Текст книги "Джентльмен Джим (ЛП)"

Автор книги: Мими Мэтьюз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Связана? – Мэгги коротко рассмеялась. – В некотором роде, да.

Она провела рукой по лбу.

– Опять болит голова, мисс Маргарет? – спросила Бесси, приближаясь к ней.

– Что? Нет. Пожалуйста, не суетись. Я совершенно здорова.

Мэгги снова сосредоточилась на Сент-Клере. Она не думала, что это возможно, но он, кажется, наблюдал за ней ещё внимательнее.

– Да, милорд. Мистер Бертон-Смит и я связаны. Он, в некотором роде, мой опекун.

На долю секунды маска слегка скучающей приветливости соскользнула с лица Сент-Клера, обнажив вспышку негодования.

– Ваш опекун?

– Точнее, он душеприказчик по завещанию моего отца и управляет моим имуществом и средствами до дня моей свадьбы. Условия завещания таковы, что, если с ним что-то случится, есть большой шанс, что я окажусь в нищете.

– А. Теперь всё начинает проясняться.

Мэгги перевела дыхание. Она уже падала в обморок в объятия этого джентльмена. Не было нужды церемониться.

– Я понимаю, что вы особенно искусны с пистолетом, милорд.

Он снова пожал плечом.

– Я из Бересфордов.

– Прошу прощения. Из Бересфордов?

– Я Джон Бересфорд, виконт Сент-Клер. Мой дед – Олдрик Бересфорд, граф Аллендейл. И да, мисс Ханиуэлл. Бересфорды особенно искусны с пистолетами.

– Да, конечно. Фамилия вашей семьи. Простите, я не знала.

Мэгги на мгновение опустила глаза на свои руки, прежде чем снова поднять их на лицо Сент-Клера.

– Не буду ходить вокруг да около, милорд. Я пришла умолять вас отменить вашу дуэль с мистером Бертоном-Смитом.

Сент-Клер, казалось, обдумывал это.

– Полагаю, вы уже просили об этом самого мистера Бертона-Смита?

– Да. – Она нахмурилась. – И что толку? Он совершенно неразумен. Но вы… Ну, я вас не знаю, милорд, но я надеюсь, что вы отнесётесь к моим опасениям серьёзно. Если нет, единственный оставшийся для меня путь – выяснить, где должна состояться ваша дуэль, и каким-то образом оказаться там в решающий момент, чтобы броситься между вами.

Он странно посмотрел на неё.

– Этот метод обычно срабатывает?

– Не знаю. Я никогда не пробовала его, когда дело касалось пистолетов.

– Хотите сказать, вы пробовали его в других случаях?

– О, да. Раньше… То есть, много лет назад. Но это были только кулачные бои. И Фред – то есть, мистер Бертон-Смит – отступал от драки только потому, что тогда я имела на него некоторое влияние.

Она разгладила складку на юбке.

– Теперь всё иначе. У меня нет никакого влияния. Более того, я бессильна остановить его от чего бы то ни было.

Сент-Клер ещё некоторое время наблюдал за ней, а затем, более мягким тоном, чем прежде, сказал:

– Успокойтесь, мисс Ханиуэлл. Как бы он этого ни заслуживал, я не намерен убивать мистера Бертона-Смита на рассвете. Это уголовное преступление, знаете ли, и проведя большую часть жизни на континенте, я не испытываю особого желания возвращаться туда.

Надежда вспыхнула в груди Мэгги.

– Вы отмените дуэль?

– Ах. Нет. Этого, боюсь, я сделать не могу. Но даю вам слово чести, что мистер Бертон-Смит не умрёт от моей руки.

Мэгги была невысокого мнения о честном слове джентльмена. Тем не менее, она знала, что лучше не подвергать его сомнению. Джентльмены могут быть весьма обидчивы в этом вопросе. Она предположила, что заверения Сент-Клера должны её удовлетворить.

– Благодарю вас, милорд. Я чрезвычайно обязана вам.

– Действительно обязаны, – пробормотал он. – Можно даже сказать, что вы у меня в долгу.

Бесси резко вздохнула.

Мэгги мельком взглянула на горничную, прежде чем снова обратиться к виконту.

– В долгу? Вы имеете в виду, за то, что пощадите мистера Бертона-Смита? Но вы же сказали, что изначально не собирались его убивать.

