Текст книги "Джентльмен Джим (ЛП)"
Автор книги: Мими Мэтьюз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Тем временем Сент-Клер и Фред продолжали драться, пересекая трактир по направлению к двери. Стёкла звенели, когда они швыряли друг друга о столы, дерево трещало, когда стулья ломались и опрокидывались на пол.
Золотые волосы Сент-Клера были дико растрёпаны, его пальто сорвано, а шейный платок разорван. Кровь заливала его лоб и капала изо рта.
Фред был в ещё худшем состоянии. Его шляпа и пальто исчезли, жилет потерял все пуговицы, кроме двух, и его медные волосы торчали дыбом на голове. Один глаз был почти закрыт, и из носа обильно текла кровь.
Ничто из этого его не остановило.
Он схватил Сент-Клера за рубашку, развернул его и ударил кулаком в челюсть.
Мэгги прикрыла рот рукой, чтобы заглушить крик. Но Сент-Клер, казалось, не пострадал – не серьёзно.
Мгновенно отомстив, он ударил Фреда один раз, дважды, а затем – простым приёмом в виде одного хорошо нацеленного удара ногой в грудь – буквально вышвырнул Фреда за дверь таверны.
Толпа взбесилась.
– Чёрт побери! – воскликнул один из мужчин. – Вы это видели?
– Он точно сын Джима! – кричал другой.
Но драка не закончилась.
Сент-Клер последовал за Фредом во двор, и они продолжили прямо с того места, где остановились.
Мэгги побежала за ними вместе с остальной толпой.
– Прекратите! – закричала она. – Довольно!
Сент-Клер и Фред кружили друг вокруг друга, оба тяжело дыша, глухие к её мольбам. И затем Фред снова бросился на Сент-Клера – шаткая, неуверенная атака. Они схватились друг с другом, нанося неточные удары.
– Ох, ради всего святого! – Мэгги жалела, что у неё нет ведра воды, чтобы вылить на них. Она отчаянно оглядела двор. Её взгляд упал на их наёмный экипаж. Он стоял на том же месте, где они его оставили. Только теперь...
Он был совершенно без присмотра.
Что ещё хуже. Он, казалось, больше не был прицеплен к лошадям.
Её пронзила тревога. Оставив своё место впереди толпы, она побежала к экипажу, только чтобы обнаружить, что постромки перерезаны. Паника поднялась в её груди.
– Энцо? – позвала она. – Энцо, где ты?
– Здесь! – раздался слабый голос.
Она почти не расслышала его из-за рёва толпы. Это был крошечный звук, исходивший из единственного другого экипажа во дворе.
Из экипажа Фреда.
Мистер Бересфорд, его камердинер и кучер стояли рядом с ним, в стороне от драки и готовые к бегству. Камердинер держал пистолет Фреда.
Мэгги уставилась на троицу.
– Прошу прощения, это мой слуга, которого я слышу внутри вашего экипажа?
Мистер Бересфорд улыбнулся.
– Просто выполняю приказы, мисс Ханиуэлл.
– Чьи приказы?
– Мистера Бертон-Смита, естественно.
– У него нет власти над моим грумом, – сказала она. – Немедленно выпустите мальчика.
– Не могу, – сказал мистер Бересфорд.
– О, не можете, значит? – Её глаза вспыхнули гневом.
– Только если мистер Бертон-Смит не прикажет. И, как вы видите, он в данный момент немного занят моим кузеном.
Она двинулась к двери, чтобы попробовать ручку, но камердинер преградил ей путь.
– Уйди с дороги!
– С этим парнем будет разбираться судья, мэм, – сказал мистер Бересфорд.
– Вздор. Он не совершил никакого преступления. Это вас я отдам под суд, если вы не отпустите его.
Он усмехнулся.
– По какому обвинению?
– Похищение. И я доложу о повреждении моего наёмного экипажа. Как вы смели перерезать постромки? И если вы скажете, что просто выполняли приказы мистера Бертон-Смита, я не отвечаю за свои действия. А теперь, прочь с дороги, – повторила она. Только на этот раз она подняла кремнёвый пистолет Сент-Клера.
Это вызвало не совсем ту реакцию, которую она ожидала.
Оба слуги громко расхохотались. Даже Лайонел Бересфорд хихикнул. Как будто она была простушкой, не способной отличить дуло от рукояти.
