Текст книги "Элла. Тёмные отражения прошлого (СИ)"

Автор книги: Мила Шедер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40 Тьма надвигается

Через мгновение мы оказались в коридоре академии. По всей видимости, именно она невольно всплыла в голове, перед тем, как открылся портал. Я убрала кольцо подальше, мысленно благодаря хранителя за этот шанс, возможно последний.

– Мам, ты в порядке? – Я осмотрела её с головы до ног, с облегчением отмечая лишь незначительные порезы и ссадины.

– Что ты сделала с собой, Элла? Как так вышло? – Её голос был полон боли и упрека. Она коснулась все еще холодными пальцами моей щеки, не отрывая взгляда. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что именно она видела в моих глазах.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но тихие всхлипы Селены и имя Сэма, сорвавшееся с её уст, заставили меня дёрнуться.

Обернувшись, я затаила дыхание и медленно приблизилась к Сэму. Он лежал неподвижно, на боку виднелась свежая рана. Возможно, одно из заклинаний попало в него, когда мы выбирались. Я медленно опустила голову к его груди и шумно выдохнула, не сдерживая слёз.

Живой.

Его сердце билось, хоть и слабо. К этому моменту в коридоре собралась большая толпа, наблюдающая за нами с нескрываемым страхом.

– Приведите целителя! – мой голос сорвался, я резко подняла голову, вглядываясь в застывшие лица. – Что вы встали?! Он умирает! Немедленно приведите целителя!

– Расступитесь! – Ректор, в сопровождении профессоров протискивался сквозь толпу и завидев нас, чуть ли не схватился за сердце, первым делом оттаскивая свою дочь подальше от меня. – К-как вы здесь оказались?! Селена? Всё это время ты была рядом с этой преступницей?! Она тебя похитила? Она натравила на тебя тьму? Ответь же что-нибудь!

– Ему нужна помощь! – я вскочила на ноги, закрывая Сэма собой. – Вы что, не видите его состояние?! Сейчас не время для допросов!

– Мисс Дармон, отойдите от адепта. Уж не знаю, как вам удалось попасть в академию, но вы сейчас же сдадитесь властям! Схватите её, сейчас же!

Позади послышались шаги, не нужно было и оборачиваться, я чувствовала присутствие стражей за спиной. Слышала, как вспыхивает печать.

Решили лишить меня магии… Ну чтож …

Рука взметнулась в сторону, выпуская тёмные клубы. Но лишь для того, чтобы испепелить проклятую вещь, способную лишить меня силы, хоть и ненадолго. Однако, я не могла лишиться даже этих минут. Сэму нужна была помощь, а повелитель мог явиться в любую секунду, учитывая, в каком положении мы оставили его в подземелье.

Стоило мне явить всем темную энергию, как все всполошились. Со всех сторон пошли шепотки.

– … Да как посмела?

– ... Темное отребье!

– … Она и правда тёмная…

Стражи в одночасье схватились за эфес. Я медленно повернулась к ним лицом, чуть ли не рыча. Глупые идиоты!

– Приберегите свои силы для более серьезной битвы. – Я выпрямилась, расправив плечи. Тьма лениво клубилась вокруг ладоней. Я держала её так же уверенно, как когда-то держала клинки. – Я пришла сюда за помощью. Тьма надвигается на нас. Совет пал, вокруг полно предателей. И если хоть у кого-то здесь осталось больше храбрости, чем страха…

– Хватит! – резко оборвал меня ректор. – Кем ты себя возомнила, что смеешь открывать рот? Мерзкая поганка! Схватить её, живо!

– Вы совершаете ошибку, – тихо сказала я, но мои слова утонули в шуме. В звоне клинков, в треске активируемых печатей, в паническом шёпоте адептов.

Стражи двинулись вперёд, плотным кольцом. Я сжала пальцы, тьма послушно рванулась вперёд, откликаясь на одно-единственное желание – смести. Разбросать. Заставить их отступить.

