Текст книги "Джентльмен Джим (ЛП)"

Автор книги: Мими Мэтьюз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Я тоже скучала по тебе. – Её рука обвила его шею, притягивая ближе. – Ужасно.

Он наклонил голову и поцеловал её. Или, возможно, это она поцеловала его. Он не был до конца уверен. Он лишь знал, что его кровь наполнилась теплом от прикосновения её губ, и каждая беспокойная часть его вздохнула с облегчением.

Она здесь. Снова в его объятиях.

– Мэгги...

– Я почти не пришла сюда сегодня утром, – сказала она. – Если бы не была так зла...

– Ты и твой нрав.

Её пальцы вплелись в его волосы.

– Мне недавно сказали, что он неприличный.

– Не для меня. – Он прижался щекой к её щеке. – Моя яростная, прекрасная девочка. – Он почувствовал, как её губы растянулись в улыбке. – Ты горишь так ярко. Неудивительно, что моя жизнь была такой холодной без тебя.

– Я не хочу, чтобы ты был холодным. Но я всё ещё не думаю, что это хорошая идея. Твой приезд сюда. – Это не помешало ей снова поцеловать его.

Он смутно ощущал, как ветерок шелестит листьями на деревьях вдоль ручья, и как его наёмная лошадь бродит неподалёку, щипля траву у берега. Напоминание о том, что он на самом деле не в уединённой комнате где-то со своей возлюбленной, а под чистым голубым небом, на просторах Бисли-парка.

Только это и удерживало его от того, чтобы продлить их объятия.

Отстранившись, он нежно прикоснулся лбом к её лбу.

– Всё в порядке. Никто не видел, как я подъезжал. Дом выглядел почти безлюдным.

Её глаза расширились.

– Ты подъезжал к дому?

– Да, – мрачно сказал он.

Он не ожидал, что это на него повлияет. Увидеть раскинувшийся палладианский особняк из медового известняка. Пройти по покатым лугам, усеянным незабудками. Но это повлияло. Довольно глубоко, на самом деле. Каждый камень, каждое бревно вызывало новую бурю воспоминаний.

Возвращение домой, как назвала это Мэгги.

Но для него это никогда не было домом. Это было место, где он работал. Где страдал. Где чувствовал муку непринадлежности. Боль отвержения, даже со стороны собственной матери – боль подавленных надежд и несбыточных мечтаний.

Если у него и был дом, то не здесь, в Бисли-парке. Это была она. Мэгги Ханиуэлл была его домом. Его единственной гаванью в шторм.

Все те годы за границей, странствуя по миру, Сент-Клер задавался вопросом, как ему вообще удавалось столько времени обходиться без неё. Десять долгих лет, и ничего, кроме воспоминаний, чтобы поддерживать его. Об этом нельзя было думать, теперь, когда он снова увидел её. Теперь, когда он знал, что она свободна. Что всё это время ждала его. Его любовь. Его Мэгги.

– Он такой, каким ты его помнил? – спросила она.

Он скривился.

– Меньше.

– Логично. Ты ведь вырос. – Она откинулась на его сюртук, её голова покоилась на самой кромке воротника, на кочке, поросшей незабудками. – Помнишь, как мы лежали здесь вместе в тот день? До того, как всё пошло прахом?

– Как я мог забыть? – Его потянуло прилечь рядом с ней. Взялся за гуж, не говори, что не дюж, разве не так говорится? Но должны быть пределы. Даже для него. Он прочистил горло. – Ты часто приходила сюда все эти годы?

– Слишком часто для моего же блага. – Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Воротник его сюртука касался её щеки. – Думаю, большинство этих полевых цветов полито моими слезами в то или иное время.

Он взял её руку. Мысль о том, что она плакала о нём, сжимала ему грудь.

– Всё это позади.

– Да. – Её пальцы сцепились с его.

– Я часто думал об этом месте, – сказал он. – Особенно поначалу. Я хотел вернуться сюда снова. Увидеть, почувствую ли то же самое.

– И почувствовал?

Он тяжело вздохнул.

– Нет.

Она приподняла брови.

– Не это место делало меня счастливым. – Он поднёс её руку к своим губам. – Это была ты.

Её глаза заблестели. Боже, как она на него смотрела. Как будто он и вправду был так же необходим ей, как свет или воздух. Её родственная душа. Вторая половина её сердца.