– Осторожнее с этим, маленькая леди, – сказал камердинер. – Вы можете причинить себе вред.
Мэгги нацелила пистолет.
– Выпустите его, или я выстрелю прямо в вашу чёртову руку с пистолетом.
– Будьте осторожны, мэм. – Мистер Бересфорд сделал движение, будто собираясь отобрать у неё оружие. – Если вы причините себе вред, как мы...
Мэгги нажала на курок.
Выстрел из пистолета прорезал шум толпы – взорвавшись в ночи, как фейерверк.
Звук вернул Сент-Клера к чувствам. Отведя внимание от Фреда, он стал искать Мэгги на краю толпы. Она была там минуту назад, умоляя его прекратить драку. Но теперь её не было.
Её не было рядом.
Оттолкнув Фреда от себя, Сент-Клер протиснулся сквозь зрителей. Кто-то кричал. Звук, от которого кровь стыла в жилах. Но это была не женщина, слава Богу. Это был мужчина. Камердинер Лайонела, если быть точным.
Он согнулся пополам рядом с дверцей элегантного экипажа Фреда, держась за себя. У его ног на земле лежал пистолет. Кучер Фреда бросился за ним, но Мэгги отшвырнула его ногой, прежде чем он смог достать.
Она стояла перед ними одна, всё ещё держа кремнёвый пистолет Сент-Клера.
– Моя рука! – завыл камердинер. – Она отстрелила мне руку!
– Вздор, – сказала Мэгги. – Я отлично прицелилась.
Сент-Клер мгновенно оказался рядом с ней, всё ещё тяжело дыша после драки с Фредом.
– Ты в порядке?
Она посмотрела на него. Её брови нахмурились, когда она оглядела его лицо, на губах застыла гримаса.
– А ты?
Он провёл рукой по волосам. Он знал, что, должно быть, выглядит ужасно. Кровь была повсюду на нём, засохшая на лице и кулаках, и запачкавшая льняную ткань его разорванной рубашки. Лишь малая часть этой крови была его собственной.
– Я в порядке, – сказал он. – Несмотря на внешний вид.
– Хорошо. – Она прошла мимо всё ещё кричащего камердинера и открыла дверцу экипажа. Внутри сидел Энцо со связанными руками. Он взглянул на них с глубочайшим облегчением.
– Какого чёрта? – Сент-Клер шагнул вперёд, чтобы развязать его.
– Они схватили его, – сказала Мэгги. – И перерезали постромки нашего экипажа.
Сент-Клер помог Энцо выбраться из кареты.
– Как они смогли одолеть тебя? – спросил он тихим голосом. – Ты же был вооружён до зубов.
Энцо ответил ему по-итальянски, его слова сопровождались извиняющимся пожиманием плеч.
Сент-Клер повернулся к своему кузену.
– Что вы надеялись достичь этой жалкой шуткой?
– Это не шутка. – Фред прихрамывая подошёл к ним. Он прижимал платок ко рту. Ярость всё ещё пылала на его лице, но больше не проявлялась. Он был слишком избит и покалечен, чтобы продолжать драться. – Я передам тебя и твоего грума судье за похищение мисс Ханиуэлл. И твоё доброе имя не будет иметь ни малейшего значения.
Глаза Лайонела блестели в лунном свете.
– Но у вас нет доброго имени, не так ли? Вы меньше Бересфорд, чем мы с матушкой подозревали. В действительности вы вообще не Бересфорд.
– Конечно, он Бересфорд, – резко сказала Мэгги. Она посмотрела на Фреда. – И это не похищение, если я ушла по доброй воле. Ты сам признал это перед всей таверной, обвинив меня в том, что я...
– Не вмешивайся, Маргарет, – сказал ей Фред.
Крики камердинера сменились хныканьем.
– Моя рука!
– Хватит, – прошипел Лайонел. – Это просто царапина.
Фред подошёл ближе, протягивая руку к руке Мэгги.
– Я отвезу тебя обратно в Бисли-парк.
Сент-Клер преградил ему путь.
– Как бы не так.
– У неё нет выбора. – Фред бросил на него взгляд злорадного торжества. – Твой экипаж неисправен. Единственный способ, как она вернётся домой сегодня ночью, – это со мной.
Мэгги прижалась ближе к Сент-Клеру.
– Если так, я предпочту пойти пешком, спасибо.
Сент-Клер бросил быстрый взгляд на своих наёмных лошадей. Две гнедые были не слишком изящны, но крупны и сильны.
