Текст книги "Элла. Тёмные отражения прошлого (СИ)"

Автор книги: Мила Шедер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7. Решение совета

– Со всем уважением, Ректор, но не кажется ли вам что вы малость преувеличиваете ее возможности?

– Преувеличиваю?! – прогремел ректор, обводя взглядом всех присутствующих и останавливаясь на профессоре Велноре. Затем он резко вытянул руку, указывая на меня. – Профессор Велнор, мы говорим о ней! Эта особа… вполне способна на такое!

– Позвольте уточнить, – вмешалась профессор Вейс, – мы говорим о гекконе. И если перед нами действительно дитя великих существ, то, как мы все знаем, они практически не поддаются влиянию и невосприимчивы к чужой магии.

– Но мисс Диггл могла прибегнуть к более сильным заклинаниям. Нам ведь неизвестны тёмные сплетения, – прозвучал голос профессора Ардо.

Я невольно закатила глаза, и, кажется, геккон повторил за мной, недовольно фыркнув при этом. Показалось?

– Могла и сделала! – не унимался ректор. – Я уверен, что именно так всё и было! Иначе как вы объясните то, что могущественное создание этого мира, потомок Древних, прижимается к этой … нарушительце порядка!

Профессор Вейс нахмурилась.

– Но, Ректор, даже если бы мисс Диггл применила темную магию, как вы утверждаете, то это лишь оттолкнуло бы геккона.

– Возможно, это и есть её магия! – выпалил Ардо, сверкая глазами. – Подумайте сами! Она не подчиняет геккона напрямую, а создает связь, искажающую его восприятие!

– Очень в этом сомневаюсь, – впервые подал голос профессор Левен. – Но лишь потому, что девочка совсем не ведает в магии, ей попросту неизвестны даже самые простые заклинания. Что уж говорить за разум …

– Симус, ты всерьез считаешь, что мисс Диггл контролирует разум существа, которое, по вашим же словам, невосприимчиво к магии? Это же абсурд! – профессор Велнор развёл руками в жесте, выражающем его крайнее недоумение.

Именно в этот напряжённый момент массивная дубовая дверь в конце кабинета с грохотом распахнулась, впуская внутрь бурный поток морозного ветра и, что гораздо важнее, Совет Аэллума. Один за другим, словно тени, они заполняли и без того тесное помещение, наполняя его своей тяжелой, давящей аурой. Каждый взгляд, пристальный и оценивающий, скользил по присутствующим, но в итоге останавливался на мне и маленьком гекконе, который, испугавшись, юркнул мне за спину, словно ища защиты.

– Вы абсолютно правы, профессор, – обратился старейшина к Велнору. – Это удивительное создание не позволит чужой, а уж тем более тёмной энергии проникнуть в свой разум. Это невозможно.

Ректор заметно занервничал. Его и без того красное лицо побагровело, а движения стали резкими и суетливыми.

– Какая честь видеть вас здесь! – выпалил он, стараясь изобразить радушие.

Он нервно поправил галстук и приблизился ближе к совету.

– Рад, очень рад! – повторил он, откашливаясь. – Мы как раз… как раз обсуждали этот, хм, интересный случай…

Старейшина поднял руку, прерывая речь ректора.

– Мы осведомлены о случившемся, Фабиус, – спокойно произнёс старейшина, а затем повернулся ко мне. – Позволите, мисс Диггл?

Я послушно отошла в сторону, являя совету маленькое чудо. Однако, стоило мне двинуться, как он ощетинился за моей спиной.

Старейшина, не говоря ни слова, опустился на один уровень с гекконом, оказываясь практически на коленях. Его поза выражала уважение и миролюбие.

– Не бойся, дитя, – тихо произнес старейшина, протягивая к нему руку с открытой ладонью. – Мы не причиним тебе вреда. Мы пришли с миром.

Геккон, казалось, не особо заинтересовался. Он слегка высунул язык, словно оценивая ситуацию, и вновь спрятался за моей спиной.

Старейшина не спешил. Он достал из складок своей мантии небольшую сферу, мерцающую мягким, переливчатым светом. Свет, казалось, исходил из самой глубины сферы, играя всеми цветами радуги. Он протянул руку, бережно удерживая светящийся шар на ладони. И тогда за моей спиной послышалось тихое шуршание. Заворожённый, словно загипнотизированный, геккон выглянул из своего укрытия. Его маленькие глазки расширились, отражая завораживающее сияние. Медленно, словно повинуясь невидимой силе, он начал продвигаться вперед.