Ещё мгновение – их бы и след простыл. Но внезапно загородившая меня мама, сбила весь мой настрой.

– Вы не тронете мою дочь.

Рядом с ней шагнула Селена.

Она встала плечом к плечу с матерью, подбородок вздёрнут, глаза всё ещё красные от слёз – но взгляд твёрдый.

– Она не преступница, – дрожащим, но отчётливым голосом произнесла Селена, окончательно сбив меня меня с толку.

– Селена! – ректор сделал шаг вперёд, побледнев. – Ты не понимаешь, что говоришь! Живо вернись на место.

– Я всё понимаю, отец! Впервые.

Я стояла за их спинами, не в силах пошевелиться. Тьма вокруг меня медленно оседала, словно зверь, которому велели ждать. Сердце дрогнуло ещё раз, когда из ряда адептов выступил Зейн, прикрывая маму от застывших стражей. Он молча кивнул мне, и я, с трудом сдерживая эмоции, ответила слабой, но искренней улыбкой – единственной благодарностью, на которую в тот момент была способна.

В этот момент к Сэму наконец прорвался пожилой целитель. Он опустился на колени рядом с ним, словно не замечая ни тьмы, ни обнажённых клинков, за что я мысленно была ему бесконечно благодарна.

– Жив, – бросил он резко, будто отсекая лишние сомнения. – Какое заклинание было применено? Не вижу следов темной магии.

– Их было слишком много. Один из магов зацепил. – Я заметила, как лицо целителя дёрнулось в изумлении, но старик быстро взял себя в руки, возвращаясь к ране Сэма.

Я выдохнула, впервые за долгое время позволяя себе слабость. Тьма вокруг ладоней потускнела и я опустила руки.

– Достаточно, – холодно произнёс ректор, грубо хватая Селену за руку. – Адепта Ронна перенести в корпус целительства. А её – брезгливо указал он рукой на меня. – под стражу!

– Нет, – резко сказала мама, делая шаг вперёд.

– Назад, – отрезал ректор, даже не взглянув на неё. – Вы уже и так перешли все границы. Не вынуждайте меня заходить дальше.

Стражи сделали шаг вперёд, медленно окружая. Взглядом успокаиваю маму, и протягиваю им свои руки. Печать сомкнулась вокруг запястий. Магические силки скользнули по коже, холодя и лишая привычного ощущения силы – не полностью, но достаточно, чтобы обозначить их власть.

Я не сопротивлялась.

Не потому, что не могла.

Просто так было лучше.

Здесь, среди криков, страха и слепой ненависти, любой мой шаг превратился бы в очередное доказательство их правоты. Любое слово – в обвинение. Они ждали от меня вспышки. Ждали тьмы, ярости, крови. Не понимая, что реальная опасность куда страшнее, чем я.

***

– Они вызвали совет. – Зейн сидел спиной ко мне. И несмотря на это, я чувствовала его напряжение. Казалось, в нём боролись два противоположных чувства: обвинять и защищать. Этот внутренний конфликт отражался на лице и делал его похожим на вчерашнего мальчишку, что жил со мной по соседству. Так было всегда, когда я в очередной раз прибегала к атриону, вымаливая дар для себя. Зейн, в эти моменты стоял на страже, готовый предупредить в случае чего, поскольку к камню было категорически запрещено приближаться без надобности.

Я медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Камера была холодной, пропитанной магией подавления, но мысли оставались ясными – удивительно ясными.

– А толку?

– Тебя могут изгнать, в лучшем случае…

Я лишь усмехнулась в ответ, отчего Зейн наконец таки осмелился встретиться со мной взглядом.

– Если тебе всё равно на свою жизнь, подумай о тех, кому небезразлична твоя судьба.

– Нет никакого совета, Зейн. Я уже говорила, среди верховных магов засели предатели, и Саларон один из них. Всё ещё считаешь, что кто-то явится сюда, по первой просьбе?!

