Текст книги "Элла. Тёмные отражения прошлого (СИ)"

Автор книги: Мила Шедер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 47 Так не должно было быть

Уже перевалило за полночь. Наши враги не сдавались, запуская удар за ударом. Каждый новый всплеск вражеской магии прокатывался по стенам башни дрожью, и защитные щиты отвечали на него болезненным всполохом света.

– До рассвета, – безжизненно констатировал Старейшина. – Не больше.

– Резервные кристаллы? – я вклинилась в круг магов, мои пальцы непроизвольно впились в холодный край стола.

– Мы собрали всё, что могли.

Мой взгляд скользнул к высоким арочным окнам. Тени сгущались, принимали формы, расползались и снова собирались воедино. Их было тысячи. Они облепили башню со всех сторон, как трупные мухи.

– Думаю, вам это поможет. – Просунув руку в потайной карман, я достала кольцо хранителя. – Здесь ведь есть необходимая энергия. По крайней мере, оно усилит защиту башни.

Все взгляды разом устремились к моей ладони.

– Кольцо Эолина, – в глазах Старейшины вспыхнула грусть по старому другу.

Я почувствовала, как что-то сжимается внутри.

– Я не… – начала я, не зная, что именно хочу сказать.

– Я знаю, Эллаиза. Как и знаю то, что Эолин добровольно передал тебе своё кольцо. – Он медленно протянул руку, и его пальцы сомкнулись над моей ладонью. – Он верил в тебя. Верил с самого начала, в отличии от нас. Разглядел в тебе то, что я сумел разглядеть лишь сейчас. К сожалению, мне понадобилось для этого больше времени.

Он убрал руку, оставив кольцо лежать на моей открытой, чуть дрожащей ладони.

Старейшина, по всей видимости, понимал, что я планирую сделать. Также как и понимал, что иного пути у нас нет. Возможно, знал и про то, что великие предрекли задолго до нас – о жертве, которую предстоит принести, о решении, которое нельзя отложить.

– Спасибо, – выдохнула я, как благодарность за доверие, которое пришло так поздно, и горькое прощение за те годы сомнений.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что маги встали в круг, что их силы, последние капли, плетутся вокруг меня щитом. Это бы мне ничем не помогло, но все же чуть подбодрило. Взгляд невольно устремился к лестнице…

Я не стала подниматься к ним. Не хотела, чтобы последнее, что они увидели во мне, был страх и печаль. Я так искренне желала остаться с ними, провести с ними больше времени. Так много всего было упущено …

Я желала увидеть, как отец вновь обретет ту непоколебимую волю, что гнула сталь и вершила судьбы, как он выпрямит спину, и тень от его плеч снова станет укрытием для всего нашего дома.

Желала дождаться того дня, когда мама, наконец, перестанет быть тенью самой себя, когда свет вернется в ее глаза, и она восполнит всю ту энергию, всю жизнь, что была украдена мной.

Я отчаянно хотела быть рядом, когда Ригон сумеет побороть свой страх и нерешительность. И станет величайшим магом всех времен, получая необходимую ему поддержку родных.

И, наконец, желала увидеть Сэма … счастливым. Увидеть, как последние шрамы тьмы в его сердце окончательно затянутся. Увидеть его с мамой у домашнего очага, где тишина будет мирной, а не тягостной, где прошлое станет просто историей, а не незаживающей раной.

Я сохранила эти яркие картины глубоко в своей душе. Они горели во мне ярче любого огня. Они были моей силой и моей ахиллесовой пятой. Потому что, чтобы они стали реальностью, меня в них быть не должно..

Я не собиралась останавливать слезы, когда они покатились по щекам без разрешения. Казалось, не дай я им волю, то сломалась бы прежде, чем переступила этот порог.

И, повернувшись спиной к лестнице, спиной к тому, что было дороже жизни, я сделала шаг вперёд.

– Прощайте, – прошептала так тихо, что это услышал только ветер, закравшийся в бреши щитов.

