Текст книги "Человек государев 9 (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17
Мячик

– Четыре с половиной боевых мага на одного колдунишку, – проворчал Соболев, когда мы шли к Подколокольному переулку, изображая прогуливающихся мещан. Василиса опиралась на мою руку, Яшка шагал рядом с Павлом Артемьевичем. – Не много ли чести, ваше высокоблагородие?

Я покачал головой.

– В самый раз. Если бы нужно было этого колдунишку просто уничтожить, любой из нас справился бы один. Но задача в том, чтобы взять его живым и тихо, не вызвав подозрений. Мы должны выйти на Наставника раньше, чем его предупредят.

На улице быстро темнело. По мере приближения к Хитровке чистой публики становилось всё меньше и всё чаще навстречу попадались подозрительного вида личности.

Заклятие, отводящее взгляд, хорошо работало на неподвижных объектах. С движущимися получалось хуже, но всё же лишнего внимания мы к себе не привлекли, добрались до нужного дома без приключений.

– Объект на месте, ваше высокоблагородие, – доложил Борис, когда мы присоединились к нему в тесном проходе между двумя домами. – Как зашёл к себе, так больше не выходил. Вон то его окно, крайнее. Я попрошаек местных расспросил, сказал, что он мне рубль должен.

Борис указал на окно, наполовину заколоченное фанерой. Тусклый свет наружу едва пробивался.

– Свет горит, – кивнул я. – Живёт один?

– Так точно.

– Чёрный ход есть?

– А как же. В такой кривой и тёмный переулок ведёт, что нырнёшь – с собаками не отыщут.

– Соседи?

– Полно. Тут ночлежка. Набиты, как сельди в бочке.

– Н-да. А чёрный ход где?

– Вон там, с той стороны. В двух шагах от его комнаты.

– Предусмотрительный, – брезгливо проворчал Соболев.

– Значит, и мы должны предусмотреть всё, – сказал я. – Не всегда, господа коллежцы, нужно размахивать удостоверениями, иной раз приходится работать тоньше. Действовать будем так…

* * *

Полчаса спустя в ночлежку ворвался Борис, ведущий за руку Василису.

– Где этот мерзавец⁈ – заорал он. – Мне сказали, что тут живёт.

Я замер у двери чёрного хода. Доски, из которых её сколотили, рассохлись, слышимость была прекрасной.

В ночлежке захлопали двери, загомонили. Чей-то пропитый голос издевательски поинтересовался, каким именно мерзавцем интересуется такой нарядный господин. Мерзавцев у них полный дом, выбирай любого.

– Тот, что на Мытной всякой дрянью торгует! – рявкнул Борис. – Невесте моей неисправный амулет подсунул. Где он? Пристрелю!

С этими словами Борис, по всей видимости, выхватил револьвер, потому что в ночлежке завизжали.

– Боренька, не надо стрелять, – подыграла Распашному Василиса. – Это опасно, вдруг ты поранишься! Мы просто отведём этого человека в полицию.

Как я и рассчитывал, дожидаться, пока взбешённый Распашный его пристрелит или потащит в полицию, колдун не стал.

За дверью раздались быстрые шаги. Негромко прошуршал сдвигаемый засов. Дверь распахнулась, и на улицу выбежал человек, которого я сегодня уже видел издали.

Внешне он ничем не напоминал колдуна. Одет был неброско, на вид – небогатый приказчик. Но окружающий его магический фон я чувствовал хорошо. И в переулок позади дома колдун устремился уверенно, так бежать в темноте мог лишь человек, хорошо знающий дорогу.

Я не опасался, что колдун меня заметит. Браслеты, сотворённые Захребетником, работали лучше любого заклятия. У двери я стоял на случай, если колдуну взбредёт в голову не бежать в переулок, а прятаться где-то ещё – тогда пришлось бы действовать по запасному плану. Со стороны Подколокольного у окна комнаты замер Соболев. В переулке позади дома затаился Яшка.

Но колдун в разыгранную Распашным и Василисой сцену, по всей видимости, поверил. Он решил, что по его душу явился обманутый покупатель, рассудил, что связываться с таким, как Распашный, – себе дороже, и недолго думая дал дёру через чёрный ход. По сторонам колдун не оглядывался.