– Так и есть. И в данный момент это чистая правда. Однако на рассвете…

Он пожал плечами.

– Кто знает? Ваш мистер Бертон-Смит может быть дьявольски раздражающим.

– Я хорошо это знаю, но не понимаю, как…

– Есть большая вероятность, что он скажет что-нибудь, что выведет меня из себя.

Её брови сдвинулись.

– Вполне возможно.

– И когда он это сделает, желание пустить ему пулю в лоб может стать слишком сильным, чтобы устоять.

Мэгги услышала ещё один вздох от Бесси. И неудивительно. Джентльмен вообще не должен говорить о дуэлях в присутствии леди, не говоря уже о том, чтобы, забыв о приличиях, упоминать выстрел в чей-то мозг.

Может быть, Сент-Клер пытался смутить её?

Если так, его ждало разочарование. В детстве Мэгги часто слышала, как отец грозился «вышибить мозги» тому или иному человеку или «разорвать на куски». Более того, она и сама пару раз употребляла подобные угрозы. Ханиуэллы славились своей горячностью.

– Если он вас чем-то оскорбит, разве вы не можете просто проигнорировать его? – спросила она. – Я сама стараюсь так делать.

Сент-Клер откинулся в кожаном кресле и скрестил ноги. Свет от камина отражался в зеркальном блеске его гессенских сапог и искрился в золотистых прядях волос. Он был воплощением аристократичного джентльмена, чувствующего себя как дома.

Мэгги ни на йоту не обманулась.

Его светлые панталоны облегали длинные, сильные ноги, а тёмно-синий сюртук, казалось, был вылеплен по его широким плечам. Элегантная небрежность, которую он изображал, была иллюзией. Сент-Клер был не более расслаблен, чем лев, готовящийся к прыжку на добычу.

– При других обстоятельствах, – ответил он, – возможно, я бы смог. Но во время дуэли кровь кипит. Даже самый спокойный джентльмен часто обнаруживает, что не может удержаться от насилия, когда пистолет в его руке. А я не из спокойных. По правде говоря, у меня немного вспыльчивый характер.

– Как и у меня, милорд. Что это меняет? Разве что… Вы хотите сказать, что ваше поведение на рассвете зависит от того, сумеет ли мистер Бертон-Смит удержаться от того, чтобы взбесить вас?

Она была потрясена.

– Если это так, то он почти мертв. Я зря сюда пришла.

– Не обязательно. Полагаю, что при должном побуждении я смогу сдержаться.

– Побуждении?

– Мне кажется, мисс Ханиуэлл, что, если я сделаю вам такую большую услугу, самое меньшее, что вы могли бы сделать взамен, – это предоставить мне некоторую компенсацию.

Бесси фыркнула от возмущения.

– Мисс Маргарет, – предостерегающе прошептала она.

– Всё в порядке, Бесси, – сказала Мэгги, всё ещё глядя на Сент-Клера. Если бы он не напоминал ей так сильно Николаса Ситона, она могла бы оскорбиться. Но в данном случае она лишь заинтересовалась.

– Какая компенсация?

– Вы просите меня пощадить жизнь человека. Человека, которого я чрезмерно недолюбливаю. Соразмерная компенсация за такую услугу была бы действительно велика. Гораздо больше, чем любой джентльмен когда-либо попросил бы у леди. Вместо этого я предлагаю три более умеренных условия, которые я смогу потребовать в выбранное мной время.

– Мисс Маргарет! – шипела Бесси.

– Тише, Бесси. Повторяю, милорд, какие условия?

Сент-Клер криво улыбнулся.

– Я ещё не знаю, но, уверяю вас, ничего непристойного.

Вид улыбки Сент-Клера ударил Мэгги, как молния, прямо в сердце. На мгновение она перестала дышать. Она видела эту же кривую улыбку тысячи раз прежде. Она действовала на неё с огромной силой. Сент-Клер не был Николасом Ситоном, она это знала, но снова оказаться объектом похожей улыбки и такого же бурого серого взгляда… Мэгги думала, что готова согласиться практически на что угодно в мире.

Хорошо, тогда. Я принимаю ваши условия.

– Дженкинс, надо признать, сотворила с твоим платьем настоящее чудо, – произнесла Джейн на следующее утро за завтраком, с одобрением разглядывая муслиновое платье Мэгги. – А я говорила! Пара стежков здесь, немного тесьмы там – и вуаля!