– Я не понимаю, Элла.. – Зейн схватился за волосы, отчаянно теребя их руками, словно пытался вытрясти из головы непосильную мысль. – Возможно, возникло недоразумение… Мы ведь говорим о совете Аэллума.

Я прислонилась к стене, молча наблюдая за нервными шагами старого друга и задумалась об остальных магах совета. Участвовали ли они в тёмных делах повелителя? Добровольно передали свои кольца? Или же Саларон силой отнял их, причиняя им вред? Наверное, стоило посетить башню великих.

– Где сейчас профессор Даррмон?

Замерев посреди тесной комнаты, Зейн сосредоточенно потер переносицу, тщетно стараясь подобрать нужные слова. Наконец, набравшись смелости, он глухо пробормотал.

– Он под наблюдением.

– Под каким ещё наблюдением? – Раздраженно бросила я, вставая на ноги одним стремительным движением.

– За это, казалось бы, короткое время, много чего произошло в академии. Селена Уайт будто с цепи сорвалась, использовала темную магию, а после и вовсе исчезла с Ронном. Профессор был не в себе, всё твердил, что в теле Селены находишься ты. Угрожал ректору, отцу Ронна .. – Зейн шумно выдохнул, вновь запуская пальцы в волосы. – В общем, профессор сейчас в руках целителей. Ему обязательно помогут, не стоит переживать за него.

Он говорил это очень бережно, пытаясь смягчить ситуацию, не сделав мне больнее, чем сейчас. Как если бы рассказывал мне об отце.

– Давно ты знаешь?

– Да, довольно таки давно, Эллаиза.

– Давненько меня так не называли, – грустно отозвалась я, ощутив тепло от знакомого имени.

Глава 41 Последняя жертва

Зейн ушёл, оставляя меня наедине с новым чувством, расползающемся внутри. Печать была скинута, незадолго до его ухода и покинуть это место уже не составляло труда. Но я не спешила, осмысливая всё сказанное другом. Если верить словам Зейна, геккон исчез сразу после того, как исчезли мы с Сэмом. События этого дня напрочь стёрлись из моей головы, но почему то именно сейчас я начала ощущать его. Странной, вибрирующей нитью. Могло ли это означать то, что он всё ещё где то здесь, рядом? Или таким образом ощущается лишь эхо, фантомная боль от разорванной связи, если она и была…

Я прикрыла глаза и позволила ощущению разрастись, как раз в тот момент, когда в тёмное помещение ворвались стражи. За их спинами, неторопливо, с подчеркнутым достоинством вошёл ректор.

– Совет наконец-то признал очевидное. Их нерешительность едва не стоила Академии слишком дорого. Мне переданы все полномочия. Полные. Без необходимости согласовывать действия с кем бы то ни было.

Ложь. Неужели ненависть ко мне вынуждает его идти такими подлыми путями? Или же совет, действительно, все ещё держит свою власть?

– Я хочу лично услышать старейшину, а также его решение.

– У старейшины имеются дела куда важнее, чем возиться с отбросами, в виде тебя.

– Вы ведь лжёте.. Совет не передавал вам никаких полномочий. Более того, вы ведь и не смогли с ними связаться. Я права?

– Да как ты смеешь?!

– И что вы намерены делать?

– Я лишь защищаю академию! – его голос впервые сорвался на металлический, почти истерический скрежет. – Её устои. Её чистоту. От скверны, что разъедает её изнутри!

– Сумеете? – один-единственный вопрос, выпавший как плевок.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, сократив дистанцию до нескольких футов.

– Сумею. В отличие от Совета, я не намерен ждать, пока угроза проявит себя полностью.

– Угроза…– повторила я тихо.

– Вы слишком долго находились в эпицентре событий, мисс Диггл. Таких как вы, необходимо истреблять на месте!

Его рука с белой, почти прозрачной кожей жестом повела стражей вперёд. Меня грубо выпрямили, скрутили руки за спиной. Я не сопротивлялась, очень уж было интересно,,чем это закончится.