Я бежал следом, стараясь производить как можно меньше шума – этот навык благодаря Захребетнику освоил в совершенстве.

Когда поворот переулка скрыл нас от возможных наблюдателей из окон, я выстрелил магической сетью.

– Кто здесь⁈

Колдун взвизгнул и развернулся. Меня он не видел, но магию заметил мгновенно. Сеть вспыхнула, не коснувшись его. Этот «слабосилок», как и те, с которыми мы бились в Карачарово, оказался накачан магией не меньше них. Только если там мы вели бой на поражение, то этого необходимо было взять живым.

Я ударил браслетами друг о друга, избавляясь от невидимости. Нужды в ней больше нет, а ресурса это состояние съедает немало.

– Государева Коллегия! Ты арестован.

Я обрушил на колдуна оглушающий удар. Тот, как и сеть, разбился о купол. А колдун снова взвизгнул и вдруг прямо с места прыгнул в сторону на добрую сажень. Не успел я моргнуть, как прыгнул в другую.

«Китайщина, – брезгливо прокомментировал Захребетник. – Они любят так скакать. Дай-ка я его прихлопну!»

«Нет! Не лезь. Это важный свидетель».

– Я здесь, Михаил Дмитриевич! – раздался голос Соболева, прибежавшего от ночлежки. – Яшка, бей!

И в следующую секунду на колдуна обрушился перекрёстный огонь с трёх точек – по нему били Соболев, Чернов и я.

Долго мечущийся из стороны в сторону по тёмному закоулку «мячик» не продержался. Купол истощился, колдун угодил под чей-то удар и повалился на землю.

Соболев в ту же секунду оказался рядом. Он вывернул арестованному руки назад и отстегнул от пояса наручники.

– Ничего не знаю, ничего не скажу, – быстро проговорил колдун.

– Скажешь, – заверил я. – Такие, как ты, больше всего на свете ценят жизнь – свою, разумеется. И для того чтобы её сохранить, готовы на всё. Где нам искать Наставника?

Колдун побледнел.

– Ничего не знаю, ничего не скажу, – той же скороговоркой повторил он.

– Да? Жаль. Значит, придётся тебя убить и бросить здесь. Наставник подумает, что это постарались ваши приятели из Круга вещих. О твоей преданности он даже не узнает.

– Вы не посмеете, – пробормотал колдун. – Где это видано, чтобы Государева Коллегия людей убивала? Вам за такое начальство голову снимет.

Соболев зловеще ухмыльнулся.

– Людей Государева Коллегия не убивает. Но ты-то не человек! На твоих руках кровь ритуальных убийств. Для того чтобы вы, колдунишки, становились сильнее, гибли ни в чём не повинные люди. Начальство мне за тебя не голову снимет, а премиальные выпишет! А вот, кстати, и начальство – рядом стоит. – Соболев повернулся ко мне и плотоядно попросил: – Дозвольте, ваше высокоблагородие, я ему шею сверну?

– Лучше ударом бейте, чтобы не было проблем с оформлением документов, – смерив колдуна взглядом, посоветовал я. – Проведём по бумагам как оказавшего сопротивление.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие…

– Не надо! – Колдун под руками Соболева задёргался. – Чего вы хотите?

– А ты плохо слышишь, с первого раза не разобрал? Где искать Наставника?

И вновь, услышав это слово, колдун вздрогнул.

– Ничего не знаю, ничего не скажу, – забормотал он. – Ничего не знаю, ничего не скажу. Ничего не зна…

Он не договорил. Выгнулся вдруг дугой с такой силой, что Соболев его не удержал, отлетел в сторону.

Изо рта колдуна повалил чёрный дым. Он умоляюще посмотрел на меня, попытался произнести что-то осмысленное и не смог.

Тело колдуна вспыхнуло багровым пламенем.

* * *

– Как же вы так неосторожно, Павел Артемьевич, – бормотала Василиса, вытирая платком обожжённое лицо Соболева. – И с собой-то ничего нет, чтобы вас перевязать… Яша, беги за извозчиком! Павла Артемьевича к доктору отвезти надо.

Соболев махнул рукой.

– Да бросьте, Василиса Петровна. Не хватало ещё с каждой царапиной к докторам бегать. У меня шкура лужёная, заживёт. Да и не сильно опалило, купол набросить я успел. Только щеке досталось.