Это одновременно восхищало и смиряло его. Более того, это заполняло пустоту внутри него. Собирало разбитые осколки в целое.

Она была права в тот день в Гайд-парке. Никто из них не мог существовать вне присутствия другого. Он знал, что сам не может. Больше нет.

– Я люблю тебя, Мэгги Ханиуэлл, – хрипло сказал он. – Ты ведь знаешь это, да?

– Да.

– И ты любишь меня? Не только память обо мне... о нём... но меня, такого, какой я сейчас?

– Да. На всю вечность. – Её голос был бархатным обещанием. Обетом, который никогда не был нарушен. Который не мог быть нарушен. Ни временем, ни расстоянием. Даже смертью, подозревал он.

– Скажи это, – приказал он. – Мне нужно это услышать.

– Я люблю тебя, Николас Ситон. – Её взгляд приковал его. – Я люблю тебя, Джон Бересфорд. Как бы ты ни называл себя, как бы ни изменился, ты мой.

Он склонил голову, прижавшись лицом к её руке. Её слова были бальзамом для его души.

– Я твой.

– Ну что ж, – сказала она, – раз уж мы это прояснили.

– Да, раз уж мы это прояснили... – Он замолчал, глядя на неё, тщательно подбирая следующие слова. Он уже обдумывал их по дороге сюда. Теперь оставалось только высказать их, и в правильном порядке. – Я знаю, что ты чувствуешь к этому месту. Как много оно для тебя значит – земля и все твои арендаторы, но... – Он запнулся.

Как один человек может противостоять против целого поместья? Поместья, которое стало синонимом имени Ханиуэллов?

Но ему не пришлось формулировать правильные слова.

Мэгги избавила его от этой необходимости.

– Мой отец всегда говорил мне, что земля будет жить вечно. Что люди не важны. Мы не важны. Ничто не важно, кроме Бисли-парка. – Морщинка пробежала по её лбу. – Осмелюсь сказать, он надеялся, что это убедит меня принять Фреда. Думать только о поместье и о том, что наш брак может для него значить.

Её брак.

Настроение Сент-Клера слегка помрачнело.

– Ты ведь всё ещё не намерена...

– Нет. Но папа был прав. Земля действительно живёт вечно. И она жила всё время моей болезни и пока я была в трауре. Она жила без меня. – Она горько улыбнулась ему. – У меня было прозрение, видишь ли. Я не так незаменима для Бисли-парка, как всегда считала.

Он утешительно поцеловал её запястье, то нежное место, где её пульс бился так отважно. Его сердце болело за неё, но он не мог сожалеть. Бисли-парк был для него таким же соперником, как и Фредерик Бертон-Смит.

– У меня было похожее прозрение.

– Да?

– В ту ночь, когда я ушёл отсюда, когда отправился в самостоятельное плавание, если бы я нашёл Джентльмена Джима, я с радостью присоединился бы к любому преступному предприятию, в котором он был замешан. У меня не было особых принципов. А позже, когда Аллендейл предложил взять меня под своё крыло – выдать за своего наследника – мне даже в голову не пришло отказаться. И не потому, что я стремился к богатству, атрибутам известности или знатности. А потому что... всё, чего я когда-либо хотел, – это иметь своё место. Не имело особого значения, где.

– Твоё место рядом со мной, – сказала она.

Её слова, произнесённые так просто, свели его с ума.

То немногое самообладание, что у него оставалось, рухнуло под натиском эмоций. Оно рассыпалось в прах, унося с собой остатки его джентльменской решимости.

Любые мысли о приличиях мгновенно улетучились. Осталась только она. Они двое. И десять долгих лет беспокойного, мучительного, безответного томления.

Он наклонился над ней, игнорируя боль от пулевого ранения, и заключил её в объятия. Её глаза расширились, когда он поцеловал её, жёстко и яростно.

– Да, – сказал он. – А твоё место рядом со мной. Не здесь, застрявшей в этом чёртовом поместье до конца своих дней. Не замужем за Фредериком Бертоном-Смитом.

– Я же сказала, не выйду за него замуж. Я думала, что смогу, пока ты не вернулся, но...

– Выходи за меня, – сказал Сент-Клер. Это было наполовину мольбой, наполовину хриплым приказом. Совсем не романтическое предложение, которое он обдумывал по дороге из Лондона.

