Текст книги "Джентльмен Джим (ЛП)"
Автор книги: Мими Мэтьюз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
– Моё поражение? Моё поражение? Что ты знаешь о том, что произошло? Это дела джентльменов.
– Полно, сэр, – сказал Лайонел, уводя Фреда прочь рукой. – Оставим дам их романам. У меня есть кое-какие дела для обсуждения с вами. Может, за бокалом портвейна?
Фред неохотно согласился со своим гостем, выйдя из библиотеки – но не прежде, чем бросить последний угрожающий взгляд в сторону Мэгги.
– Я никогда не видела его таким злым, – сказала Джейн. – Благоразумно ли так дразнить его?
Возможно, и нет. Нрав Фреда ухудшался с тех пор, как Мэгги поехала в город. Чем больше она сопротивлялась, тем злее и раздражённее он, казалось, становился. Это вылилось в его попытку поцеловать её в карете, а теперь, с приездом Сент-Клера, Фред был почти готов сорваться.
Мэгги полагала, что должна бояться, но страх не приходил. Она была влюблена. Обручена. И после сегодняшней ночи она, возможно, даже разгадает загадку происхождения Николаса Ситона. Впервые будущее выглядело светлым – и настоящее тоже.
– Фред не может причинить мне вреда, – сказала она, с щелчком закрывая книгу. – Сегодня я чувствую, что ничто не способно на это.
Ночью, когда напольные часы в холле пробили одиннадцать, Мэгги выскользнула через чёрный ход Бисли-парка и направилась к концу тёмной подъездной аллеи. Там её ждала ветхая двуколка, управляемая очень маленьким человеком в не по размеру большом пальто и шляпе.
У неё был лишь момент, чтобы разглядеть его в серебристом свете полной луны, прежде чем дверца экипажа открылась и выпрыгнул Сент-Клер.
– Это Энцо? – спросила она.
– Не обращай на него внимания. – Сент-Клер подсадил её в кабриолет, а затем залез следом, захлопнув дверцу за собой. – Тебя кто-нибудь видел?
– Нет. Не думаю. – Она была тиха, как мышь, лишь зажигая свечу на время, чтобы надеть одно из своих старых платьев и плащ. Только Бесси знала, что задумала Мэгги. Остальной дом был безмолвен, как могила. Никаких следов Лайонела Бересфорда, крадущегося поблизости, или его столь же отвратительного камердинера.
По крайней мере, Мэгги на это надеялась.
– Хорошо. – Сент-Клер сел на сиденье напротив неё. На нём было плащ с пелериной, его шляпа и трость лежали на грязной подушке рядом.
– Было мудро с твоей стороны нанять этот экипаж на ночь, – сказала она. – Уж точно никто не обратит на него внимания.
Он не ответил.
Она посмотрела на него в слабом свете каретных фонарей, пытаясь разглядеть его лицо в тенях.
– Если ты собираешься дуться...
– Я не дуюсь.
Она приподняла брови, но больше ничего не сказала. Что ещё можно было сказать? Он не хотел, чтобы она ехала с ним, что было понятно. Она сама признавала, что посещение придорожной таверны после наступления темноты – дело рискованное. Опасное для него не меньше, чем для неё. Он ведь не неуязвим.
И она сказала ему об этом.
Но если его рука сейчас болела, он определённо этого не показывал. Он казался высеченным из камня, сидя там напротив неё, неподвижный и тихий, как будто у него в голове были вещи поважнее, чем ночная вылазка в прошлое.
Между тем её собственные нервы трещали от ожидания.
Сколько раз в юности они с Николасом строили предположения о знаменитой придорожной таверне в Маркет-Барроу? Слишком много, чтобы сосчитать.
И вот теперь они почти на месте.
Экипаж грохотал и подскакивал на дороге, натыкаясь на каждый камень и выбоину. Рессоры были плохими – да и герметичность тоже. Вечерний холод просачивался сквозь щели дверей и окон.
Дрожа, Мэгги плотнее закуталась в плащ.
Сент-Клер вздохнул. В следующее мгновение он поднялся со своего места и опустился рядом с ней. Его рука обвила её плечи, притягивая ближе к теплу его пальто.
– Лучше?
Она прижалась к нему, повторяя изгиб его тела. Это было похоже на объятия с печью.
– Намного лучше, спасибо.