Ожог действительно оставил на лице Соболева единственную короткую полосу – по скуле будто кистью мазнули.

– Для памяти мне, – проворчал Соболев. – Быстрее соображать надо.

– Вы очень быстро сориентировались, Павел Артемьевич, – сказал я. – Быстрее никто бы не сумел. Мы все были уверены, что после того как колдун оказался в наручниках, он безопасен. Никто не мог предугадать, что произойдёт. Хотя справедливости ради, господа – одну такую смерть мы с вами уже наблюдали.

– В Карачарово, – мрачно кивнул Борис. – Тётка, которая осколками кидалась.

– Верно, очень похоже. Вот только тётка с нами сражалась, а этот тип был закован в наручники. Он физически не мог колдовать.

– Наручники оплавились, ваше высокоблагородие, – заметил Яшка.

Он извлёк из кучи золы, оставшейся от колдуна, магические наручники. Они и впрямь были искорёжены – так, словно побывали в доменной печи.

– Хм-м. – Я взял браслеты. – Интересно…

«Ничего интересного, – буркнул Захребетник. – Тоже китайщина, а те забаву у япошек попятили – вот уж где затейник на затейнике. Наставник, кем бы он ни был, на свою паству наложил заклятие, не позволяющее его выдавать. Мы с подобным уже сталкивались, помнишь? Тогда даже Корш это заклятие не увидел и справиться с ним не сумел – арестованный у него прямо в допросной наизнанку вывернулся. Вот и здесь то же самое. Срабатывает, видимо, когда посторонние, не принадлежащие к ковену, начинают расспрашивать о Наставнике».

«Но на нём были наручники, блокирующие магию!»

«Ну и что? Наручники не позволяют колдовать тому, на кого они надеты. А он сам и не колдовал. Сработало заклятие, наложенное ранее».

«Ясно…»

– Колдуна убило заклятие, охраняющее тайну Наставника, – сказал вслух я. – Он был готов отвечать на вопросы, но ему не позволили.

– Вот оно что, – охнула Василиса. – И что же мы? Снова у разбитого корыта?

– Отставить упаднические настроения, Василиса Петровна! Сейчас обыщем комнату этого колдуна. Глядишь, что-то и наведёт на след. Вы с Борисом туда заглядывали?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – отозвался Распашный. – Надо ж было номер до конца отработать! Соседи комнату колдуна показали, я дверь ногой выбил. Заглянул туда, пошумел, что его нет. И уж только потом мы ушли.

– И что в комнате?

– Да барахла всякого прилично. Видать, он там не первый год жил.

– Стало быть, есть где покопаться, – кивнул я. – Обыск я сам проведу, это надо сделать тихо. Борис, Яков, приберите тут. Остальные – по домам. Бумагами займёмся завтра.

* * *

Когда я вернулся к ночлежке, там ещё не спали. Переругивались, пересмеивались, какая-то женщина кого-то распекала, пьяные голоса тянули песню. О визите Распашного и Василисы обитатели ночлежки, судя по всему, успели забыть – как и о сбежавшем через чёрный ход колдуне. Не в первый раз здесь такое происходит и уж точно не в последний.

В комнату я проник через окно. Первым делом плотно закрыл выбитую Распашным дверь. Зажигать магический огонёк не стал, чтобы не увидели с улицы. Захребетник приспособил моё зрение к темноте.

Барахла, как выразился Борис, у колдуна действительно оказалось немало, тесная каморка была вся уставлена мебелью. Кровать, стол, два больших сундука, платяной шкаф. Замки на сундуках были запечатаны магией.

Я снял заклятие и принялся перебирать содержимое сундуков. Искал прежде всего записи, которые могли бы указать на Наставника, но не нашёл ничего. Вообще ничего! Ни тетради, ни записной книжки, ни единого печатного или написанного слова. Колдун даже иллюстрированных журналов в доме не держал.

«Да с чего ты взял, что он вообще грамотный?» – хмыкнул Захребетник.

Я вынужден был признать, что замечание справедливо. Колдун совершенно не обязан быть грамотным, заклятия эти проходимцы выучивают на слух.