Её грудь вздымалась и опускалась, касаясь его груди. Он чувствовал, как её сердце бешено бьётся, наверняка так же бешено, как и его собственное.

– И как мы будем жить? – спросила она.

– Разве это важно? Без тебя жизнь вообще не имела бы смысла.

Она на мгновение отвела от него взгляд. Её горло сжалось при глотке.

– Ты сказала мне, что без меня ты была лишь наполовину человеком, жила жизнью наполовину. Но я здесь сейчас. Не такой, как прежде – не Николас Ситон – но моё сердце всё ещё твоё. Оно всегда было твоим. Если ты выйдешь за меня...

– Конечно, я выйду за тебя.

Его глаза вспыхнули.

– Мэгги...

– Но ты же знаешь, Фред никогда не одобрит этот брак. Это будет означать отказ от Бисли-парка. Отказ от моего состояния.

– К чёрту это место и твои деньги вместе с ним. Я бы взял тебя и в одном нижнем белье.

Она фыркнула от смеха.

– И, возможно, ещё возьму, – прорычал он низким голосом. – Иди сюда.

Её руки обвили его шею, и когда его губы снова нашли её губы, она ответила на его поцелуй с такой же жаждой и страстью.

Спустя какое-то время он лёг рядом с ней, держа её за руку, точно так же, как много лет назад. На его губах играла глупая улыбка. Он был влюблён по уши. Совершенно очарован. И в данный момент не слишком склонен сталкиваться с реальностью.

У Мэгги не было такого отвращения.

– Твой дед вряд ли будет рад.

– Ты так думаешь? Можешь пригласить его на чай и спросить самой.

– Что? – Она резко приподнялась. Можно было подумать, что сам граф появился перед ней. – Не говори, что он приехал с тобой?

Вот и конец их передышке от реальности.

Сент-Клер приподнялся на локте.

– Приехал. Он в «Олене и Гончей». Наверное, ещё спит. – Они прибыли на постоялый двор поздно прошлой ночью, около одиннадцати. Его дед отказался от ужина и сразу отправился в свою комнату. Даже сейчас Сент-Клер всё ещё не был уверен в его настроении. – Мы намерены нанести тебе официальный визит сегодня после обеда.

Мэгги была поражена.

– Ты не посмеешь.

– Почему нет? Я имею надёжную информацию, что небольшая смелость никогда не бывает лишней.

– Бывает смелость, а бывает глупость. Это... – Она покачала головой. – Твой дед должен понимать, что случится, если тебя узнают.

– Он в курсе.

– И всё же приехал?

Сент-Клер пожал плечами.

– Я рассказал ему о своих чувствах к тебе. Он знал, что я должен увидеть тебя. Что мне надоело ждать. И он знал, что я приеду с ним или без него – к чёрту последствия.

Румянец залил её щёки.

– Боже мой. Он, наверное, считает меня самой настоящей соблазнительницей.

– Если в данный момент он о ком-то и плохого мнения, так это обо мне. Он думает о своём титуле. Если моё происхождение вскроется, его мечты о том, что я унаследую его, рухнут.

Она нахмурилась.

– Мне вот интересно.

Он настороженно посмотрел на неё.

– Что именно?

– Действительно ли ты являешься незаконнорождённым.

Сент-Клер слушал, ошеломлённо молча, пока Мэгги рассказывала ему всё, что узнала о Дженни, отце Таке и Джентльмене Джиме. Когда она дошла до части о своих планах, в его жилах похолодело.

– Ты собиралась посетить ту придорожную таверну в Маркет-Барроу?

– Ну... да. Если бы Фред не запретил мне пользоваться каретой.

– Слава Богу, что он это сделал. – Сент-Клер поднялся на ноги, слишком взволнованный, чтобы сидеть. Он зашагал к кромке воды и обратно. – Чёрт возьми, Мэгги. Эта таверна печально известна!

– Вздор. Ты говоришь так, будто я собиралась туда ночью. Я собиралась поехать днём. Никто не сможет причинить мне вред при свете дня, это уж точно.

– И что ты узнаешь при свете дня? Каких злодеев ты будешь расспрашивать в пустой таверне?

Лицо Мэгги вытянулось.