Казалось, они были единственной каретой на дороге, но иногда Мэгги казалось, что слышит цокот копыт позади них. Как будто лошадь с всадником двигались тем же маршрутом. Она страстно надеялась, что это не разбойник.
– Сколько ехать до Маркет-Барроу? – спросила она.
– Миль семь-восемь. – Губы Сент-Клера коснулись её волос. – Когда приедем, ты останешься рядом со мной. Поняла?
– Тебе не стоит беспокоиться обо мне. – Перед уходом из дома она сунула кремнёвый пистолет «Королева Анна» в свой ридикюль. Прошло много времени с тех пор, как она стреляла из пистолета, но такое не забывается, это уж точно.
– Конечно, я беспокоюсь, – сказал он. – Если с тобой что-нибудь случится...
– Не случится, обещаю. Я всё время буду рядом с тобой. – Она положила руку на его живот. Пуговицы его камзола коснулись её ладони. У неё ёкнуло в животе. Было что-то необычайно интимное в том, чтобы быть с ним таким образом, внутри тёмного экипажа, укутанной в его пальто и защищённой его рукой. – Лорд Аллендейл что-нибудь сказал о твоей ночной вылазке?
– Он рано лёг спать.
– Он не знает?
– Об этом самом отце Таке? – Сент-Клер нахмурился. – Нет. Я не говорил ему. Казалось, в этом мало смысла.
– Надеюсь, что после этой ночи будет о чём рассказать.
Где-то сорок минут спустя их ветхий экипаж наконец въехал во двор легендарной придорожной таверны в Маркет-Барроу.
Мэгги отодвинула край заеденного молью занавеса, чтобы выглянуть из грязного окна кареты. Она призналась себе в некотором разочаровании. Таверна была совсем не такой, как она себе представляла. Это не было мрачным притоном воров из готического романа, а небольшим, неприметным каменным зданием, расположенным вдоль дороги среди зарослей деревьев и кустарника.
– «Скрещенные кинжалы», – вслух прочла она с качающейся деревянной вывески, когда карета остановилась. – Как зловеще.
– Это определённо не «Олень и Гончая», – мрачно сказал Сент-Клер. Он потянулся открыть дверцу, но она остановила его.
– Поцелуй на удачу? – предложила она.
Он замер.
– Тебе всё это нравится, да?
– Нравится, – призналась она.
– Это опасно, Мэгги.
– Да, опасно. Как галоп по пересечённой местности на горячей лошади – прыжок через высокие ворота или через слишком широкий овраг. – Она давно не ездила верхом, но хорошо помнила это чувство скорости и дерзости, полного забвения. Оно взывало к её первобытной Ханиуэлловской душе. – Слишком много лет меня заворачивали в вату. Держали взаперти в Бисли-парке. Ночь, когда ты вернулся ко мне, – это ночь, когда я снова ожила. Пути назад теперь нет.
Он склонил голову.
– Нет. Пути назад нет. – Он поцеловал её, жёстко и яростно.
Она слабо уцепилась за его пальто, её сердце сильно билось, пока его грешные губы покоряли её.
Это он прекратил поцелуй, огонь пылал в его серых глазах. Он накинул её капюшон, чтобы скрыть лицо, прежде чем открыть дверцу кареты.
– За мной, – сказал он.
Она кивнула, и когда он спрыгнул, позволила ему обхватить её за талию и легко вынуть из экипажа, будто она была пушинкой.
Он бережно поставил её на землю, заправив её руку себе под локоть.
– Будь начеку, – приказал он Энцо.
Грум кивнул.
– Он будет в безопасности здесь? – спросила она.
– В достаточной безопасности. – Сент-Клер повёл её через двор к тёмному входу в таверну. Никого не было вокруг, кроме дородного человека в промасленном плаще. Его шляпа была надвинута низко на лицо, скрывая черты, когда он садился на довольно депрессивно выглядящую гнедую лошадь.
Мэгги подавила ещё одну дрожь. Она прижала к себе ридикюль, чувствуя обнадёживающую тяжесть кремнёвого пистолета внутри.
Внутри таверны было почти так же темно, как и снаружи – и ещё темнее, когда тяжёлая деревянная дверь с грохотом захлопнулась за ними на петлях, отчаянно нуждавшихся в смазке.
При этом звуке, казалось, поднял голову каждый мужчина в комнате. И их было много. Трое седовласых, бородатых стариков сидели, сгорбившись за угловым столом, попивая кружки эля. Двое чуть более молодых мужчин курили трубки у камина. И ещё одна группа – ещё моложе – толпилась у высокой деревянной стойки бара.