– В этом не будет необходимости. – И затем Энцо: – Готовь лошадей.
Энцо бросился в действие. Он быстро освободил гнедых от упряжи, оставив только уздечки. Потребовалось ещё мгновение, чтобы продеть длинные каретные вожжи обратно через кольца удил лошадей, соорудив две пары импровизированных верховых поводьев.
Фред и Лайонел могли бы попытаться остановить старательного грума, если бы толпа посетителей таверны не собралась вокруг. Старики и молодые стояли и наблюдали, подбадривая, выкрикивая бесполезные комментарии и слова поддержки.
Бармен был впереди толпы, с дубинкой в руке.
– Вам лучше убраться, пока не приехал констебль и не зачитал вам закон о бунте.
– Не бойся. – Сент-Клер встретился взглядом с Мэгги, немой вопрос в его глазах.
Её губы слегка приподнялись.
– Полагаю, мне придётся ехать сзади.
– Не будь нелепой, моя любовь. – Он подсадил её на спину более крупной гнедой, а затем, взяв поводья у Энцо, вскочил позади неё. Его рука обвила её талию, крепко держа. – Так куда эффективнее.
Она прижалась к его груди, всё ещё сжимая в руке его кремнёвый пистолет.
– Не смей ехать с ним, – проревел Фред. – Ты слышишь меня, Маргарет? Ты будешь опозорена!
Энцо забрал ружьё из ящика брошенного экипажа, прежде чем сесть на вторую лошадь. Он нацелил оружие на Фреда и Лайонела.
– Где мой пистолет? – спросил Фред у Лайонела.
– Мисс Ханиуэлл выбила его из руки моего камердинера, – сказал Лайонел. – Завораживающее зрелище.
– Она зашвырнула его под экипаж, сэр, – услужливо добавил кучер. – Принести его?
– Конечно, принес, чёрт его побери, – прорычал Фред. И затем: – Маргарет! Будут последствия! Если ты уедешь с ним сегодня ночью, ты потеряешь всё, что любишь!
– Не всё, – сказала Мэгги.
Сент-Клер почувствовал внезапное желание ухмыльнуться. Он развернул лошадь и, встретившись взглядом с барменом, бросил ему обещанный второй соверен.
Бармен легко поймал его.
– Счастливого пути, милорд.
– Прощайте, юный Малленс. Можете передать вашему уважаемому отцу, что сын Джентльмена Джима передаёт привет.
С этими словами Сент-Клер сильно ударил лошадь пятками и, крепко обняв Мэгги перед собой, умчался в ночь.
Они проехали чуть больше двух миль, когда Мэгги заставила Сент-Клера остановиться.
– Я не могу продолжать ехать боком, – сказала она. – Да ещё и без седла.
Сент-Клер свернул свою лошадь с тёмной дороги в заросли деревьев поблизости. Стрекотали насекомые, и где-то вдалеке ухала сова. Пока не было никаких признаков того, что за ними следует экипаж Фреда. Вокруг не было ничего. Ничего, кроме бескрайней ночи, луны, висящей над ними и освещающей их путь мерцающим серебряным светом.
Энцо стоял на страже, повернувшись к ним спиной, пока Мэгги подобрала юбки до бёдер и перекинула правую ногу через шею лошади.
– Не уверен, что тебе будет удобнее сидеть верхом, – сказал Сент-Клер, его взгляд прикован к её ногам в чулках. Они были стройными и изящными, завершаясь парой изящных лодыжек.
– Так же удобно, как тебе без седла. – Она расправила юбки и плащ, скрыв ноги настолько, насколько смогла. – Так лучше. Теперь тебе не придётся держать меня так крепко.
Его рука снова обвила её талию.
– Мне нравится держать тебя крепко.
– Ещё шесть миль?
– Всегда. – Он потерся щекой о шёлковую мягкость её волос. – Таков был план, во всяком случае.
Она покрыла его руку своей собственной. Её голова была прижата прямо под его подбородком, женственный изгиб её спины уютно устроился у его груди, так идеально подходя к его телу, что это было мукой.
– Ты напугал меня сегодня ночью, – сказала она.
– Правда?
– Немного.
Он прижался щекой к её щеке.
– Мне показалось, ты полностью загорелась духом происходящего.