– Ох. Я об этом не подумала. – Она быстро пришла в себя. – Что ж, тогда мне просто придётся спланировать вылазку после наступления темноты. И тебе не нужно так ужасаться. Я была бы в полной безопасности. Я бы взяла с собой Бесси. – Она замолчала и тихо добавила: – И пистолет.

– Боже мой, – пробормотал он. – Я думал, у тебя больше здравого смысла.

Она уставилась на него.

– Вот так сказал. Ты же знаешь, что я стреляю не хуже любого мужчины.

Это была правда. Девочкой она не испытывала недостатка ни в умении, ни в храбрости. Она была столь же грозной с пистолетом, как и верхом на лошади.

– Это не имеет значения, – сказал он.

Мэгги поднялась с травы.

– Это имеет самое что ни на есть значение. – Она отряхнула полы своего редингота. – Если ты собираешься говорить, что место опасное, и намекать, что мне глупо туда отправляться...

– Ты безрассудна. Прямо как тогда, когда сидела с умирающей Дженни, рискуя собой. Или, когда приехала на Гровенор-сквер той ночью, чтобы остановить мою дуэль с Фредом. Или, когда пришла в Грильон – ко мне в номер, из всех мест. Ты никогда не задумываешься о последствиях.

– Зачем это перечислять? Это другое. Это...

– Безрассудство, – повторил он. – И ради чего? Чтобы доказать какую-то дурацкую теорию о том, что Дженни и Джентльмен Джим были женаты?

– Это не «дурацкая» теория. В ней есть совершенный смысл.

– Что сын графа женился на шлюхе из придорожной таверны?

Она всплеснула руками.

– Да! Тот самый сын графа, который стал разбойником. Если он мог задумать одно, почему не мог задумать другое?

Сент-Клер покачал головой. Это было слишком надуманно. Слишком совпадало с тайными мечтами, которые он лелеял в детстве. Что однажды он обнаружит, что вовсе не незаконнорожденный. Что у него были родители – мать и отец, которые были обвенчаны.

Он не мог в это поверить. Не хотел верить.

Мэгги подошла и встала перед ним. Некоторые пряди её волос выбились из узла на затылке. Соболиные локоны обрамляли её лицо, колышимые утренним бризом.

– Твоё видение затуманено чувствами к Дженни. Ты так зол на неё за то, что она была плохой матерью, что не можешь представить, будто у неё могли быть какие-то достоинства.

– Их и не было.

– Когда-то она была красива. Для большинства мужчин этого достаточно. И у неё могли быть другие качества, способные вдохновить привязанность Джентльмена Джима.

Он фыркнул.

Она положила руку ему на грудь. Успокаивающий жест. Он почувствовал её тяжесть сквозь слои его камзола и льняной рубашки, прямо до кожи. Его кровь в ответ заволновалась. Всего несколько мгновений назад он лежал с ней, целовал её и обнимал. Просил её выйти за него.

И она сказала «да».

Она сказала «да».

И вот теперь они тут чуть ли не спорят о... о чём? О давней связи между Весёлой Дженни и Джентльменом Джимом?

Сент-Клер, возможно, рассмеялся бы, если бы не был так раздражён.

Боже правый, неужели в Мэгги Ханиуэлл нет ничего, что не завязывало бы его в узлы? Что не оставляло бы его бездыханным, ошеломлённым и сражающимся за самообладание?

– Не все отношения – великая любовь, знаешь ли, – сказала она. – Для большинства людей достаточно миловидного лица и приятного нрава.

Он накрыл её руку своей.

– Из этого не следует, что они поженились. Даже если Джентльмен Джим восхищался её достоинствами. Даже если он знал, что она беременна. Он не был благородным человеком, Мэгги.

– Полагаю, ты прав. Но кто сказал, что он женился на ней из-за чувств? Возможно, у него был другой мотив.

– Например?

– Может, он женился на ней, чтобы досадить отцу?

Сент-Клер замер.

– И затем оставил её здесь, беременной? – Мысль о такой подлости превратила холод в его жилах в ледяную глыбу.

– Ты сам это сказал. Он не был хорошим человеком. Действительно, когда дело касается Джеймса Бересфорда, это, кажется, преобладающая точка зрения.

