Текст книги "Джентльмен Джим (ЛП)"
Автор книги: Мими Мэтьюз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
На самом деле, он испытывал сильное искушение навестить её в доме Трамблов на Грин-стрит. Позже, когда дед наконец оставил его в покое, он даже предпринял несколько попыток написать записку с приглашением прокатиться в его экипаже.
«Дорогая мисс Ханиуэлл, не окажете ли вы мне честь составить мне компанию…»
«Милая мисс Ханиуэлл, прошу, избавьте меня от страданий и согласитесь присоединиться…»
Ни один из вариантов не казался ему уместным. Они не были представлены друг другу надлежащим образом. Появиться у её порога было бы крайней бестактностью. А личное послание от неженатого джентльмена к незамужней леди граничило со скандалом.
Нужно было найти кого-то, кто представил бы их официально. Или же вовсе пренебречь условностями. К сожалению, сколько он ни размышлял, не мог выбрать наилучший путь.
Результатом этой непривычной нерешительности стало то, что он снова увидел мисс Ханиуэлл лишь три дня спустя, и то по чистой случайности.
Из всех городских развлечений театр был единственным, которым граф Аллендейл искренне наслаждался. На прошлой неделе они с Сент-Клером смотрели «Макбета» в исполнении Эдмунда Кина. Игра актёра произвела на графа такое впечатление, что он предложил собрать небольшую компанию и посмотреть пьесу во второй раз.
В ложе графа Аллендейла в театре «Эрлз» собралось избранное общество: пожилая вдова с двумя незамужними внучками, сваха средних лет со своей дочерью, а также друг Сент-Клера, лорд Мэттингли, со своей младшей сестрой.
– Прости, старина, – пробормотал Мэттингли с места рядом с Сент-Клером. – Ты, сам понимаешь, главный брачный приз сезона, и моя мать настояла, чтобы я «случайно» подбросил Астрид тебе на пути.
Юная леди, сидевшая по другую сторону от его друга, только что выпустилась из пансиона и в данный момент состояла в основном из длинных рук, ног и яркого румянца. Совсем ещё ребёнок.
Она подняла глаза от программки, встретила его взгляд и тут же вспыхнула.
– Вы видели выступление мистера К-Кина раньше, милорд?
Сент-Клер вежливо улыбнулся.
– Только на прошлой неделе. А вы, мисс Мэттингли?
– О, нет! Я в театре впервые.
Сент-Клер многозначительно приподнял бровь в сторону Мэттингли.
Тот с должным смущением пробормотал ещё одно извинение.
Сент-Клер отмахнулся. По правде говоря, Астрид Мэттингли была наименее докучливой из присутствующих дам. Внучки вдовы оказались парой хихикающих пустышек, а другая молодая особа, мисс Луиза Стил, обладала обаянием гадюки, что как-то заползла в его палатку во время похода по египетской пустыне.
Её мать, миссис Стил, с момента прибытия в театр не уставала расписывать бесчисленные добродетели дочери. Луиза, по её словам, была скромна, мила и добра. Она играла на фортепиано и арфе не менее искусно, чем ездила верхом и танцевала. И настолько превосходила прочих дебютанток как внешностью, так и талантами, что часто становилась жертвой злобной, завистливой молвы.
Хотя болтовня эта в основном адресовалась пожилой вдове, сидевшей рядом, Сент-Клер не сомневался, что слова миссис Стил предназначены в первую очередь ему.
– Бриллиант. Так герцог назвал её на первом балу. Он сказал, что Луиза – самая красивая девушка за последние пять сезонов. Можете себе представить?
– Нет, – сухо ответила вдова.
Сама мисс Стил, изящно изогнувшись на стуле, обернулась к нему и прошептала:
– Вы не должны обращать внимания на маму. Герцог меня не интересует.
Сент-Клер воздержался от вопроса, о каком именно герцоге речь.
– Хотя это правда, что он назвал меня самой красивой девушкой за последние годы, – продолжила она. – Не понимаю, с чего он это взял. Я не нахожу в своей внешности ничего особенного. А вы, милорд?
Сент-Клер подумал, что мисс Стил была на редкость искусной кокеткой для девицы, которой вряд ли было больше двадцати одного. Она жеманно улыбалась, пухлые губки складывала в бантик, ресницы трепетали. Без сомнения, такая тактика действовала на многих мужчин. На него – нет.