Я брезгливо перебирал амулеты, птичьи перья, пучки сушёных трав, свёртки, кульки и склянки, наполненные сомнительным содержимым.

Ничего. Ни единой привязки к неведомому Наставнику.

По-хорошему следовало сложить это барахло назад в сундуки и убираться восвояси, но я медлил. Меня грызло слишком хорошо знакомое чувство: что-то я упускаю. Смотрю куда надо, но того, что нужно, не вижу.

«Иногда чувство – это просто чувство, – прокомментировал Захребетник. – Спать тебе охота, вот и всё, с людьми такое случается. Идём домой, твои коллеги уже десятый сон досматривают».

«Подожди. Не мешай».

Я упрямо мотнул головой. И вновь принялся перебирать предметы, которые вытащил.

Амулеты. Перья. Травы. Холщовые мешочки. Бумажные свёртки. Самодельные глиняные сосуды, заткнутые деревянными пробками, и аптечные пузырьки.

Большинство пузырьков, по всей видимости, наполнялось не в аптеке. Колдун сам наливал туда какую-то дрянь и затыкал горлышки тряпками. Аккуратные аптечные нашлёпки из светлого холста, перевязанные бечёвкой, украшали всего два пузырька. Один был полон, второй на две трети пуст.

Я, сам не знаю зачем, рассортировал пузырьки: самодельные зелья поставил слева, лекарства из аптеки справа.

И вдруг вспомнил.

«…Махонькая такая корзиночка, с цветочный горшок… Пузырёк оттуда торчал… Другого ничего не видала, а пузырёк хорошо запомнила. Знаете, как в аптеках микстуру продают: горлышко холстиной замотано…»

Девушка по имени Дуня. Работница прачечной, встретившая ночью на улице свою подругу Машу Свонкину! Она упоминала аптекарский пузырёк, который непонятно куда тащила Маша.

То есть это Дуня не знала, куда она его тащит. Мне-то, распутавшему ту историю, ясно: Маша несла пузырёк упырю. Вероятнее всего, его содержимое нужно было для приготовления зелья, которым этот негодяй накачивал несчастную девушку. Патологоанатом, незабвенный Самуил Рудольфович, показывал нам с Ловчинским: тело Свонкиной буквально светилось магическими эманациями!

Я схватил пузырьки. Длинное латинское название, написанное рукой аптекаря на бумажной этикетке, мне ни о чём не говорило. Захребетник, увидев её, тоже скептически фыркнул. Зато на другой этикетке – ярко раскрашенной, приклеенной к пузырьку с обратной стороны, – я увидел адрес: аптека Франкеля на Яузском бульваре. И вспомнил, что Ирина Харитоновна, большая любительница всевозможных лекарств, эту аптеку ругала.

Она говорила, что там грязно, шумно, толчея и никакой уважительности к покупателям. Лучше уж на Никольскую ездить. Там хоть дороже и добираться дольше, зато аптекари до того обходительные, что любо-дорого зайти…

Та-ак.

Я сунул пузырьки за пазуху. Остальное имущество колдуна свалил обратно в сундук, запечатал заклятием его и входную дверь, чтобы не влезли любопытные соседи, и всё тем же путём – через окно – покинул комнату.

«Можешь объяснить, почему ты так обрадовался этим склянкам?» – спросил Захребетник.

«Потому что думаю, что зелья, которые используют упыри и колдуны, не во всякой аптеке продают, – отозвался я. – И если окажется, что Свонкина покупала пузырьки для своего упыря там же, где колдун, значит, у нас как минимум есть о чём потолковать с аптекарем».

«Хм-м…»

«Вот именно».

На углу Солянки я с удивлением увидел наш броневик и спящего за рулём Овечкина. Подошёл, постучал в окно.

– Ну наконец-то, ваше высокоблагородие! – приветствовал меня Казимир Адамович.

– Что вы здесь делаете? Вы должны были развезти людей по домам.

– Я развёз, – обиделся Овечкин. – И за вами вернулся! А то что же это – их, значит, на машине развозить, а вам пешком топать? Где вы тут среди ночи извозчика искать будете? Садитесь, Михаил Дмитриевич. Сколько уже можно расследование проводить, спать пора давно.

Я улыбнулся и полез в машину.

От авторов:

Друзья!

