Текст книги "Человек государев 9 (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

А староста потрусил по тропинке, ведущей к лесу, и махнул нам рукой, приглашая следовать за ним.

Глава 7
Хатуль мадан

Русалки, по словам старосты, появлялись не в реке и не в озере, как можно было ожидать, а на деревьях. Точной привязки к местности дамы не имели, их видели то тут, то там.

– И где же нам ждать? – спросил я.

– Ой, ваше благородие, да это никакой разницы, – отозвался староста. – Можем вот хоть прямо здесь на брёвнышке присесть да подождать. Они, знаете ли, до того хитро устроены, что отовсюду приманят.

Брёвнышко представляло собой поваленную берёзу, с которой заботливо срубили сучки и уложили между двумя пеньками. Земля вокруг была основательно вытоптана, засыпана окурками и шелухой от семечек.

– Не мы первые дожидаться будем, – взглянув на «брёвнышко», ухмыльнулся Соболев.

А я переспросил:

– Приманят?

Староста беззаботно махнул рукой.

– Да вы не бойтесь, ваше благородие! Я же говорю: ежели к ним не лезть, то они безобидные. Хохочут себе да хохочут.

Я повернулся к своим.

– Яков! Что за явление описывает этот человек, и что, согласно циркуляру, полагается делать в подобных ситуациях?

Яшка наморщил лоб, вспоминая. Остальные застыли с напряжёнными лицами – видимо, очень хотелось подсказать.

– Магическое воздействие первого уровня, – не удержавшись, шепнула Василиса.

– Да! – обрадовался Яшка. – В случае ожидаемого магического воздействия первого уровня следует обезопасить себя амулетом, защищающим от оного.

– Амулет у тебя есть?

– Обижаете, ваше высокоблагородие! Я без него на выезды – ни ногой. Раз позабыл, так мне Павел Артемьич таких… – Тут Яшка взглянул на Соболева и продолжать не стал. Поспешно закончил: – В общем, с собой амулет.

– Надеть, – скомандовал я. И приказал старосте: – А ты держись рядом со мной! И чтоб на шаг не отходил.

Пока сотрудники разбирались с амулетами и рассаживались на бревне, я окликнул Захребетника.

«Ты что-то давно молчишь. Неужели русалки, которых мы ждём, тоже твои знакомые?»

«Да тьфу на это отродье, – обиделся Захребетник. – Ещё я со всякой бесовской мелюзгой не знался».

«То есть ты тоже думаешь, что это обыкновенное колдовство?»

Захребетник зевнул.

«Ну, второй вариант, как сказал Корш – они тут всей деревней мухоморов обожрались. Мне в любом случае неинтересно. Разбуди, когда закончите… Ха! Кстати, вот оно и начинается».

В следующий миг я тоже почувствовал, как повеяло магией. И мои сотрудники встрепенулись.

– Потянуло, – сказал Соболев. – Пока слабенько, но растёт. – Он огляделся вокруг, на мгновение застыл, словно принюхиваясь, и уверенно указал рукой направление: – Там.

– Гадать не придётся, – усмехнулся я. – Мы с проводником.

Староста вскочил с бревна и устремился в перелесок – в ту сторону, куда показывал Соболев.

Распашные дёрнулись было следом, но я покачал головой: не нужно. Догнал старосту сам и положил руку ему на плечо.

– Далеко собрался? Я ведь сказал: на шаг от меня не отходить!

Староста моих слов не слышал. Лицо его расплылось в блаженной улыбке, глаза сияли.

– Может, амулет на него накинуть? – предложил Соболев.

– Да пока не надо. От меня он не вырвется, а на место приведёт быстрее, чем мы сами будем плутать.

Придерживая старосту за плечо, я позволил ему двинуться дальше.

Он пошёл, не разбирая дороги, всё прытче и прытче. Сбивался с ног, спотыкался, однако тут же вскакивал и шагал дальше.

– Вон там! – сказала вдруг Василиса. – Свечение.