Цепи, усеянные руническими замками, беззвучно расступились передо мной. Тени завыли от предвкушения, их бесформенные тела заклубились, устремившись к источнику живого тепла, к одинокому огоньку моей души. Но стоило мне ступить на землю, как они расступились, очищая дорогу. Я шла сквозь строй темных фигур, которые не решались коснуться меня.

– Ты пришла сама, – прозвучало в моей голове. Затем тени всколыхнулись, превращаясь в единое целое и демонстрируя его фигуру.

– Оставь их в покое. Тебе ведь нужна только я.

– Ты всё ещё надеешься, что я способен на уступки?

Нет.. Но мне нужно было ещё мгновение – ещё один вдох – ещё одна капля внутреннего согласия с тем, что сейчас произойдёт.

– Ты ведь желаешь власти? Я предлагаю тебе более рациональный исход, потому что править руинами – это не власть, это пустота.

– Пустота – моя стихия. Не трать время на бесполезные разговоры, Эллаиза. Их башня падёт с рассветом. Их тела истлеют, имена сотрутся. Но ты… – Он шагнул ближе, и земля под моими ногами покрылась инеем. – Ты станешь сосудом, достойным меня. Я дарую тебе вечность.

Иггрейхо! Акх Норро!

Произнеся неизвестные мне слова, он призвал магов, которые в ту же секунду окружили меня. Ритуал начался. Это я поняла по тому, как загорелись знакомые мне кольца, в том числе и то, что я повесила себе на шею.

Повелитель приближался ко мне, пока я спрашивала себя – выдержу ли это мгновение, когда сознание начнёт разрываться, когда чужая воля будет стирать границы моей личности, когда каждая клетка будет кричать, требуя изгнать вторжение.

Ответ пришёл неожиданно просто: я выдержу, потому что борюсь не за себя.

Когда он был уже рядом, я не отступила, хотя каждая частица тела хотела бежать; когда холод коснулся кожи, я не создала щит; когда тьма потянулась к груди, я не закрыла разум, а, напротив, раскрыла его, как дверь, впуская неизбежное.

Скоро все это закончится. Совсем скоро.

Тени взвились. Силуэт повелителя распался и ринулся ко мне. Холод пронзил до костей. Что-то древнее и беспощадное хлынуло внутрь, ломая, разрывая, вытесняя.

Тьма ликовала, растекаясь по венам, укореняясь в плоти, заполняя каждую трещину моей усталой души.

Мне не хватало воздуха. Я терпела эту боль лишь по одной причине, молясь всем великим, поскорее закончить эти муки. Мой рот издавал странные звуки, кажется, я уже не контролировала себя, медленно переходя в глубину сознания.

Я изо всех сил цеплялась за остатки реальности, страстно мечтая увидеть гибель повелителя прежде, чем настигнет моя собственная участь. Это было последним, за что держалась моя воля.

Я ждала. Ждала с замиранием сердца и горькой надеждой, что он закричит, что его разорвёт моей жертвой, что вспыхнет что-то ослепительное – яркий, слепящий огонь, и всё наконец закончится.

Но ни через мгновение, ни через два ничего не происходило. лишь та же боль и странное, расползающееся чувство, будто в груди открылась бездонная пропасть.

Я ждала, что он закричит, что его разорвёт моей жертвой, что что-то вспыхнет – и всё закончится. Ждала, пока нечто осматривало мои руки, касалось моего лица, волос, шеи. Я чувствовала каждое движение, но не управляла ни одним.

В голове всё смешалось. Мысли рвались, как тонкие нити.

Что происходит?! .. Я металась внутри себя, словно в клетке.

Так не должно было быть. Так не должно было быть.

– Не должно! – крикнула я в пустоту, пытаясь вытолкнуть его – мысленно, отчаянно. Сжать волю. Закрыться. Но было поздно. Я сама впустила его. Сама открыла эту дверь.