Мэгги бросила беглый взгляд на свой наряд. Горничная Джейн, пусть и не будучи искусной швеей, явно имела талант к мелким переделкам. Она ловко подогнала старое белое муслиновое платье трёхлетней давности всего в нескольких ключевых местах – и вместо бесформенного мешка оно теперь мягко облегало стан.

– Сидит оно, конечно, несравненно лучше. Вот только боюсь, никакие ленты не спасут его от клейма устарелой моды.

– Что верно, то верно. Фасон простоват, ни единого волана... Зато ткань превосходна, а на этом белом фоне твоё лицо просто светится. Кто его шил изначально? Мадам Дюпен, кажется? В твой прошлый приезд она была на пике моды. Знаешь, она потом продала дело и сбежала на континент с женатым любовником. По крайней мере, так тогда судачили.

Джейн намазала маслом ломтик тоста.

– Может, Дженкинс переделать ещё пару твоих платьев? – предложила она, прежде чем откусить.

Искушение было велико. Что бы Мэгги ни заказала сегодня у модистки, готово оно будет не раньше чем через неделю. Как было бы чудесно иметь что надеть в ожидании! Но если бы дело касалось лишь её собственного комфорта... Она тихо вздохнула.

– Благодарю за предложение, Джейн, но я не смею его принять. Бесси в ярости с той самой минуты, как Дженкинс переступила порог моей гардеробной. Я потратила пол-утра, пытаясь успокоить её оскорблённые чувства.

– Какие они обе собственницы! – рассмеялась Джейн. – Словно пара старых кошек, делящих территорию. Ладно, не принимай близко к сердцу. Надеюсь, у мадам Клотильды найдётся несколько готовых платьев, которые ты сможешь забрать сразу вместе с остальным заказом.

Они планировали посетить модистку сразу после завтрака. Мэгги надеялась, что справится с этой задачей, хотя ей пришлось бороться не только с привычной усталостью, но и с полным изнеможением после почти бессонной ночи.

Они с Джейн не ложились спать почти до четырёх утра, живо обсуждая визит Мэгги к лорду Сент-Клеру. Джейн жаждала знать каждую деталь – начиная от состояния наёмной кареты, доставившей Мэгги на Гросвенор-сквер, и заканчивая всеми удобствами, которыми та была окружена на обратном пути.

Неужели Сент-Клер в самом деле отправил её домой в собственной карете? С меховой подстилкой и горячим кирпичом для ног? И правда ли, что он дал Бесси маленькую фляжку своего лучшего бренди на случай, если Мэгги снова почувствует слабость в дороге?

Всё это было чистой правдой.

Едва она согласилась на предложенные виконтом условия, как тот поднялся, дёрнул за шнур звонка и отдал дворецкому распоряжение: наёмный экипаж отпустить, а его собственную карету подготовить и обустроить всё для максимально комфортного возвращения дамы на Грин-стрит.

Горячий кирпич и меховой коврик, предположила Мэгги, были делом рук расторопного Джессапа. Но изящная серебряная фляжка, несомненно, принадлежала самому виконту – на ней была выгравирована буква «Б» и странноватый рисунок, изображавший двух животных, очень похожих на лисиц. Вероятно, фамильный герб Бересфордов.

Однако до самого рассвета Мэгги лежала без сна, размышляя вовсе не о щедрости Сент-Клера и даже не о его скандальной просьбе о трёх услугах. Её мысли занимало нечто другое – то, о чём она не сказала ни Джейн, ни даже Бесси.

Тревожное, почти призрачное сходство лорда Сент-Клера с Николасом Ситоном.

– А пока, – продолжила Джейн, возвращая внимание Мэгги к разговору, – я одолжу тебе свою новую французскую шляпку. Белый атлас, отделанный голубыми лентами. – Она сделала паузу, чтобы обратиться к проходившему мимо лакею.

– Распорядись, чтобы коляска была подана через полчаса, Карсон, – сказала Джейн лакею, а затем снова повернулась к Мэгги. – И возьми мой синий шёлковый зонтик. Этот оттенок тебе к лицу куда больше, чем мне.

– Очень любезно с твоей стороны, – отозвалась Мэгги. – Хотя, полагаю, мотивы твои не лишены некоторой доли расчёта. В конце концов, тебе вряд ли прибавит чести, если тебя увидят в обществе… как ты выразилась при моём приезде? «Затворницы»?