Их лица были единодушно зловещими в тенях от висящего на цепи масляного фонаря. А самый зловещий из всех – бармен, громадная фигура с лысеющей макушкой и кривым носом, который выглядел так, будто его ломали как минимум полдюжины раз.
Она тревожно взглянула на Сент-Клера, но он, казалось, совсем не беспокоился. Безусловно, его лицо было таким же холодным и непроницаемым, каким часто казалось в Лондоне.
Мэгги сжала его руку, когда они вдвоём подошли к стойке.
Бармен посмотрел на них по очереди, его каменный взгляд наконец остановился на лице Сент-Клера.
– Могу я помочь вам, милорд? – Его слова были окрашены тяжёлой ноткой сарказма.
– Моя спутница хотела бы задать вам пару вопросов, – сказал Сент-Клер.
Сердце Мэгги сжалось от неожиданного прилива благодарности. Она думала, что Сент-Клер будет вести расспросы сам. Что он предпочтёт, чтобы она молчала – была тихим наблюдателем их приключения, а не участницей.
Но он вовсе не так к ней относился.
Она его спутница, сказал он. Как и всегда. Ровня ему, его вторая половина. Не та, кого нужно заставить замолчать. А та, кому он поможет быть услышанной.
Если бы она могла в тот миг, не вызвав переполоха, обвить его шею руками и поцеловать, она бы сделала это с радостью.
Бармен уставился на неё.
– Вопросы о чём?
Она облизнула губы, сосредоточившись на стоящей перед ней задаче.
– Вы владелец?
– Кому это нужно знать?
– Ну... конечно же, мне. – Вот вопрос! – Я ищу человека.
Несколько молодых парней у стойки ухнули.
– А я сойду, мэм? – крикнул один из них.
Сент-Клер бросил на них холодный взгляд. Мужчины притихли.
Мэгги проигнорировала их.
– Я ищу человека, который часто бывал здесь много лет назад.
– Сколько лет? – спросил бармен.
– Примерно тридцать. Может, чуть меньше. Это было задолго до моего времени.
– И до моего, – сказал он. – Тридцать лет назад я ещё ребёнком был, не иначе.
Её дух упал.
– С кем мы можем поговорить? – спросил Сент-Клер. – Должен же быть кто-то. – Он многозначительно посмотрел на трёх стариков в углу. Они наблюдали за ним – с того самого момента, как Мэгги и Сент-Клер вошли в таверну. – А как насчёт них?
– Не-а. Вам нужен мой отец. – Бармен плюнул на пол. – Но не представляю, зачем беспокоить старика в такой час.
– Вы, конечно, получите вознаграждение, – сказала Мэгги.
Взгляд бармена сузился.
– Секреты здесь дёшево не стоят, миледи. И никто из нас не захочет выдавать своих.
– Об этом и речи нет. – Голос Сент-Клера стал глубже – он прозвучал по всей таверне, хотя он и не повысил его ни на йоту. – Это семейное дело.
В ответ на его слова поднялся ропот.
Мэгги нахмурилась, глядя на Сент-Клера. Но не было времени спрашивать, что он задумал.
Он передал золотой соверен через стойку.
– Ещё один, после того как мы с ним поговорим.
Бармен поднял соверен и укусил его. Казалось, удовлетворённый, он бросил его в карман своего запачканного жилета. Он вышел из-за стойки, кивнув головой в сторону тёмной узкой лестницы.
– Он наверху, в своей комнате.
Сент-Клер не шелохнулся.
– Позовите его. Мы поговорим с ним здесь.
– Не могу, – сказал бармен. – Он больше не спускается вниз.
Мэгги почувствовала, как под её рукой напряглась рука Сент-Клера. Она понимала почему. Это вполне могла быть ловушка. Способ изолировать их, чтобы ограбить дочиста, а не только забрать обещанные золотые соверены.
– И почему же? – спросила она.
– Потому что, – сказал бармен, – старый хрыч слепой.
Сент-Клер проклинал себя за то, что согласился привезти Мэгги в это богом забытое место, и вдвойне за то, что позволил ей последовать за барменом по узкой деревянной лестнице. Всё это шло вразрез со всеми его инстинктами. Вразрез со всем его здравым смыслом.
И всё же они были здесь.