Я сжалась в комок, как ребёнок, который надеется, что если не смотреть, все изменится, наладится…

Повелитель, тем временем, повернулмоелицо к башне. Щиты мерцали, словно последние угольки в костре.

– Не будем ждать рассвета, господа, – произнесли мои губы, растягиваясь в подобие улыбки.

Глава 48

Мои крики растворялись в воздухе, пока тьма приближалась к башне. Я больше не была властна ни над телом, ни над разумом. Это было хуже любой пытки – наблюдать, как мои собственные руки поднимаются, как по взмаху пальцев рушится один из внешних щитов, как по камню крепостной стены бегут чёрные прожилки, впитывая защитные чары.

Я чувствовала ликование.

Не своё.

Его.

Сквозь чужой взгляд, я смотрела на лица магов, в свете огней. Их последняя надежда меркла, в зрачках отражались отблески моих же тёмных чар.

Рука вновь дрогнула – и второй щит треснул, рассыпаясь искрами. Тьма рванулась к пролому, ликующе зашипев.

– Хватит! Хватит!

Мой крик прорвался сквозь его смех. Он наслаждался моей беспомощностью, потому делал всё неспешно, играючи.

– Ты просишь пощады? Уже? Мы ведь ещё не добрались до самого интересного… Наберись терпения, Эллаиза, ты ведь сама открыла дверь..

Сама … Понадеявшись на то, что сумею что-то исправить. Глупая.

Все, что оставалось от меня, рассыпалось на мелкие куски, пока я наблюдала за появлением Сэма. Он медленно спустился по ступеням, не отрывая от меня взгляда. Подошёл к окну башни – к тому самому, из которого я, чужими глазами, наблюдала гибель. Поднял ладонь и прижал её к холодному стеклу, отделявшему нас.

Я почувствовала, как мои пальцы – не по своей воле – продолжают плести разрушение. Но внутри… внутри всё рвалось к этому стеклу. Больше всего на свете мне хотелось ответить ему тем же, коснуться его ладони.

Сэм стоял совсем близко – так близко, что я могла различить каждую деталь: Как тяжело вздымается его грудь, как он пытается дышать ровно, чтобы не показать мне своего страха. Как его губы шепчут слова «Я с тобой»

– Отвернись, – хрипло вырвалось из моего горла. – Отвернись, пожалуйста.

Сэм не отступил ни на шаг, даже когда стекло зазвенело под его ладонью.

Магические барьеры были разрушены, один за другим. Башня затихла. Вернее, она замерла в предсмертной агонии. Все взгляды устремились на мою фигуру, а я замечала лишь одного Сэма.

Он боялся.

Я видела это.

В том, как дрогнули его плечи. В том, как он сглотнул, прежде чем снова посмотреть мне прямо в глаза.

Я смотрела на него – на то, как он старается держаться прямо. Как заставляет себя не закрывать глаза, когда по стеклу проходит новая трещина. Как его губы снова формируют беззвучное: «Я с тобой».

А что делаю Я?

Позволяю своим рукам творить зло. Позволяю страху шептать, что уже поздно. Позволяю вине давить так, что легче закрыть глаза и исчезнуть.

Сдаться – значит позволить ему умереть, глядя на меня. Позволить умереть им всем..

Пока существует хотя бы крошечная крупица моей истинной сущности, есть ли шанс повернуть ход битвы обратно? Я искренне начинала верить в это, пока тот, кто стоял за стеклом, смотрел именно на меня. Только на меня.

Да, я открыла эту дверь, но …

Слова застряли на губах, открыв для меня последнюю надежду среди отчаяния.

«Магия цепей и запретов сильна лишь до тех пор, пока есть что сковывать. Самый прочный замок бесполезен, если нет двери», —информациявсплыла в голове совсем неожиданно, но очень вовремя.

Если нет двери…

Я открыла ему себя. Впустила сознанием, душой, телом. Ясталадверью. И пока эта дверь открыта, он неуязвим – вся его сущность сейчас находилась во мне. В той щели, которую я ему предоставила.