Наша история разрастается, проработка сюжета отнимает много времени и сил, а отдыхать авторам тоже иногда надо. В связи с чем мы вынуждены временно перейти на график публикации 3 главы в неделю.В октябре надеемся вернуться к прежнему графику! Спасибо за понимание ;-)

Глава 18
Худой, румяный, злой

Утром в управлении я, заглянув к себе и поздоровавшись, направился в кабинет, который делили Колобков и Ловчинский. Подчинённые их на месте почти не сидели, да и начальников можно было застать не всегда. Но по утрам это обычно удавалось.

Колобков, как оказалось, на службу прибыл два часа назад. В связи со случившимся недавно прибавлением в семействе утреннее пробуждение у Петра Фаддеевича происходило по непредсказуемому графику.

Ловчинский появился как обычно – в девять часов, минута в минуту.

– О! Миша, – обрадовался он. – По чью душу, ко мне или к Пете?

– Да почему обязательно по душу? – Я сделал вид, что оскорбился. – Может, я просто поболтать зашёл.

– Ага, – фыркнул Ловчинский. – Нашёлся Шура Кроликов – поболтать! А то я тебя не знаю. Что стряслось?

– Упырь, – сказал я. – Калюжный, помнишь?

– Забудешь такое. Что с ним?

– С ним ничего. Меня интересует аптекарский пузырёк, который несла в корзинке Мария Свонкина, жертва. Мы с тобой собирались выяснить, в какой аптеке она его купила. Выяснили?

Ловчинский покачал головой.

– Вот этого не помню. В том деле так быстро всё закрутилось, что не до аптек стало. Но опрашивали точно… Сейчас, обожди.

Он подошёл к шкафу, где громоздились на полках папки с делами. Безошибочно выбрал нужную и принялся листать.

– Так. Показания Чернова… Отчёт патологанатома… Отчёт Цаплина… Не то, не то… Вот! Нашёл. Вечером десятого мая девицу, по приметам похожую на Свонкину, свидетель Егор Потапов, чистильщик обуви, якобы видел заходящей в аптеку Франкеля на Яузском бульваре. Владелец аптеки Франкель и его провизоры на заданный вопрос ответили, что девицу с приметами Свонкиной не помнят. Аптека у них лучшая в Москве, народу много, тут дай бог с постоянными покупателями здороваться не забывать. А свидетеля Потапова, по их словам, в трезвом виде на Яузском бульваре не наблюдал никто и никогда, хотя он со своим ящиком не первый год там сидит. Потапов мог увидеть хоть девицу в белом платье, хоть саму государыню, лишь бы на водку дали. Опрос свидетелей в других аптеках, расположенных в обозначенном районе, результатов не дал.

– Ага, – пробормотал я.

Ловчинский развёл руками.

– Показания пьяницы-чистильщика, сам понимаешь, насколько надёжны. Дальше копать я не стал, а после уж и не понадобилось. А что? Новая информация по делу Калюжного выплыла?

– Нет-нет, это по другому делу. Спасибо, Володя!

Я вышел из кабинета.

Если бы аптека находилась где-то в другом месте, я, как и Ловчинский, к показаниям пьяницы-чистильщика вряд ли отнёсся бы всерьёз. Но из всех аптек в округе назвали именно эту, на Яузском! А значит, я на верном пути. Аптекаря надо трясти, он наверняка что-то знает. Но для начала нужно разобраться с пузырьками. Что это?

Я направился в лабораторию к Цаплину.

* * *

– Хм-м. – Цаплин, взглянув на этикетку, хмыкнул так же скептически, как перед тем Захребетник. – Lapis philosophorum? Забавно, чего только шарлатаны не придумают. Штраф этому так называемому аптекарю за торговлю поддельным магическим товаром можете выписывать не глядя.

– А как это переводится, Игорь Владимирович?

– Дословно – философский камень, он же магистериум. В жидком виде, надо же додуматься! Впервые сталкиваюсь с подобной наглостью. Впрочем, справедливости ради, некоторые источники называют философский камень эликсиром всемогущества. Он, как известно, способен не только обращать в золото любые металлы, но также лечить болезни, воскрешать мертвецов, награждать владельца могуществом, ну и прочий подобный бред… Что вы на меня так смотрите, Миша?