Он шёл близко позади неё, ступеньки скрипели под каждым шагом его сапог. Они поднимались в темноту, встречаясь с запахом, более отвратительным, чем вонь прокисшего эля и пота, пропитавшая трактир. Пахло застоявшейся мочой, тухлым мясом и немытыми мужскими телами.
Бармен остановился перед дверью в конце коридора.
– Он здесь.
Сент-Клер отвёл Мэгги назад, к себе. Он был готов ко всему, но, когда дверь открылась, в засаде никого не было. В комнате не было никого, кроме маленького человека в кресле, который повернул свои затуманенные слепые глаза к двери. Его морщинистое лицо было освещено светом полной луны, пробивавшимся сквозь заляпанное жиром окно.
– Кто там? – прохрипел он.
– Это я, батя, – сказал бармен. – Эти люди хотят спросить тебя о ком-то из старых времён.
– Какие люди?
– Прекрасная леди и её джентльмен. Заплатили соверен, да. И отвалят ещё один, когда закончат разговор с тобой.
Старик оживился.
– Два соверена!
– Это мой отец, Эд Малленс, – представил бармен. – Он владеет «Скрещёнными кинжалами» с... 1780 года, так ведь, батя?
– Ага. Примерно столько. Заходите, заходите. – Малленс поманил их. – Не часто у меня гости.
Сент-Клер и Мэгги вошли в комнату. Бармен вышел, прикрыв за собой дверь.
– У вас есть свеча? – спросила Мэгги.
– На том столе, – сказал Малленс. – В моём состоянии в ней мало нужды.
Сент-Клер нашёл её, вместе с огнивом, и сумел высечь искру, чтобы зажечь фитиль. Пламя свечи затрепетало.
Мэгги откинула капюшон плаща. Возле неубранной кровати стоял тощий стул. Она осторожно села на него, переходя сразу к делу.
– Мистер Малленс, вы помните человека по имени отец Так, или, возможно, брат Так? Возможно, он бывал здесь лет тридцать назад.
– Конечно, помню. – Малленс издал резкий, хриплый кашель. – А он вам кто, мэм?
– Мы задаём вопросы, – сказал Сент-Клер.
Ещё один раздирающий кашель.
– Не хочется мне видеть старого Така в беде.
– Мы не хотим причинять неприятности, – заверила его Мэгги. – Мы просто хотим узнать о нём немного больше.
– Он был служителем церкви. – Малленс хрипло рассмеялся, что спровоцировало новый приступ кашля.
Сент-Клер подошёл к окну. Из него открывался вид на двор таверны. Энцо всё ещё был там, один на своём посту. Он был молод и мал, но достаточно способен. Как и Сент-Клер, он был хорошо вооружён. У Энцо не только было два кавалерийских пистолета при себе, но и ружьё в ящике под сиденьем.
– Эй ты, – задыхаясь, проговорил Малленс, всё ещё кашляя. – Налей мне вина.
На столике у кровати стояла пыльная бутылка. Сент-Клер откупорил её и налил содержимое в грязный стакан рядом. Он вложил стакан в руку старика.
Малленс отпил глубоко.
Сент-Клер встал позади кресла Мэгги.
– Бывший служитель церкви, да, – сказала она. – Он был изгнан из своего ордена, кажется.
– Никакой не бывший. Он вернулся, понимаете. Бросил пить. – Малленс осушил стакан. – Благочестивый дурак.
Сент-Клер посмотрел на него.
– Куда вернулся?
– В свою церковь, полагаю. Где-то в Девоншире. Чёрт его знает.
– Девоншир? – Выражение лица Мэгги озарилось надеждой. – Вы знаете название церкви?
– А с чего бы? – Малленс замолчал на мгновение, его тонкие брови нахмурились. – Он же однажды возвращался, теперь вспомнил. Стучал по нам Библией. Говорил, что мы должны покаяться. Вышвырнули его на задницу, парни. Больше я его не видел. Может, уже помер, кто его знает.
Мэгги не сдавалась.
– Он дружил с одной из ваших барменш, не так ли?
Малленс фыркнул.
– Кто сказал?
– Разве нет? – настаивала она. – Я думала, он мог быть знаком с Дженни Ситон.
Малленс хихикнул.
– Весёлая Дженни? Вот это имя я давно не слышал.
– Вы помните, как она работала здесь?
– С памятью у меня всё в порядке, мэм. Сам же нанял девчонку, не так ли? Ей было всего шестнадцать – прямо с фермы – но миловидная, как голубка. Ничего не знала ни об эле, ни о мужчинах. – Его рот растянулся в беззубой улыбке. – Скоро узнала.