Перелесок закончился внезапно, за ним открылась небольшая поляна. На краю её росло толстое, в три обхвата, ветвистое дерево. А на ветвях…

– Ого! – присвистнул кто-то из Распашных. – Вот это выставка!

Их было не меньше десятка – обнажённых красавиц с распущенными волосами и рыбьими хвостами, рассевшихся на раскидистых ветках так, словно более удобного места и представить себе нельзя. Русалки то и дело принимались хохотать – до нас доносился мелодичный, заливистый смех. От девушек исходило зеленоватое свечение, и на дереве было светло как днём.

Староста, судя по всему, хоть и не был магом, красавиц тоже видел прекрасно. Он дёрнулся было к ним, но я не позволил, удержал.

– Ой, – увидев русалок, растерянно пробормотала Василиса. – Они… Они…

Девушка смущённо отвернулась.

– Это, Василиса Петровна, у ихнего похабного племени так положено – в натуральном виде находиться, – крякнув, солидно разъяснил Василисе Соболев. – По-иному они не показываются.

– И правильно делают, – глядя на русалок во все глаза, в один голос объявили близнецы.

Яшка, судя по горящему взору, был с ними совершенно солидарен.

– Отставить разговоры, – скомандовал я. – Наша цель – определить местонахождение колдуна.

– Это мы мигом, ваше высокоблагородие, – пообещал Соболев.

Однако ни «мигом», не даже два часа спустя никаких следов, которые могли бы привести к колдуну, мы не обнаружили.

– Да как же так… – обескуражено пробормотала Василиса. – Они будто прямо на дереве выросли! Как яблоки.

– Скорее уж как жёлуди, – поправил я. – Это не яблоня, а дуб.

– И магия присутствует только на ветках, – подтвердил кто-то из Распашных. Они вместе с Соболевым и Яшкой закончили осматривать поляну. – Мы всё кругом обшарили, но больше ничего нет. Ни намёка.

«Я тоже нигде больше магию не чувствую, – признался Захребетник. Он, конечно же, не спал. – Девчонка права: создаётся впечатление, что нечисть не поднимали. Как будто она тут сама по себе появилась. Да ещё не какая-нибудь, а басурманская. Тьфу!»

«О чём ты? – удивился я. – Почему басурманская?»

«Потому что наши скрепные русалки, Миша – с ногами, а не с хвостами. Стыдно не знать такие вещи! А эти какие-то посторонние».

«Совсем хорошо, – пробормотал я. – Мало того что взялись непонятно откуда, так ещё и посторонние! Как такое вообще может быть? Как может существовать морок без привязки к колдуну?»

«Представления не имею. Я тоже, если бы сам не увидел, не поверил бы. Но тем не менее – вот тебе дерево, вот тебе девки. Как говорится, получи и распишись».

«Хочешь сказать, что ты мне помогать не будешь?»

«Да чем я помогу? Я сам пока ничего не понимаю».

Староста между тем предпринял очередную попытку вырваться и устремиться к вожделенному дубу. Я крепче перехватил его плечо. А русалки, заметив оживление, начали принимать соблазнительные позы и маняще потянули к мужику руки. Мы их не интересовали – видимо, из-за экранирующих магию амулетов нас они просто не видели.

– Развейте морок, – приказал я. – Следов колдуна, как мы убедились, нет, и бессмысленно надеяться, что они появятся. Хватит уже человека мучить.

– Да где ж он мучается, ваше высокоблагородие, – фыркнул кто-то из Распашных. – Он наслаждается! Вон как глаза горят.

Близнецы покатились со смеху.

– Фи, – пожурила Василиса. – Как вам не стыдно? Этот человек ни в чём не виноват! Без амулета сопротивляться мороку способен только маг, да и то не всякий. Дозвольте мне развеять морок, ваше высокоблагородие?

– Действуй, – кивнул я. – Сдаётся мне, у мужской части отдела рука на такое не поднимется.

Мужская часть отдела дружно вздохнула.

Василиса принялась произносить заклятие. Плетения Глаголов у неё неизменно выходили ровными, чёткими и изящными – как буквы в тетради круглой отличницы.