Возможно, я пропустила именно этот момент… И сейчас должна ее закрыть. Запереть.

Повелитель готовил последний удар, нацеливая мою ладонь на башню, не подозревая о моих планах. Сила копилась, леденящая и чуждая, готовая сорваться в смертоносный луч.

Я же, тем временем, представила, как та самая дверь, через которую хлынула тьма, начинает неумолимо сжиматься. Путём отказа от собственного существования, путём невыносимой боли. Я отрекалась от права на память, на будущее, на саму душу. Я стирала границы, которые отделяли «меня» от «него», и на их месте возводила пустоту. Абсолютную, конечную пустоту.

Только бы это сработало.. Умоляю.. Мне больше нечего предложить, кроме себя. Умоляю!

Я закрыла глаза, отчаянно моля чтобы хватило силы. Чтобы хватило самой последней крупицы меня самой, той, которая ещё помнила, что значит быть живой.

– Пожалуйста… – вырвалось из горла почти шепотом, одновременно к себе, к самому миру, – пожалуйста… пусть хватит. Пусть это сработает.

Ледяная боль пронзала пальцы, которые ещё мгновение назад творили разрушение. В груди горел огонь, яркий и леденящий, словно сама сущность тьмы пыталась вырваться через мой разум.

Да, вот оно… Так и должно было быть.

Я знала, что мне предстоит выдержать колоссальное давление, удержать хватку, пока он пытался прорвать образовавшуюся преграду. Каждая секунда борьбы отзывалась новой болью.

Его ужас был последней волной, что донеслась до меня сквозь нарастающую пустоту. Это было осознание конца, более чудовищное, чем любая боль. Я ощущала его жалкие попытки выбраться, но он не мог цепляться за то, в чем уже не было точки опоры. Наш конец был близок и я была готова к этому, лишь бы они были невредимы.

Пусть я стану прахом и памятью. Пусть рассвет, который увидят они, будет куплен этой ценой. Следующая волна боли накатила, вырывая из горла сдавленный стон, и в этот миг я почувствовала тяжелые удары крыльев за спиной. И вместе с этим ощутила странное утешение. Было ли это на самом деле или всего лишь плод измученного разума, этого я уже не узнаю.

В последнем мерцании сознания я увидела не тьму, а первые, слабые лучи света, пробивающиеся сквозь редеющую пелену. И это было красиво.

Это было невероятно красиво!

Глава 49

3 Месяца спустя…

– Куда мы идем?

– А ну не подглядывать! – Я толкнула Сэма в бок. Честно говоря, мне и самой не терпелось дойти уже до цели. Однако, тащить его с перевязанными глазами через весь корпус, оказалась та ещё задача.

– И подсказки не будет? – он потянулся ко мне за поцелуем, но я ловко перебежала на другую сторону, торопливо подталкивая его вперёд.

– Мы уже близко. Почти пришли. Тут налево.

– Что мы делаем в целительстве, Элла?

– Отлично ориентируешься. Еще раз налево.

Я остановилась у нужной нам двери, проталкивая его внутрь.

– Ну, вот мы и здесь. Можно снимать. – Мой голос прозвучал тише, чем я планировала, выдав всё то волнение, которое копилось все эти недели.

Сэм стянул повязку, моргнул, привыкая к свету, и медленно осмотрелся. Его взгляд скользнул по полкам с банками, медицинскому столу, а потом вернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь. Я не выдержала и расплылась в улыбке, указывая на кровать, застеленную чистой простынёй.

– Садись, – скомандовала я, пытаясь взять профессиональный тон, и судорожно полезла за кремом с полок. – Давай руку.