– Если это правда... – Сент-Клер не смел даже думать об этом. Он слишком опасался разочарования, чтобы надеяться. По его опыту, когда гонишься за прошлым, никогда не находишь именно то, что ожидаешь. – Но как это может быть? Если бы я был законным, Дженни объявила бы об этом на весь мир. Не было бы причин хранить это в тайне.

– По словам мистера Энтвисла, она рассказала моему отцу, что её обманом заставили поверить, будто она замужем. Что на самом деле она вовсе не была замужем. Я подозреваю, что этот отец Так или брат Так, или как бы его тогда ни звали, мог быть частью этой уловки. – Мэгги нахмурилась. – Либо же Дженни просто позвала его на смертном одре, потому что он был старым другом – тем, кто когда-то был к ней добр.

– Вот видишь? – сказал он. – Ты, возможно, делаешь из мухи слона.

– Возможно, – ответила Мэгги. – Есть только один способ выяснить это.

Его брови нахмурились.

– Маркет-Барроу.

– Досадно, что я не могу воспользоваться своей каретой. Но у Джейн здесь её экипаж, и её слуги подчиняются ей, а не Фреду. Я уверена, она не будет возражать, если...

– Надеюсь, мисс Трамбл обладает бóльшим благоразумием, чем помогать тебе в таком опасном предприятии. – Он сжал руку Мэгги. – Разве ты не можешь представить, что может случиться? Такое прекрасное создание, как ты – молодая состоятельная леди – прибывает в придорожную таверну в дорогой карете с парой отличных лошадей и никого, кроме горничной, для защиты? Как ты думаешь, что подумают местные негодяи, когда такая лакомая жертва добровольно войдёт в их логово?

Мэгги больше ничего не сказала. Она лишь смотрела на него, и вызов в её синих глазах зажигал его кровь так же сильно, как и пугал возможностью того, что она может предпринять дальше.

Он подавил ругательство.

– Хорошо. Я сам пойду, если это положит конец делу.

Она просияла.

– И возьмёшь меня с собой?

Он бросил на неё запрещающий взгляд.

– Ни в коем случае. Я говорил тебе, это слишком опасно. Я пойду ночью и пойду один.

– Ты не можешь идти один, – сказала она. – Тебе нужно думать о своей раненой руке.

– Мэгги...

– И кроме того, – решительно продолжила она, – это я обнаружила существование отца Така. Несправедливо, что я должна ждать дома, пока ты наслаждаешься приключением.

Он узнал этот характерный подъём её подбородка с ямочкой. Её решение было принято. Её нельзя было поколебать ни угрозами, ни доводами. Тем не менее он предпринял последнюю попытку.

– Дело не в справедливости. Дело в твоей безопасности.

Она улыбнулась ему.

– Ты будешь меня охранять. У меня есть полная уверенность в тебе.

В тот же день, как и грозился, Сент-Клер нанёс официальный визит в Бисли-парк в компании своего деда. Это была вежливость, которую полагалось соблюдать, когда прибываешь в округ и посещаешь знакомых из города. Всё открыто и прилично.

Действительно, не было ничего необычного в этом. Тем не менее, поднимаясь по широким каменным ступеням парадного входа, Сент-Клер чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

Мальчишкой его никогда не допускали в дом через парадную дверь. Ему приходилось пользоваться боковым входом у кухни. Мэгги, возможно, и сдалась в этом вопросе, но остальная прислуга – нет. Николасу Ситону никогда не позволяли забыть своё место. Его место было внизу, со слугами.

«Твоё место рядом со мной», – сказала Мэгги.

Память о её словах – о её поцелуях – ободрила его, когда он постучал медным молотком в дверь.

– Выглядит неплохо, – заметил Аллендейл, оглядывая поместье. – Удивительно.

Уголки губ Сент-Клера дрогнули.

– Вы ожидали увидеть разваливающуюся деревенскую свиноферму?

Прежде чем Аллендейл успел ответить, дверь открыл лакей в тёмно-зелёной ливрее. Он был молод, и Сент-Клер не узнал его.

– Виконт Сент-Клер и граф Аллендейл, чтобы увидеть мисс Ханиуэлл, – сказал Сент-Клер. – Нам назначено.

Лакей посмотрел на каждого из них, бросил взгляд мимо них на статный экипаж графа с гербом на дверце, а затем – с почтительным поклоном – пригласил их войти. Забрав их шляпы и перчатки, он проводил их наверх, в гостиную.