Плетение растянулось, опоясало дерево, а затем превратилось в сеть. С последним словом Василисы она вспыхнула искрами, осветив всю поляну, а когда искры погасли, русалки исчезли. И тут же стало темно. Пришлось зажечь магические огоньки.

Я посмотрел на старосту. Блаженное выражение с его лицо пропало вместе с русалками. Мужик зажмурился и потряс головой.

– А? – сказал он, осоловело глядя на меня. – Это чёй-то мы тут?

– Уже ничего, – буркнул я. – Русалки, как видишь, исчезли. Это был колдовской морок, мы его развеяли.

– Угу, – сказал староста и надолго задумался. После чего осторожно спросил: – А вы этаким манером любую чертовщину разогнать можете?

– А что, у вас ещё русалки есть? – оживились Распашные.

– Не. Русалок больше нету. А кот – ну, что кот? – Староста смотрел на меня, но рассуждать принялся сам с собой. – Ерунду, конечно, болтает, но ведь иной раз бывает, что и угадывает! Вот, скажем, в запрошлую неделю поповская старшая дочь спросила: придёт ли Прошка, у которого скобяная лавка, ко мне свататься? Да и, ежели подумать, как ей было не спросить? Она хоть и поповская дочка, и батюшка строго-настрого запретил к чертовщине приближаться, но младшие-то сёстры обе замужем, а эта всё в девках сидит. Любопытно же! Кот и говорит: завтра придёт. И что бы вы думали? Пришёл! Только не Прошка из скобяной лавки, а бобыль Кузьма из Городнихи, у которого рыло набок сворочено. И не на другой день пришёл, а через неделю. Да и с батюшкой они вроде как по приданому не сговорились… Но ведь пришёл же!

«Не Иванов, а Рабинович, не в лотерею, а в карты, не миллион, а три рубля, и не выиграл, а проиграл», – загоготал Захребетник.

– Стоп, – оборвал я его и заодно поток старостиного красноречия. – Что за кот? Чей он?

Староста вздохнул.

– Да в том и дело, ваше благородие, что ничейный. Сам по себе кот. По виду обыкновенный, только не с кошками по весне орёт, а вовсе даже по-человечески болтает.

– Угу. И давно этот кот болтать начал?

Староста развёл руками.

– Да кто ж его знает, ваше благородие. Может, он от рождения такой, а может, недавно выучился. Когда у нас появился, уже говорящий был.

– Появился? – переспросил я. – Так же, как русалки?

– Ну да ж, я и говорю. Вместе с ними на голову свалился, господи прости, и такой же светячий. Днём его нету, только по ночам видать.

– Магические явления одного порядка, – важно прокомментировал Яшка.

Соболев одобрительно кивнул.

– А чего ты сразу про кота не сказал? – накинулся я не старосту.

Тот развёл руками.

– Дак вы про кота не спрашивали. Сказали, к русалкам сведи – я и свёл. А кот, он не здесь. Он в другой стороне, за выгоном.

– Ну так веди в другую сторону!

* * *

Через выгон, где днём пасли коров, мы шагали глядя под ноги, чтобы ни во что не наступить. А неутомимый староста продолжал болтать.

– Только, ваше благородие, перед тем как вы кота изведёте, дозвольте ему вопрос задать? Очень важное у меня есть дело, да всё никак спросить не соберусь.

– Ну ещё бы ты собрался, если вместо кота к русалкам бегаешь, – рассмеялся кто-то из Распашных. – Там у тебя, небось, дела поважнее!

Я на вопрос старосты не ответил. Меня осенила другая мысль.

– Послушай, любезный. А может, у вас тут и ещё какая нечисть имеется? Не только русалки и кот?

– Много, ваше благородие, – охотно подтвердил староста. – Мы ведь почему жалиться начали? Потому что житья от этой чертовщины вовсе никакого не стало, вот почему.