Он послушно расстегнул манжет рубашки и закатал рукав, обнажив шрам, полученный в день, который я хотела стереть из памяти. Набрала немного крема на дрожащие пальцы, чтоб их! Как же это было волнительно…

Сэм смотрел, как я осторожно начинаю втирать крем в повреждённую кожу. Сначала его взгляд был подозрительным , а потом в глазах появилась та самая искра, от которой у меня перехватывало дыхание. Он не говорил ничего, просто наблюдал за движениями моих пальцев.

– Элла? – он резко перехватил мои руки, приподнимая. – Почему ты плачешь?

– Что?.. Ох.. – я моргнула, и ещё пара предательских капель скатились по щеке. Я резко высвободила руки и потёрла глаза тыльной стороной ладоней, стараясь сделать это быстро. – Ничего, ерунда. Пыль, наверное. Здесь же вечно всё стерилизуют, воздух сухой. Руку, я ещё не закончила.

– Почему мы здесь? – Он потянулся свободной рукой и поднял мой подбородок. Пришлось встретиться с его взглядом. – Мы ведь не пришли сюда заживлять мою рану?

Как раз таки за этим мы сюда и пришли …

– Я знаю, в чём дело. Не был уверен, но догадывался, – вдруг произнёс он, и тут уже настала моя очередь задавать вопросы.

– О чём ты?

– Тьма. Она вернулась, верно? – Сэм обхватил моё лицо ладонями и поцеловал, не позволяя объясниться.

– Сэм..

– Мы справимся с этим, слышишь? Я чувствовал исходящую от тебя темную энергию, но это все неважно. Я и ты …

– Сэм, я не..

– Если хоть кто -то посмеет ..

– Сэм, подожди! – я наконец отстранилась, ловя воздух. – Ты всё неправильно понял. Нет во мне никакой тьмы.

– Но я видел.

– Это была не моя тьма.

– Чья же тогда? – непонимающе уставился на меня Сэм.

– Твоей мамы, Сэм. Адрианы.

Ну вот. Наконец – то я сказала это.

Сэмвелл молчал, сжав кулаки, и я видела, как по его лицу пробегает тень той самой боли, которую я надеялась излечить.

– Сэм..

– Пожалуйста… Я не хочу об этом говорить.

– В ней больше нет тьмы, Сэм. Также, как и во мне. – Слова сорвались с губ хриплым, сдавленным шёпотом, и тут же были подхвачены рыданием, которое я больше не могла удержать.

Я ожидала любой реакции, но уж точно не такой. Сэм отступил на шаг и … рассмеялся, глядя на меня так, будто бы я рассказала нелепую шутку.

– Хорошо, – выдохнул он, качая головой. – Хорошо, Элла. Хватит.

Я замерла.

– Это не…

– Нет. – Он поднял ладонь, останавливая меня. – Просто… дай мне секунду.

Но секунды ему не хватило.

Смех оборвался так же внезапно, как начался. Лицо словно опустело. Ни злости. Ни радости. Ничего.

– Это не смешно, Элла. Я похоронил свою мать три месяца назад, мне даже не позволили отделить ее тело от остальных тёмных. Ее сожгли там же, – его голос дрогнул, а нижняя губа предательски задрожала.

Как же ему было тяжело всё это время. Несмотря на свою боль, он был рядом со мной… Не показывал своих истинных чувств, чтобы не ранить этим меня. Ведь он пожертвовал артефактом ради моего спасения… Лишил себя возможности вернуть мать, лишь бы избавить меня от остатков тьмы.

– Мой отец успел вытащить Адриану, она была жива, – схватив Сэма за руку, я усадила его напротив себя. – Позже он сказал, что возвращал долг твоему отцу, в эти вопросы я не влезала, уж не знаю что за дела у наших семей. Адриану всё это время держали здесь, в Академии, под присмотром верховного целителя.

– Здесь?.. – переспросил он глухо.

Я кивнула, сжимая его руку сильнее. Моя собственная грудь ныла от щемящей, горькой радости. Всё это время я носила в себе эту тайну, как раскалённый уголь, одновременно обжигающий и согревающий. Я боялась его надежды так же сильно, как и своего провала.