– Проведите, пожалуйста, анализ этого эликсира, – попросил я. – И как можно скорее!

Четверть часа спустя Цаплин глядел на пузырёк уже с совершенно другим выражением лица.

– Где вы это взяли⁈

– Обнаружил при обыске у колдуна, убитого сегодня ночью. Скажите, это вещество действительно даёт всемогущество?

– Ну, столь категорично я бы не высказывался. Сам по себе этот так называемый эликсир бесполезен, он работает только в сочетании с определёнными ритуалами. Но ритуалами очень нехорошими!

Цаплин внушительно посмотрел на меня. Я кивнул.

– Я знаю. Место проведения ритуалов осматривал самолично. Так что даёт эликсир?

– Он увеличивает колдовскую силу. Если я правильно понимаю принцип действия – многократно, но разово. Эффект длится в течение определённого времени, затем сходит на нет.

– То есть если хочешь оставаться сильным, эликсир нужно употреблять снова и снова?

– Именно. И это, скажу вам, весьма неполезно для здоровья. – Цаплин покачал головой. – Прирост колдовской силы зелье действительно даёт. Но энергию черпает внутри самого объекта. Грубо говоря, оно постепенно пожирает того, кто его употребляет.

– Не думаю, что объекты об этом предупреждены, – проговорил я.

– Да, вероятнее всего… Миша, вы понимаете, что за штуку раздобыли? С её помощью самый ничтожный колдунишка постепенно, шаг за шагом, может превратиться в настоящее чудовище! Долго это чудовище не проживёт, но за время своего существования может наворочать такого, что… Нужно немедленно сообщить о вашей находке Коршу.

– Сообщу, когда возьму её производителя. Спасибо, Игорь Владимирович.

* * *

– Брать надо этого Франкеля! – вскипел Соболев, едва успев дослушать мой рассказ. – На квартире у него засаду устроить и брать тёпленького.

Я покачал головой.

– Привалов проверил аптеку. Согласно документам, помимо самого Франкеля, там трудятся два провизора. Кто из этих троих Наставник, мы не знаем. С равной степенью вероятности им может оказаться любой.

– И провизор так запросто, под носом у хозяина, продаёт колдунам зелье? – удивилась Василиса.

– А почему нет? Когда я принёс этот пузырёк Цаплину, он саркастически скривился. Снадобье как снадобье. Первое, о чём подумаешь, взглянув на его название, – очередная шарлатанская выдумка, вроде лосьона для роста волос.

– Да, пожалуй, – пробормотала Василиса. – И что же мы будем делать? Устраивать засады на каждого из троих, хозяина и двух провизоров?

– Для этого у нас недостаточно людей, увы. Наставник очень силён, не забывайте об этом! Нам понадобятся все силы. По очереди мы их не переловим, времени нет. Об исчезновении колдуна с Хитровки Наставник если ещё не узнал, то узнает в самом скором времени и будет настороже… Нет. Брать надо всех троих. И желательно прямо в аптеке вместе с эликсиром.

– Покупатели, – сосредоточенно сдвинув очки, сказал Леонид. – Аптека Франкеля – из недорогих, там народу всегда полно.

– Опасно, – согласился Борис. – Можем задеть гражданских.

– Завтра утром? – предложил Соболев. – Проникнем в здание с ночи, дождёмся, пока явятся все трое. Они ведь наверняка приходят раньше, чем появляются покупатели.

Я покачал головой.

– Можем опоздать. Вдруг Наставник уже сегодня, узнав о смерти колдуна, решит бежать? Нет. Ждать нельзя, действовать надо быстро. Нужно придумать что-то, что заставит покупателей покинуть аптеку.

В кабинете повисло молчание. И тут вдруг подал голос Яшка.

– Пожар?.. Его все боятся. Устроим задымление, покупатели побегут прочь. А хозяина и провизоров мы задержим.

Мы переглянулись.

– Отлично, Яша! – похвалил я.

* * *

Два часа спустя в аптеку Франкеля на Яузском бульваре вошла хорошенькая молодая барышня под руку с седовласым отцом.

– Ах, папенька, это невозможно, – сердито выговаривала барышня. – Вам непременно надо купить мазь от радикулита! Сколько же можно мучиться?