Соболев за моей спиной проворчал, что нет ничего удивительного в том, что из рапорта, переданного Коршу, невозможно понять, о чём речь. Если жалобы староста излагал таким же манером, как нам сейчас, странно, что в подмосковном ведомстве в принципе кто-то что-то ухитрился за ним записать.

– Так. И кто тут у вас ещё завёлся? Змей Горыныч?

Староста помотал головой.

– Никак нет, ваше благородие, змеёв у нас не водится. Ужи разве что, да и те только по весне выползают на солнышке греться. Вот ежели, скажем, в Городнихе – там да! Там у них болото рядом. И гадюки ползают, и…

– Да погоди с гадюками! Ты про нечисть рассказывай. Кого вы ещё видели?

Староста снова задрал бороду к небу и принялся загибать пальцы.

– Стало быть, иной раз над лесом старик летает с длинной бородой. Поначалу народ пугался, в погреба от него прятались, а потом ничего, привыкли. Он себе летает да летает. Молчит, никого не трогает. Чуть небо светлеть начинает, так пропадёт, и нет его. Да и то сказать – на солнышке эту ихнюю светячесть как разглядеть? Никакой возможности…

– Не отвлекайся, – оборвал старосту я. – Старик над лесом, ясно. Ещё что?

– Ещё мужики.

Тут староста отчего-то снова смутился.

– Какие мужики? Сколько их, как выглядят?

– Много, ваше благородие. Мы с Прошкой-лавочником пробовали считать, он у нас тоже грамотный, да мигом со счёта сбились. Они же все одинаковые! И поди знай, сосчитал ты его уже или нет.

– Одинаковые? – переспросил Соболев.

– Так точно, ваше благородие. Все на одну рожу, вот как у вас белобрысые господа, только тех не двое, а много больше. И одёжа у них одинаковая, гремучая. Будто из железа сделана, звякает! Но только, ваше благородие, как же она может быть железная, ежели они в воде сидят? Её бы ржа поела давно. Вот, скажем, у нас в соседней деревне пономарь был…

– Так, не сбивайся! Мужики, ты говоришь, в воде сидят? А что они там делают?

– Да бог их знает, ваше благородие, что делают, это с берега не видать. А только, как полночь настанет, так они из воды выходят, вдоль берега топают, а после обратно в озеро залазят. И всё бы ничего – прут они, хоть и железные, аккуратно, даже сети не задевают. Но вот девки да бабы молодые по ним уж больно сохнут. До того, говорят, пригожие, что век бы глядеть – не оторваться. Слыханное ли дело, вы мне скажите – на железных мужиков глаза лупасить, когда своих полна деревня?

– Безобразие, – согласился я.

В голове царил полный сумбур.

Что всё это значит? Чья больная фантазия разместила на территории Бутово столько разнообразных мороков – причём непонятно зачем? Никакого урона, кроме бессонницы, они, судя по рассказу старосты, не наносят. А главное, почему мне кажется, что весь этот странный набор просто обязан быть подчинён единой системе?

Захребетник внутри меня гыгыкнул.

«Что?» – насторожился я.

«Да не, ничего. Единой системе, говоришь?» – Он рассмеялся уже в голос.

«Ты догадался, что это за колдовство? А чего молчишь?»

«Что за колдовство, не догадался. А вот откуда взялся „странный набор“, ты и сам мог бы сообразить».

Я знал по опыту, что дальше расспрашивать Захребетника смысла нет, только потешаться будет. Снова повернулся к старосте, собираясь задать следующий вопрос, когда идущая позади меня Василиса проговорила:

– Русалки… Говорящий кот… По небу летает бородатый старик, из воды выходят воины в доспехах – чем ещё может быть «железная одёжа»?.. Господа! Да ведь это сказка Пушкина.

Мы изумлённо остановились.

– У Лукоморья дуб зелёный, – торопливо заговорила Василиса, – златая цепь на дубе том! Кот учёный сказки говорит, русалка на ветвях сидит – помните?

– Нет, – в один голос сказали близнецы.

Соболев озадаченно нахмурился, почесал в затылке и объявил, что у него со сказками тоже как-то не сложилось. Зато Яшка обрадовался.