– Всё это время. Её держали в изолированном крыле целительства. Тьма была слишком нестабильной, чтобы перевозить её куда-то ещё. Я не могла рассказать тебе, если бы у нас не получилось ..

– Элла, я… – он резко провёл ладонью по лицу, и попытался встать, но я дернула его обратно.

– Дай мне рассказать, просто послушай. Скоро здесь будет Кай.

– Кай?

– Мы вместе пробовали вытянуть из неё темную энергию. Выслушай же меня, не дёргайся! – Убедившись, что Сэм не собирается сбежать отсюда раньше времени, я продолжила: – Сначала мы думали, что это невозможно. Тьма въелась слишком глубоко. Она будто жила своей жизнью. Верховный целитель говорил, что любое вмешательство может её убить. Но нам всё же удалось это сделать. Пришлось прибегнуть к помощи совета, они, к счастью, нам не отказали и с радостью предоставили доступ ко всем кольцам.

Мне приходилось вытягивать часть тьмы на себя, а после её уже вытягивал геккон. Как и тогда, у башни. Я в порядке, Сэм!

– Ты могла пострадать!

– Но не пострадала.

– Ты … – Сэм вскочил на ноги так резко, что кровать скрипнула. – Элла, ты только что сказала, что тянула на себя тьму моей матери!

– Я была не одна, со мной был геккон, – тихо сказала я. – Кай контролировал поток. И совет держал кольца активными.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом его плечи вдруг опустились, словно из него выпустили воздух.

– Чёрт… – тихо выдохнул он, проводя рукой по волосам. – Чёрт, Элла…

Он снова сел. Уткнулся локтями в колени и сжал пальцами переносицу.

– Я… Я месяц учился жить с мыслью, что её больше нет.

Он поднял на меня взгляд.

– Я похоронил её. Понимаешь?

Я кивнула, чувствуя, как снова подступают слёзы.

– Понимаю.

– А теперь ты говоришь, что всё это время она была в нескольких коридорах от меня.

Он коротко, почти беззвучно усмехнулся.

– Я провёл целый месяц, убеждая себя, что так даже лучше. Что, может, это было… милосерднее. Что той женщины, которую я помнил, всё равно уже не было.

– Она есть, Сэм. Все еще есть.

– То есть… – прошептал он. – Она снова… просто человек?

Сэм вскинул на меня глаза, и в них было столько надежды и страха одновременно, что у меня сжалось сердце и я сумела лишь кивнуть в ответ.

– Она здесь?

– Кай сейчас приведет её сюда.

Он медленно встал, поправил манжет рубашки и нервным жестом провёл дрожащей ладонью по волосам.

– Ты побудешь со мной?

Я взяла его ледяные пальцы в свои и мягко притянула к себе.

– Конечно, – прошептала, уткнувшись в его грудь.

Мы стояли так, тихо и почти не дыша, когда в дверь постучали. Три чётких, неторопливых удара. Сэм вздрогнул всем телом, и его пальцы судорожно сжали мои.

Дверь открылась беззвучно, и в проёме показалась сначала фигура Кая. Он отступил в сторону, пропуская вперёд женщину, что робко стояла у него за спиной.

Она вошла медленно, не сводя глаз с Сэма. Лицо её было бледным и усталым, с тенями под глазами, но на нём не было и следа той чужеродной пустоты, что была ещё недавно.

Адриана остановилась в двух шагах от сына. Губы беззвучно задрожали, выталкивая его имя.

И тут её слёзы, которые, казалось, ждали этого момента месяцы или даже годы, хлынули разом. Они потекли по её исхудавшим щекам, с глухими, сдавленными всхлипами, которые сотрясали всё её хрупкое тело.

– Прости… – выдохнула она, поднимая к нему дрожащие руки, но не касаясь его, будто боялась осквернить. – Прости меня, сынок… Мой мальчик… Я… я так виновата…

Голос её обрывался, захлёбываясь рыданиями.