Мэгги поднялась с дивана, когда они вошли. На ней было простое муслиновое платье с ленточной перевязью на талии. Её волосы были собраны в высокий узел, несколько прядей завивались вокруг лица. Она выглядела необычайно молодой и необычайно прекрасной.

Сердце Сент-Клера забилось сильнее. Он почувствовал то же тёплое, слегка дурманящее чувство, которое испытывал всякий раз, когда смотрел на неё. Как будто всё вокруг сузилось до одной точки, его целый мир свелся к одному человеку. К ней.

Он старался не показывать этого и льстил себе мыслью, что ему это удалось. Было достаточно плохо, что его обвиняли в поведении мальчишки с первой женщиной. Он не позволил бы себе играть эту роль.

– Мисс Ханиуэлл, – сказал он, кланяясь. Он быстро провёл представления.

Не то чтобы кто-либо из них, казалось, слушал.

Его дед подошёл к Мэгги без предисловий, ответив на её чёткий реверанс жёстким наклоном головы.

– Мисс Ханиуэлл, наконец-то. Я понимаю, вы полностью опутали моего внука.

– Не больше, чем он опутал меня, милорд, – не сбиваясь, ответила Мэгги. Она жестом предложила им сесть.

Аллендейл опустился в кресло, его внимание приковано к Мэгги, пока она снова занимала место на шёлковом диване.

– Лорд Сент-Клер говорит мне, что вы сняли комнаты в «Олене и Гончей», – сказала она. – Надеюсь, вам там удобно?

– Достаточно удобно, – сказал Аллендейл. – А где этот мой предполагаемый племянник и его мать? Они же остановились здесь? Пользуются каким-то давним знакомством?

– Именно так. Мой сосед, мистер Бертон-Смит, пригласил их для охоты. В данный момент они в отъезде, наносят визит его отцу, сэру Родерику, в Летчфорд-Холле.

Сент-Клер направился к камину. Его взгляд скользил по гостиной. Это было большое пространство, богато устланное коврами, со стенами, оклеенными шёлковыми обоями и увешанными масляными полотнами лошадей и гончих, меблированное элегантными диванами, кушетками и креслами. Всё было точно таким, каким он помнил.

Но что-то было не так.

Это был свет. Его было недостаточно. Тяжёлые занавески из сливового дамаска были задернуты против полуденного солнца, оставляя комнату сумрачной и прохладной.

Он посмотрел на Мэгги, нахмурившись.

– Бертон-Смит – ваш опекун? – спросил Аллендейл.

– Что-то вроде того. – Она метнула взгляд на Сент-Клера. – Вы не присядете, милорд?

Он направился к одному из кресел из красного дерева и занял место.

Размышляя о своём визите в Бисли-парк, он не задумывался о том, насколько странным он окажется. Насколько тревожным будет пересечение его прошлого и настоящего. Более того, он не принял во внимание, что может чувствовать Мэгги по поводу его возвращения. Она хочет его, в этом он не сомневался. Принимает его таким, какой он есть. И всё же...

И всё же гостиная была настолько тёмной, насколько это возможно посреди жаркого летнего дня.

Неужели она так беспокоилась о том, что может сделать Фред, если узнает, кем на самом деле является Сент-Клер? Если увидит его при неумолимом свете дня?

Эта мысль раздражала Сент-Клера до чрезвычайности.

Он более чем способен справиться с Фредериком Бертон-Смитом. Разве Мэгги этого не знала? Или она всё ещё считала его мальчишкой – слугой, которому грозит быть избитым? Тем, кого она должна защищать любой ценой?

– Когда ваши гости вернутся? – спросил Аллендейл.

– Через несколько часов, я полагаю, – сказала она.

Сент-Клер скрестил руки. Швы от пулевого ранения болезненно натянулись. – Возможно, мы подождём их.

Улыбка Мэгги померкла.

– Если хотите. Или вы могли бы отложить это удовольствие до завтрашнего вечера.

Его брови взметнулись.

– Бертон-Смит будет здесь?

– Будет, – сказала Мэгги. – И сэр Родерик тоже. Они придут на ужин. Я надеюсь, вы и лорд Аллендейл будете свободны, чтобы присоединиться к нам.