– Вы прекрасно выглядите, мисс Стил.
– Вы выглядите божественно, – вставил Мэттингли.
– Льстец! – Она рассмеялась. – Я знаю, что нет. Особенно в этом платье. И с этим ожерельем. Я бы надела жемчуг – он лучше всего сочетается с моим цветом волос, – но мама настояла на бриллиантах. Герцог сказал, что мне всегда следует носить бриллианты, ведь я сама – бриллиант.
Пока мисс Стил переключила внимание на Мэттингли, взгляд Сент-Клера скользил по переполненному зрительному залу. Ему не требовался бинокль, чтобы обозревать ряды лож, рассыпанных по ярусам. Было достаточно легко различить титулованных и богатых, знаменитых и пользующихся дурной славой.
Дамы, усыпанные драгоценностями, восседали впереди, джентльмены в золотых и серебряных жилетах – позади. Он узнавал женщин, с которыми танцевал на балах, и мужчин, которых видел в своём клубе. Попадались даже пара известных куртизанок.
А затем, едва началось действие, он увидел её.
Маргарет Ханиуэлл.
Его пронзило внезапное узнавание.
Она сидела в переднем ряду ложи прямо напротив, на ярус ниже его собственного, в компании стройного светловолосого джентльмена, такой же стройной светловолосой дамы и пожилой женщины, которая, казалось, крепко спала в своём кресле.
Заметив застывшее выражение лица Сент-Клера, Мэттингли осторожно протянул ему перламутровый бинокль.
Сент-Клер взял его, не говоря ни слова, и навёл на мисс Ханиуэлл. Линзы были мощными. Сквозь них он мог разглядеть каждый изгиб её безупречного лица цвета слоновой кости. Глубокую синеву её глаз, похожих на тающие сапфиры. Прямой, изящный нос и упрямую ямочку на подбородке. Это было лицо, которое нелегко забыть. Лицо, способное преследовать мужчину в снах.
И не только лицо. У неё была фигура, достойная восхищения, – та, что он не разглядел в тот вечер на Гросвенор-сквер, когда она была закутана в тёмное бесформенное платье. Но теперь…
Теперь на ней было платье из шёлка цвета шампанского, с крошечными пышными рукавами, сползающими с обнажённых плеч, и глубоким вырезом.
Его пальцы рефлекторно сжались на бинокле.
Платье открывало широкую полосу бледной, почти фарфоровой кожи. Волосы, заколотые украшенными камнями шпильками, открывавшими стройную шею, были уложены с искусной небрежностью, словно вот-вот готовы были рассыпаться тёмными локонами. В сочетании с лёгким румянцем на щеках и нежным розовым оттенком полных губ создавалось впечатление, будто эта женщина только что поднялась с постели после страстного свидания.
И кто, чёрт возьми, этот молодой джентльмен рядом с ней? Какой-то наглый щёголь, ухитрившийся сопровождать её в театр?
Молодой человек наклонился и что-то прошептал на ухо мисс Ханиуэлл. Она склонила голову, слушая, полностью отдавая ему своё внимание. А потом улыбнулась.
Сент-Клера кольнула горькая ревность.
– Ты чего хмуришься? – тихо спросил Мэттингли. – Заприметил ещё какого-нибудь провинциального сквайра, которого стоит вызвать?
Сент-Клер вернул ему бинокль.
– Кто этот тип напротив?
– Какой именно? – Мэттингли вновь поднёс бинокль к глазам. – Он? В золотом жилете? Это наследник Трамблов, Джордж. Вполне сносный малый. Ни капли не похож на Бертона-Смита. Нет необходимости… Постой-ка. Ты только представь. Я слышал, что мисс Ханиуэлл вернулась в город. Не видел её… дай вспомнить… лет четыре уже.
Сент-Клер перевёл взгляд на друга. Мэттингли был темноволос, почти так же высок, и в целом считался весьма привлекательным.
– Ты знаком с ней? Откуда?
– Встретил во время её первого сезона.
– Отлично, – Сент-Клер забрал бинокль обратно и снова навёл его на мисс Ханиуэлл. – Ты представишь меня ей в антракте.
Войдя в театральную ложу мисс Ханиуэлл, Сент-Клер и лорд Мэттингли застали её беседующей с высокой светловолосой молодой особой, которую Мэттингли представил как мисс Джейн Трамбл. Пожилая дама, сопровождавшая их, тихо похрапывала в кресле, а Джорджа Трамбла нигде не было видно.