Сэм стоял неподвижно, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

– Я помню… – прошептала она, глотая воздух. – Помню всё… каждый ужасный миг, когда та тьма говорила моими устами, смотрела моими глазами… Помню твоё лицо, когда ты смотрел на меня и не узнавал… О, Боже, Сэм, я все помню…

Она снова зарыдала, на этот раз уже не скрывая лица, позволяя ему видеть всю её боль, весь её стыд.

– Я не прошу… чтобы ты меня простил. Я не заслужила… Но я вернулась… Постаралась вернуться… ради тебя…

Сэм сделал шаг вперёд. Его рука выскользнула из моей, и неверяще устремилась к матери.

Я же тихо прикрыла дверь, оставив их наедине. Здесь я уже была не нужна. И, смахнув очередную порцию слез, я покинула целительство, махнув по пути кузену Диггл. К слову, о братьях… стоило бы их навестить на новом месте.

Ден и Кей неплохо устроились в Аэллуме, открыв небольшую мастерскую в городе. Ден с упоением занимался изобретениями, а Кей – старинными артефактами, но уже с разрешения совета и под строгим контролем не только стражей города, но и своей любимой Селены.

В ближайших планах у меня было навестить и тетушку Ингрид, которую Кейвин благополучно перевёз в Аэллум.

Многое изменилось за эти месяцы. Наследный принц, нынче его Величество, поскольку прошлый король погиб скоропостижно от болезни, взял бразды правления в свои руки и приступил к долгой работе по восстановлению Донт – Рея. А также, выполнил своё обещание, данное мне. Королевским указом был создан отдельный совет при дворе, призванный представлять интересы всех неопределенных.

Этот шаг вызвал ропот среди старой аристократии, но народ встретил его с надеждой.

– мисс Даррмон, – знакомый резкий цокот каблуков разрезал тишину холла, приближаясь ко мне.

– Миссис Рудс.

– Ректор просит вас к себе в кабинет, – произнесла женщина, остановившись передо мной. Её безупречный костюм и собранные в тугой пучок волосы, как всегда, излучали холодную официальность.

Она была все та же, с одним лишь маленьким отличием, я видела благодарность в ее глазах. Не совру, если скажу, что видела её в глазах каждого здесь. Порой, излишнее внимание напрягало меня, но присутствие Сэма разбавляло напряжение, позволяя в полной мере окунуться в иную жизнь.

Миссис Рудс развернулась на каблуках и сделала несколько шагов в сторону ректорского крыла, давая понять, что ожидает, что я последую за ней.

Я бросила последний взгляд на коридор, ведущий к выходу из Академии, и покорно направилась за стройной фигурой. Цокот её каблуков отбивал чёткий, неторопливый ритм, под который я мысленно перебирала возможные причины вызова.

Мы подошли к двери кабинета ректора. Миссис Рудс, не меняя выражения лица, дважды коротко постучала, прежде чем распахнуть створки.

– Мисс Даррмон к вам, ректор.

Она сделала шаг в сторону, пропуская меня вперед, являя полный людей кабинет. За столом, кроме самого ректора, сидели маги совета, среди которых я заметила пополнение. И вместо четырех, передо мной сейчас было шесть магов. Помимо них, в кабинете было ещё несколько профессоров, включая Танану Вейс, которая осталась в академии лишь по одной причине – из-за меня. Во всяком случае, так она сказала мне.

«Моим первоначальным заданием было расследование исчезновений адептов. Но теперь у меня есть другая, гораздо более личная причина остаться. До самого твоего выпуска, если позволишь.» – вспомнились мне ее слова, вызывая улыбку на лице.

– Мисс Даррмон, присаживайтесь, – пригласил ректор, указывая на диван, где уже сидел отец.

– Благодарю, ректор Велнор.