Званый ужин в присутствии Фреда и его отца. Это означало бы прибыть после наступления темноты, чтобы ужинать в комнате, освещённой лишь мерцающими свечами. Обстановка, почти гарантированно скрывающая любые намёки на его истинную личность.

– Прекрасная мысль, – сказал Аллендейл.

– И Фред одобрил это? – спросил Сент-Клер. – Он знает, что я прибыл в Сомерсет?

– Нет, – призналась Мэгги. – Если бы знал, он не был бы так готов оставить меня без присмотра сегодня днём.

– Тем самым впустив лису в курятник.

Губы Мэгги сжались.

– Метафора, которая не льстит никому из нас.

И всё же уместная, считал Сент-Клер.

– Когда ты планируешь сказать ему?

– Мне не придётся говорить. Он узнает о твоём визите сам. Всегда найдётся кто-то, кто подсмотрит и доложит ему.

– Этот самый Бертон-Смит, – сказал Аллендейл. – Обращается с вашим домом как со своим собственным, да?

Она не стала отрицать.

– Он управляет поместьем с тех пор, как умер мой отец. Это неидеально, но...

– Это далеко от идеала, – сказал Сент-Клер. – И он управляет не только её домом. Но и всей её остальной жизнью.

– Право же, – возразила она. – Я уверена, лорд Аллендейл не хочет слышать...

– Я уверен, что хочет. – Сент-Клер повернулся к своему деду. – Бертон-Смит должен одобрить её брак, иначе она лишится прав на отцовское поместье. Юридическая уловка, использованная сквайром Ханиуэллом, чтобы заставить её выйти замуж за избранного им человека.

– И почему ей не следует? – спросил Аллендейл. – Если таково было желание её отца?

– Потому что она выходит замуж за меня, – сказал Сент-Клер. – Я сделал ей предложение сегодня утром.

Его слова были встречены внезапной и очень явной тишиной. Действительно, если бы булавка упала в тот момент, он был уверен, что услышал бы её.

И Мэгги, и Аллендейл уставились на него, но прежде чем кто-либо из них успел найти слова для ответа, тишину нарушило появление чайного подноса. Его внёс лакей – не тот, что открывал парадную дверь, и столь же незнакомый. Он поставил поднос на низкий столик рядом с диваном с завитыми подлокотниками, где сидела Мэгги.

– На этом всё, Солтер, – сказала она. И затем, её синие глаза всё ещё бросая искры по поводу неожиданного заявления Сент-Клера, она вполне любезно спросила: – Чай, кто-нибудь?

Они ждали, чтобы заговорить, пока она наливала им по чашке. Как будто вежливый ритуал держал их в плену. Лишь после того, как она вернула фарфоровый чайник на серебряный поднос, Аллендейл наконец отреагировал.

– Итак, – сказал он, – мой внук сделал вам предложение?

– Сделал.

– И вы, я полагаю, приняли его?

Мэгги поднесла чашку к губам.

– Приняла, милорд. – В её голосе чувствовался оттенок вызова.

Это вызвало лёгкую улыбку на губах Сент-Клера. Возможно, ему следовало предупредить деда, что Мэгги воспитана величайшим задирой на всём Западе? Нрав сквайра Ханиуэлла почти что привил его дочери иммунитет. Когда дело касалось властных мужчин, она привыкла давать сдачи.

– А что, если он лишится титула? Что тогда? – Аллендейл обратился к Сент-Клеру. – У тебя нет денег, чтобы содержать жену. Не ту, что привыкла жить в прекрасном доме с полным штатом прислуги и... чего ещё? – Он бросил на Мэгги жёсткий взгляд. – Табуна охотничьих лошадей, кареты с четвёркой? Поездок в Лондон на сезон?

– Вы меня не знаете, – сказала Мэгги. – Мне ничего из этого не нужно.

– А что насчёт моего внука? Что насчёт того, что нужно ему? Парень встречает девушку в юности, ставит её на пьедестал. Не значит, что она подходит джентльмену, которым он стал.

Мэгги опустила чашку обратно в блюдце с резким звоном.

– Нет никого более подходящего для лорда Сент-Клера, чем я. И разе это не его выбор?

– Это мой выбор, – сказал Сент-Клер. – И он сделан. Мисс Ханиуэлл и я поженимся, как только сможем это устроить.