Шаг за шагом, неуверенно и осторожно, геккон приближался к манящей сфере. Все затаили дыхание, боясь нарушить волшебную атмосферу. И вот, он, наконец, добрался до шара и аккуратно коснулся её носом. Все замерли, завороженно наблюдая за происходящим.

– Невероятная чистота и невинность, – восхищенно произнёс старейшина. Взгляды всех в кабинете были устремлены к дивному созданию, кроме одного … Маг, что прошёл в кабинет последним, молча стоял у стены.

В отличие от всеобщего благоговения, в нем сквозило лишь пытливое любопытство, направленное не на геккона, а на меня. Казалось, я, а не чудесное создание, являюсь объектом его пристального изучения.

Старейшина поднялся, бережно пряча светящуюся сферу обратно в складки своей мантии. Он кивнул, словно получив ответы на все свои вопросы.

Старейшина сделал едва заметный жест рукой, и члены Совета Аэллума, словно по команде, сомкнули плотный круг в центре кабинета. Они встали плечом к плечу, создавая непроницаемую стену из своих мантий. Затем они подняли руки, сплетая пальцы в сложных, незнакомых мне узорах. По всей видимости, они наложили полог тишины, поскольку их губы продолжали двигаться, но ни звука не доносилось из-за пределов круга.

Я посмотрела на зевающего рядом геккона, слегка касаясь его мордочки. Сейчас здесь решалась наша с ним судьба …

Геккон зевнул еще раз, потерся головой о мою руку и свернулся клубком у моих ног, будто этот переполох его нисколько не касался. Наверное, так оно и было.

Вскоре полог тишины рассеялся. Старейшина, с прежним величием, повернулся к ректору, который всё ещё нервно переминался с ноги на ногу.

– Фабиус, – заговорил Старейшина, – Совет Аэллума принял решение.

Ректор заметно вздрогнул.

– Геккон, безусловно, является потомком Древних. Его связь с миром еще крепка и не нарушена. Любое насильственное вмешательство, попытка изменить его восприятие или направить его энергию, могут иметь непредсказуемые последствия, не только для самого существа, но и для баланса сил во всем мире.

Ректор открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Старейшина поднял руку, останавливая его.

– Поэтому, – продолжил он, – Геккон останется здесь.

Ректор Уайт, казалось, был готов выразить крайнее негодование. Он вновь открыл рот, намереваясь оспорить решение…

– Решение, вынесенное Советом, является окончательным и не подлежит пересмотру, Фабиус. Мисс Диггл, выбор Геккона пал на вас, и Совет не может пренебречь этим обстоятельством. Необходимо принять во внимание его юный возраст и потребность в укреплении. До момента полного понимания природы вашей взаимосвязи, вы будете находиться под пристальным наблюдением Совета. Мы будем тщательно отслеживать любые изменения в его состоянии и развитии, чтобы обеспечить его благополучие и безопасность, а также предотвратить возможные нежелательные последствия для баланса.

"Под наблюдением" звучало отнюдь не оптимистично, подразумевая постоянный контроль. Но в то же время, я знала, что не могу противиться воле Совета Аэллума.

Я кивнула, стараясь скрыть своё разочарование.

Старейшина выдержал паузу, внимательно рассматривая меня своим проницательным взглядом. Затем, словно взвесив каждое слово, произнес:

– Надеюсь, вы в полной мере осознаете, какая огромная ответственность возложена на вас, мисс Диггл. Цена ошибки в этом вопросе непомерно высока.

Я почувствовала, как мурашки побежали по коже от его слов. Ответственность, давящая на плечи, казалась неподъемной. Я понимала, что речь идет не просто о какой-то зверушке, пусть и волшебной. Геккон был ключом к чему-то гораздо большему.

– Разве можем мы доверить ей столь ценное создание, старейшина? – вмешался вновь ректор, глядя на меня с неприкрытым презрением. – Какими знаниями, каким опытом она обладает, чтобы нести ответственность за такую силу? Неужели Совет действительно полагает, что ей хватит благоразумия, чтобы не навлечь беду на всех нас?

