Текст книги "Человек государев 9 (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Отказ

«Крысы в Круге вещих? Оригинально, – Захребетник рассмеялся. – Полагаю, они должны быть саблезубыми людоедами, чтобы досаждать чёрным колдунам. Давай послушаем, Миша, что там у них случилось».

– Если позволите, я зайду издалека. Вы же знаете, Михаил Дмитриевич, – начал рассказывать Затворский, – четыре пятых Круга составляют бесполезные слабосилки. Всё, на что они способны, это сглазить, подпортить здоровье, отнять удачу, навести порчу или поставить венец безбрачия. Ну и ерунду вроде общения с духами и прорицания. Ни на какие смертные проклятия они неспособны в принципе.

– А другие? – спросил я.

– Какие другие?

– Оставшаяся пятая часть. Они что могут?

Затворский вновь покачал ладонью в воздухе.

– По-разному. Одни специализируются на снятии того, что наставили слабосилки.

«В тандеме работают, – фыркнул Захребетник. – Одни ставят, другие снимают, деньги в оба кармана. А обычные люди платят дважды».

– Другие, – продолжал Затворский, – специализируются на медицине.

Я удивлённо поднял бровь.

– В самом деле?

– Лучшие знахарки и травницы – тёмные, – с оттенком гордости ответил колдун. – А в Москве есть ещё несколько специалистов, берущихся излечить даже грудную жабу, чахотку, падучую и карциному. Смертельные болезни – это профиль тёмных. Но берут они за свои услуги очень дорого.

Мысленно я поставил себе зарубку на память. Буду иметь в виду, где искать подобных специалистов.

– Впрочем, есть ещё тонкая прослойка колдунов, занимающихся не совсем чистыми делами. Ну, вы понимаете, о чём я. Но они строго чтут кодекс и не заходят за черту смертных проклятий.

«Да-да, конечно, верим, – Захребетник мысленно скривился. – Скрывают они следы хорошо, не выпячивают умения и заносят, скорее всего, в высокие полицейские кабинеты. Впрочем, таких дел и без колдовства хватает».

– Так вот, – Затворский вздохнул. – Слабосилки всегда были у нас на вторых ролях. Кто-то из них крутился сам, зарабатывая мелкую копеечку. Кто-то шёл в подручные к солидным людям. Ну и через Круг мы их поддерживали по чуть-чуть, чтобы они не пошли вразнос. В общем-то, все были довольны. Но последнее время появились нехорошие тенденции, и чем дальше, тем хуже.

Колдун налил себе рюмку настойки, выпил залпом, крякнул и закусил солёным огурчиком.

– Где-то пару месяцев назад мы заметили, что некоторые слабосилки стали вести себя дерзко. Оспаривать решения, требовать себе большей доли и откровенно хамить старшим. Такое и раньше случалось, и для вразумления хватало публичной порки одного-двух зарвавшихся. Но в этот раз случилось по-другому.

Он поморщился, но не от выпитого, а от неприятной темы.

– Часть слабосилков объединилась и начала оспаривать главенство. Случился безобразный скандал, какого не было на моей памяти. Голосов, чтобы сместить Кустодивова им не хватило, но нервов они потрепали нам немало.

– И вы хотите с моей помощью привести в чувство?

«В стойло, – не мог не влезть Захребетник. – Он хочет вернуть их в стойло, чтобы не рушили устоявшийся порядок».

– Нет, Михаил Дмитриевич, – он покачал головой. – Тут вопрос в другом. Во время этих событий я почувствовал чужую волю, направляющую слабосилков. Слишком синхронно и вовремя они действовали, когда друг друга поддерживали старые враги. Понимаете? Ими кто-то умело дирижировал, разыгрывая заранее спланированный спектакль. Даже их проигрыш был предопределён, чтобы добавить участникам злости и дать им повод затаить обиду.

– У вас появилась оппозиция, Владислав Валерианович, так? И она пытается отжать у вас власть над Кругом.

Затворский скривился.

– Не в этом дело.

«В этом, в этом, – прокомментировал Захребетник. – Руками Коллегии хочет расправиться с неугодными, хитрец какой».