– Несмотря на последствия? – спросил Аллендейл.

– Я надеюсь, – сказала Мэгги, – что преимущества этого союза перевесят любые последствия.

Взгляд Сент-Клера встретился с её взглядом. И он почувствовал это – любовь к ней, укоренённую глубоко внутри него, такую же основополагающую, как его собственная кровь. Казалось невозможным, что она может стать сильнее. И всё же становилась; чем больше он был с ней, тем ближе был к тому, чтобы сделать её своей.

Он молился, чтобы она была права. Чтобы брак с ним, отказ от прав на Бисли-парк не были тем, о чём она будет жалеть до конца своих дней.

Более хороший – более благородный – мужчина мог бы удержать её от такой жертвы. Он мог бы отступить и спасти её от потери дома и состояния.

Но Сент-Клер не был ни хорошим, ни благородным.

На этот раз, покидая Сомерсет, он заберёт Мэгги Ханиуэлл с собой.

– Сент-Клер был здесь? – взбешённый голос Фреда прозвучал из двери библиотеки Бисли-парка. Он стремительно пересек комнату, где Мэгги сидела у высокого окна, устроившись в огромном кресле. – И ты приняла его?

Она оторвалась от книги, которую читала.

– Вы рано вернулись. – Она заглянула за него. – А где мисс Трамбл?

– К чёрту мисс Трамбл, – резко сказал он. – Это правда? Ты принимала его здесь? Наедине?

– Мне ничего не угрожало. Его сопровождал граф Аллендейл. Разве ты хочешь сказать, что лорд Сент-Клер стал бы насиловать меня в присутствии собственного деда?

Прилив краски потемнел на лице Фреда.

– Ты знала, что он приедет? Поэтому притворилась, что слишком устала, чтобы присоединиться к нам? У вас было свидание?

Мэгги перевернула страницу книги.

– Это может стать для тебя сюрпризом, Фред, но у меня нет никакого желания разъезжать по сельской местности в жаркий день. Я предпочитаю остаться дома. И да, когда знакомые из города приходят с визитом, я приглашаю их и предлагаю чай. Ты бы предпочёл, чтобы слуги заколотили окна и сняли дверной молоток?

Фред разгневанно фыркнул, словно бык, готовящийся к атаке на невидимого врага.

– Он последовал за тобой сюда, негодяй.

– Мой кузен прибыл? – Лайонел Бересфорд вошёл в библиотеку. Он посмотрел с Мэгги на Фреда и обратно. Его обычно ленивый взгляд оживился расчётливым интересом. – И мой дядя с ним? Вот это неожиданно.

– Они пили здесь чай. – Тон Фреда был густ инсинуациями, делая этот поступок похожим на некое развратное действо.

Джейн следовала за мистером Бересфордом. Её чепец всё ещё был в руке.

– Вот ты где. – Она направилась прямо к Мэгги, опускаясь в кресло рядом с ней. – Что это я слышу о том, что лорд Аллендейл и лорд Сент-Клер приезжали с визитом?

– Они остановились в «Олене и Гончей». Я вот думаю... – задумчиво произнесла Мэгги. – Как ты думаешь, им было бы удобнее здесь? Мы могли бы устроить домашнюю вечеринку.

– Мы ничего такого делать не будем, – сказал Фред. – Я категорически запрещаю. Чем скорее Сент-Клер вернётся туда, откуда приехал, тем лучше. Я не позволю ему быть в этом доме и оказывать тебе знаки внимания.

Знаки внимания.

Кровь Мэгги потеплела при воспоминании об их утренней встрече с Сент-Клером на берегу ручья.

– Не будь смешным, Фред. Его светлость вёл себя совершенно прилично, и я намерена ответить тем же. Я пригласила его на завтрашний ужин.

Кулаки Фреда сжались по бокам.

– Ты бы не посмела...

– Он будет здесь в семь, вместе с лордом Аллендейлом. – Она бросила на него строгий взгляд. – И я не желаю больше ничего слышать на эту тему. Ты стрелялся с ним на дуэли, и он победил. Пора принять своё поражение с достоинством.

Джейн издала придушенный звук.

Возможно, она немного перегнула палку с Фредом.

Его красное лицо стало ещё краснее, дыхание с шумом вырывалось из него.