– Точно, Василиса Петровна! Ваша правда. Нам сказки Пушкина учитель в школе читал. В книжке картинки были – загляденье, я запомнил!

«Вот так-то, Миша, – ухмыльнулся Захребетник. – В какой там гимназии ты учился? Напиши им, что в сибирских церковно-приходских школах уровень образования гораздо выше».

Крыть было нечем. Действительно, я мог бы и сам догадаться.

– Нюансов, конечно, много, – добавила Василиса. – У Пушкина русалка была одна, а здесь их не меньше десятка. Колдун летал по небу не просто так, а нёс богатыря…

– И кот учёный по цепи ходил, песнь заводил, а не в качестве гадалки подвизался, – согласился я. – Но тем не менее хотя бы с этим мы разобрались. Уже неплохо.

– Котик-то – как раз вон он, ваше благородие, – вмешался староста. – Видите? На пеньке сидит, светится.

Глава 8
Эксперт по чудесам

На краю выгона, на срезе толстой колоды действительно расположился большой, важный кот. Он так же, как русалки, светился. Напротив колоды сидела на корточках деревенская девка и уговаривала:

– Котик! Ну, миленький! Скажи, с кем мне гулять: с Сенькой али с Антипкой? Я вот тебе сметанки принесла.

Девка поставила перед котом глиняную плошку со сметаной, но хвостатый на неё даже ухом не повёл. Он спрыгнул с колоды, зашагал вокруг и заговорил трагическим, выразительным голосом:

– Германн сошёл с ума. Он сидит в Обуховской больнице в семнадцатом нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро: «Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама!..»

Кот замолчал, вспрыгнул обратно на колоду и принялся умываться – с достоинством, которому позавидовал бы статский советник.

– Это про чё это он? – растерянно спросила девка. – Про какую такую больницу?

Мы с Василисой переглянулись.

– Тоже Пушкин, – заметил я.

Василиса кивнула:

– «Пиковая дама».

А девка умоляюще заломила руки.

– Котик, миленький! Ну так с кем мне гулять: с Сенькой али с Антипкой?

Она не отставала от кота до тех пор, пока тот не продекламировал:

– Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей. И тем её вернее губим средь обольстительных сетей!

– Ишь ты. Стихами может, – сдвигая на нос очки, восхитился Леонид.

А девка закручинилась.

– Ох, доля моя горькая! Теперь уж вовсе непонятное говорит.

– Да чего тут непонятного? – вмешался Борис. – Из этих двух кто тебя меньше любит – Сенька или Антипка?

– Антипка, – уверенно сказала девка. – Когда на ярмарку ездили, Сенька мне ленту шёлковую привёз, а Антипка леденец на палочке. Да и тот не мне, а Фимке, только Фимка не взяла, у ней зубы болели.

– Значит, с Антипкой гуляй, – уверенно объявил Борис. – Сказано тебе: чем меньше любит, тем больше нравишься.

– Спасибочки! – обрадовалась девка.

Она поклонилась, подхватила плошку со сметаной и убежала.

– Теперь, ваше благородие, дозвольте мне! – заторопился староста. – У меня дело исключительной важности, я говорил.

– Валяй, – махнул рукой я.

Ясно было, что так называемые предсказания кота являются случайными цитатами и к задаваемым вопросам отношения не имеют. Но не объяснять же это старосте.

Он откашлялся, одёрнул рубаху и спросил:

– Вот скажи мне, животная: навозу-то в этом году хватит нам? А то мужики говорят, что коровы ходят уж больно грустные.

Распашные и Яшка скисли от смеха. А кот важно прошёлся вокруг колоды и объявил:

– Привычка свыше нам дана: замена счастию она.

Староста принялся шевелить губами, переваривая ответ. Потом просветлел лицом и объявил:

– Хватит!

– Это с чего ты взял? – заинтересовался я.

Но ответа старосты не услышал, его перебили близнецы.

– Ваше благородие, дозвольте нам тоже счастья попытать!