Старейшина повернулся к Фабиусу, и в его взгляде промелькнула искорка раздражения.

– Это выбор геккона. Проявите к нему уважение, Фабиус. Что касается некомпетентности мисс Диггл… уверен, вы сделаете всё возможное, чтобы направить адептку в верное русло.

– Разумеется, Старейшина, – проскрипел ректор, в его голосе сквозило притворное смирение. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь мисс Диггл. Но, смею заметить, – он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал холодным и оценивающим, – любая неосмотрительность, любое нарушение установленных правил будут иметь самые серьезные последствия.

Старейшина подошел к профессору Левену, который до этого момента хранил молчание, наблюдая за происходящим с выражением задумчивости на лице.

– Левен, – обратился к нему старейшина. – как одному из своих преданных учеников, я доверяю тебе судьбу этих двоих. Научи ее слушать, Левен. Иногда ответы приходят не из книг.

Левен кивнул, его глаза блеснули за стеклами очков.

– Как пожелаете, Старейшина. Я приложу все усилия.

– Чтож, думаю нам пора.

Один из магов Совета услужливо открыл портал прямо в кабинете. Старейшина уже готов был шагнуть в мерцающую воронку, как вдруг замер, словно пораженный внезапной мыслью. Его рука, уже протянутая, застыла в воздухе, а взгляд, до этого сосредоточенный на портале, внезапно метнулся ко мне. Все остальные члены Совета, уже частично вошедшие в вихрь света и теней, тоже остановились, ожидая, что же скажет их лидер. Наступила напряженная тишина, в которой можно было расслышать лишь тихое потрескивание магии, исходящей от открытого перехода.

– Чуть не забыл, – произнес Старейшина, – мы приняли еще одно важное решение, которое, полагаю, потребует вашего участия, Фабиус.

Ректор, до этого момента сохранявший маску натянутого смирения, заметно побледнел.

– Старейшина? – выдавил он. – Какое решение?

– Мисс Диггл также будет участвовать в Турнире Академий.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Слова Старейшины прозвучали, как гром среди ясного неба. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Участвовать в Турнире? Но зачем? Я едва контролирую свои собственные силы. Какую пользу я могу принести, участвуя в нем?

– Но … но … – запнулся ректор, лишившись дара речи от изумления. – Старейшина, это… невозможно.

Однако ответа не последовало. Старейшина, словно и не слышал его протестов, молча шагнул в портал. За ним последовали и остальные члены Совета, один за другим, с лицами, сохраняющими непроницаемое выражение. Последним вошел в портал самый молодой маг, лишь на мгновение задержав на мне взгляд.

Как только последний член Совета скрылся за пеленой мерцающего света, портал начал стремительно сужаться.

– Турнир Академий, – пробормотал ректор, скорее себе, чем кому-то еще. – Это… это просто безумие.

Он повернулся ко мне, и его глаза сверкнули яростью.

– Вы! – воскликнул он, тыкая в меня пальцем. – Вы понятия не имеете, что натворили! Турнир – это не игра! Это соревнование сильнейших! И вы, с вашими… талантами… будете там лишь обузой! Позором для нашей академии! Готовьтесь, мисс Диггл, – прошипел он. – Ваша жизнь превратится в ад. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы пожалели об этом дне.

Глава 8. Боль предательства

– Ты умудрился усложнить мою и так невыносимую жизнь, – улыбнулась я геккону. – Действительно невероятное создание.

В ответ он издал жалобный писк и ещё теснее прижался ко мне.

Мы расположились на траве заднего двора, наблюдая за тренировками магов. Я с облегчением вздохнула, осознавая, что мои редкие свободные часы от занятий все еще принадлежат мне. Страхи, поселившиеся в моей душе, о том, что меня запрут где-то в башневместе с гекконом, как диковинную пару, к счастью, не оправдались. Как оказалось,геккона ни в коем случае нельзя принуждать к чему-либо, любое давление вызывало обратную реакцию, а потому он мог уйти, когда захочет, и вернуться, если возникнет такое желание. И моя задача заключалась лишь в поддержке его эмоционального состояния.

Периодически, толпы адептов останавливались подле нас, стараясь из любопытства взглянуть на дитя Древних. Подойти ближе чем на пару-тройку метров никто не решался. Геккон, казалось, привык к этим непрошеным наблюдателям, я же старалась не обращать на них внимания, увлеченно наблюдая за тем, как маги отрабатывают свои заклинания.