Рука Сент-Клера сжалась на спинке кресла Мэгги. Ему пришлось заставить пальцы разжаться.
Мэгги бросила на него обеспокоенный взгляд. Ты в порядке?
Он ответил ей короткой, напряжённой улыбкой. Лучше не бывает.
С тех пор, как он в последний раз видел Дженни Ситон, прошло десятилетие. Он никогда ничего для неё не значил, и она никогда ничего не значила для него. Не время сейчас начинать испытывать к ней защитные чувства.
– Девица была бойкая, – продолжил Малленс. – Но с Таком она никогда не дружила. Не встречала его, думаю, кроме одного раза – была у них изрядная перепалка.
Брови Мэгги взметнулись.
– Они поссорились?
– Что-то вроде того. Увидела его пьяным, когда зашла. Он был совсем не в себе, ни видеть прямо, ни ходить ровно не мог. Пришлось окатить его водой из насоса, прежде чем он смог добраться до дома. «Что этот викарий здесь делает?» – спрашивает она. «Он, викарий?» – говорим мы. «Тот пьяница, который обмочился?» Рыдали от смеху. Потом она сама расплакалась, набросилась на него с кулаками. Пришлось оттаскивать её от него, сумасшедшую корову.
Сент-Клер насторожился.
– Когда это было?
– Точно не знаю. – Он пожал плечами. – Давно уже.
– Джентльмен Джим всё ещё был её ухажёром в то время? – спросила Мэгги.
– Её ухажёром! – Малленс рассмеялся. – Это вы так слышали?
Сент-Клер замер. На мгновение дыхание, казалось, остановилось у него в груди.
– Разве нет?
– Налей ещё. – Малленс слепо протянул свой грязный стакан.
На этот раз Мэгги взяла его. Поднявшись со стула, она пересекла маленькую комнату к столику с бутылкой и через мгновение вернулась с новой порцией. Она помогла Малленсу найти стакан рукой.
– Мы поняли, что Дженни Ситон и Джентльмен Джим были... То есть... Что она была его возлюбленной.
– О, он ухаживал за ней, да. Но он был странный, Джим. Настоящий загадочный дьявол. – Малленс глотнул вина с ещё одним хриплым хихиканьем. – У него никогда не было никакой возлюбленной.
Сент-Клер придержал стул, когда Мэгги снова села.
– Можно спросить... – Она заколебалась. – Когда Дженни поссорилась с отцом Таком... она была беременна?
– Не так чтобы кто-то знал. Слышал я, что могла быть, но так и не узнал наверняка. Вскоре после этого она исчезла. Вернулась домой, говорили некоторые парни, на ту ферму, откуда пришла.
– А где был Джим? – спросил Сент-Клер.
– Уехал, за несколько недель до того. Мы устроили ему проводы. – Дыхание Малленса клокотало со вздохом. – Лучшие дни моей жизни. Внизу, с Джимом и парнями. Каждая ночь была праздником, когда он заглядывал. Ох, но девчонки просто падали в обморок от него, с его золотыми волосами и прекрасными джентльменскими манерами. Женщины приезжали за мили, чтобы посидеть у него на коленях.
Сент-Клер не удивился. Сын графа в придорожной таверне? С его внушительной фигурой и аристократическими манерами? Он, конечно, был красив. Сент-Клер это знал. Красив, безрассуден и опасен.
Мэгги наклонилась вперёд на стуле.
– Джентльмен Джим знал отца Така?
Малленс пожал плечами.
– Мог знать. Старый Джим знал людей всех сортов. Друзья у него были и из важных, и из простых. Помню один раз, он зашёл в таверну, и...
Старик продолжал свои истории. Рассказы о далёком прошлом – явно более счастливом для него времени.
Мэгги дала ему говорить, иногда подталкивая вопросом о Джиме, Дженни или отце Таке, но никакой значимой информации из уст Малленса не поступало. Лишь ещё воспоминания.
Сент-Клер вернулся к окну и заглянул во двор. Возле двери околачивался мужчина, пошатываясь, будто пьяный.
– И вы уверены, что церковь отца Така была в Девоншире? – спросила Мэгги.
– Я же сказал, – ответил Малленс, – с памятью у меня всё в порядке.