– У нас очень важный вопрос.

– Почти как про навоз!

Борис повернулся к коту.

– А ну скажи, блохастый: когда мы с Лёнькой женимся?

Василиса фыркнула.

– Тоже мне вопрос! Могли бы у меня спросить.

– Ну-ка? – Борис заинтересованно приподнял очки.

– Покуда не остепенитесь, не женитесь, – категорически объявила Василиса. – Можете даже не свататься. Ни один родитель в здравом уме не отдаст дочь за юношу, который в свободное время развлекается кулачными боями на Девичьем поле и хождением на руках по канату.

Близнецы разочарованно скривились.

– Это неинтересный ответ.

– Матушка то же самое говорит!

– Кот, а ты что скажешь?

Кот смерил близнецов взглядом и выдал:

– Он стоял под пистолетом, выбирая из фуражки спелые черешни и выплёвывая косточки, которые долетали до меня.

Близнецы переглянулись.

– Не судьба пока жениться, – решил Леонид.

– Гуляем дальше и косточками плюёмся, – уточнил Борис.

Стоит ли говорить, что предсказанием они остались довольны.

– Полное собрание сочинений Пушкина в одном коте, – проворчал я. – А ну-ка, нечисть, теперь мне отвечай: кто тебя создал? Откуда ты взялся, почему здесь находишься?

Кот посмотрел на меня и с невыразимой тоской в голосе произнёс:

– Ах, Настя, как ты скучна с вечными своими подробностями!

Распашные грохнули так, что с ближайшего дерева снялись сонные вороны. Даже Соболев крякнул в кулак. Яшка, старательно делавший серьёзное лицо, не выдержал и прыснул.

Захребетник от них не отставал.

«Устами котика глаголет истина! Меня ты не слушаешь, ну, может, хоть ему поверишь. Ай да нечисть. Ай да… ну, ты понял, чей сын».

– Никакой он не прорицатель, – упавшим голосом констатировала Василиса.

– Это морок, который цитирует случайные пушкинские строки, – подтвердил я.

– А люди верят! – Василиса всплеснула руками. – Ходят к нему за предсказаниями.

– Жаль вас огорчать, Василиса Петровна, но подобным образом работают все гадалки, – вздохнул Соболев. – Болтают чушь, которую всяк может распознать так, как ему приятнее.

– Сами себе судьбу выдумывают, да ещё деньги за это платят, – кивнул Борис.

– Вот, помнится, у деда в цирке прорицатель был, – подхватил Леонид. – Так он, покуда ему чарку не поднесут, такое молол, что некоторые впечатлительные барышни в обморок падали.

– Недолго проработал…

– Отставить прорицания, – приказал я. – Спешу напомнить, господа, что каким бы забавным ни казалось нам это существо, оно – колдовской морок. Действуйте.

В этот раз заклинание сплёл Леонид. Сеть Глаголов опоясала колоду и вспыхнула искрами. Кот успел бросить на нас укоризненный взгляд, открыл пасть и, не договорив: «Итак, она звалась Татья…», растаял.

Стало темно и тихо. Только староста горестно вздохнул.

– Что ни говори, а учёная была животная. Прошка-лавочник, между прочим, за гадания по копейке брать собирался…

– Вот ещё и поэтому мы вашу «учёную животную» развеяли, – отрезал я. – Веди к озеру. Коль пошло такое веселье, наведём порядок повсеместно.

* * *

У озера нам повезло – успели к самому началу представления. Вода посреди вскипела, и на берег начали выходить сказочные витязи. В островерхих шлемах и чешуйчатых доспехах, звякающих металлом и сверкающих под луной. Все на одно лицо и все красавцы – косая сажень в плечах.

Мы витязей честно пересчитали.

– Двадцать семь, – озадаченно пробормотала Василиса. – А должно быть тридцать.

– И дядьки Черномора нет, – кивнул я.

– Утоп? – предположил Яшка.

Я покачал головой.

– Сомневаюсь. Уже по русалкам и коту было ясно, что морок отражает пушкинский текст, мягко говоря, с отклонениями.