Когда я пыталась настроиться на свою внутреннюю энергию для магической работы, возникало неожиданное сопротивление, которое сводило все усилия на нет. И как бы не старалась понять, что именно делаю не так, ответа не находила. Ректор был прав, я лишь опозорю академию на турнире.

И свалилось же всё на мою голову…

Разглядывая двор, я вдруг заметила брата. Ярость с новой силой вспыхнула во мне. Со всей этой неразберихой, я и забыла за Ригона. Забыла, как пообещала себе, что вытрясу из него всю скопившуюся дурь.

Я резко поднялась, усадив геккона на траву. Он пискнул, но остался сидеть, наблюдая за мной своими большими, синими глазами.

– Прости, малыш, – пробормотала я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. Я направилась прямиком к брату. Он стоял в стороне от тренирующихся, о чем-то оживленно беседуя с несколькими адептами. Самодовольное выражение на его лице раздражало до предела.

Приблизившись, я резко схватила его за предплечье и потащила в сторону, подальше от любопытных глаз.

– Эй! Что за… ?! – возмутился Ригон, пытаясь вырваться. Но я крепко держала его, не обращая внимания на протесты.

Затащив его за угол здания, я грубо прижала его к стене.

Яростно сверля брата взглядом, заговорила, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

Ригон опешил от моей агрессии.

– О чем ты? Я… я просто…

– Просто что?! Скажешь, что не знал, что амулет принадлежал профессору Миддл, а вовсе не матери Лиама? – вскипела я, не в силах больше сдерживать свой гнев, – Скажешь, что Лиам обманул тебя?! Что просто, Ригон, что?!

– Я разве просил тебя лезть в кабинет? Ты сама ввязалась в это! Чего на мне то отрываешься?

Его слова, произнесенные с такой беспечностью и цинизмом, словно плеснули масла в огонь. Мой гнев достиг пика.

– Тебе дарована такая возможность, дурень! Перед тобой открыто столько дверей, о которых другие могут только мечтать! А что творишь ты?! Связался с шайкой придурков и делаешь то, что тебе велят! Хочешь вылететь отсюда? Хочешь с позором лишиться магии? Этого ты хочешь?!

– На крайняк, пойду тем же путём, что и ты…

Его слова, полные ядовитого сарказма, стали последней каплей. Они прозвучали как плевок в лицо. И в этот момент, когда гнев окончательно взял верх над разумом, я не выдержала.

Не раздумывая ни секунды, я со всей силы ударила Ригона кулаком в челюсть.

Удар получился неожиданным и мощным. Ригон, не ожидавший такой агрессии, пошатнулся, потеряв равновесие. Он прижал руку к месту удара, с удивлением и злобой глядя на меня.

– Ты совсем с ума сошла?! – прорычал он, сплевывая кровь. В его глазах читалась неприкрытая ярость.

Но я не отступила, ни капли не испугавшись его злобного взгляда. Наоборот, во мне вспыхнула еще большая уверенность. Адреналин продолжал бурлить в крови, подстегивая ярость и придавая сил.

– Если ты еще раз впутаешься в какую-нибудь грязную историю, я тебе обещаю, ты пожалеешь, что вообще родился на свет! – произнесла я, стараясь говорить громко, чтобы он запомнил каждое мое слово.

Ригон продолжал сверлить меня взглядом, полным ненависти и злобы. Казалось, он вот-вот бросится на меня в ответ. Но, видимо, что-то его удержало. Может быть, он осознал, что я не шучу, или же просто не захотел устраивать скандал на глазах у всех.

Он молча отвернулся и, не говоря ни слова, быстрым шагом ушел, оставив меня стоять у стены одну, с бешено колотящимся сердцем и чувством тяжести на душе. Не такие встречи я представляла с братом … хотелось бы мне обнять его, сказать, как я скучала всё это время, но Ригон … он просто не оставляет мне другого выбора. И я не могу позволить ему пойти по наклонной.

В этот момент за спиной послышались хлопки. Я резко обернулась и увидела профессора Велнора. Он стоял, прислонившись к стене соседнего здания, и аплодировал, смотря на меня с каким-то странным огоньком в глазах. За его спиной стояла группа адептов, среди которых я заметила Сэмвелла.