– Мой брат отправился за лимонадом, – пояснила мисс Трамбл после представления.
Сент-Клер понимал, что, вероятно, должен испытывать угрызения совести. Несомненно, дамы в ложе его деда ожидали, что он и Мэттингли тоже озаботятся их угощением. Но, глядя на Маргарет Ханиуэлл, он не чувствовал ни малейшего раскаяния, что пренебрёг своими обязанностями.
Пусть какой-нибудь другой предприимчивый джентльмен позаботится о мисс Стил и внучках вдовы.
– Как вам первый акт? – спросил Мэттингли, ловко устраиваясь рядом с мисс Трамбл. Он не был самым проницательным человеком, но Сент-Клер отдавал ему должное в умении чувствовать, когда другу требуется помощь. С той же лёгкостью, с какой он одолжил бинокль, он теперь занимал мисс Трамбл, оставляя мисс Ханиуэлл для Сент-Клера. – Видел Кина в «Отелло». Не уверен, что его «Макбет» выдерживает тот же уровень.
– Мне кажется, он прекрасно справляется, – ответила мисс Трамбл. – Но мне не с чем сравнить. Неужели он и вправду так блистателен в роли Отелло, как говорят?
Пока Мэттингли и мисс Трамбл обсуждали Шекспира, Сент-Клер приблизился к мисс Ханиуэлл. В её голубых глазах читалось странное, почти неприязненное выражение.
– Можно? – он указал на свободное место рядом с ней.
– Если желаете, – холодно ответила она.
Он сел на стул, который незадолго до этого занимал Джордж Трамбл. С этого ракурса вид был ничуть не хуже. Прозрачное платье облегало её чуть округлые обнажённые плечи и ниспадало мерцающими складками до изящных туфелек. Кремовая кожа играла в свете свечей канделябров. Вызывающее декольте, украшенное в самом центре небольшой веточкой полевых цветов. И это незабываемое лицо: широко распахнутые глаза, мягкие губы и маленький подбородок с упрямой ямочкой, обрамлённый завитками блестящих волос цвета норки.
Вблизи она была ещё очаровательнее, чем казалась с другого конца зала.
И держалась с поразительным достоинством.
Сент-Клер почувствовал себя странно неуверенным, словно дерзкий школьник, добивающийся внимания прекрасной леди на своём первом деревенском балу.
Нелепая мысль.
Из-за чего ему было нервничать? Он ужинал с титулованной знатью на континенте. Вальсировал с принцессой и танцевал кадриль с эрцгерцогиней.
Но мисс Ханиуэлл смотрела на него прямо, словно могла разглядеть сквозь элегантный чёрный фрак и замысловато повязанный белый галстук. Словно могла заглянуть прямо в душу. «Что ты обо мне думаешь?» – хотел спросить он её. Но ответ он уже знал. Она не придавала ему большого значения. И всё же…
Вскоре до него дошло, что жёсткость её осанки и воинственный блеск в глазах вызваны, скорее всего, не общей оценкой его достоинств, а какой-то конкретной обидой, которую он ей нанёс. Возможно, она что-то слышала о нём? Что он повеса? Искатель приключений?
Эта мысль невероятно обнадёжила его.
– Вам нравится пьеса, мисс Ханиуэлл? – спросил он.
– Да, благодарю.
– Кин – редкий талант, не находите?
– Как скажете.
– Мне довелось посмотреть эту пьесу на прошлой неделе. Игра миссис Бартли в роли леди Макбет была особенно хороша. Я не думал, что другая актриса сможет сравниться с ней, но миссис Хилл весьма достойно справляется. Интересно будет посмотреть, как она сыграет сцену лунатизма в пятом акте. – Сент-Клер выждал. Ответа не последовало.
– Простите, я чем-то вас обидел?
Наконец она повернулась к нему, и её голос понизился до обвиняющего шёпота.
– Вы знаете, что да.
Он приподнял брови.
– Право, не знаю.
– Вы считаете меня круглой дурой, милорд? Я узнала о дуэли, не так ли? Неужели вы полагали, что я не услышу о её исходе немедленно?
– Ничего подобного я не предполагал.
– Тогда чего же вы ждали? – спросила она.
Он задумчиво посмотрел на неё.
– Я начинаю думать, что результат дуэли вам не понравился.