По кустам вдоль берега слышались шорохи и сдавленное аханье – деревенские бабы и девки занимали места согласно купленным билетам.

Витязи прошагали вдоль кромки воды, аккуратно, не повредив перевёрнутых лодок, развернулись и стройной колонной по трое ушли обратно в озеро. И впрямь впечатляющее зрелище, восторги пейзанок можно понять.

– А может, пусть их дальше в озере сидят? – подмигнув брату, проговорил кто-то из Распашных. – Ведь, если рассудить, урона от них никакого.

– Нет-нет! – воспротивился староста. – Вы уж их, ваше благородие, пожалуйста, того. Потому – нечего им тут!

Он ревниво посмотрел в сторону кустов, где засели зрительницы.

Распашные рассмеялись. Я повернулся к Соболеву.

– Павел Артемьевич, прошу.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

Соболев, в отличие от Василисы и Леонида, с Глаголами возился недолго. Сеть над озером развернулась в одно мгновение, опустилась, полыхнула – и вода потухла вся разом, сделавшись обычной тёмной водой. Из кустов донеслись разочарованные бабьи вздохи.

* * *

Колдун, летевший над лесом, никакого богатыря не тащил, да и в целом выглядел не очень уверенно. Плюгавый, скрюченный, он то и дело запутывался ногами в собственной бороде, терял из-за этого аэродинамические свойства и кувыркался в воздухе.

– Дозвольте, ваше высокоблагородие, Яшке попробовать, – попросил Соболев. – Ему практиковаться надо.

Я не возражал.

Яшка, краснея и путаясь от волнения, принялся плести Глаголы. Получилось у него не сразу, кривовато, но тем не менее получилось. С четвёртой попытки бородатый старик превратился в облачко искр.

– Молодец, Чернов, – похвалил Соболев.

Яшка зарделся от радости.

Последней мы развеяли ступу с Бабой-ягой – настигли её в лесу, в овраге.

«Погоди-ка, – оживился было Захребетник, разглядывая сгорбленную фигуру в ступе, пытающуюся взобраться по крутому откосу. – Да неужто?.. А, нет. Тьфу! И это подделка. Настоящая Яга так не ковыляет. И ступа у неё приличная».

На рассвете я отпустил зевающего старосту домой, а отдел собрал у броневика.

– Подведём итоги, господа. Яков, можешь дать определение тому, что мы сделали? Не спеши, подумай как следует.

Яшка вздохнул.

– Да я уж думал… Выходит, что ничего мы не сделали, ваше высокоблагородие. Хоть и проваландались всю ночь.

– Почему?

– Потому что колдуна не нашли. Нечисть развеяли – ну так она завтрашней ночью сызнова появится. Мы, выходит, у сорной травы вершки пообрывали, а корешок не отыскали, он так в земле и сидит.

– Молодец, – похвалил Чернова теперь уже я, и он расцвёл пуще прежнего. – Всё верно. Где-то есть источник, который порождает мороки снова и снова. И пока мы его не найдём, можно здесь торчать хоть до скончания века.

– Да как же его искать, ваше высокоблагородие? – проворчал Соболев. – Уж вроде всё вокруг осмотрели. Каждый пень облазили!

– Своими силами, боюсь, не справимся, – вздохнул я. – Придётся вызывать специалиста… Овечкин!

– Я, ваше высокоблагородие. – Шофёр высунулся из броневика.

– Езжайте в Москву. Павла Артемьевича и Василису Петровну отвезите на службу, Распашных и Чернова – по домам. Борис, Леонид и Яков, вы до обеда отсыпайтесь, потом смените коллег. А вы, Казимир Адамович, везите сюда Цаплина. Со всеми необходимыми приборами, сколько бы их ни оказалось. Павел Артемьевич, объясните ему ситуацию. Если Цаплин начнёт говорить, что занят, скажите, что в деревне Бутово имеет место уникальное магическое явление. Пятый случай за всю историю существования магии.