Профессор Велнор продолжал аплодировать. Медленно, монотонно, словно отмеряя время до неминуемых последствий.

– Хороший удар, мисс Диггл, – произнес он, ухмыляясь. – Действительно, впечатляющая демонстрация вашей физической подготовки. Только вот, боюсь, мы тут отрабатываем несколько иные, более… ментальные практики. Позволите?

– Простите, профессор, – пробормотала я, чувствуя, как паника сковывает все тело. Как много они слышали? Только что, я самолично сдала брата … прокричав чуть ли не на всю академию о его погрешностях.

Ещё раз извинившись, я развернулась и поспешила прочь. Погруженная в собственные мрачные размышления, я шла обратно к месту, где оставила геккона, чувствуя себя так, словно весь мир ополчился против меня. Каждый шаг отдавался тяжестью в душе … все это казалось непосильной ношей.

"Пытаясь сделать как лучше, я всегда всё порчу. Это тоже неотъемлемая часть моего проклятия?" – эта мысль пронзила меня, словно осколок льда. И в ней было так много горечи и отчаяния, что я едва сдержала слезы. Кажется, каждое мое искреннее намерение оборачивалось катастрофой. Будто какая-то злая сила нарочно старалась спутать все мои планы.

Когда я, наконец, добралась до заднего двора, то не обнаружила геккона на месте.

Не сбежал ли, устав от моей компании и постоянного стресса? Вполне возможно…

– Элла…

Я резко обернулась на голос Лео. Он стоял позади меня, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и как-то нервозно теребя край рукава своей рубашки. В его глазах читалось смятение.

– Элла, – повторил он, делая робкий шаг вперед. Его голос звучал немного глухо, будто он долго собирался с духом. – Я… я хотел поговорить.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Слова застряли в горле комом.

– Я отдалился от тебя, признаю, был немного зол, что ты… Ну, ты знаешь. Эта новость каждого из нас немного подкосила. Всё же обращение к тёмным никогда не сулит ничего хорошего, Элла. И все мы знаем, чем это в итоге оборачивается, какие последствия могут быть.

– Лео, я не обращалась к тёмным, не просила всего этого… – выпалила я, чувствуя, как в голосе проскальзывают нотки отчаяния. Эта несправедливость продолжала преследовать меня.

– Как бы то ни было, я хочу извиниться перед тобой, Элла, – тихо произнес Лео, опустив взгляд. – Я не должен был так резко прерывать наше общение, игнорировать тебя. Друзья так ведь не поступают…

Его слова застали меня врасплох. Я ожидала упреков, может быть, даже злости и обвинений, но никак не признания вины.

Слова Лео было словно луч света в темном царстве моих переживаний. Я почувствовала, как давящая тяжесть в душе постепенно отступает, уступая место надежде.

– Лео… – прошептала я, не зная, что сказать. Слова благодарности казались слишком банальными, чтобы выразить всю гамму чувств, бушующих во мне.

– Простишь меня? – тихо спросил он. Голос Лео, полный искреннего раскаяния, словно растопил лед, сковавший мое сердце.

– Мне сейчас очень необходима дружеская поддержка, Лео. Спасибо тебе, правда.

Он кивнул, робко улыбнувшись. И затем огляделся вокруг.

– Не вижу нигде геккона, он не с тобой?

Взгляд Лео скользнул по заднему двору, и его вопрос о гекконе вырвал меня из водоворота эмоций. Будто очнувшись, я снова вспомнила о маленьком создании.

– Его здесь нет… Надеюсь, с ним всё в порядке. – Я в последний раз осмотрела двор, но геккон так и не показался.

– Ладно. Знаешь, Элла, раз уж ты здесь, не могла бы ты мне помочь в одном вопросе? – спросил он, поворачиваясь ко мне. – У меня тут небольшая проблема возникла, твоя помощь бы не помешала.

– Конечно, Лео. А что за проблема? – ответила я, стараясь скрыть удивление.

– Да там… так и не расскажешь, – сказал он, немного смущенно почесывая затылок. – Взглянешь?

Не дожидаясь моего ответа, Лео направился в сторону академии, а я, немного поколебавшись, последовала за ним. Его слова, его доверие – всё это помогало мне постепенно возвращаться к себе настоящей.