Меня вывели из моей собственной тюрьмы, поволокли по длинным, безликим коридорам. И наконец вытолкнули под открытое, предрассветное небо.

Внутренний двор Академии. Место для торжеств, собраний… и публичных наказаний.

– Здесь, – сказал он, явно предвкушая мнимую победу. – На виду у всех. Чтобы служило уроком. Чтобы память о предательстве не имела шанса укорениться.

– Да вы в конец тронулись, – я не смогла сдержать короткого, хриплого смешка, который вырвался из горла сам по себе.

– Вся гнилая ткань твоего сознания будет вывернута наизнанку и сожжена на этом самом месте! Отродье! Пятно на истории этого места!

Стражи заломили мне руки за спину, приковывая к древнему, покрытому рунами камню в центре двора, который, постепенно, заполнялся любопытными лицами.

– Совет проявлял слепую милость, – произнёс ректор, ступая на плиту, и в его голосе зазвучало почти отеческое разочарование. – Он верил в исправление, в силу воли. Но некоторые вещи не исправляются. Они лишь маскируются, чтобы ждать своего часа. Мисс Диггл …доказала, что связь с запретной магией оставляет неизгладимый след. И этот след – как чума. Он распространяется. Все вы видели мою драгоценную дочь, чье тело было осквернено этим монстром! И все вы видите сейчас, что оно из себя представляет. Бездействие было бы преступлением.

Наверняка, со стороны я выглядела действительно устрашающе: стою посреди двора, в ожидании своей смертной казни, и не могу стереть широкую улыбку с лица. Ах да, толику страха, возможно, нагоняла ещё тьма, исходящая от меня.

Ректор обвёл толпу взглядом, жадно выискивая кивки согласия, смятение, ужас. Он играл на их самых примитивных страхах: заразе, уродстве, потере контроля. И многие, оглушённые его риторикой и непривычной жестокостью действа, поддавались. В их глазах читалось молчаливое согласие.

«Пусть так. Пусть она станет жертвой, козлом отпущения, лишь бы эта непонятная угроза ушла.»

Толпа колыхалась, шепот нарастал. К краю помоста протиснулись несколько профессоров – те, кто был верен ректору, и те, чьи лица были искажены откровенным ужасом от происходящего. Велнор, отбившись от толпы, медленно приблизился ко мне, вытягивая руку.

– Не приближайтесь к ней!

Профессор, игнорируя ректора, продолжал двигаться вперёд, пока не остановился в паре шагов от меня.

– Неужто не боитесь, профессор Велнор? – Я склонила голову, изучающе разглядывая его лицо.

– Мисс Диггл… ах, нет, – поправился он тихо, почти про себя. – Эллаиза. Эллаиза Даррмон. Я частенько слышал о тебе от отца. Неугомонный старик всё твердил, что отыщет вас с мамой. Что избавит от этой напасти. Все ещё можно исправить, Элла. Я уверен, совет позволит …

– Совет, совет, совет… ГДЕ СЕЙЧАС ВАШ СОВЕТ?! – мой хриплый, сдавленный голос, сорвался на крик. – ГДЕ?! Не знаете? А я вам скажу.. поклоняется где-то там внизу, некому повелителю, что в скором времени сотрет эти земли в порошок, в придачу со всеми вами!

Велнор, за секунду до этого смотревший на меня с сосредоточенным лицом отпрянул.

– Но для вас всех важнее уцепиться за свои должности и видимость порядка. Пока настоящая угроза не поднимется из самых низов и не сметёт всё это. Вы так боитесь моей «скверны», – я кивнула в сторону ректора, чье лицо стало цвета мрамора, – что готовы сжечь меня на этом камне. А настоящую гниль, что поднимается из самых недр, вы даже не в состоянии признать. Она давно здесь. Она смотрит на вас сквозь трещины в вашем «порядке». И она уже дышит вам в спину.