– Неужто я такое говорила? – Джейн сдержала улыбку. – Но, Маргарет, ты всегда была безупречна. А теперь, с тех пор как умер твой бедный папа, тебя словно перестало это заботить. Боюсь, болезнь, тирания Фреда и условия завещания окончательно подломили твой дух. Скажи, что я ошибаюсь.

Мэгги потянулась к серебряному кофейнику и молча налила себе шоколад. Поставив чашку, она взглянула на подругу с натянутой усмешкой.

– Ты ошибаешься.

– Дорогая моя, я понимаю, ты была в шоке. Да кто, спрашивается, не был бы? Но нельзя позволять всему этому тебя подавлять. Ни Фреду, ни Бисли-парку, ни даже твоему слабому здоровью. Ты должна довериться мне. У меня, знаешь ли, на всё есть планы.

Мэгги потягивала шоколад, с любопытством разглядывая Джейн поверх края чашки.

– Неужели?

– Разумеется! Во-первых, этот ужасный сельский доктор из Сомерсета – явно не тот, кто тебе нужен. Он же креатура сэра Родерика Бертона-Смита, не так ли? Пока ты в городе, следует обратиться к хорошему врачу. Мама консультируется с одним весьма толковым человеком с Харли-стрит – доктором Хартом. Он не в особой моде, поскольку молод и не потворствует прихотям пожилых дам, но его методы – последнее слово науки, а в вопросах настоящих недугов мама уверяет, что ему нет равных.

Мэгги опустила чашку.

– Леди Трамбл была серьёзно больна?

– Боже упаси! Просто её вечные мигрени. И под наблюдением доктора Харта ей стало несравненно лучше. Это он, кстати, посоветовал ей провести сезон в деревне. Тебе следует к нему обратиться, Маргарет. Хотя бы пообещай, что подумаешь.

Мэгги задержалась на мгновение, прежде чем бросить почти вызывающе:

– Не вижу причины не выслушать второе мнение.

– Вот и славно!

– Но я бы предпочла, чтобы это осталось в тайне. Без ведома Фреда. Мне не хотелось бы, чтобы он вмешивался или… как-то влиял на доктора.

– Да как он сможет? Он же тебе не муж! – воскликнула Джейн, и это навело её на новую мысль. Она выждала, пока горничная, убравшая посуду, не вышла из столовой. – Одна из моих кузин замужем за адвокатом, мистером Роксхэмом. Как насчёт того, чтобы посоветоваться с ним насчёт завещания твоего отца?..

Джейн резко умолкла – дверь в столовую бесцеремонно распахнулась, и в комнату неторопливо вошёл её старший брат.

Джордж Трамбл был худощавым джентльменом среднего роста с приятной наружностью, такими же светлыми волосами и близко посаженными карими глазами, как у его сестры. В пору первого сезона Мэгги он питал к ней нежные чувства – хотя, как часто замечала Джейн, «Джордж не был Веллингтоном на поле любви» и не вёл активной кампании. Тем не менее, он преданно сопровождал её и всегда был рад услужить. Когда же до него наконец дошло, что Мэгги не отвечает взаимностью ни ему, ни кому-либо ещё, его тёплый пыл естественно сменился братской привязанностью.

Теперь, поздоровавшись с ней, он лишь слегка покраснел – единственный намёк на то, что когда-то она значила для него нечто большее, чем просто очередная подруга сестры.

– Что привело тебя сюда в такой ранний час, Джордж? – спросила Джейн, когда тот поцеловал её в щёку. – Я ожидала тебя ближе к вечеру.

Джордж потянулся к сестре, чтобы взять с блюда увесистый кусок сливового пирога.

– Я катался верхом и…

Джейн шлёпнула его по руке.

– Если уж собрался есть, то присядь за стол как положено.

С застенчивой улыбкой Джордж присоединился к ним. Он положил пирог на тарелку и позволил сестре налить себе кофе.

– Ты выбрал не самое подходящее время, Джордж, – заметила Джейн. – Мы как раз собираемся уезжать. Я уже распорядилась подать экипаж.

– Уезжать? Куда? И где тётя Харриет? Разве она не должна вас сопровождать?