– Конечно, не понравился! – Мисс Ханиуэлл наклонилась ближе, её голос стал ещё тише. Сент-Клер уловил лёгкий, тонкий аромат её духов. – Вы подстрелили мистера Бертона-Смита. Вы же обещали мне, клялись честью, что…
– Что не убью его. И не убил.
– Но вы в него выстрелили.
– В плечо.
– А вам не приходило в голову, что пуля могла случайно уйти выше или в сторону? Осмелюсь предположить, что при сильном ветре вы могли бы и вовсе снести ему голову!
Сент-Клер не смог сдержать улыбку. Ей-богу, ему нравилась её вспыльчивость. Это была приятная перемена после той хрупкости, которую она явила на Гросвенор-сквер.
– Моя стрельба не знает случайностей, мисс Ханиуэлл. Пуля попала именно туда, куда я целился. В то место, где ему будет больнее всего.
Она скептически взглянула на него.
– В плечо?
– В его гордость. Вы не хуже меня знаете, что, оставь я его невредимым, это лишь придало бы ему дерзости. Вашему мистеру Бертону-Смиту требовался урок. Его нужно было унизить. Надеюсь, теперь он станет смиреннее.
Мисс Ханиуэлл ощетинилась.
– Он не мой мистер Бертон-Смит.
– Чрезвычайно рад это слышать.
– И если вы полагаете, что что-либо способно его улучшить, то глубоко заблуждаетесь.
– Да, возможно, это так. По правде говоря, подозреваю, что в него пришлось бы выстрелить ещё не раз, чтобы добиться заметных перемен.
Мисс Ханиуэлл резко отвела взгляд. На её губах дрогнула улыбка – было видно, как она с трудом её сдерживает.
– Я думаю, вы негодяй.
Сент-Клер усмехнулся. На мгновение он забыл о множестве театральных биноклей, без сомнения, нацеленных на них двоих.
– Негодяй, которому вы задолжали три услуги.
– О, неужели?
– Полно, мисс Ханиуэлл. Отказываюсь верить, что вы из тех, кто не держит слова.
– Моего слова? – повторила она. – Как вы можете ожидать, что я выполню условия нашего соглашения, если вы его нарушили?
– Я сделал в точности то, о чём вы просили. Я не убил его.
Она принялась поправлять длинную перчатку.
– Вы придерживались буквы нашего соглашения, это я признаю, – неохотно сказала она. – Но вы нарушили его дух.
– Так значит, мы в тупике? Я, конечно, надеюсь, что нет. Я с нетерпением ждал возможности получить свою первую услугу.
Она принялась расправлять другую перчатку.
– Я не думала, что вы отнесётесь к этому всерьёз. К этим услугам. Честно говоря, последние три дня я… – Она запнулась. – Последние три дня я думала, что вы просто смеётесь надо мной.
Брови Сент-Клера сдвинулись.
– Это не так. И никогда бы не стал.
– Вы так говорите, но…
– Мисс Ханиуэлл, если вы не перестанете теребить перчатки и не взглянете на меня, я буду вынужден взять вашу руку и удержать её.
Её взгляд метнулся к нему.
– Вы не посмеете.
Сент-Клер был рад видеть, как к ней возвращается самообладание.
– А давайте проверим.
Она чопорно сложила руки на коленях.
– Довольны?
– Совсем нет. А теперь скажите серьёзно: вы поедете со мной кататься в парке завтра днём? У меня новая коляска и лучшая упряжка гнедых, какую вы только видели. С удовольствием покажу вам, на что они способны.
– Почему вы думаете, что мне понравится подобное?
– А разве нет?
– Возможно, я… боюсь лошадей.
Его губы дрогнули.
– Вы? Боитесь лошадей?
– Возможно.
– Всех лошадей? Даже гнедых? С безупречными плечами и отличными ногами?
От его вкрадчивого тона уголок её рта дёрнулся. Но она не улыбнулась. Вместо этого бросила на него укоризненный взгляд.
– Вы приглашаете меня, милорд, или хотите получить свою услугу?
– Всё, что потребуется, – ответил он.
Она выдохнула.
– Вам не нужно тратить услугу впустую. Простого приглашения будет достаточно. – Она быстро добавила: – Но только потому, что мне хотелось бы посмотреть на ваших гнедых.
– Естественно. – Его сердце тяжело стукнуло. – Я заеду за вами в пять, если не возражаете.