Сент-Клер посмотрел на Мэгги. Пора было уходить. Они уже задержались гораздо дольше, чем он планировал. Чем больше они откладывали отъезд, тем больше шансов, что что-то пойдёт не так. Он уже открыл рот, чтобы сказать ей об этом, когда внезапное движение во дворе привлекло его внимание.
Прибыла карета. Прекрасная карета, с четвёркой отличных лошадей в упряжке. На козлах сидели двое мужчин, кучер и второй парень, закутанный в промасленный плащ. Он указал на Энцо и наёмный экипаж.
Чёрт побери.
– Пора, – сказал Сент-Клер. Он шагнул к Мэгги и поднял её со стула.
Она поспешно встала на ноги.
– Но у меня ещё есть вопросы к мистеру Малленсу!
– Нет времени. – Сент-Клер подтолкнул её к двери, держа за руку. – Нам нужно выбираться отсюда. – Он спросил Малленса: – Есть другой выход?
– Через кухни, – сказал Малленс.
Сент-Клер пробормотал проклятие. Им всё равно придётся спускаться по лестнице. Он открыл дверь и выглянул в коридор. Никого не было. Пока нет.
– Выходи, – сказал он Мэгги. – Как можно скорее.
К счастью, она, казалось, поняла всю срочность.
– До свидания, сэр, – сказала она мистеру Малленсу, выходя из комнаты. – Я обязана вам за информацию.
– Постойте! – крикнул им вдогонку Малленс. – Я не расслышал ваше имя!
Сент-Клер захлопнул за собой дверь, заглушив крики старика. Коридор снова погрузился в темноту. Лишь слабый свет в его конце – свет из трактира, поднимавшийся по лестнице.
– Что случилось? – спросила Мэгги, поспешая рядом с ним. – Какие-то проблемы?
– Худшее из возможных, – сказал Сент-Клер. – Кто-то проследил за нами сюда.
– Что?! – Она бы остановилась на месте, если бы он не подталкивал её.
– Надень капюшон. Мы проскользнём через кухню. Есть шанс, что мы сможем добраться до экипажа, и тебя никто не увидит. – Он ощутил тщетность этого плана, едва произнеся его. Энцо и их наёмный экипаж уже заметили. Даже узнали.
Мэгги накинула капюшон на голову, а затем взяла его за руку, крепко сжимая, следуя за ним вниз по лестнице.
– Кто это? – спросила она. – Не твой кузен?
Ему не пришлось отвечать. Не успели они спуститься и наполовину, как слишком знакомый голос отозвался эхом в лестничном пролёте.
– Я знаю, она где-то здесь, – проревел Фред. – Не заставляйте меня звать судью.
Плечи Сент-Клера напряглись. Чёртов дурак. Угрожать обитателям придорожной таверны судьёй? Как будто каждый негодяй внизу не вооружён до зубов и не готов драться.
– О нет, – простонала Мэгги. – Что он здесь делает?
Ответ на этот вопрос пришёл почти так же.
– Мы не хотим неприятностей, – ленивые слова Лайонела Бересфорда донеслись до них в темноте. – Только скажите, где нам найти леди и негодяя, который её похитил.
– Похитил! – Мэгги взъерошилась. Она звучала скорее возмущённо, чем обеспокоенно тем, что их обнаружат.
Сент-Клер предположил, что ей ещё не пришло в голову, как всё это может выглядеть. Они двое, одни в таверне посреди ночи, выходящие после долгого времени, проведённого в спальне наверху.
Он провёл её ещё на несколько ступенек вниз – осторожно, тихо – пока они не оказались всего в двух шагах от пола трактира.
– Не нравится мне, когда джентльмены приходят в мою таверну с угрозами, – сказал бармен. – И пистолетами машут.
Пистолетами?
– Чёртов идиот, – пробормотал Сент-Клер. – Он сам себя убьёт.
– Где они? – снова потребовал Фред.
– Не будь слишком поспешен с оружием, друг мой, – сказал Лайонел. – Думаю, я могу догадаться, куда мой кузен увёл свою пленницу. – И бармену: – У вас есть комнаты наверху, не так ли, добрый человек? Место, где мужчина может побыть наедине с дамой?
Бармен громко рассмеялся.
– Слышал, Билл? Дама? В «Скрещённых кинжалах»?
Ему ответил старческий голосок, вероятно, Билла.
– Не вижу тут дам.
Сент-Клер сжал руку Мэгги. Не было возможности проскользнуть на кухню, не будучи замеченными. Их единственная надежда была на то, что Фред и Лайонел потеряют интерес и отойдут в другую сторону таверны.