Занимаемую должность мой бывший профессор получил два месяца назад, сменив Уайта, подавшего в добровольную отставку по причине признания собственной профессиональной непригодности.

Я устроилась рядом с отцом. Его теплая, твердая рука тут же легла поверх моей, чуть сжимая.

– Эллаиза, – вновь обратился ко мне ректор, – тебе, наверняка, интересно, почему мы позвали тебя. Не будем ходить вокруг да около. – Он перевел взгляд на старейшину, передавая право слова.

– Совет Магов Аэллума, при поддержке его Величества, предлагает тебе, Эллаиза Даррмон, стать одной из нас. Занять место в Совете, в качестве верховного мага.

В кабинете воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы ко мне. Я чувствовала, как у меня пересыхает во рту. Вот так неожиданность …

– Это… – я с трудом выдавила из себя слово. – Это большая честь…

– Мы понимаем, что это неожиданно, – мягко сказал старейшина. – И не требуем ответа сию секунду. Это решение, которое изменит всю твою жизнь.

Я слушала их, кивала, чувствуя, как от их взглядов становится жарко. Меня… меня? Верховным магом?

Я посмотрела на отца. В его глазах читалась смесь невероятной гордости и глубокой тревоги. Я понимала, что он не желает мне такого пути. После долгих лет неизвестности и страха, мы только-только вернулись к подобию нормальной жизни, к хрупкому семейному покою, который собирали буквально по крупицам.

И мама… После стольких лет тихого отчаяния и молитв, она обрела покой. Я нужна ей, также, как нужна и Ригону. Нужна, как сестра. Как та, кто стоит с ним плечом к плечу здесь, в нашей жизни, а не исчезает в высоких башнях власти.

– Я понимаю величие оказываемого доверия, – сказала я наконец, прочистив горло. – И бесконечно благодарна Совету и Его Величеству за такую огромную честь.

И я готова служить королевству всей душой, всей магией, что во мне есть.

В кабинете повисла напряженная тишина. Маги и профессора обменялись взглядами, ожидая неизбежного «но». Оно не заставило себя ждать.

– Но я не могу принять вашего предложения. – Потянувшись к цепочке, я достала кольцо хранителя. – Я должна была давно его вернуть.

Я подошла к столу и осторожно положила кольцо на стол перед советом.

– Моя служба не обязательно должна вершиться с высоты Совета, – продолжила я, возвращаясь на свое место рядом с отцом. – Я вижу свою службу иначе. Моя верховная власть – это не место в башне. Это целостность моего мира, который я только что обрела. И я не вправе снова его разбить. Надеюсь, вы поймёте мое решение.

– Понимаем ли мы? – произнес наконец старейшина, спустя несколько мучительных минут. – Понимаем. Совет редко слышит отказ, особенно столь… обоснованный. Ты выбираешь путь служения, который многие сочтут более скромным. Мы же видим в нем иную форму величия. Требующую, возможно, не меньшей силы духа.

Он обвел взглядом остальных магов, словно собирая их безмолвное согласие.

– Совет принимает твой отказ, Эллаиза Даррмон. Но отказывается отпускать тебя полностью. – В его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего улыбку. – Сейчас же, ты можешь идти.

Я склонила голову в молчаливом поклоне. Рука отца мягко подтолкнула меня вперёд, и я сделала первый шаг от дивана, начиная двигаться к двери.

Но в самый последний момент, когда мой взгляд уже скользил мимо книжных шкафов и тяжелых портьер, он зацепился за знакомую резную раму. В углу кабинета стояло зеркало Велнора, которое он перетащил сюда из своего старого кабинета. Я мельком взглянула на себя – и замерла.

Вокруг моего отражения вилась, переливалась и пульсировала чистая, светлая энергия. Она была похожа на мягкое сияние, на теплый солнечный свет. Невероятно…

Уголки моих губ сами собой дрогнули в легкой, спокойной улыбке. Холодок напряжения окончательно покинул тело, сменившись глубокой, уверенной теплотой.