– Я испугалась, когда ты не переставал избивать Фреда. Ты выглядел совсем диким. Будто бы убил бы его голыми руками. – Она нахмурилась, глядя на него. – И тебя совсем не заботила твоя рана. Я думала, боль в конце концов остановит тебя, но ты, казалось, не обращал на неё внимания.
– Не больше, чем Фред обращал внимание на свою рану. Так часто бывает, когда у мужчины кипит кровь. – Сент-Клер, конечно, чувствовал свою рану. Швы натянулись, и была жгучая боль, будто некоторые из них лопнули. Это было наименьшей из его забот.
Что касается Фреда, он, казалось, морщился и кряхтел с особой силой всякий раз, когда Сент-Клер попадал в его плечо, но рука Фреда работала достаточно хорошо. У него не было проблем с нанесением ударов – и с попаданием. Сент-Клеру повезёт, если он сможет двигаться завтра. Уже сейчас у него болело в сотне разных мест.
– Ты всё ещё так сильно ненавидишь его? – спросила Мэгги.
– Нет, – сказал он. И затем, нехотя: – Да. В тот момент в таверне я действительно ненавидел его. Всё вернулось ко мне. Несправедливость всего этого. То, что он сделал со мной – и то, что он сделал с тобой. Боюсь, я потерял голову.
Когда Фред оскорбил Мэгги в трактире, что-то внутри Сент-Клера сломалось. Его охватило желание пролить кровь Фреда. Заставить его страдать так, как страдал Сент-Клер. Как страдала Мэгги.
– Да. Ты ее точно потерял. – Она повернула к нему лицо. – Это было довольно захватывающе.
Он улыбнулся.
– Я думал, ты сказала, что боялась?
– Боялась. Была захвачена. Напугана. Я действительно верю, что это была самая волнующая ночь в моей жизни.
Смешок прокатился у него в груди.
– Ты безумное создание. Что мне с тобой делать?
Но он точно знал, что делать.
Он нашёл её губы в лунном свете и поцеловал её мягко, глубоко. Её губы поддались его губам, пышные и сладкие. Его сердце сильно забилось.
– Я Ханиуэлл, – сказала она. Слова смешались с шёпотом её дыхания, пока она целовала его в ответ тёплыми, полураскрытыми губами, заставляя его кровь петь. – Мы не можем не наслаждаться небольшой опасностью.
– Это было больше, чем небольшая опасность, моя любовь. – Он снова быстро поцеловал её, прежде чем направить лошадь обратно на дорогу. Энцо ехал рядом с ними. – В любой момент любой из тех мужчин в таверне мог напасть на нас. Или хуже. Не говоря уже о том, что ты могла убить камердинера Лайонела.
– Ни то, ни другое не очень вероятно, – сказала она. – Во-первых, я отличный стрелок.
– Правда, – признал он.
– А во-вторых, те мужчины узнали тебя, как только мы вошли в дверь. Я тогда не подумала об этом, но твоё сходство с отцом должно быть действительно поразительным.
– Сверхъестественным, по-видимому.
– Совершенно. И Джентльмен Джим – почти что народный герой для этих негодяев. Естественно, они приняли твою сторону в ссоре. Особенно если твой противник был кем-то вроде Фреда или твоего кузена, пришедших туда и угрожавших вызвать судью.
– Фред – дурак. Он всегда был дураком. Это не делает его менее опасным. – Настроение Сент-Клера помрачнело. – Он устроит тебе большие неприятности, Мэгги.
– Он попытается.
– Мы должны пожениться немедленно. Как только я смогу получить разрешение. – Он хотел, чтобы она была подальше от этого места. Подальше от Фреда и злобы Бересфордов. Где-то, где Сент-Клер сможет присматривать за ней. В его постели, для начала.
– Конечно, должны. Но тем временем я не позволю ему выгнать меня из моего дома, ни на минуту раньше, чем того требует завещание папы. Бисли-парк всё ещё мой на данный момент. И первое, что я сделаю, когда вернусь, – вышвырну твоего кузена и его мать с территории. Я хочу, чтобы они покинули мой дом к рассвету.
– Безусловно. Но мы едем не в Бисли-парк.
Она повернулась к нему, пытаясь встретиться с ним взглядом, даже когда он погонял лошадь рысью.
– Не едем?
Он покачал головой.
– Мы едем в «Оленя и Гончую».