Надежда была слабой, и её быстро развеяли.
– Я пошлю своего камердинера осмотреться наверху, – сказал Лайонел.
Сент-Клер напрягся. Либо ждать, когда их обнаружат, либо открыться добровольно. Быстро обменявшись взглядом с Мэгги, он сразу понял, что она предпочтёт.
– Не нужно, – сказал он, спускаясь с последних ступеней с ней рядом.
Фред стоял у высокой стойки, пистолет болтался в его руке. Лайонел был неподалёку, закутанный в модное пальто, шляпа всё ещё на голове. Его камердинер, мужчина неопределённого возраста с плутоватым лицом, стоял рядом.
Увидев Сент-Клера и Мэгги, красное лицо Фреда покрылось пятнами ярости. Он двинулся на них, наполовину подняв пистолет против любого вмешательства со стороны посетителей таверны.
– Я не хотел верить, – сказал он, с отвращением глядя на Мэгги. – Ты, пробирающаяся из дома, как самая что ни на есть девка. Для свидания в придорожной таверне, из всех мест. – Он направил пистолет на Сент-Клера. – Ты ответишь за это.
– И собираюсь, – ответил Сент-Клер. – Хотя мне интересно, как вы нас здесь нашли?
– А, – сказал Лайонел. – Это моих рук дело.
Мэгги выпустила руку Сент-Клера.
– Вы подослали своего камердинера за мной, да? Из всех дешёвых, подлых трюков. И вы гость в моём доме!
– Он действительно следил за вами, признаю, а затем вернулся за мной. Я счёл благоразумным позвать мистера Бертон-Смита. – Лайонел лениво улыбнулся Сент-Клеру. – Извини, кузен, если прервал твоё удовольствие.
– Моё удовольствие только начинается, – сказал Сент-Клер. И, достав из внутреннего кармана своего пальто, плавно вытащил собственный пистолет – зловещего вида двуствольный кремнёвый пистолет.
Лайонел невольно отступил на шаг.
Стол стариков в углу весело рассмеялся.
– Где твой судья теперь, господин? – хихикнул один из них.
Рука Фреда дрожала, но он не дрогнул.
– Пойдём, Маргарет. Немедленно. Я отвезу тебя домой.
– Ох, да опусти ты эту штуку, Фред, – с досадой сказала Мэгги. – Ты никогда не победишь его в стрельбе, и ты это прекрасно знаешь.
В пабе раздался новый смех стариков.
– Так его, мэм! – сказал один из них. – Нашему парню он не ровня.
– Верно, – крикнул другой. – Прояви уважение к нашему парню.
Нашему парню.
Сент-Клер смутно отметил эти слова. Так же, как отметил взгляды и шёпот стариков, когда впервые вошёл в «Скрещённые кинжалы». Он знал, что всё это значит, но не было времени размышлять об этом. У него был старый соперник.
Они стояли лицом к лицу на краю затенённого трактира.
– Иди сюда, – приказал Фред Мэгги. – Сейчас же.
– Она никуда с тобой не пойдёт, – сказал Сент-Клер. – Не сегодня – никогда. Она принадлежит мне.
– Ты! – Фред уставился на него с чем-то очень похожим на ненависть. Той же безудержной ненавистью, с которой он когда-то так давно смотрел на Сент-Клера. – Кто, чёрт возьми, ты такой, по-твоему?
Один из седовласых стариков поднялся со своего места за угловым столом.
– Разве ты не знаешь, с кем говоришь, мальчик? Да это же Джентльмен Джим.
Другой мужчина рассмеялся.
– Это не Джим, ты, глупый болван. Он слишком молод.
– Он достаточно похож на него, – ответил первый. – Чёртово зеркальное отражение. Должно быть, его сын.
Фред уставился на Сент-Клера с нарастающим осознанием. Его рот открывался и закрывался. Грудь вздымалась. Он качал головой, как будто отрицая то, что было прямо перед его глазами.
– Я его сын, – сказал Сент-Клер. Его губы искривились в ледяной улыбке. Но его кровь не была холодной. Она быстро нагревалась до яростного кипения.
Это был человек, который изгнал его из Бисли-парка. Который избил его, оставил шрамы и разлучил с любовью всей его жизни. Это был человек, который позволил бы его повесить за преступление, которого он не совершал.