– Я бы не стал обращаться к вам, Михаил Дмитриевич, по такому поводу. Поверьте, у меня есть методы для разговора с ними. Не слишком законные, но я хорошо умею подчищать за собой следы. Но есть ещё несколько моментов, заставивших меня пригласить вас на ужин.

– Что же, я слушаю.

– Во-первых, некоторые слабосилки перестали быть таковыми. Они скрывают возросшую мощь и возможности, но мы точно знаем, что их уровень заметно повысился. Будьте уверены, в городе сейчас почти в два раза больше сильных магов, чем раньше.

– Вы точно в этом уверены?

– Абсолютно. Они неопытные и не всегда держат контроль. Я точно знаю насчёт нескольких человек, но их наверняка больше. Для меня это стало крайне неприятным сюрпризом.

– Как такое может быть? Откуда они могли получить силу?

– Специальные эликсиры, – пожал он плечами, – или какой-нибудь Некрономикон. Или опытный колдун большой силы, сделавший их учениками. Я сам склоняюсь к последнему.

– Почему?

– Из-за второго момента. Некоторые из бывших слабосилков, видимо, научились смертным проклятиям. Да-да, Михаил Дмитриевич, я сначала тоже не поверил. Но как минимум три трупа на их счету.

– Кого они убили?

– Знахарку и двух учеников мастера амулетов. И тут есть третий момент: они начали предлагать «защиту» другим слабосилкам и мелким тёмным. Мол, вы платите нам – и с вами всё будет в порядке. А откажетесь – и может произойти всё что угодно.

«Рэкет? – хмыкнул Захребетник. – Всё интереснее и интереснее. Ну-ка, дай мне, Миша».

Он перехватил управление и спросил у Затворского:

– А раньше за «крышу» они платили вам?

Тот поджал губы.

– Какую «крышу»? Не понимаю, о чём вы, Михаил Дмитриевич.

Но под тяжёлым взглядом Захребетника колдун передёрнул плечами и неохотно сказал:

– Если вы про «наставническую десятину», то да. Раньше они платили её нам. И уже случилось несколько стычек с весьма неприятными последствиями. Сами понимаете, открытое противостояние не нужно ни вам, ни мне. А между тем ситуация катится именно к нему.

«Просто отлично! – Захребетник недовольно рыкнул. – Только войны банд колдунов нам не хватает в столице».

– Так что исключительно от Коллегии зависит, чтобы в Москву вернулась тишина, – Затворский понизил голос и перешёл на вкрадчивый тон. – Поймите, Михаил Дмитриевич, если вы не вмешаетесь, будет плохо всем. Начнётся война, тихая, подковёрная, но оттого не менее кровавая. Заденет обычных обывателей, пойдут слухи, газетчики раздуют панику. Оно вам надо? Так что вмешаться в ваших же интересах.

Он развёл руками, сверкнув перстнями, и выразительно посмотрел на меня, будто это он оказывал мне услугу.

«Ловко излагает, – хмыкнул Захребетник. – У него в Кругу крысы завелись, а спасать амбар должна почему-то Коллегия. Причём бесплатно».

Я отпил морса и неторопливо промокнул губы салфеткой.

– Красиво говорите, Владислав Валерианович. Но давайте называть вещи своими именами. У вас внутри Круга завёлся сильный конкурент, справиться с которым вы не можете. И теперь желаете переложить собственные затруднения на плечи Коллегии. Чтобы мы вычистили ваших «крыс», а вы вернулись к прежней спокойной жизни и «наставнической десятине».

Улыбка Затворского чуть увяла.

– Вы упрощаете, Михаил Дмитриевич.

– Отнюдь, – я отставил стакан. – Постороннее вмешательство, милейший Владислав Валерианович, штука не бесплатная. Если Круг вещих желает, чтобы государево ведомство разгребало его внутренние дрязги, придётся заплатить некоторую цену. Поэтому спрошу прямо: что Круг готов сделать в ответ?

Колдун откинулся на спинку стула. Пальцы его сцепились в замок, и он молча разглядывал меня, словно прикидывая на весах.

