная в плащ фигура.
– Вы не можете взять мои бриллианты, сэр, – заявила тётушка Харриет с удивительным хладнокровием. – Это семейная реликвия.
– Не беспокойтесь, мадам, я не краду у пожилых леди. И у юных – тоже. – Его взгляд встретился с взглядом Мэгги. – Но я, как известно, принимаю оплату иными способами. Он протянул ей руку. – Выходи, красавица. Дай на тебя взглянуть.
Она посмотрела на его затянутую в перчатку руку, потом снова в его глаза – и напряжение в груди немного ослабло. Она медленно вложила свою руку в его.
– Мисс Ханиуэлл! – воскликнула тётушка Харриет.
– Со мной всё будет в порядке, – сказала Мэгги, когда разбойник помог ей выйти. – Он не причинит мне вреда.
– Пока вы остаётесь на месте, – предупредил разбойник тётушку Харриет и закрыл дверцу, оставив её внутри.
Мэгги моргнула, пытаясь привыкнуть к темноте. В свете фонаря, свисавшего с козел, она с трудом разглядела Фреда, лежащего на земле, его сгорбленную фигуру у колеса кареты. Он не выглядел мёртвым. Он даже не был без сознания.
Сам кучер оставался на козлах, рядом с ним неподвижно сидел лакей в ливрее. Мэгги не понимала, почему они не сопротивляются. Пока не увидела, что в тени стоит ещё один человек в маске, наведя на них пистолет. Он был гораздо меньше первого разбойника, но не менее опасен.
– Что ты от неё хочешь? – хрипло потребовал Фред. – Маргарет…
– Что мне нужно, так это немного уединения, чтобы получить свою награду. – Разбойник увёл Мэгги за карету. – Сюда, красавица.
Как только они остались одни, Мэгги потянулась и сняла с его лица матерчатую маску. Он позволил ей, даже не сопротивляясь. Под ней открылось знакомое лицо Сент-Клера.
Как будто у неё были какие-то сомнения.
С того момента, как он протянул руку именно этим, старомодным жестом, она точно знала, кто он.
– Ты совсем с ума сошёл? – прошептала она.
– А ты? – резко ответил он. – Почему ты уехала с ним?
– Потому что он устроил сцену. Было проще уступить, чем рисковать скандалом.
Она помолчала, признаваясь:
– Я думала, что смогу с ним справиться. – Её охватило отвращение к собственной наивности. Фред больше не был мальчиком. Он был мужчиной, и она, очевидно, больше не могла его контролировать.
– И поэтому ты преследовал меня? В таком виде?
– Я мало что мог сделать, оставаясь собой. У меня нет на тебя прав. – Пальцы Сент-Клера коснулись её разорванного рукава. – Это он?
– Да. Он пытался меня поцеловать, а когда я стала сопротивляться… – Она замолчала, схватив его за плащ, когда он сделал движение, чтобы уйти. – Не смей совершать глупостей!
– Я собираюсь убить его.
Её пальцы крепче впились в ткань.
– Не говори вздора. Ты уже сделал достаточно.
– Я только начал, – сказал он.
В его голосе было что-то, отчего волосы на её затылке встали дыбом. Боже милостивый. Неужели он был так охвачен ненавистью? Жаждой мести?
– Фред получит по заслугам, – сказала она. – Я тебе обещаю. Но не здесь. Не сейчас. Ты должен уйти. Тебе слишком опасно здесь оставаться.
Сент-Клер гневно посмотрел в сторону Фреда.
– Он единственный, кто в опасности. Если он хотя бы…
– Он больше не прикоснётся ко мне. Не после этого.
– Нет, – согласился Сент-Клер. – Не после того, как я сломаю ему обе руки.
– О, ради всего святого. Если ты думаешь, что я этого хочу – чтобы двое мужчин избивали друг друга из-за меня, – ты сильно ошибаешься. Я не девица в беде, которую нужно спасать.
Он приподнял бровь, глядя на её порванное платье.
Она поморщилась.
– Да, что ж… Признаю, мне повезло, что ты появился именно сейчас. Я не такая грозная, какой себя считала, особенно когда у Фреда кипит кровь. Но теперь я знаю лучше. Уверяю тебя, я не дам тётушке Джейн уснуть до самого дома.