Гнев выжигал всё внутри – и страх, и сомнения, и даже ту самую крохотную, хрупкую надежду, которую поселил Велнор. Осталась только ледяная, всепоглощающая ярость, которую мне не удавалось контролировать.

В этот миг на краю толпы возникло движение. Кто-то пробивался сквозь стену адептов, не обращая внимания на толчки и возмущённые возгласы. Двое стражей, стоявших на пути, попытались преградить дорогу, но были отброшены в сторону одним мощным, точным движением Сэма.

Он всё ещё выглядел слабым и измотанным, но видеть огонь в его глазах оказалось достаточно, чтобы выдохнуть с облегчением. Он раскидывал одного стража, за другим, пока чьи то невидимые цепи не сбили его с ног.

Сэм, едва поднявшись на колени, из последних сил выкрикнул сквозь сжатые зубы:

– Я вытащу тебя отсюда, даже если …

Он не успел закончить. Магические оковы, наложенные профессором Левеном, сжались на его запястьях, вырывая стон боли. Но его взгляд не отрывался от меня. Яростный взгляд, полный решимости и обещаний.

Я не была уверена в том, что меня ещё возможно «вытащить». Кажется, это было уже слишком поздно. Долгие годы я пыталась запереть в себе любые проявления темных сил, но теперь … замок сломан.

Слёзы потекли по моим щекам.

Они текли от нестерпимого сочетания ярости и горькой благодарности. Я смотрела, как Сэм бьётся в невидимых цепях, которых становилось всё больше. Но он всё ещё пытался дотянуться до меня, нисмотря ни на что.

Смотрела, как мама с братом прорывались сквозь стену равнодушия, страха и ненависти. Их голоса терялись в общем гуле, не доходя до меня.

Смотрела как те, кого я могу назвать друзьями, были готовы заступиться за меня, ценой своей собственной свободы. Именно в этот момент, когда их отчаянная борьба была видна как на ладони, в моей груди что-то переломилось окончательно.

Ярость можно было вынести. Отчаяние можно было пережить. И даже самую сильную боль можно перетерпеть. Но видение того, как самые дорогие люди бросаются в самое пекло, на верную гибель, пытаясь дотянуться до тебя, когда ты уже почти стал частью этого пекла… Это было невыносимо.

Мои слезы внезапно высохли. Их сменила ярость, но на этот раз – холодная и расчетливая. Воздух во дворе застыл, стал тягучим и холодным, но никто, кажется, этого так и не заметил… Я сделала свой выбор. Выбор, где Последней жертвой станет всё, что ещё оставалось во мне от Эллаизы Даррмон. Девочки, что так отчаянно желала стать магом, чья сила бы сумела защитить близких ей людей.

Глаза зацепились за Сэма, непрерывно повторяющего моё имя. Я улыбнулась ему. Постаралась вложить в эту улыбку всё, что чувствовала. Всю благодарность. Всю боль прощания. «Прости, – шепнули мои губы. – За всё».

Оковы треснули один за другим с сухим, хрустальным звуком. Я Сделала шаг вперед, наступая на осколки своих оков.

– Остановите ее! – взревел ректор, но в его голосе уже не было уверенности, только животный страх. – Остановите!

Профессор Левен, державший Сэма, бросил на меня испуганный взгляд и усилил чары. Новые магические оковы взвились в воздух, сплетаясь из сияющих нитей чистого света, предназначенных душить любую нечистую силу.

Оковы из чистого света коснулись меня – и рассыпались в прах, как стеклянные нити, попавшие в горн. Они даже не заставили меня замедлить шаг. Ужас, наконец, прорвавшийся на лицах стражей и профессоров, был уже не важен.

Пусть они ненавидят меня, пусть проклинают, пусть нарекут тем самым монстром, которого боятся… Все это уже было не важно.

И сделав последний, уже невесомый шаг в наступающую пустоту, я позволила Силе, что требовала выход, вырваться наружу.

Глава 42

Сэмвелл

Сбрасывая с себя последние цепи, я посмотрел на Эллу. Рука невольно застыла в воздухе.