Пара устремилась к прилавку. Народу в аптеке было действительно немало, Яшка доложил, что сквозь стеклянную витрину насчитал десятерых.

Я вошёл вслед за Василисой и Соболевым. Распашные блокировали чёрный ход, Яшка ждал со стороны улицы. Туда же в любой момент готовы были подтянуться люди Ловчинского, которые до поры никак себя не проявляли. К операции мы подготовились серьёзно.

Аптеку украшала золочёная вывеска, но внутри, как и говорила Ирина Харитоновна, оказалось шумно и грязновато.

У длинного, тянущегося вдоль всей стены прилавка толпились люди. Расфуфыренная дама сварливо требовала принять обратно микстуру, которую отказался пить её кот. Потасканный господин бил себя в грудь и требовал предоставить ему скидку как инвалиду. Желтолицая старуха, опираясь на клюку, подозрительно разглядывала через лупу ряд расставленных перед ней склянок. Остальные покупатели дожидались своей очереди.

За спиной провизоров выстроились высокие стеклянные шкафы. В центре прилавка стоял крошечный пучеглазый человек лет пятидесяти – судя по всему, хозяин, Фрол Порфирьевич Франкель.

– Сожалею, сударыня, – гнусаво говорил он без единого оттенка сожаления в голосе, – но поделать ничего не могу. Ежели ваш котик не желает пить микстуру, отдайте её другому котику, который желает. А мне она не нужна. Я, знаете ли, и кошек-то не держу, у супруги от них чихание.

Слева от Франкеля стоял худой тонкогубый мужчина. Он равнодушно втолковывал инвалиду, требующему скидку, что на медицинский спирт скидки не распространяются.

Крепкий розовощёкий детина справа от Франкеля кричал старухе, наклонившись к её уху:

– Выбрали, мамаша?.. Так выбирайте скорее, народу полно! Не задерживайте.

И кто-то из этих троих – Наставник. Моя задача – определить, кто именно, на ком мы должны сосредоточиться. Его нужно нейтрализовать, не позволив взять в заложники двух других.

Кто?

Франкель, Худой или Румяный?

Василиса щебетала, разглядывая товары в витрине и уговаривая Соболева купить, помимо мази от радикулита, ещё и пояс из собачьей шерсти.

Франкель сумел избавиться от расфуфыренной дамы и доставал пилюли из стеклянных шкафов, заглядывая в список, поданный дебелой девкой-горничной. Худой в сотый раз повторил инвалиду, что спирт со скидкой ему не продадут ни в одной аптеке. Румяный заворачивал в обёрточную бумагу склянку, выбранную наконец старухой.

Кто из них, чёрт возьми?

Надеть «регента» я по понятным причинам не мог. Рассчитывал только на Захребетника.

«Ну чего ты молчишь? Кто Наставник?»

«Хреново дело, Миша, – отозвался Захребетник. – Не хочу тебя расстраивать, но магией прёт от всех троих. И навскидку не определить, от кого больше».

Эмоциональное высказывание я сдержал. И тут же подумал, что должен был предвидеть такой вариант! Коль уж Наставник не жалеет магии на то, чтобы накачивать малознакомых слабосилков, при себе он тем более будет держать сильных, опытных колдунов.

«Отлично. Не придётся терзаться муками выбора, – процедил я. – Главное, чтобы они не вырвались. Работаем по плану».

Согласно плану я должен был определить Наставника среди троих, находящихся в аптеке, и занять очередь к нему. Второго брал на себя Соболев, третьего Василиса.

Я обвёл покупателей у прилавка взглядом и громко проговорил:

– Право, господа, даже решить не могу, в которую очередь становиться! Здесь все работают одинаково.

Слово «все» я постарался выделить голосом, и Василиса меня поняла. Она шепнула что-то Соболеву и направилась в другой конец аптеки – занимать позицию напротив Румяного. Соболев взглянул на меня и остался там, где стоял, – в очереди к Худому. Я занял очередь к центральному провизору, которого определил как хозяина аптеки Франкеля.

Соболев вынул из кармана кошелёк. Принялся в нём копаться и уронил монету. Она покатилась под прилавок. Через минуту оттуда повалил дым.

– Пожар! – взвизгнула Василиса. – Господа, что-то горит!