– Не возражаю. Благодарю вас, милорд.
– Какая там толкотня! – Джордж Трамбл вошёл в ложу. – О, Боже! Не знал, что здесь гости.
Он протянул стакан лимонада мисс Ханиуэлл и ещё один – мисс Трамбл.
– Всё в порядке, дорогая?
– Вполне, – ответила мисс Трамбл. – Джордж, полагаю, ты знаком с лордом Мэттингли? А с лордом Сент-Клером? Они всё это время составляли нам компанию.
Сент-Клер и Мэттингли встали и поклонились ему.
– Не смогли удержаться, чтобы не подойти и засвидетельствовать своё почтение мисс Трамбл и мисс Ханиуэлл, – сказал Мэттингли.
– Весьма признателен вам, – ответил Трамбл.
– Нам пора возвращаться. Боюсь, мы пренебрегли дамами в нашей ложе, не так ли, Сент-Клер?
– Где вы сидите? – поинтересовалась мисс Трамбл.
– Прямо напротив. На ярус выше и чуть правее.
Мисс Трамбл подняла бинокль.
– О! Это же мисс Стил? Как я слышала, она настоящая жемчужина сезона.
– Я также привёл свою сестру Астрид, – сказал Мэттингли. – Юная леди в первом ряду. Она только что окончила пансион.
– Она очаровательна, – любезно отозвалась мисс Трамбл. Она опустила бинокль. – Похоже, вас ожидает целое общество юных леди. Как эгоистично с нашей стороны задерживать вас так долго.
– Мы больше не будем вас отвлекать, – сказал Трамбл.
Сент-Клер проигнорировал его. Его внимание было приковано к мисс Ханиуэлл, и, если он не ошибался, её взгляд был так же устремлён на него. Он протянул руку к её руке в перчатке, и она охотно протянула ему свою. Он склонился над ней, удерживая её ладонь на несколько мгновений дольше, чем полагалось.
– До завтра, мисс Ханиуэлл.
Она встретилась с ним взглядом.
– С нетерпением буду ждать, милорд.
Он неохотно отпустил её руку и, попрощавшись с мисс Трамбл и её братом, покинул ложу. Мэттингли последовал за ним.
В антракте проход был заполнен суетливой толпой. Сент-Клер прокладывал путь к лестнице, ведущей обратно в их ложу. При первой возможности Мэттингли поравнялся с ним.
– Медоносная пчела, – сказал он.
– Что? – растерянно спросил Сент-Клер.
– Так называли Маргарет Ханиуэлл в её первый сезон. – Мэттингли усмехнулся. – Не сразу, заметь. Когда она только появилась, все джентльмены величали её «Карманной Венерой». Никогда не видел столь прекрасной девушки. И фигура! Она привлекла к себе целую свиту поклонников. Потом одного ужалила. Затем второго. – Мэттингли размышлял об этом с явным удовольствием. – Она отпускала самые едкие отповеди, какие только можно вообразить. И вела себя довольно вольно. Скакала галопом по Гайд-парку. Стреляла из пистолета на загородной вечеринке. А уж нрав! В ней было больше огня, чем благоразумия.
Сент-Клер слушал с жадным вниманием, пытаясь совместить образ вспыльчивой, дерзкой сорвиголовы с бледной, тихой фигурой, что лишилась чувств в его библиотеке. «Болезнь», – сказала её горничная. Что это была за болезнь? И страдала ли она до сих пор?
– Мисс Ханиуэлл не производит на меня впечатления темпераментной особы, – рассеянно заметил он.
– Неужели? Она только что довольно оживлённо беседовала с тобой. О чём говорили, Сент-Клер? Мне показалось, она отчитывала тебя за что-то.
– Правда? Как странно. Мы просто обсуждали пьесу. Мисс Ханиуэлл весьма увлечена Шекспиром.
– Хм. Что ж, само собой, она уже не та беззаботная девушка, что была прежде. Года, знаешь ли…
Сент-Клер одарил друга довольной улыбкой.
– Вряд ли она впала в старческий маразм.
– Ей двадцать шесть, если не больше. И, ей-богу, она всё ещё не замужем. Кажется невероятным.
– Да, и я так думаю.
Он и сам был озадачен этим фактом.
– Неужели у неё никогда не было серьёзных поклонников?