– Тётя Харриет у себя, ей подали завтрак в комнату. А мы с Маргарет всего лишь едем за покупками, а не на прогулку по Тёмной аллее в Воксхолле. С нами будут горничные, да ещё и лакей для сопровождения. Разумеется, – добавила она, – если ты так беспокоишься о нашей безопасности, можешь составить нам компанию.

– Пожалуй, так и сделаю, – сухо ответил Джордж. – Вы две – одни на улице, а рядом лишь пара горничных да одинокий лакей? Прямой путь к неприятностям, если я что-то в этом понимаю. Я припоминаю, как однажды вокруг мисс Ханиуэлл столпилось столько кавалеров, что она едва могла дышать.

Мэгги рассмеялась. Она тоже помнила тот вечер: невыносимая духота в бальном зале, Джордж, выхвативший у неё из рук изящный кружевной веер и размахивавший им с таким усердием, что тонкие пластинки сломались.

– Уверяю вас, те времена давно миновали. Мне сейчас двадцать шесть.

– Боже мой, неужели? По вам этого не скажешь, – отхлебнул кофе Джордж. – Хотя это мало повлияет на пересуды, которые пойдут после сегодняшнего утра. Люди будут пялиться и шептаться. И многие старые знакомые не постесняются задать вам прямой вопрос, запомните мои слова.

Улыбка Мэгги померкла.

– Пересуды? О чём именно?

Джейн, прищурившись, взглянула на брата.

– Да, Джордж. Что ты имеешь в виду?

– Собственно, об этом я и хотел вам сказать. Сегодня утром я катался в парке. Приобрёл нового мерина, мисс Ханиуэлл, – отличный ходок. Прямо как ваш прежний гнедой, что был у вас когда-то… – Он запнулся, встретив предостерегающий взгляд сестры. – В общем, как я говорил, я был в парке. Все только об этом и толковали. Не совсем прилично обсуждать при дамах, но, полагаю, Джейн уже рассказала вам…

– Да, да, она в курсе насчёт дуэли, – нетерпеливо махнула рукой Джейн. – Что ты слышал?

Мэгги наклонилась вперёд, не отрывая взгляда от Джорджа. Сент-Клер ведь дал слово не причинять Фреду вреда. И у неё не было оснований сомневаться в его словах. Казалось, всё было улажено.

– Многие джентльмены в парке присутствовали на дуэли, – продолжал Джордж, откусывая пирог. – Жаль, что я там не был! Мало кто видел, как стреляет Сент-Клер, разве что лорд Викерс да лорд Мэттингли. Они немного путешествовали с ним в его большом турне и говорили, что он смертоносен, как и все Бересфорды. Не то чтобы репутация Сент-Клера что-то значила для Бертона-Смита. Но, как я сказал Викерсу, Бертон-Смит настолько преисполнен самомнения, что ему и в голову не могло прийти, будто кто-то способен его превзойти.

– Далее, далее! – торопила его Джейн.

– Ну, словом, платок упал, и Бертон-Смит выстрелил. Его пуля пролетела мимо. Слышал, виконту даже рукав опалило. А Сент-Клер даже не дрогнул! Просто стоял и, не моргнув глазом, выстрелил Бертону-Смиту прямо в плечо.

Челюсть Мэгги слегка отвисла.

– Сент-Клер выстрелил в Фреда?

– Разумеется, но это даже не самое интересное. – Глаза Джорджа заблестели от азарта повествования. – Бертон-Смит лежал на земле, хирург склонился над ним, а Сент-Клер подошёл к нему, холодный как лёд, и сказал: «Пусть это послужит вам уроком, любезный. Коли вздумалось разыгрывать грубого сельского сквайра, так и оставайтесь в своей деревне». А затем вскочил в свой экипаж и укатил.

Джордж одобрительно рассмеялся.

– Вот это я понимаю – победа!

Внутри у Мэгги всё сжалось от ужаса. Чтобы умереть от огнестрельного ранения, не обязательно быть убитым на месте. Если плечо Фреда начнёт гноиться, он может угаснуть за неделю! И что ей тогда делать?

– Где сейчас Фред? С ним всё в порядке? О, Джейн… Как думаешь, мне стоит поехать к нему?

– Послушайте, мисс Ханиуэлл, не подвергайте себя лишнему риску, – мягко остановил её Джордж. – Бертон-Смит залёг у себя дома. Ранение не тяжёлое – пуля прошла навылет, – но, слышно, настроение у него сквернее некуда. Вам разумнее будет оставить его в покое на время.