Ее глаза. Дело было в ее глазах.

Они больше не искали спасения. Не искали помощи. Не метались в страхе. В них не было ни сомнений, ни боли – только кристально чистая, страшная ясность выбора.

Тьма вокруг неё медленно перемещалась, похожая на древнее существо, расправляющая крылья.

Все произошло слишком быстро.

Воздух стал ледяным. Звуки исчезли. Крики растворились. Даже ректор, только что истерично отдававший приказы, застыл с приоткрытым ртом.

Она сорвалась с места так резко, что маги не успели выставить щиты. Тьма рванула вперёд вместе с ней – и со стороны это выглядело однозначно.

Она идёт убивать.

Толпа закричала. Кто-то бросился врассыпную. Ректор отшатнулся, споткнувшись о край плиты.

– Я же говорил! – выкрикнул он, задыхаясь от собственного ужаса. – Говорил …

Он пятился, прикрываясь руками, словно уже видел, как тьма касается его.

Но взгляд Эллы был направлен чуть в сторону – туда, где за моей спиной сгрудились адепты, слишком занятые происходящим, чтобы заметить, как по плитам двора медленно расползается искажение.

Только лишь когда из тени вытянулось нечто, напоминающее конечность, слишком длинную и слишком гибкую, я понял, что мы все смотрели не туда.

Тварь проявилась рывком, рассекая когтями Воздух. Ее очертания текли, как расплавленный воск, пасть раскрывалась сбоку, а не спереди, и внутри неё не было ни зубов, ни языка – только тёмная глубина.

Элла не дала ему второго движения, уничтожив прямо в воздухе.

– Сзади, – рявкнул я, замечая позади еще нескольких.

Первая тварь рванулась к ближайшим адептам, и Элла перехватила её в прыжке. Существо отбросило назад, но за ним через стену перелетели ещё трое.

Лес за воротами шевелился.

Он не был больше неподвижным фоном. Ветви сгибались, как будто что-то массивное продиралось сквозь них, не заботясь о скрытности.

– Закрыть ворота! – крикнул кто-то из стражей.

Но было поздно. Они не пытались войти через проход. Они перепрыгивали стены, карабкались по кладке, вываливались из кроны деревьев, примыкающих к Академии.

Все барьеры, что были установлены вокруг академии, разрушены. Все, до единой.

– Назад! Все назад! – прозвучал отдаленно голос Эллы. Она рванула вперёд, выпуская очередную волну, поглощающую тёмных тварей.

Но за ними шли новые.

Десятки.

Я почувствовал, как растет давление – как если бы над двором опускался огромный купол, вытесняющий воздух.

Расправившись с очередной нечистью, вновь начал выискивать её среди толпы. Казалось, упусти я её из виду, она исчезнет. Навсегда.

Эта мысль кольнула сердце, подстегивая сильнее любого заклинания.

Магия хлынула в ладони с такой яростью, что на мгновение потемнело в глазах. Я выдохнул – и воздух вокруг сжался, превращаясь в ударную волну. Ближайшую тварь отбросило к стене, размазав по камню тенью.

– В круг! – крикнул я адептам. – Щиты! Формирование по третьему кругу!

Сам же кинулся к Элле, расталкивая по пути всех остальных. Пока она раскидывала толпу с левого корпуса, к ней приблизилось нечто, чья конечность – длинная, изломанная – хлестнула её по плечу.

– Элла! Я рядом! – Я рванулся вперёд. Магия хлынула в кровь, обжигая изнутри. Воздух передо мной вспыхнул, сгущаясь в ударную волну.

Тварь разорвало в клочья.

Элла стояла в нескольких шагах, наши взгляды встретились. Её губы чуть дрогнули. На ресницах блеснула влага. Она сдерживалась – изо всех сил. Сдерживала не слёзы. Себя.

– Элла… – выдохнул я.

Она едва заметно качнула головой. Как будто предупреждала, просила не подходить. Но я всё равно шагнул.