Покупатели зашумели и бросились к выходу. В дверях образовался затор, но об этом я не беспокоился – выскочат, десяток человек – не сто. Я не сводил глаз с трёх провизоров.

На нас с Соболевым и Василисой они пока не обращали внимания. Худой, откинув полированную дощечку, составлявшую часть прилавка, выбежал в торговый зал. Он пытался определить источник возгорания, но сделать это было непросто. Дым из амулета, выданного Цаплиным, валил так густо, что заполнил уже половину аптеки.

– Не могу потушить! – крикнул Худой, обернувшись в прилавку. – Не понимаю, что это!

– Государева Коллегия, – объявил я. – Вы арестованы!

Мы с Соболевым и Василисой ударили одновременно. Я бил по Франкелю, Соболев взял Худого, Василисе достался Румяный.

Покупателей в аптеке уже не было, выбежать успели все. И лишь благодаря этому не пострадали: сдаваться колдуны не собирались, наши удары они встретили ударами. Зазвенело стекло, сыплющееся из витрин и шкафов, засверкали магические искры. Аптеку наполнил резкий запах лекарств.

– Сюда! – заорал Франкель.

Худой и Румяный бросились к нему.

Теперь стало ясно, что Наставник – хозяин аптеки, и ему стоило отдать должное: своих цепных псов он выдрессировал на славу.

Худой и Румяный мгновенно оказались рядом с Франкелем, всех троих отгородил от наших ударов мощный щит, выстроенный совместно. При этом троица не переставала отбиваться.

Удар Румяного снёс Василису, девушка улетела спиной в стеклянную витрину. Соболев против Худого держался, но и его щит трещал. А мне в голову полетел сорвавшийся с одной из полок стеклянный куб, наполненный ядовито-зелёной жидкостью, я едва успел его отбить.

«Ах вы так! – возмутился Захребетник. – Кислотой швыряться⁈»

На то место, где стояла троица, обрушился потолок – за мгновение до того, как Франкель завопил: «Уходим!» и они бросились к двери, устроенной между стеклянных шкафов.

– Не уйдут! – крикнул Соболев.

Мы с ним встали наизготовку, готовые вновь встречать троицу. И правильно сделали – выскочить из аптеки колдунам не позволили стоящие у чёрного хода Распашные.

Один из стеклянных шкафов брызнул тысячью осколков и рухнул вперёд, проломив прилавок. Спиной на него упал Румяный. А из двери, отделяющей аптеку от подсобных помещений, вдруг вылетел ослепительный огненный шар.

Я прикрылся от него щитом раньше, чем понял, что это. А когда понял, опешил. В огненном вихре вращался Худой – Франкель обратил в оружие своего помощника. Отброшенный от меня, пылающий бешеным огнём Худой устремился к Соболеву.

А Франкель в два гигантских прыжка одолел расстояние до двери и выскочил на улицу.

Вскоре из подсобки показались Распашные, но вслед за Франкелем уже выбежал я. И увидел, что колдун несётся по бульвару, а его стремительными скачками догоняет поджарый молодой волк.

Настигнув колдуна, Яшка прыгнул ему на спину. Он попытался вцепиться зубами в шею Франкеля, но тут же отлетел в сторону, под ноги к разинувшему от изумления рот чистильщику обуви.

Наставник и впрямь был силён. Но и Захребетник разозлился не на шутку.

– Я тебе покажу – маленьких обижать! – громыхнул он.

В Наставника ударила молния. Человеческая фигура лопнула, будто взорвавшись изнутри. Чернотой плеснуло так, что я попятился и едва устоял на ногах.

«Вот же силы насосался, скотина», – проворчал Захребетник.

Чистильщик обуви – судя по всему, тот самый Егор Потапов – изумлённо смотрел на потерявшего сознание Яшку, лежащего у сапожного ящика. Яшка постепенно превращался из волка в человека.

– С нами крестная сила, – пробормотал чистильщик и перекрестился.

Я подошёл к Яшке, присел рядом с ним.

– Это что же такое творится, ваше благородие? – обалдело спросил чистильщик. – Волки по бульвару бегают, на господина Франкеля кидаются!

– Волки? На господина Франкеля? – удивился я. – А ну-ка – где волки, где господин Франкель? Покажи.