Джордж слегка откашлялся, поправляя галстук.

– Кроме того, кое-кто уже поговаривает, будто между вами и Бертоном-Смитом существует некая договорённость…

– Ничего подобного! – горячо возразила Мэгги.

– …и если вы навестите его сейчас, после дуэли, это будет равносильно объявлению о помолвке в газете.

– Так вот о каких сплетнях ты говорил? – подхватила Джейн. – И что с того?

Джордж застонал.

– Ты же знаешь, как это бывает. Начнётся с того, что пара старых знакомых остановит мисс Ханиуэлл на Бонд-стрит, чтобы осведомиться о здоровье Бертона-Смита, а закончится тем, что весь свет станет утверждать, будто дуэль была дракой за её честь. – Он с отвращением покачал головой. – Кое-кто из компании уже трещит. Этот прожжённый сплетник Бошам, например, присутствовал на дуэли, и к тому времени, как я прибыл в парк, он уже вовсю живописал джентльменам, с каким лютым презрением Бертон-Смит и Сент-Клер смотрели друг на друга, и клялся, что отдал бы полцарства, чтобы узнать истинную причину их ссоры. «Без сомнения, тут замешана женщина», – твердил он. Какая чепуха! Всем известно, что они поссорились за карточным столом.

– Пожалуй, мне стоит вернуться домой, – пробормотала Мэгги.

– Ничего подобного, – решительно парировала Джейн. – И мы не отменим ни одной из наших запланированных прогулок. Если поползут сплетни, связывающие тебя с этой дуэлью… что ж, на мой взгляд, это лишь лишний повод показаться на людях. Мы отправимся за покупками, как и договаривались.

Джордж с готовностью согласился и даже предложил лично сопроводить их к модистке, а затем, если дамы не слишком устанут от трудов, свозить обеих к Гюнтеру за мороженым.

– И если кто посмеет пристать с расспросами о здоровье Бертона-Смита, – заверил он, – я живо отправлю его восвояси.

Мэгги не оставалось ничего, кроме как согласиться. Вскоре они с Джейн натянули перчатки, поправили шляпки, и Джордж помог им взойти в ландо семейства Трамблов.

– Честно говоря, меня не слишком тревожат эти сплетни, – тихо призналась Мэгги Джейн, пока Джордж отошёл, чтобы переговорить с кучером. – Если говорить откровенно… Чёрт возьми, не хочется считать себя бессердечной, но единственное, что я сейчас чувствую при мысли, что Фред может умереть от раны, – это страх за Бисли-парк и своё наследство. Я ужасна?

– Вовсе нет.

Джейн раскрыла бледно-жёлтый зонтик.

– Фред был беспечным глупцом. На твоём месте я бы пылала от гнева.

– Знаю, мне следовало бы злиться. И я зла. Но почему-то… почему-то я больше расстроена из-за виконта Сент-Клера, чем из-за Фреда. Не могу понять, почему.

Мэгги поняла, что солгала, едва произнесла эти слова.

Она знала, почему её задел Сент-Клер, хотя и не могла признаться в этом даже подруге. Дело было в том, что, хотя после смерти отца она часто чувствовала себя беспомощной, она совершенно отвыкла, чтобы кто-то заставлял её чувствовать себя дурой.

Вот они – три услуги.

Какое же жалкое впечатление, должно быть, он составил о ней. Несомненно, он всё это время потешался над ней. А она была так расположена к нему лишь потому, что он смутно напомнил ей Николаса Ситона!

После дуэли, завершившейся ранением Фредерика Бертон-Смита в плечо, Джон Бересфорд, виконт Сент-Клер, вернулся в дом своего деда на Гросвенор-сквер. Коротко переговорив с грумом и ещё более бегло – с камердинером (тот с ужасом уставился на опалённый рукав рубашки виконта), Сент-Клер, как делал всегда после подобных встреч, удалился в столовую и принялся за исключительно основательный завтрак.

Как раз, когда он допивал кофе, погружённый в чтение газеты, в комнату вошёл его дед.

– Вон! – рявкнул лорд Аллендейл на замешкавшегося лакея. Тот поспешно ретировался, а граф занял место напротив внука.

В столовой повисла напряжённая, почти грозная тишина. В конце концов, хотя бы из любопытства, Сент-Клер вынужден был опустить газету.