– Это должно меня успокоить? – спросил он.
– Это лучшее, что я могу предложить сейчас.
Этого явно было недостаточно. Убийственный взгляд Сент-Клера снова устремился к Фреду. Мэгги не сомневалась, что он переломал бы тому все кости, будь у него возможность.
– Посмотри на меня. – Она коснулась его подбородка, привлекая его внимание. – Ты рискуешь всем. Разве ты не понимаешь? Он того не стоит. Фред того не стоит.
Сент-Клер пристально посмотрел на неё.
– Дело не в нём. Дело в тебе. Всегда было в тебе.
Её сердце тяжело забилось.
И ей отчаянно захотелось разглядеть его лицо в темноте. Увидеть глаза мужчины под маской. Не виконта Сент-Клера, не безымянного разбойника, а её друга. Её возлюбленного.
– В таком случае, – тихо сказала она, – ты должен уйти. Я не хочу нести эту безрассудную выходку на своей совести. Если это откроется…
– Этого не произойдёт.
– Ты слишком уверен. Ты, должно быть, чрезмерно доверяешь своему сообщнику. Это не лорд Мэттингли, я точно знаю.
– Это Энцо.
Его лакей? В ней шевельнулось дьявольское желание рассмеяться.
– Это не очень обнадёживает.
– Он обращается с пистолетом не хуже меня.
– Только не сегодня. – Она поправила маску на его лице. – Вам обоим нужно уйти, пока кто-то не пострадал.
– Маргарет! – крикнул Фред.
– Я здесь!
Выйдя из-за кареты, она увидела Фреда стоящим на ногах, потирающим шею. Она полагала, что должна бы пожалеть его, но, учитывая, как он только что обошёлся с ней, в ней не было ни капли сочувствия.
– Садись в карету, голубка. – Сент-Клер открыл дверцу, помог Мэгги взойти и плотно закрыл её за ней. Затем он свистнул Энцо.
Лакей покинул свой пост и рысью обогнул карету, чтобы присоединиться к хозяину. Они направились туда, где в придорожных зарослях ждали их лошади. Раздался цокот копыт по твёрдой земле, скрип кожаных стремян, когда они вскочили в сёдла.
– Их только двое? – спросил кучер у лакея.
– Не могу точно сказать, сэр, – ответил лакей. – Слишком темно.
– Предупреждаю тебя, – сказал Сент-Клер, разворачивая своего огромного вороного коня. – Мои товарищи могут быть где угодно на дороге впереди. И они все джентльмены. Они не любят мужчин, которые жестоко обращаются со своими женщинами. Лучше присматривай за своим хозяином.
С этими словами он пустил коня лёгким галопом и вместе с Энцо исчез в ночи.
– Дай мне это, если сам не способен им воспользоваться! – рявкнул Фред кучеру, и карета вздрогнула. – За что я тебе плачу?
Мэгги высунулась в опущенное окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фред хватает у кучера двуствольный пистолет. Он выстрелил в темноту.
Раздался звук, который ни с чем нельзя спутать. Глухой удар пули о плоть. Затем крик – и топот копыт, когда Сент-Клер и Энцо умчались галопом с головокружительной скоростью.
Она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать собственный крик.
– Вы попали, сэр? – взволнованно спросил лакей.
– Я в кого-то попал, – сказал Фред. – Думаю, в высокого. Я целился в него.
– Если пуля попала в жизненно важные органы… – начал кучер.
– Это не самый приятный способ умереть. – Фред собрал поводья. – Их может быть больше.
– На заднее сиденье, – приказал он лакею. – Я поеду впереди.
Он подошёл к дверце экипажа. Мэгги смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Ты… ты попал в него?
– Конечно, попал. Если повезёт, к утру он будет мёртв. – Он оглядел её лицо и фигуру через стекло. – Он тебе ничего не сделал?
Она ошеломлённо покачала головой.
– Фред, ты уверен…
– У нас нет времени на разговоры. Надо спешить. На дороге могут быть другие. – Он удалился, не сказав больше ни слова. Через несколько секунд карета тронулась с места.
Мэгги откинулась на спинку сиденья. Слёзы застилали ей глаза.