– Хорошее отношение, Михаил Дмитриевич, – сказал он наконец. – Не спешите усмехаться, это дорогого стоит. Круг сохранит статус-кво: никаких смертных проклятий, никакой крови, тишина и благолепие. Слабосилки сидят по своим углам, серьёзные люди блюдут кодекс, Коллегия отчитывается наверх о спокойствии в столице. Все довольны. И заметьте, – он поднял палец, – в интересах самой Коллегии, чтобы Круг остался в прежнем составе. Мы для вас понятны и предсказуемы. А те, кто рвётся на наше место, – нет.

«Перевожу с колдунского на русский, – прокомментировал Захребетник. – Сохраните нам кормушку, а мы обещаем хорошо себя вести. Щедрость неслыханная!»

– Я услышал ваше предложение, Владислав Валерианович, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Коллегии надо рассмотреть его со всех сторон. Не обещаю, что рассмотрение будет скорым, но гарантирую, что оно будет внимательным.

– Большего пока и не прошу! – Затворский тоже встал и снова засиял радушием. – Рад был знакомству, Михаил Дмитриевич. Искренне рад. Экипаж доставит вас домой.

Слово своё невысокий подручный с золотым зубом сдержал: довезли меня со всем комфортом и высадили у самого крыльца.

«Ну и как тебе ужин?» – поинтересовался я у Захребетника.

«Уха была отменная, – серьёзно ответил Захребетник. – А вот десерт они нам подали с гнильцой. Завтра Коршу доложим, пусть у него голова болит, что с этими артистами делать».

* * *

Утром я первым делом направился к начальству. Иван Карлович выслушал мой доклад о ночном ужине, откинулся в кресле и издал звук, средний между смешком и фырканьем.

– Хм! Что, ко мне побоялись напрямую обращаться? Решили к тебе клинья подбить?

Я кивнул.

– Ишь чего захотели. – Корш побарабанил пальцами по столу. – Нашими руками жар загребать. Коллегия им, изволите видеть, конюшню вычистит, а они за это милостиво пообещают вести себя прилично. Да мы их и так терпим только из милости государя! Весь их Круг вещих существует ровно до тех пор, пока государь считает, что они такие же подданные, как и остальные. А они, вишь, вообразили себя стороной переговоров. Партнёрами-с!

Он поднялся, прошёлся вдоль стены с картой, утыканной флажками, и остановился напротив меня.

– Передай им вот что, Миша. Коллегия вмешается лишь в одном случае. Если Круг вещих выйдет из тени в официальный статус. Первое: кодекс их принимается не как добрая рекомендация, которую всякий трактует в свою пользу, а как безусловные правила. С ответственностью за нарушение перед законом. Второе: все колдуны, ведьмы, знахарки и прочие шептуны проходят регистрацию в Коллегии. Поимённо, с освидетельствованием способностей. Третье: ежегодная отчётность и допуск наших инспекторов на их собрания. Хотят, чтобы государево ведомство их защищало, – пусть живут по государевым законам. Всё. Иных условий не будет.

«Ай да Корш! – восхитился Захребетник. – Одним махом: и колдунов под учёт, и Круг под надзор. Вот и правильно, так с ними и надо. Но, помяни моё слово, не согласятся они».

– Понял, Иван Карлович. Сделаю.

* * *

Вторая встреча с колдунами состоялась через два дня в той же ресторации, в том же дальнем кабинете. Только на сей раз стол был пуст. Ни расстегаев, ни графинчиков, ни икры на колотом льду. Один лишь чайник с остывающим чаем, к которому никто не притронулся. Кустодивов сидел по правую руку от Затворского, застёгнутый на все пуговицы, и глядел на меня с ещё большей неприязнью.

– Итак, Михаил Дмитриевич, – Затворский улыбнулся. – Коллегия рассмотрела наше предложение?

– Рассмотрела. – Я сел напротив и сложил руки на столе. – Условия следующие, господа.

По мере того, как я озвучивал им требования Корша, лица у них всё больше и больше вытягивались. Затворский поджимал губы, а Кустодивов состроил такое выражение лица, будто собирался меня убить на месте.

– Вот цена вмешательства, – подвёл я итог. – Иной предложить не можем.

Почти минуту в кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает фитиль в лампе.