– В чём дело, сэр?

Некогда золотистые волосы графа Аллендейла стали серебристо-белыми, и огонь в его выразительных серых глазах, если не считать моментов, когда кровь приливала к лицу, несколько потускнел. Но жизнь, полная активности и приключений – та самая, что покрыла его кожу бронзовым загаром и закалила тело, – избавила его от многих старческих недугов. Он не знал, что такое ревматизм или подагра, не страдал рассеянностью или забывчивостью. И хотя он первым признавал, что передвигается теперь несколько медленнее, чем в молодости, делал он это упрямо и без трости.

Типичным английским аристократом его назвать было нельзя. Некоторые даже считали его эксцентриком. Одержимый неутолимой жаждой странствий, он провёл большую часть жизни за границей, последние годы неизменно таская за собой внука. И лишь недавно, когда Сент-Клер начал приближаться к своему тридцатилетию, граф начал проявлять признаки того, что, возможно, не так уж сильно отличается от прочих представителей своего сословия.

– Джессап сообщил мне, что сегодня утром ты дрался на дуэли, – произнёс Аллендейл.

Сент-Клер не видел смысла отрицать. Уж кто-кто, а его дед должен был его понять. Граф и сам был не новичок в делах чести. Именно он, виртуозно владея пистолетом и шпагой, сделал из внука того смертоносного стрелка, каким тот был сегодня.

– Да.

– С каким-то никчёмным провинциальным сквайром.

В тоне Аллендейла явственно звучала предостерегающая нота.

Сент-Клер с сожалением взглянул на газету, сложил её и положил рядом с тарелкой.

– С наследником баронетского титула, если это что-то меняет.

– Баронетского титула в Сомерсете.

Он встретил грозный взгляд деда.

– К чему вы клоните, сэр?

– Будь осторожен.

– Я предельно осторожен.

– Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Сент-Клер откинулся на спинку стула.

– Как видите, я вышел из этой стычки без единой царапины.

– Неужели? – Губы Аллендейла сжались. – Мне дали понять, что пуля опалила рукав твоей рубашки.

Сент-Клер мысленно выругался на Джессапа. Не зря дед частенько называл пожилого дворецкого Аргусом. Как и у мифического великана, у того, казалось, было сто глаз.

– Пустяк, – сухо отрезал он.

– А как твой противник? Этот… наследник баронетского титула из Сомерсета. Как он?

– Лучше, чем заслуживал.

Аллендейл долго и пристально смотрел на него.

– Ты ранил его в плечо, так? В какое? Правое?

Сент-Клер коротко кивнул.

– А какой рукой этот тип владеет оружием?

На губах Сент-Клера медленно расплылась улыбка.

– До сегодняшнего утра – правой.

– Тебе это доставляет удовольствие, не так ли? Скажи мне, мальчик, что такого совершил этот сквайр, или кто бы он ни был, чтобы заслужить твоё особое внимание? Смошенничал за карточным столом?

Сент-Клер пожал плечами.

– Возможно.

– И, полагаю, ты понимал, что, намекнув на это в переполненном игровом зале, ты спровоцируешь его на вызов? – Аллендейл не стал дожидаться ответа. – Что ж, ты с лихвой отплатил этому провинциальному ничтожеству за все его мелкие грешки. Теперь ему целый месяц будет трудно поднести ко рту ложку супа, не то что взять в руки пистолет, вожжи или хлыст. Ты теперь доволен? Надеюсь, что так, сэр, потому что это была твоя первая и последняя дуэль в Англии.

Сент-Клер встретил вспышку гнева деда привычным молчанием – тем самым, которым он много раз отвечал на его ярость.

– Всего месяц! Столько мы пробыли здесь. Неужели у тебя совсем нет самообладания, парень? Никакой цели? Что ты вообще делал в этом проклятом игорном притоне? – Лицо Аллендейла побагровело. – Неужели ты думаешь, я потратил все эти годы, чтобы ты пошёл по стопам своего отца? Графы Аллендейл ведут непрерывную линию более двух столетий! От самого Иво Бересфорда! Неужели ты думаешь, я позволю этой линии прерваться? Что позволю титулу перейти к тому идиоту – сыну моего троюродного брата? Говорю тебе, сэр, я скорее готов увидеть, как нас обоих проклянут!