– Их было множество! Я знаю по крайней мере шестерых, сделавших ей предложение. Достойные мужчины, все, кроме одного, с приличным состоянием. Мисс Ханиуэлл отказывала им наотрез. Что до остальных поклонников… они были не столь решительны. Их она жалила быстро и избавлялась легко. В конце концов, это не имело значения. Оказалось, она скорбела по другому.
Сент-Клер пристально взглянул на него.
– По кому?
Мэттингли пожал плечами.
– По какому-то солдату. Я с ним никогда не встречался. И, учитывая, что она до сих пор не замужем, полагаю, из этого ничего не вышло. Возможно, бедняга погиб на войне? – Он мельком взглянул на Сент-Клера, пока они пробирались мимо группы шумных молодых людей. – Бертон-Смит, в некотором роде, тоже её поклонник.
– Я в курсе.
– Насколько я слышал, он уже целую вечность пытается закрепиться на этой позиции.
– И, похоже, безуспешно.
– Она ему не пара, это видно любому. Ему нужна тихая мышка, которая ни слова не скажет против. – Мэттингли снова усмехнулся. – А вот ты… Что ж, мне следовало догадаться, что ты проявишь интерес. Мисс Ханиуэлл подходит под твой шаблон.
– Какой шаблон?
– Мисс Ханиуэлл – в твоём вкусе, вот что я имею в виду.
Сент-Клер отрывисто рассмеялся.
– Не стану отрицать. Но не понимаю, откуда тебе это известно.
– Довольно просто. Когда мы с Викерсом впервые встретили тебя в Италии, тебя привлекали только темноволосые женщины с голубыми глазами. Чем голубее – тем лучше. Викерс часто подшучивал над этим. Всякий раз, когда мимо проходила брюнетка со светлой кожей и голубыми глазами, у тебя появлялось самое странное выражение лица. Словно ты видел призрак. Это неизменно забавляло нас обоих.
Он рассмеялся при воспоминании, но, заметив мрачное выражение на лице Сент-Клера, быстро принял более серьёзный вид.
– Не подумай, что я сравниваю мисс Ханиуэлл с теми… особами. Она – леди. Никто не посмеет утверждать иное. Всё, что я пытаюсь сказать – и, видимо, неудачно, – это то, что мисс Ханиуэлл соответствует тому типу…
Сент-Клер замолчал. Когда он наконец ответил, его слова были тихими, почти заглушёнными шумом переполненного зала и не услышанными другом:
– Мисс Ханиуэлл – не тип. Она и есть образец.
На следующий день, когда Мэгги и Джейн вернулись на Грин-стрит после утренних покупок, завершившихся долгим визитом в библиотеку Хукхема, их ждала записка от лорда Сент-Клера.
– Довольно самонадеянно с его стороны писать тебе напрямую, не находишь? – заметила Джейн, снимая перчатки. – Хотя, возможно, на континенте это принято. Что он пишет, Маргарет? Любовное послание?
– Конечно, нет. – Мэгги пробежала глазами по строкам. – Самое обычное письмо. Он просит разрешения заехать на час раньше, чтобы отправиться на прогулку. Я, в общем, не против. Но времени собираться почти не остаётся. Мне нужно немедленно переодеться.
Джейн провела её в гостиную.
– Успеется. Сначала чашка чая. Карсон? Чай с печеньем, пожалуйста.
Мэгги опустилась на диван, всё ещё сжимая записку в руке. Она снова посмотрела на неё. Внимательно, пристально. А затем уставилась на бумагу, словно пыталась разгадать загадку.
– Что-то случилось? – Джейн подсела к ней. – Маргарет?
– Что? – Мэгги вздрогнула. – О, нет. Ничего. Просто на мгновение мне показалось…
Сердце колотилось так сильно, что мысли путались.
– Ты побледнела, как бумага. Дай-ка сюда. – Джейн выхватила записку у неё из рук. – Что же там такого шокирующего? Давай посмотрим…
Она быстро пробежала глазами по тексту.
– Он всего лишь спрашивает, устроит ли тебя встреча в четыре. Ничего предосудительного. Ты, должно быть, не разобрала его почерк.
Она покосилась на чернильные кляксы.
– Боже, какой ужасный почерк. Похоже на те египетские иероглифы из Британского музея.
– Да. Очень небрежно, – рассеянно сказала Мэгги. Она сделала движение, чтобы встать. – Мне нужно написать ответ.