"Я не хочу быть одинокой…", – пронеслось у меня в голове. Эта мысль прозвучала как мольба, как искреннее желание найти опору и поддержку в этом безумном мире. И сейчас, когда хотя бы один человек был рядом, это желание становилось немного ближе к реальности.

Мы вошли в здание академии и направились в неизвестном направлении. Лео уверенно вел меня за собой, углубляясь в лабиринт переходов, о существовании многих из которых я даже не подозревала. Мы спускались все ниже и ниже, по каменным лестницам, воздух становился прохладнее и влажнее, а стены коридоров – более грубыми.

С каждым поворотом я чувствовала, как нарастает любопытство и беспокойство. Куда он меня ведет?

– Лео, что происходит? Куда мы идём? – наконец не выдержала я, нарушив молчание.

– Потерпи немного, сейчас увидишь, – ответил он, слегка улыбнувшись.

Его уклончивый ответ лишь усилил мое волнение. Наконец мы остановились в каком-то зале, заставленном всякими предметами. Постепенно, из глубин начали выходить адепты, во главе которых был Кайл.

– Что это?.. – прошептала я в изумлении, оглядывая зал.

Застигнутая врасплох, я молча наблюдала, как Лео обходил меня, направляясь к Кайлу.

– Ты убедился, что зверька не было рядом? – услышала я обрывок их разговора, и холод пронзил мое тело.

– Убедился, она была одна. – Голос Лео звучал отстраненно и пусто, в нём не было и следа той теплоты, что согрела меня всего несколько минут назад. Он даже не смотрел в мою сторону.

– Лео? – прошептала я, едва слышно, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Передо мной разверзалась пропасть, в которую рушились мои надежды и вера в людей. Что здесь происходит?

Кайл, наслаждаясь моим замешательством, расплылся в самодовольной ухмылке. Его глаза, обычно холодные и высокомерные, сейчас искрились злорадством.

– Добро пожаловать, Элла. Мы тебя уже заждались. – Его слова прозвучали как удар хлыста, обжигающий и унизительный.

Я оглядела зал, пытаясь понять, что происходит. Комната, заставленная пыльными артефактами и забытыми механизмами, казалась зловещей декорацией для какого-то кошмарного представления. В полумраке, отбрасываемом мерцающими факелами, лица адептов казались искаженными и угрожающими. Каждый взгляд, направленный на меня, был полон неприязни и злобы.

Мое сердце бешено колотилось, а в груди разрасталось ледяное отчаяние. Все это было ложью… Его извинения, его слова о дружбе – лишь тщательно продуманная приманка, чтобы заманить меня в ловушку… Все это было слишком жестоко чтобы быть правдой, но смотря в глаза окружающих, я понимала – это реальность.

И тут я увидела его. Среди адептов, стоявших позади Кайла, выделялась знакомая фигура Ригона. Осознание того, что он тоже был частью этого заговора, стало последней каплей.

В горле пересохло, дышать стало тяжело. Слова застревали в горле комом, не давая вырваться наружу.

Я посмотрела на Лео. Он по-прежнему стоял рядом с Кайлом, избегая моего взгляда. Вина? Раскаяние? Нет, я не видела ничего, кроме безразличия в его глазах.

Я сделала шаг назад, мне хотелось лишь одного – вырваться из этого кошмара.

– Ээллааа, – пропел Кайл, – ну куда же ты?! Мы ведь ещё даже не начали.

В его голосе звенела издевка, ледяные нотки прошлись по моему позвоночнику. Я рванулась к двери, отчаянно надеясь вырваться из этого ада, но не успела сделать и шага…

Внезапно я почувствовала, как волна холода накрыла меня с головы до ног. Мое тело словно налилось свинцом, мышцы отказывались подчиняться. Я пыталась пошевелиться, закричать, но все было тщетно. Меня сковал полный паралич.

В глазах потемнело, комната начала кружиться. Единственное, что я могла – это наблюдать, как Кайл, с самодовольной улыбкой на лице, приближается ко мне. Мое отчаяние достигло своего пика.

Кайл остановился в шаге от меня, его глаза горели безумным огнем. Он провел костяшками пальцев по моей щеке, от чего меня передёрнуло, несмотря на полный паралич.

– Значит, темная магия… – протянул он, – Ты думала, если черпнёшь силу с темных источников, станешь сильнее? Ну-ну, Элла… А ты глупее, чем казалось. Жалкое зрелище, если честно.