Сент-Клер налил чашку кофе и молча подвинул её через стол к деду.

Аллендейл нахмурился, но всё же поднял чашку и сделал глоток. Через мгновение краска сошла с его лица.

– Когда мы покидали Флоренцию, я сказал тебе: пора исполнить свой долг. Хватит дурачиться, мальчик. Ты найдёшь себе жену и произведёшь наследника. Это твой долг перед титулом. Это то, чем ты обязан мне.

Сент-Клер не стал спорить. Он прекрасно понимал, что обязан своему титулу. Долгие годы его жизнь была одной долгой, изнурительной подготовкой к роли следующего графа Аллендейла. Всё, чему, по мнению деда, он должен был научиться, он усвоил. Он овладел любым мастерством, которым следовало овладеть. Со временем его собственные устремления отошли на второй план, уступив место постоянной необходимости доказывать себя. Он стремился превзойти любую поставленную перед ним задачу.

И преуспел. Ни одно учение не было для него слишком сложным. Ни один вид спорта – слишком рискованным. Он вырос – по признанию самого деда – в безупречного джентльмена.

Но сейчас они были не во Флоренции, не в Париже, не в Каире и не в Бомбее. Они были в Англии.

– Я не забываю о своём долге, – сказал Сент-Клер. – Я сделал всё, что вы от меня требовали.

– Не всё, – отрезал Аллендейл.

Сент-Клер невозмутимо продолжил:

– Я нанял нового портного и сапожника. Обзавёлся собственной конюшней. Вступил в нужные клубы и посетил все положенные балы и приёмы. Я даже вынужден был терпеть общество тех самых людей, что когда-то подвергли остракизму моего отца.

При этих словах лицо Аллендейла омрачилось.

– Шакалы, – пробормотал он. – Все до единого. Стая проклятых шакалов. Они его добили.

– Мне это хорошо известно.

Отец Сент-Клера, покойный Джеймс Бересфорд, виконт Сент-Клер, в молодости участвовал в бесчисленных дуэлях и заслужил репутацию превосходного стрелка. Но когда в результате глупой ссоры из-за каретного происшествия он убил на дуэли младшего сына герцога Пенуорти, свет обвинил его в том, что он воспользовался слабостью противника.

Честь виконта была запятнана. Друзья, какими бы они ни были, отвернулись от него.

Его бросил собственный отец.

Это был факт, о котором Аллендейл никогда не упоминал, но который Сент-Клер никогда не мог забыть. Виконт нуждался в защите, а Аллендейл – человек, ставивший фамильную гордость выше семьи, – бросил сына на растерзание волкам.

Отцу грозили суд и тюрьма, и он бежал на континент. Там и прожил остаток своей короткой жизни, скончавшись на тридцать третьем году от коварной, изнуряющей болезни.

– Твой отец был чертовски доверчив. Связался не с теми людьми. Но ты… Ты умнее. Думаю, ты никому не доверяешь.

Губы Сент-Клера дрогнули в полуулыбке.

– Вздор. Я полностью доверяю своему камердинеру и груму.

– О преданных слугах можно сказать многое, – согласился Аллендейл, отвлекаясь на миг. – Но ты меня не собьёшь. Я хочу услышать твоё слово. Слово джентльмена. Ты не должен больше драться на дуэлях до тех пор, пока не унаследуешь титул. Если возникнут разногласия – чёрт возьми, я не понимаю, как они вообще могут у тебя возникать, – решай их иначе. С этого дня твоя единственная цель – найти подходящую жену и обзавестись наследником. Клянусь Богом, я сам выберу тебе невесту, если понадобится.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, – сказал Сент-Клер. – Но жену я выберу себе сам.

Перед его мысленным взором возник образ Маргарет Ханиуэлл.

Он вспомнил её лицо в свете камина, мягко очерченное тенями. Вспомнил, как она ощущалась в его руках, когда лишилась чувств. Утончённый образец женственности – и одновременно столь хрупкий, почти невесомый. Его охватило почти непреодолимое желание прижать её к себе, обнять и никогда не отпускать.

Она была больна, это было очевидно.

Но это не должно было иметь значения. Он терпеть не мог нежных, падающих в обморок дам. Однако ночной визит мисс Ханиуэлл нарушил его душевный покой. Она оставила его беспокойным, выбитым из колеи. Его мысли были заняты ею.