Фред выстрелил в Сент-Клера.
Это казалось невозможным. И всё же она узнала тот звук. Услышав его, она сразу поняла – пуля попала в плоть.
Ей хотелось выскочить из кареты и побежать назад, хотя это было безумием. Даже сейчас она подавляла непреодолимое желание закричать кучеру, чтобы тот вернулся. Она не могла просто оставить Сент-Клера там. Она должна была сама убедиться, что с ним всё в порядке.
Но что она могла сделать?
Даже если бы ей удалось уговорить Фреда отпустить её, она не смогла бы помочь Сент-Клеру, не раскрыв его личности. Она была бессильна. Бессильна сделать хоть что-то.
– Ну-ну, дорогая, – сказала тётушка Харриет, похлопывая её по руке. – Его камердинер о нём позаботится.
Мэгги моргнула, глядя на неё сквозь слёзы.
– Что?
– Эти джентльмены-спортсмены и их слуги знают, как обращаться с боевыми ранами. А лорд Сент-Клер, я полагаю, знает это лучше большинства, после стольких лет путешествий.
Леденящее осознание разлилось по жилам Мэгги. Её зрение постепенно прояснилось.
– Я… не понимаю, о чём вы.
– Молодой виконт Сент-Клер, – сказала тётушка Харриет. – Я видела, как вы разговаривали с ним позади кареты.
– Вы… что?
Нервы Мэгги натянулись до предела. Она тревожно посмотрела на длинное окно в задней части кареты. Оно было занавешено бархатными шторами и освещалось единственной мерцающей лампой внутри.
Стоя позади экипажа со Сент-Клером, она совершенно об этом забыла. Ей и в голову не приходило, что тётушка Харриет могла подсматривать. Она могла видеть, как Мэгги снимает с него маску.
– Я видела его, – сказала тётушка Харриет.
Мэгги вытерла глаза.
– Моя дорогая… Я понимаю, как это должно выглядеть. Но это не то, что вы думаете. Лорд Сент-Клер…
– Он занялся разбоем на большой дороге, не так ли? – мягко спросила тётушка Харриет. – После того, как застрелил сына герцога?
– Прошу прощения?
– Так говорили в то время. Я всегда считала это злостной сплетней. Он был таким милым мальчиком.
Мэгги уставилась на неё, начинав понимать.
– Вы имеете в виду… Джеймса Бересфорда?
– Да, верно. – Тётушка Харриет посмотрела на неё так, будто это Мэгги лишилась рассудка. – Сына графа Аллендейла. Звали Джим. Красивый золотоволосый мальчик. Какая жалость, что он оказался негодяем.
Расположенный на Олбемарл-стрит в Мейфэре, отель «Грильон» был в высшей степени респектабельным заведением. И роскошным по любым меркам. Но Сент-Клер снимал здесь апартаменты не ради роскоши – с этим прекрасно справлялся дом его деда на Гросвенор-сквер. Нет, ему нужно было уединение. И он щедро платил за него.
Управляющий отелем, мистер Фордайс, был воплощением благоразумия. Он не проронил ни звука, когда глубокой ночью появился Сент-Клер, закутанный в плащ и опирающийся на Энцо.
Без сомнения, тот решил, что он пьян. Этому впечатлению способствовало то, что, добравшись до своих комнат, Сент-Клер немедленно послал за двумя бутылками бренди.
Энцо занялся тазом в гардеробной, пока Сент-Клер снимал льняную рубашку. Он резко втянул воздух, когда рукав, прилипший к засохшей крови, отделился от кожи. Пуля Фреда лишь задела его, но рана болела адски. И кровотечение было обильным.
Не меньшее наказание он заслужил за свою безрассудность.
Как только Сент-Клер узнал, что Фред увёз Мэгги в своём экипаже, он потерял остатки самообладания. Во второй раз за вечер.
Его дед не раз предупреждал его об опасностях «бересфордского темперамента», демонстрируя это и на словах, и собственным плохо сдерживаемым гневом. Сент-Клер гордился тем, что умел управлять этой чертой. Держать эмоции при себе, как игрок, никогда не раскрывающий карты.