В этот момент время будто надломилось. Крики доносились глухо, словно сквозь воду. Где-то позади треснул ещё один щит. Казалось, тварей стало ещё больше. Они заполоняли двор, словно сыпались с неба дождем.

Я смотрел на Эллу, ощущая исходящую от неё защиту. Твари обходили нас стороной, минуя купол.

Её дыхание сбилось. Тьма вокруг стала плотнее, тяжелее, гуще, будто сжималась вокруг её сердца. Я слышал, как она втягивает воздух – коротко, словно готовясь к погружению под воду.

– Не надо, – сказал я хрипло, уже чувствуя, к чему всё идёт.

Она улыбнулась. По щеке скатилась слеза – и исчезла, растворившись в темноте, прежде чем достигла подбородка.

– Я устала, – прошептала она.

Я сделал ещё шаг.

Теперь между нами было расстояние вытянутой руки.

– Сэм… – её голос дрогнул. – Я люблю тебя.

– Чтобы ты не задумала, не надо.. – выдохнул я, чувствуя, как внутри поднимается страх. Настоящий. – Мы справимся со всем, слышишь? Я буду всегда рядом с тобой. Да гори оно все адским пламенем, я готов впитать всю эту тьму за тебя!

Она смотрела на меня так, будто вбирала в память каждую черту. Последний шаг, что отделял нас, сделала она, приблизившись ко мне вплотную.

– Я люблю тебя, Сэмвелл Ронн. – повторила, обхватывая руками мою шею. А затем нежно прикоснулась своими губами к моим. Удивительно, но несмотря на тьму, что окружала её уже целиком, она была теплее и человечнее меня самого.

На одно короткое, невозможное мгновение мир исчез – не было ни криков, ни рёва тварей, ни треска ломающихся щитов. Только её дыхание и дрожащие пальцы у меня на шее. Я чувствовал, как с её губ спадает последнее напряжение; казалось, она передаёт мне всю ту усталость, всю ту тяжесть, и в ответ принимает мою решимость.

А потом она оттолкнула меня.

Я отлетел назад, камень двора встретил спину, вышибая воздух из лёгких.

Элла осталась стоять в центре двора, и пространство вокруг неё начало… сворачиваться. Вся нечисть одновременно рванула к ней, надеясь разорвать прежде, чем она закончит.

Однако, так и не достигнув её, в последний момент превратились в пепел, рассыпавшись невесомой пылью.

По двору прошла яркая вспышка. Я зажмурился инстинктивно, вслепую выставив руку вперёд. Мгновение, и наступила полная тишина. Зрение постепенно возвращалось, все поднимались со своих мест, с опаской ступая по двору, заваленному пеплом.

Я резко повернулся к центру двора. Туда, где стояла она.

Пусто.

Сердце ударило так сильно, что на секунду перехватило дыхание.

– Элла?

Я шагнул вперёд, потом ещё. Взгляд метался по двору, выискивая ее фигуру. Тьму вокруг неё, да что угодно…Подлетел к ближайшему адепту, схватил его за плечи.

– Где она? Ты видел Эллу? Она была здесь, в центре!

– Я… я не знаю… Я закрылся щитом, а потом вспышка…

Я оттолкнул его и схватил следующего.

– Она стояла здесь! Ты видел ее?!

– Сэмвелл, отпусти! – тот попытался вырваться. – Я ничего не видел!

Я тряхнул его сильнее, чем следовало. В груди нарастала паника – глухая, звериная.

– Она не могла просто исчезнуть!

Я метался от одного к другому, в отчаянной попытке найти её. Мир сузился до одного единственного факта: её нет.

Я сделал несколько шагов назад, оглядывая двор широко раскрытыми глазами, снова и снова возвращая взгляд к центру двора.

– Ты не могла просто исчезнуть… – прошептал я в пустоту.

И впервые за всё время я почувствовал, что сейчас мне действительно нечем дышать.