Мэгги стояла перед камином, грея руки над только что разведённым пламенем. «Олень и Гончая» не имел ничего общего со «Скрещёнными кинжалами». Это была респектабельная гостиница, управляемая респектабельными людьми – людьми, раболепно подобострастными перед графом и его внуком.
Действительно, когда Мэгги и Сент-Клер прибыли, хозяева, муж и жена, нисколько не были раздосадованы тем, что их грубо разбудили на рассвете. Вместо этого они отвели глаза от избитого лица Сент-Клера, его разорванной рубашки и запачканного кровью жилета, и чуть ли не отвесили ему и Мэгги поклон, вводя в приватную гостиную.
Устроив её там, Сент-Клер почти сразу удалился, чтобы поговорить со своим дедом. Прошло десять минут, прежде чем он вернулся к ней, вымытый, причёсанный и в свежем костюме.
Её пульс слегка участился, как всегда, когда она впервые видела его.
Но он был не один.
Лорд Аллендейл вошёл в приватную гостиную вслед за ним.
– Мисс Ханиуэлл.
– Милорд. – Она сделала реверанс. Комната освещалась огнём камина и канделябром со свечами. Пламя трепетало и потрескивало, отбрасывая узоры на лицо графа, делая его и без того неприветливое выражение почти зловещим.
– Вот это вы устроили беспорядок вдвоём, – сказал он. В центре гостиной стоял деревянный стол, вокруг него – четыре стула с прямыми спинками. Аллендейл отодвинул один и сел. – Публичное заявление о прежней личности моего внука? Да ещё в придорожной таверне?
Сент-Клер отодвинул стул для Мэгги. Когда она проходила мимо него, чтобы сесть, их руки коснулись, пальцы сплелись на мгновение. Это вызвало прилив тепла в её животе, ослабив колени.
Она не осмелилась встретиться с ним взглядом, боясь покраснеть.
– Там не было никого важного, – сказала она графу. – Никого, кроме мистера Бертон-Смита и мистера Бересфорда.
– Бертон-Смита можно будет уговорить молчать. Ему нужно думать о вашей репутации. Но Бересфорд? Этот двуличный хлыщ и его мать разнесут эту историю по всем газетам к утру.
Сент-Клер сел на стул рядом с ней.
– Утро уже наступило.
Хмурость Аллендейла углубилась.
– Ты, должно быть, лишился рассудка. Шляться всю ночь, драться, да ещё с дамой на буксире. Это экстравагантное поведение, которое вы внушаете моему внуку, сударыня? А ты. Посмотри на себя, парень. Исцарапанный, в синяках. Разбитая губа и подбитый глаз, как у преступника низшего сословия. Разве я не говорил тебе, что нельзя ничему научиться, копаясь в прошлом?
– Но мы кое-что узнали. – Мэгги посмотрела на Сент-Клера с недоумением. – Разве ты не сказал ему?
Взгляд Аллендейла сузился.
– Сказал мне что?
Сент-Клер провёл рукой по лицу.
– Ничего. Старые слухи о моих отце и матери.
– Какие слухи? – спросил Аллендейл.
Сент-Клер молчал.
Мэгги понимала, почему он мог не хотеть делиться результатами их расследования. Она, однако, не чувствовала подобных ограничений.
– Я полагаю, есть шанс, что родители лорда Сент-Клера могли быть обвенчаны.
– Что? – Кровь прилила к лицу Аллендейла. Он повернулся к Сент-Клеру.
Хозяин гостиницы выбрал этот неподходящий момент, чтобы войти с подносом.
– Прошу прощения, милорды. Я принёс чай и немного кекса для вас. – Он поставил поднос на стол. – Жена может приготовить вам завтрак, если хотите. Яичницу с колбасой или кашу, если...
– Этого будет достаточно, – сказал Сент-Клер.
– Да, ваша светлость. – Хозяин поклонился. – Извините за вторжение. – Он поклонился ещё раз, пятясь к выходу из комнаты. Дверь щёлкнула за ним.
На секунду воцарилась тишина, пока шаги мужчины удалялись по коридору. И затем, снова убедившись в уединении, Аллендейл спросил:
– Что вы имеете в виду, говоря, что мой сын мог быть женат?
– Это ничего, – сказал Сент-Клер. – Просто кое-что, что мисс Ханиуэлл предположила из слов моей покойной матери.
– Её слов перед смертью, – сказала Мэгги с достоинством. – И это не всё. Есть ещё кое-что.