Даже во время дуэли с Фредом несколько недель назад он сохранял холодный расчёт. Не позволил гневу и ненависти, бушевавшим внутри, прорвать ледяную оболочку, которую выстроил.
До сегодняшнего вечера.
– Acqua, signore.
Энцо принёс из гардеробной фарфоровый таз и поставил его на низкий столик у кровати. Вода перелилась через край.
– E panno.
Сент-Клер намочил полотняную салфетку и промыл рану, смывая кровь в таз, пока вода не окрасилась в красное.
– Portami una bottiglia di brandy.
Энцо послушно принёс бутылку из гостиной. Откупорив её зубами, Сент-Клер щедро плеснул бренди на рану. С таким же успехом он мог облить её гремучей смесью. Боль жгла, как адское пламя. Он стиснул зубы.
– Чтоб Бертон-Смит горел в аду, – пробормотал он сквозь боль.
– Stupido inglese, – сочувственно повторил Энцо. Он склонил голову набок. – Ago e filo?
Сент-Клер приподнял руку, чтобы осмотреть повреждение. Пуля вырвала кусок плоти. Зашить будет непросто, но он решил попробовать.
– Sì, – сказал он. – И, Энцо? Постарайся найти иглу поострее, чем та, что ты использовал в Риме.
Энцо блеснул улыбкой, прежде чем снова скрыться в гардеробной.
Он зашивал раны своего хозяина и раньше. После уличной драки в Италии несколько лет назад он довольно безжалостно зашил рану на плече Сент-Клера, используя, пожалуй, самую тупую иглу в христианском мире. Тогда Сент-Клер счёл это справедливым наказанием за собственную опрометчивость.
Но сегодня он не был настроен терпеть лишнюю боль.
Он сделал большой глоток бренди прямо из горлышка.
Затем ещё один.
К тому времени, как Энцо начал зашивать, в Сент-Клере исчезла уже половина бутылки. А когда Энцо закончил, он допил её.
Он опустился на стул, позволяя Энцо стащить с него сапоги.
– Мне нужно послать весточку деду. На Гросвенор-сквер.
Аллендейл знал, что Сент-Клер рано покинул бал у Паркхерстов, но не знал почему. У них не было возможности поговорить наедине. Ничего, кроме неодобрительного взгляда деда, безмолвно укорявшего его за то, что он бросил мисс Стил посреди ужина.
Сент-Клер должен был придумать, что сказать. Оправдание, которое дед сочтёт приемлемым. Но ради чего?
Он больше не знал.
После возвращения в Англию всё изменилось. С того рокового момента, когда Маргарет Ханиуэлл вошла в полумрак библиотеки и упала в обморок у него на руках.
Вспомнив, как она выглядела сегодня вечером в свете фонаря кареты, он снова почувствовал, как гнев подкатывает к горлу.
Фред порвал ей платье. Боже милостивый, он как раз пытался овладеть ею, когда Сент-Клер устроил засаду на дороге. Если бы он не приехал вовремя…
Об этом было невыносимо думать.
Он провёл рукой по лицу.
– Принеси мне чернила и бумагу.
Энцо принёс письменные принадлежности, и Сент-Клер набросал короткую записку деду:
Переночую в «Гриллоне». Не беспокойтесь. Объясню завтра.
Отправив Энцо с посланием, Сент-Клер лёг на кровать, прикрыв лоб рукой. Глаза его закрылись. Возможно, он даже задремал ненадолго, потому что, когда открыл их снова, услышал тихий, но настойчивый стук в дверь.
Он с стоном поднялся. Рука его затекла. Боль глубоко в кости грозила отёком и жаром. Придётся снова промыть рану, и как можно скорее. Либо так, либо вызывать врача.
Сент-Клер молился, чтобы до этого не дошло. Он не хотел, чтобы кто-либо ещё знал, что в него стреляли. Меньше всего ему было нужно, чтобы Фред догадался, что это был не случайный разбойник на дороге.
Поднявшись с кровати, Сент-Клер накинул на голый торс шёлковый халат поверх бриджей и подошёл к двери.
– Сейчас половина третьего ночи, – пробормотал он, открывая её. – Лучше бы это было…
Слова замерли у него на губах.
На пороге стояла Мэгги Ханиуэлл.