– Не утруждай себя, дорогая. Я выступлю в роли твоего секретаря.
Джейн поднялась с места.
Мэгги была благодарна подруге за заботу, хотя и сожалела, что в ней возникла необходимость. Голова кружилась, мысли метались, роя новые, пугающие возможности – очень реальные, слишком очевидные возможности. Она молилась, чтобы Джейн не стала давить на неё с расспросами. Не сейчас. Не когда она сама едва могла собраться с мыслями.
– Подожди минутку, Карсон. – Джейн подошла к секретеру в углу, достала лист бумаги и взяла перо. – Достаточно будет одной строки о том, что четыре часа тебя устраивают? – спросила она Мэгги. – А я подпишусь твоими инициалами, хорошо?
Она написала несколько слов, сложила листок и запечатала его сургучом.
– Немедленно отнеси это лорду Сент-Клеру, – приказала она лакею. – Он сейчас в резиденции графа Аллендейла на Гросвенор-сквер.
– Слушаюсь, мадам, – сказал Карсон и вышел.
– Очевидно, он хочет побыть с тобой в парке до начала светского часа, – сказала Джейн, снова усаживаясь рядом с Мэгги на диван. – Возможно, не желает привлекать всеобщее внимание. Или, допускаю, у него на уме какой-то коварный план. Может, похищение. Увезти незамужнюю наследницу в Гретна-Грин, чтобы завладеть её состоянием.
Мэгги криво улыбнулась.
– Если таков его план, его ждёт горькое разочарование. В любом случае, не думаю, что виконт – охотник за приданым.
– Я тоже, – призналась Джейн. – И всё же… Я не могу его раскусить. Он, безусловно, джентльмен и вежлив. Не то чтобы за всей этой вежливостью не чувствовалась лёгкая насмешка. Но есть в нём что-то ещё. Что-то не то. Не могу понять, что именно. С другой стороны, у меня мало опыта общения с повесами. И уж тем более с по-настоящему опасными мужчинами.
– Опасными?
Джейн кивнула.
– О да. По словам Джорджа, Сент-Клер смертельно опасен. То, как он рассказывал о той дуэли…
– Джентльменов слишком легко впечатлить. Судя по их рассказам, попасть в мишень с пятнадцати шагов – величайшее искусство. А я в Бисли-парке попадала в пустую бутылку с забора с двадцати, и бутылка куда меньше человека.
– Да, дорогая, но бутылка в тебя не стреляла.
– Возможно, нет. Но считать его опасным только из-за меткой стрельбы – полный абсурд.
– Дело не только в этом. Дело в его хладнокровии. Он стоял недвижим, как статуя, когда пуля Фреда пролетела мимо. – Джейн выпрямилась, изображая полное равнодушие к воображаемой пуле. – А потом поднял пистолет. – Она подняла руку, будто держа оружие. – И выстрелил. – Её палец нажал на воображаемый курок. – «Любезный мой, если уж вздумалось изображать грубого сельского сквайра…»
– Хватит! – Мэгги простонала. – С меня хватит того, что Джордж повторяет это тридцать раз, но, когда ты начинаешь декламировать, это уже слишком.
– Ну же, ты не можешь притворяться, что это не произвело на тебя впечатления.
– Произвело. Но я не благоговею. По словам самого Сент-Клера, все Бересфорды хорошо стреляют. Для них это не великое достижение. Кстати, раз уж речь о Бересфордах, мне нельзя забыть вернуть ему фляжку.
– И обязательно возьми свой новый зонтик, – посоветовала Джейн. – Сегодня светит солнце, и, несмотря на твою бледность, ты можешь обгореть. И тебе не стоит утомляться. Как бы лорд Сент-Клер ни уговаривал продлить прогулку…
– Уговаривал, – усмехнулась Мэгги. – Право, Джейн.
– А почему бы и нет? Я не утверждаю, что он добивается твоей руки, но твой поздний визит явно пробудил в нём интерес. Возможно, он собирается поухаживать за тобой? Не стоит так корчить лицо. Знаешь, есть способы провести сезон и похуже, чем быть преследуемой златовласым виконтом. И только представь – пока он будет ухаживать за тобой, я, несомненно, буду постоянно находиться в обществе лорда Мэттингли. – Джейн помолчала, прежде чем признаться: – В год моего дебюта я питала к нему нежные чувства.
– К лорду Мэттингли? – Мэгги удивлённо улыбнулась подруге. – Ты никогда об этом не говорила.