Она приступила к рассказу обо всём, что сказала Дженни в последние часы своей болезни, и обо всём, что они с тех пор узнали об отце Таке, включая последние кусочки информации, полученные от мистера Малленса.
Когда она закончила, Аллендейл долго молчал. Когда он наконец заговорил, то произнёс только одно слово:
– Девоншир.
Мэгги кивнула.
– Так сказал мистер Малленс. Он не знал ничего более конкретного.
– Это ничего не значит, – сказал Сент-Клер. – Ничего, кроме бреда умирающей женщины и старого бывшего трактирщика. В лучшем случае, ложная надежда.
– Вы не согласны, мисс Ханиуэлл? – Аллендейл внимательно посмотрел на неё, как будто её мнение значило для него так же много, как мнение его внука. – Вы думаете, в этом деле может быть что-то связанное с этим девонширским священником?
Мэгги бросила встревоженный взгляд на Сент-Клера. Он прожил совершенно другую жизнь с тех пор, как они расстались. Стал человеком элегантным и утончённым – начитанным и много путешествующим джентльменом, далеко за пределами её собственного опыта.
Но его нежелание допускать мысль, что его родители могли быть женаты, не было загадкой. Это был чисто Николас. Тревога мальчика, который слишком много раз разочаровывался в своей семье. Мальчика, который не позволял себе надеяться.
– Да, – осторожно сказала она. – Я думаю, в этом может быть что-то.
Брови Аллендейла нахмурились.
Мэгги вздохнула.
– Что, если отец Так обвенчал Дженни и Джентльмена Джима – то есть Дженни и вашего сына. И что, если после того, как они поженились – после того, как ваш сын покинул Англию, Дженни зашла в «Скрещённые кинжалы» и увидела там отца Така пьяным в стельку? Мужчины в таверне посмеялись над ней за то, что она считала его священником, что могло заставить её поверить, что всё это была шутка. Что она вообще не была замужем за вашим сыном. Он был известен тем, что разыгрывал людей, не так ли?
Аллендейл ничего не сказал. Сент-Клер тоже. Оба мужчины были мрачны и неподвижны, не двигая ни мускулом. Чайный поднос стоял между ними, нетронутый. Облако пара тянулась из носика чайника, поднимаясь к потолочным балкам.
Мэгги продолжила.
– Мистер Малленс сказал, что после этого Дженни ушла, и все предположили, что она вернулась на ферму своих родителей. Но к тому времени, когда она прибыла в Бисли-парк, она была в ужасном состоянии. Не только беременная, но и полуголодная, как говорил мой отец. Как будто она долго скиталась. К тому времени она считала своего ребёнка незаконнорожденным.
– И вы предполагаете, что мой сын женился бы на такой девчонке? На служанке из таверны? – Аллендейл нахмурился. – Невозможно. Он должен был знать, что однажды вернётся домой. Что я прощу его. Привязать себя к такой неподходящей особе... – Он покачал головой. – Нет. Не Джеймс.
– Мог ли он сделать это назло? – спросил Сент-Клер. – Чтобы наказать вас за то, что вы отвергли его?
Вопрос повис в воздухе на мгновение. Он оказал странный эффект, изменив саму атмосферу вокруг них. Как будто это предположение открыло ящик Пандоры болезненных возможностей.
– Назло? – наконец эхом повторил Аллендейл. Что-то в его лице, казалось, смягчилось. Свет в его серых глазах слегка померк, будто он принял удар. Он стал меньше на глазах у Мэгги, и на краткое мгновение выглядел полностью соответствующим своему возрасту.
– Мог.
Мэгги отвела взгляд. Ей казалось, что она стала свидетелем частного момента. Такого, за которым ей не следовало наблюдать. Момента, когда граф Аллендейл полностью принял, что его покойный сын был мошенником и негодяем, а не просто парнем, который немного заблудился.
– Я был слишком строг с ним, – сказал Аллендейл. – После того, как он убил сына Пенуорти. Это была последняя капля, сказал я ему. Я умываю руки. Но разрыв не должен был быть постоянным. Он всё ещё был моим наследником. Всё ещё моим сыном.
– Вы не прогнали его, – тихо сказал Сент-Клер. – И даже если бы прогнали, он был взрослым мужчиной. Мужчиной с собственным ребёнком на подходе. Он мог вернуться. Должен был, если не ради вас, то ради меня.
Аллендейл прочистил горло.