Она была в синем бархатном плаще, капюшон, отороченный соболем, прикрывал её лицо. Она подняла на него глаза, и на лице её отразилось безоговорочное облегчение.
– О, – выдохнула она. – Слава Богу, ты в порядке.
Сент-Клер ошеломлённо уставился на неё. На мгновение он не был уверен, реальна ли она. А затем до него дошло. Она не только реальна, но и стоит в коридоре перед его апартаментами. В самом фешенебельном отеле.
Высунув голову в коридор, он быстро огляделся, убедился, что никого нет, и затем втянул её внутрь, захлопнув дверь.
– Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?
Она сбросила капюшон.
– Ищу тебя, конечно.
Его пульс участился. Она была прекрасна сверх всяких слов. Невыразимо дорога. На неё было почти больно смотреть. Особенно сейчас, сегодня, когда его самоконтроль уже был на исходе.
– Как ты узнала…
– Ты говорил, что снимаешь комнаты в «Гриллоне». Когда тебя не оказалось у деда, я решила, что ты здесь.
Его охватила тревога.
– Ты была на Гросвенор-сквер?
– Нет, я послала Бесси. На этот раз она подошла к чёрному ходу. Одна из кухонных служанок сказала ей, что ты ещё не вернулся. И я подумала…
– Это отель, Мэгги, – резко сказал он. – Боже милостивый. Если кто-то увидел, как ты входишь…
– Ты беспокоишься о моей репутации? – Она не поверила своим ушам. – Как ты можешь? После того, что случилось сегодня…
– Конечно, беспокоюсь! Респектабельные дамы не посещают отели. А если и посещают, то ненадолго остаются респектабельными.
Она протянула руку, чтобы коснуться его, но он отшатнулся.
Он покачал головой.
– Тебе нельзя здесь быть.
Он был полуодет. Почти пьян. И его эмоции, обычно под жёстким контролем, были такими же обнажёнными и уязвимыми, какими они часто бывали, когда он был мальчишкой.
– Это… плохая идея.
Она сделала шаг вперёд.
– Не будь дураком. За тобой больше некому ухаживать. Конечно, я пришла. Меня бы и дикие кони не удержали.
– Я серьёзен. Я выпил почти две бутылки бренди. Я не… – Он провёл рукой по растрёпанным волосам. – Ради всего святого, я даже не одет как следует.
Она перевела взгляд с его халата на бриджи и обратно. На её щеках появился румянец, но она не смутилась. Напротив, её тон стал ещё более деловым.
– Я не зелёная девица, и ты это знаешь. К тому же ты мне не чужой.
Она приблизилась.
– Куда попала пуля?
– В плечо. Но это неважно. Ты…
– Сюда? – Она слегка коснулась его.
Он вздрогнул и глубоко вдохнул.
– Бедняга, – пробормотала она. – Тебе очень больно? – Она сняла перчатки и плащ, под которым оказалось всё то же безвкусное голубое платье, в котором она была той ночью на Гросвенор-сквер. – Позволь мне взглянуть на рану.
Сент-Клер попытался собраться. Она практически загнала его в угол.
– Мисс Трамбл знает, что ты здесь? А Бертон-Смит?
– Никто не знает. Только Бесси. Она приехала со мной в наёмном экипаже.
Он выдохнул. С ней была её горничная. По крайней мере, это уже что-то.
– Где она сейчас?
– Вернулась на Грин-стрит, полагаю. Я сказала ей подождать в холле десять минут, и если я не вернусь…
– Ты что?
– Я сама доберусь домой утром. Ты можешь посадить меня в экипаж, если захочешь.
– Ты с ума сошла? Если тебя обнаружат…
– Я начинаю думать, что это ты не хочешь, чтобы я была здесь.
Из гостиной вели несколько дверей, обшитых деревянными панелями. Одна из них, в его спальню, была приоткрыта. Сквозь неё виднелась помятая простыня на кровати под балдахином и одежда, разбросанная по ковру – рубашка, чулки, сброшенные в беспорядке.
Её глаза сузились.
– В твоей спальне ведь никого нет, правда?
– Что?
Предположение было настолько нелепым, настолько далёким от истины, что ему потребовалось мгновение, чтобы понять. Он издал удивлённый звук, похожий на смешок.