– Учитывая, что кульминацией моего первого сезона стало то, что леди Барбара Латимер окрестила меня «Долговязой», а все остальные юные леди и большинство джентльменов с радостью подхватили это прозвище, мне казалось, те несколько месяцев лучше забыть. – Улыбка Джейн стала печальной. – К тому же это весьма унылая история. Лорд Мэттингли был смуглым и энергичным прожигателем жизни, а я была почти такой же, как сейчас: слишком высокая, слишком невзрачная, без единого достоинства, кроме ума. А ты знаешь, как джентльмены относятся к дамам с умом.
Прежде чем Мэгги успела ответить, дверь в гостиную со скрипом отворилась, и лёгкий шелест шёлка возвестил о появлении тёти Джейн, Харриет.
Невысокая женщина со снежно-белыми волосами и морщинистым лицом, напоминавшим выбеленный грецкий орех, шаркая, вошла в комнату, опираясь на трость из чёрного дерева.
– Вот и вы, мои дорогие, – произнесла она мелодичным голосом.
– Как вы спали, тётя? – спросила Джейн.
– Что? – Тётя Харриет медленно опустилась в кресло с высокой спинкой. – Вязали? – Она коснулась рукой в синих прожилках изящной кружевной ленты, повязанной поверх поредевших волос.
– Спали! – повторила Джейн чуть громче.
– Ах, да. Совершенно верно. Это лучший из моих чепцов. – Тётя Харриет откинула голову на бархатную обивку. – Я прикрою глаза всего на минутку, пока не подадут чай. Ты разбудишь меня, когда принесут поднос, Элизабет.
Мэгги бросила на Джейн изумлённый взгляд.
– Элизабет – моя мать, – прошептала Джейн, сдерживая улыбку. – Разве я не говорила тебе, что тётя Харриет будет лучшей дуэньей в мире?
Ровно в четыре, ещё до того, как часы в гостиной отбили последний удар, Сент-Клер подъехал на Грин-стрит в изящном чёрном экипаже, запряжённом парой лоснящихся, полных огня гнедых. Мэгги ждала его и, когда он остановился у особняка Трамблов, поспешила вниз по ступеням навстречу.
Увидев её, Сент-Клер отдал распоряжение груму придержать лошадей и спрыгнул на мостовую.
– Мисс Ханиуэлл, – торжественно произнёс он, склоняясь в поклоне.
– Лорд Сент-Клер.
Он оценивающим взглядом окинул её облегающую синюю накидку из кашемира и шляпку в тон.
– Вы превосходно выглядите.
– Как и вы.
Это была правда. От тульи его бобровой шляпы до зеркального блеска гессенских сапог – каждая деталь подчёркивала его мощную, отлично сложенную фигуру.
Он вдруг смущённо улыбнулся.
– Я собирался подойти к двери, как положено.
– Неужели?
Ей стало немного неловко. Зачем она так стремительно выбежала ему навстречу? С таким нетерпением?
Именно так она обычно и поступала, когда Николас подъезжал к главному входу Бисли-парка, умоляя составить ему компанию в поездке в деревню на двуколке. «Мне поручили доставить эти консервы священнику, – говорил он. – Умоляю, Мэгги, поезжай со мной».
При этом воспоминании Мэгги снова охватило то же замешательство и неуверенность, что при чтении его записки.
– Ну, в любом случае, это не важно. Моя компаньонка, тётя мисс Трамбл, Харриет, крепко спит, а саму мисс Трамбл вы уже знаете. Так что необходимости заходить внутрь нет. Если только… вы не считаете, что это необходимо?
– Нет, – ответил он после паузы. – Как вы сказали, в этом нет нужды.
Мэгги подошла к подножке экипажа и замерла в ожидании. Когда он остановился рядом, но не сразу протянул руку, она вопросительно взглянула на него снизу вверх. И ей пришлось запрокидывать голову всё выше – он был невыносимо высок. Как она раньше не замечала, насколько миниатюрна по сравнению с ним? Она едва достигала ему до плеча!
Будто желая подчеркнуть эту разницу, он не просто помог ей подняться, как сделал бы любой другой джентльмен. Вместо этого он легко обхватил её за талию своими большими руками и без малейшего видимого усилия усадил на сиденье.
Щёки Мэгги вспыхнули от этого внезапного, интимного прикосновения.