– Нет смысла в сентиментальности. Мы там, где есть. А вы, мисс Ханиуэлл... – Он устремил на неё взгляд, уже не мягкий от воспоминаний, а жёсткий от неодобрения. – Вам нечего делать в такое время на улице. Я приказал подать мой экипаж, чтобы отвезти вас домой.
– Благодарю вас, милорд. – Она сделала смиренное выражение лица. – Извините за неудобство.
– Мой внук и я заедем к вам завтра. Я полагаю, вы намерены провести ваш званый ужин?
Мэгги моргнула.
– Вы всё ещё намерены прийти? – Она бросила встревоженный взгляд на Сент-Клера. Он был так же озадачен, как и она. – Там будет мистер Бертон-Смит и его отец.
– И этот идиот, сын моего троюродного брата, – добавил Аллендейл. – И его мать.
– В этом вы ошибаетесь. – Губы Сент-Клера на мгновение тронула улыбка. – Мисс Ханиуэлл намерена вышвырнуть их.
Мэгги покраснела.
– Ну, я действительно думала об этом.
– Вздор, – сказал Аллендейл. – Пусть пока остаются. Я хочу увидеть их всех, когда приеду завтра вечером. Каждого последнего интригана.
Мэгги не радовала такая перспектива.
– Если таково ваше желание, но... это будет неудобно для всех присутствующих.
– Чрезвычайно неудобно, – ответил Аллендейл, – для некоторых больше, чем для других, держу пари.
На следующий день ровно в семь часов вечера Сент-Клер появился у парадной двери Бисли-парка, одетый в безукоризненно сшитый чёрный вечерний костюм со светлым жилетом и элегантно повязанным галстуком.
Мэгги встретила его на пороге. Она заглянула за его спину, вниз по каменным ступеням и на освещённый факелами подъезд. Не было ни признаков экипажа графа. Ни самого графа.
Пульс её участился от тревожного предчувствия.
– Где лорд Аллендейл?
Выражение лица Сент-Клера было мрачным, что усугублялось синяками, проступившими на его лице. У него был впечатляющий синяк под глазом, порезы на брови и губе.
– Уехал.
– Уехал? Куда? – Подошёл лакей, но Мэгги отмахнулась от него. Она сама впустила Сент-Клера в холл, закрыв за ним дверь.
– У меня есть подозрения. – Он внимательно посмотрел ей в лицо. – Как ты?
– Прекрасно.
– Гости тебя не беспокоили?
– Нет. То есть, Фред был немного трудным. Он приходил раньше, а затем снова днём, пытаясь поговорить со мной наедине, но Джейн отказалась отходить от меня. Фред был готов придушить её.
Губы Сент-Клера дрогнули.
– Да благословит Бог Джейн Трамбл. А что насчёт моих вмешивающихся родственников? Они беспокоили?
– Не совсем. По крайней мере, не меня. Они большую часть дня сидели в своих комнатах. Боюсь, они писали письма, чтобы распространить новости о твоей личности всем и каждому. Они пришли в гостиную сегодня вечером, выглядя довольными, как две кошки, только что стащившие сливки.
Сент-Клер не выглядел нисколько обеспокоенным. Он, казалось, гораздо больше заботился о благополучии Мэгги, чем о своём собственном.
– Я бы пришёл раньше, но подумал, что лучше дать страстям остыть. Иначе мы могли бы получить повторение той несчастной сцены в таверне.
– Боже, я надеюсь, что нет. Обстановка и так достаточно напряжённая, не добавляя к ней ещё одну драку.
Напряжённой – это ничего не сказать.
Вернувшись домой в экипаже графа, Мэгги сразу же пошла к Джейн и рассказала ей всё. Джейн была настоящей подругой, сидя с Мэгги до рассвета. Она также была немного обижена, что Мэгги хранила такую огромную тайну. Что она не доверяла Джейн настолько, чтобы посвятить её.
– Это была не моя тайна, – объяснила Мэгги.
Джейн заявила, что понимает. Но Мэгги не могла не чувствовать, что её подруга разочарована в ней.
Фред тоже был разочарован в ней. Безнадёжно разочарован. Сегодня вечером, когда он пришёл на ужин, он уставился на Мэгги с презрительным взглядом, молча её осуждая.
Ей не нужно было догадываться, что он думал. Он достаточно ясно сказал это в таверне. Она была девкой. Падшей женщиной. Той, что растратила свою невинность на негодяя и чья репутация теперь не подлежит восстановлению.