И вот Сент-Клер наконец стоит перед ним, не как хладнокровный виконт, а как он сам – как горячий парень, который бежал из Сомерсета десять лет назад.
– Разве ты не узнаёшь меня, Фред? – спросил он.
– Николас Ситон, – произнёс Фред с неверием в голосе. – Этого не может быть.
– О, может, уверяю тебя, – сказал Сент-Клер.
И он взвёл курок пистолета.
Сердце Мэгги подпрыгнуло в горле. До последних минут Сент-Клер полностью контролировал ситуацию. Она была довольна тем, что следует его указаниям. Но где-то между последними двумя ступеньками лестницы и напряжённым моментом, в котором они теперь оказались, он позволил эмоциям взять верх над собой.
Она чувствовала, будто стоит на бочке с порохом. Не только Фред и Сент-Клер целились друг в друга из пистолетов – остальные мужчины в таверне тоже встали. Некоторые из них, казалось, тоже были вооружены. Даже бармен был вооружён. Он достал из-за стойки тяжёлую деревянную дубинку, будто в ожидании отчаянной драки.
– Сын Джима! – сказал один из стариков. – Я это понял, как только увидел его. Разве я не говорил тебе, Билл?
– Семейное дело, сказал он, – ответил другой. – Понял?
Игнорируя приподнятые голоса, Мэгги очень осторожно положила руку на руку Сент-Клера, стараясь не испугать его. Он был полностью сосредоточен на Фреде.
– Это ничего не решит.
– Возможно, и нет, – сказал Сент-Клер, не глядя на неё. – Но мне станет легче.
Фред тоже взвёл курок. Пистолет слегка дрожал в его руке. Не самое обнадёживающее зрелище. Действительно, Мэгги больше боялась, что Фред случайно выстрелит в Сент-Клера, чем что Сент-Клер намеренно застрелит Фреда.
– Опусти его, Фред, – сказала она, – пока ты не ранил кого-нибудь!
– Я и хочу кого-нибудь ранить, – ответил Фред. – Его.
Мистер Бересфорд отступил к стойке, наполовину укрывшись за своим камердинером.
– Скажите, пожалуйста, кузен, а кто такой Николас Ситон?
– Я Николас Ситон, – сказал Сент-Клер, не моргнув глазом.
Мэгги поморщилась. Боже правый. Это была её вина. Она прекрасно знала, что Сент-Клер хотел оставить свою старую личность позади. Мёртвой и похороненной, говорил он. И теперь из-за неё он вынужден снова столкнуться с ней, и самым публичным образом.
– Незаконнорожденный сын шлюхи и разбойника, – сказал Фред. – Рождённый в Бисли-парке, не так ли, Маргарет? Он раньше чистил конюшни сквайра Ханиуэлла.
Кулаки Мэгги сжались.
– Заткнись, Фред.
– Он был ещё и вором, – продолжал Фред. – Грязный, никудышный, жалкий воришка. Его должны были повесить за преступления. И повесили бы, если бы кто-то не освободил его. – Он бросил уничижительный взгляд на Мэгги. – Ты уже тогда позволяла ему спать с тобой?
После этого события развивались довольно быстро.
Сунув свой кремнёвый пистолет Мэгги, Сент-Клер за несколько быстрых шагов преодолел расстояние между ним и Фредом. Он выбил пистолет из руки Фреда. И отступив, ударил его прямо в лицо.
В таверне раздался оглушительный одобрительный рёв мужчин, и все ринулись вперёд, чтобы посмотреть на то, что выглядело началом драки.
Фред отлетел назад от силы удара, ударившись о стол. Он тут же пришёл в себя. Одно мгновение он тряс головой, будто оглушённый, а в следующее уже бросился на Сент-Клера, как бык. Он ударил его в живот, чуть не сбив с ног.
Но Сент-Клер больше не был мальчишкой. Не тощим слугой, которого Фред мог избить без страха возмездия. Он отвечал на удары Фреда своими мощными ударами – ещё один в лицо и несколько в бока, заставляя противника кряхтеть и гримасничать.
Со всё ещё держащимся в её руке кремнёвым пистолетом Сент-Клера, Мэгги протиснулась сквозь толпу, чтобы подобрать упавший пистолет Фреда с пола. Она потянулась к нему, но отвратительный камердинер мистера Бересфорда опередил её. Он подхватил его и с торжествующей усмешкой отступил к своему хозяину, который к тому времени уже забился за стойку.