Он плюнул мне под ноги. Я чувствовала унижение, жар стыда обжигал изнутри, но я не могла даже отвернуться.

Адепты, словно гиены, сгрудились вокруг, наслаждаясь моей беспомощностью.

– Даррмон, – окликнул он Ригона, – подойди ближе, юнец. Уверен, ты мечтал отомстить ей за все те унижения, что пережил. Она заслуживает наказания.

Ригон не торопился. Его лицо выражало сложную смесь эмоций – злорадства, страха и, возможно, даже тени сомнения. Он мялся, переступая с ноги на ногу.

– Я… я не знаю, Кайл, – пробормотал он, – Может, не стоит?

– Что значит "не стоит"? – взревел Кайл, его голос эхом отразился от каменных стен. – Ты смеешь перечить мне, Даррмон?!

Ригон вздрогнул, словно от пощечины. Он неуверенно подошел ко мне с виноватым выражением лица. В его глазах плескалась борьба. Я видела страх, отвращение к себе и, к сожалению, тусклую искру решимости. Страх перед Кайлом, очевидно, перевесил все.

– У тебя появилась отличная возможность попрактиковаться в магии, малец! – прорычал Кайл, приближаясь к Ригону и хватая его за плечо. – Вперед! Покажи ей свою силу! Помнишь заклинание огненного ожога? Давай, примени его!

Ригон задрожал еще сильнее. Он отвел взгляд от меня, уставившись в каменный пол. Его губы беззвучно шептали что-то, словно репетируя заклинание.

– Я… я не могу, – выдавил он, его голос был едва слышен. – Я не хочу…

– Не хочешь?! – взревел Кайл. Он с силой встряхнул Ригона. – Ты ослушался меня?! Ты знаешь, что будет, если ты меня ослушаешься?!

Ригон закрыл глаза, его лицо исказилось от страха.

– Я знаю, – прошептал он.

– Тогда делай! – зарычал Кайл, толкая Ригона в мою сторону. – Или ты предпочитаешь испытать мою ярость на себе?!

Ригон поднял руку. Его пальцы дрожали сильнее прежнего. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и начал шептать заклинание. Его голос был слабым и нечетким, слова путались. Было очевидно, что практика магии – это совсем не его.

Я почувствовала странное покалывание в глазах. Ригон продолжал шептать заклинание. Покалывание в глазах переросло в острую, пульсирующую боль, пронзающую каждую клетку. Словно тысячи иголок вонзались в мои зрачки, выжигая все на своем пути.

Комната перед глазами начала меркнуть. Сначала пропали яркие цвета, потом все стало тусклым, а затем появилась серая пелена, застилающая зрение. Я пыталась сфокусироваться, но все было бесполезно. Боль становилась невыносимой, и мир вокруг меня постепенно погружался во тьму. Я чувствовала, как в глазах появляется жар, а по щекам текут слезы. Невыносимая боль пронзила меня, но паралич сковывал мое тело, не позволяя даже моргнуть.

Спустя миг, мышцы расслабились, и я, обессиленная, рухнула на холодный каменный пол. Боль в глазах была невыносимой, а страх от полной темноты вокруг сковал меня. Все тело дрожало от слабости и пережитого ужаса.

– Верни мне зрение, – выговорила я с трудом.

Внезапный смех Кайла заставил меня вздрогнуть.

– Ты чего наделал, малец?! С магией тебе конечно опасно связываться. Гляньте, че натворил… Но с другой стороны, – я почувствовала как он приблизился ко мне, почувствовала его дыхание. – Наша Элла теперь поймёт, какого это … жить в темноте, в той самой, которую так желала.

Раздался грубый, раскатистый хохот Кайла. К нему тут же присоединились и другие адепты. Их смех, злой и издевательский, эхом отражался от каменных стен, проникая в самую душу.

– Ты молодец, Ригон, – крикнул кто-то из толпы.

– Я не хотел этого, – прозвучал дрожащий голос брата.

Смех адептов звучал как погребальный звон. Они радовались моей боли, моей беспомощности. Я больше не чувствовала ярости, лишь ледяное безразличие ко всему происходящему.

Мои чувства притупились, словно их выжгли каленым железом. Внутри меня зияла черная дыра, поглощающая все остатки надежды и веры в лучшее.