– А это правда, ваше высокоблагородие? – вскинул брови Соболев.

– Понятия не имею. Но на Цаплина подействует безотказно.

* * *

Цаплин прибыл к обеду. И надо было видеть, как он прибыл!

Броневик был сплошь заставлен ящиками, ящички поменьше громоздились у эксперта в ногах, а самый маленький, обитый бархатом, он бережно держал на коленях. Овечкин, выйдя из-за руля, посмотрел на меня взглядом мученика.

– Три часа грузились, ваше высокоблагородие. Я предлагал половину оставить – так Игорь Владимирович, дай ему бог здоровья, меня за это чуть не съели.

– Вы, Казимир Адамович, предлагали оставить не некую метафорическую половину, а вполне конкретный прецизионный резонатор! – возмутился Цаплин. – Со словами: «Да на кой вам, ваше высокоблагородие, этакая дура? И так уж вон сколько всего напихали». При том что сей уникальный прибор, к вашему сведению, существует в единственном экземпляре, ибо собран моими собственными руками… Михаил Дмитриевич, дорогой! Рассказывайте скорее. Неужели Соболев всё передал верно, и вы наблюдали в этом захолустье спонтанные магические проекции без привязки к колдуну?

– Правда, Игорь Владимирович, – кивнул я. – Как стемнеет, сами увидите. Я уверен, что за день мороки восстановятся.

– Я тоже так думаю. – Цаплин зажмурился от предвкушения. – Циклическая регенерация проекций… Миша, вы понимаете, что это? Это же явление, до сих пор толком никем не описанное! Это интереснейшие публикации в научных журна… Гхм. То есть я хотел сказать, что в первую очередь это, конечно же, угроза магической безопасности, которую мы обязаны нейтрализовать. Ведите!

Ни о каком отдыхе перед грядущей бессонной ночью Цаплин и слышать не захотел. Мы немедленно выдвинулись на знакомую опушку, где он с моей помощью принялся расставлять приборы. Наступления темноты эксперт дожидался, едва не подпрыгивая от нетерпения.

«А что ты будешь делать, если нечисть не появится?» – ехидно спросил Захребетник.

«Появится».

«Это ещё почему?»

«Потому что, судя по словам старосты, магические эманации крепнут день ото дня. Вспомни, он говорил: поначалу нечисть появлялась редко, а в последнее время чуть ли не каждую ночь. Вчера мы им развернуться не дали, обломали на корню. Значит, сегодня мороки полезут с удвоенной силой».

Я не ошибся. Русалки, появившиеся для разнообразия не на дубу, а на берёзе, светились ярче и хохотали громче.

Ночь прошла в научных изысканиях. Цаплин с «регентом» на носу бегал вокруг дерева с обнажёнными красавицами, не обращая внимания ни на хохот, ни на соблазнительные позы. Он втыкал в землю штыри с закреплёнными в держателях кубиками малахириума, долго настраивал, а потом снимал замеры с установленного на треноге прибора – того самого резонатора, похожего на помесь армиллярной сферы, самовара и железного ёжика. После этого Игорь Владимирович, сосредоточенно бормоча что-то себе под нос, фиксировал замеры в толстой тетради.

Я подумал, что едва ли наш эксперт вообще разглядел, какое захватывающее зрелище представляют собой русалки. Они интересовали его исключительно как «очаг номер один».

У озера картина повторилась. Витязи – «очаг номер два» – маршировали вдоль берега, а Цаплин бежал рядом с резонатором наперевес и умолял идти помедленнее.

На кота, приветствовавшего нас словами: «Зачем ему твой заячий тулуп? Он его пропьёт, собака, в первом кабаке», Игорь Владимирович вообще едва взглянул, объявив, что тут картина ясная. Летящий в небе колдун также удостоился единственного беглого взгляда.

Развеивал мороки Цаплин небрежным щелчком пальцев. А когда мы вернулись к броневику, он достал из планшета лист бумаги, карандаш и при свете магического огонька, пристроив планшет на броне, принялся набрасывать схему местности.