– Ни один из них не имеет значения, – сказала Мэгги. – Я беспокоюсь только о тебе. – Она искала ответ в глазах Сент-Клера. В них было выражение, которое трудно было прочитать. – Твой дед присоединится к нам позже?
– Не знаю. Он не оставил записки. Когда я проснулся сегодня утром, его уже не было. По словам хозяина гостиницы, он уехал рано утром, вскоре после того, как я лёг спать. Просто сел в свой экипаж с багажом и... – Сент-Клер пожал плечами.
Сердце Мэгги сжалось. Граф бросил его. Теперь, когда истинная личность Сент-Клера раскрыта, Аллендейлу больше не нужен его внук. Да и любви к нему, кажется, тоже не осталось. Как будто Сент-Клер был таким же одноразовым, как поддельная бумага. Чем-то, что, будучи разоблачённым как фальшивка, не имеет никакой ценности.
В её груди поднялась ярость. Вместе с ней пришла острая боль вины.
Ничего этого не случилось бы, если бы она не настояла на том, чтобы поехать с Сент-Клером в Маркет-Барроу. Это была её вина.
Схватив его за руку, она потянула его вдоль холла в библиотеку. Настенные бра были зажжены вместе с подвесной люстрой. Она не стала затворять дверь. Это не займёт много времени.
И это было к лучшему.
У них двоих было всего несколько мгновений. Все остальные уже собрались в гостиной – Джейн и её тётя Харриет, Лайонел Бересфорд и его мать, Фред и даже сэр Родерик. Они наслаждались предужинным напитком, ожидая её возвращения, и если она не вернётся быстро, кто-нибудь из них наверняка пойдёт за ней.
– Твой дед не вернётся, да? – спросила она.
Сент-Клер смотрел на неё сверху вниз, всё ещё держа её руку.
– Это имеет значение?
– Не для меня, – сказала она. И она говорила правду. – Чтобы выразить это в терминах, которые ты мог бы понять... я приму тебя даже просто в нижнем белье.
Он фыркнул от смеха.
– Это я тебе сказал?
– Да.
– Что ж. Твоё нижнее белье намного милее, чем моё.
В её груди была тяжесть, которая не позволяла ей смеяться вместе с ним. Она слишком хорошо осознавала, что он потерял из-за неё.
Она поднесла его руку к своим губам и поцеловала его ушибленные костяшки пальцев.
– У меня есть немного собственных денег. Небольшой доход, предназначенный для содержания меня на случай, если Бисли-парк выйдет из-под моего контроля. Это не много, но...
Его брови нахмурились.
– Мэгги...
– ...вдвоём можно жить так же дёшево, как и одному, как я слышала.
– Я не нищий, любимая.
– Я... я знаю, – сказала она, слегка запинаясь. На самом деле она не знала. Это было лишь предположение.
Николас Ситон ценил деньги – ту огромную разницу, которую они могут внести в жизнь человека. Она не могла представить, чтобы Сент-Клер ценил их меньше.
Он наверняка кое-что отложил. Что-то, на что можно жить, если дед когда-нибудь лишит его своего покровительства. Она поставила бы на это свой последний шиллинг.
Но что бы это ни было, этого никогда не будет достаточно, чтобы равняться тому, от чего он отказался. Если бы она не заставила его поехать в Маркет-Барроу, ему никогда не пришлось бы раскрывать себя как Николаса Ситона. Титул Аллендейла однажды стал бы его. Он был бы богат и могущественен – полностью свободен от неприятных ассоциаций своего прошлого.
– Мне жаль, – сказала она. – Я разрушила весь план, не так ли? Всё потому, что настояла на том, чтобы поехать с тобой в «Скрещённые кинжалы». А теперь...
– Тсс. – Он прикрыл её щёку ладонью и, наклонившись к ней, коснулся её лба поцелуем. – Игра ещё не окончена.
Сент-Клер поднимался по лестнице в гостиную, ведя Мэгги под руку. На ней было модное платье из тёмно-сине-серого шёлка. Оно было с глубоким вырезом на груди, с рукавами до локтя, мягко облегающими её стройные руки. Стеклянные бусы украшали ткань, заставляя её юбки сверкать при ходьбе.
Она была волшебным созданием. Прекрасной синеглазой сильфидой или феей. И она, наконец, была его. Вся его.