– Ты имеешь в виду женщину?
– Есть?
– Конечно, нет. Я один. Об этом я и пытаюсь тебе сказать. Даже Энцо ушёл. Именно поэтому ты не можешь…
– О, а я не могу? – выпалила она. – Я провела последние часы в смертельном страхе, что ты ранен где-то на дороге из Чизвика. Ты хоть представляешь, каково это? Знать, что я не могла вернуться за тобой? Что я не могла помочь? Я даже не могла убедиться, жив ты или мёртв. А теперь ты хочешь, чтобы я просто ушла? Вызвала экипаж и уехала обратно на Грин-стрит? – Её лицо исказилось. – Чёрт тебя побери. Я думала, что снова потеряла тебя.
У него перехватило дыхание. Он не думал, не размышлял. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то беспокоился о нём. Не о титуле, не о наследстве, а о нём самом.
– Мне жаль, что я напугал тебя.
– Не извиняйся. Просто… позволь мне позаботиться о тебе. Я не успокоюсь, пока сама не увижу, что с тобой всё в порядке.
Он не мог ничего сделать, только смотрел на неё, стиснув челюсти, сдерживая поток эмоций, захлёстывавших его. Она не осознавала, какой опасности подвергалась. Не только из-за того, что была здесь, в отеле, глубокой ночью, но и из-за того, что была здесь. Наедине с ним, когда он был в таком неустойчивом состоянии.
Он хотел её, чёрт возьми. Ему нужно было утешение её объятий. Он хотел раствориться в сладко пахнущей женственной мягкости её тела.
Становилось невыносимым быть рядом с ней и не тосковать по ней, как влюблённый щенок. До сих пор только респектабельность дневного света – вежливые визиты в гостиную Трамблов и учтивые встречи на Бонд-стрит – сдерживали это страстное желание. И даже тогда он балансировал на грани. В тот день, когда они целовались в Гайд-парке, и снова, когда они вальсировали на террасе Паркхерстов. С каждым прикосновением её губ, с каждым пожатием руки он терял свою железную решимость – ту самую, что должна была помочь ему справиться.
Если бы она подождала до утра, он, возможно, восстановил бы хоть тень самоконтроля. Но сейчас…
– Дай я посмотрю.
Она протянула руку, чтобы развязать завязки его халата.
На этот раз он не попытался остановить её. Он не отступил, а просто замер, затаив дыхание, когда шёлковое одеяние соскользнуло с его плеча, обнажив пулевую рану.
Но взгляд Мэгги привлёк не шрам от пули. И даже не его обнажённая рука. Это была его грудь.
Она застыла, её глаза приковал старый шрам, тянущийся от основания шеи вниз по грудной мышце. Давно поблёкший, но всё ещё отчётливый, он был единственным напоминанием о том, кем он был и откуда пришёл. Единственное напоминание о прошлом, которое он изо всех сил старался забыть.
Чёртов проклятый ад.
Он не собирался показывать ей этого. Не здесь, не сейчас. Будь он в здравом уме…
Но было уже поздно.
На её лице появилось странное выражение. Она то бледнела, то краснела. А затем прикоснулась. Едва уловимое касание её пальцев его обнажённой кожи. От этого по всему его телу пробежала дрожь, которую он не мог ни скрыть, ни подавить.
Она прерывисто вздохнула, словно тоже почувствовала это – ту глубокую связь, выкованную так давно, не разрушенную временем и расстоянием.
– Великий Боже, – прошептала она. – Я знала это. – Её глаза встретились с его, и в их сапфировой глубине вспыхнул огонёк торжества. – Это действительно ты.
Мэгги едва успела прикоснуться к нему, как Сент-Клер снова отстранился.
Он накинул халат, резко завязав его, и направился в спальню. На столике у кровати стояли бутылка бренди и единственный стакан. Он налил себе щедрую порцию и выпил одним глотком.
Она последовала за ним. Неужели он всё ещё будет продолжать отрицать? Не сейчас. Шрам на его груди был неоспоримым доказательством. Она узнала его сразу – вспомнила кровавую рану, оставленную фредовским хлыстом, как будто это было вчера.