– Это неслыханно, – первым отмер Затворский. – Вы предлагаете нам добровольно надеть ошейник. Списки, освидетельствования, инспектора-с! Да вы понимаете, что такое колдун в казённом реестре? Это готовый список для каторги, как только ветер наверху переменится. Нет, Михаил Дмитриевич. Такую цену не платят за помощь. Такую цену платят разве что за собственные похороны.

– Щенок! – Кустодивов не выдержал и грохнул сухим кулаком по столу так, что звякнул чайник. – Я говорил, Владислав, говорил тебе, что с Коллегией нельзя садиться за один стол! Триста лет Круг жил без государевых печатей и ещё триста проживёт! А ты… – Старик повернулся ко мне, и лицо его пошло багровыми пятнами. – А ты, значит, явился нас в стойло загонять? Молокосос! Да я таких, как ты…

Воздух вокруг его пальцев потемнел, как маленькая грозовая туча. Я почувствовал, как стремительно набухает злое, колючее плетение. Старик в ярости уже не заботился ни о приличиях, ни о последствиях.

«Позволишь?» – деловито осведомился Захребетник.

«Сам справлюсь».

Я не стал даже вставать. Просто открыл резерв и надавил сырой силой. Пламя в лампе легло набок. Недостроенное плетение Кустодивова лопнуло, будто гнилые нитки, и рассыпалось гаснущими искрами. Старика вдавило обратно в кресло, чайник жалобно задребезжал, а на перстнях Затворского один за другим тускло вспыхнули камни.

– Не стоит усугублять ваше положение, господа, – сказал я, не повышая голоса. – Оно и без того незавидное. Нападение на сотрудника Коллегии будет стоить вам не каторги, а жизни.

Убрав давление, я встал. Кустодивов хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Затворский сидел неподвижно, и на ухоженном лице не осталось ни следа от «своего парня».

– Условия вы слышали, – сказал я уже от двери. – Честь имею.

И вышел, притворив за собой дверь.

Корш, выслушав мой доклад на следующее утро, только пожал плечами.

– Ну и пусть поубивают друг друга, – равнодушно сказал он. – Меньше работы третьему отделу. А выживших отправим на каторгу, там давно по ним скучают.

И мы с Захребетником были с ним полностью согласны.

Глава 12
Догоню!

Утром в воскресенье, когда я спустился к завтраку, Ирина Харитоновна передала мне записку. Серж Трубецкой сетовал, что я давно не появлялся на гонках, интересовался, как скоро собираюсь это сделать, и намекал, что Елизавета Фёдоровна заезд с моим участием уж точно не пропустит.

Я вздохнул. Щекотливая ситуация.

Мне очень хотелось увидеть Лизу! Но коль уж я приеду на гонки, наблюдать за ними среди зрителей не получится, придётся участвовать. А это означает соревноваться с Трубецким – по-прежнему главным фаворитом.

В том, что Захребетник обгонит Сержа чего бы это ни стоило, я не сомневался. Когда он впадает в азарт, на последствия плевать хотел. Он машину хоть в воздух поднимет – ухом не поведёт. А разгребать последствия предстоит мне.

«Да ладно, – фыркнул Захребетник. – Придумаешь что-нибудь».

«Что? – вздохнул я. – У меня на твои фокусы уже фантазии не хватает! Серж – не идиот Лопухин. Он на трассе с детства, на устройстве автомобилей помешан. И какими бы друзьями мы ни были, Серж рано или поздно просто обязан заподозрить, что со мной и моей машиной что-то не то. Не говоря уж о том, что обгонять людей, применяя твои способности, просто-напросто нечестно».

«Ой, всё! – Захребетник у меня в голове скривил кислую мину. – Ну хочешь, я пообещаю, что не буду обгонять Трубецкого? Приду вторым, так и быть. Такой вариант тебя устроит?»

«Нет».

«Почему?»

«Потому что ты не удержишься и всё равно придёшь первым».

«Удержусь! На что хочешь спорим!»

«Ты мне и так уже желание должен».

«Вот как раз и будем квиты! Миша, ну хорош ломаться. Неужели думаешь, я не вижу, что мысленно ты уже собрался на гонки? Заодно и костюм обновишь, Лиза тебя в нём не видела. Зря шили, что ли?»

* * *

Костюм для гонок у меня действительно был, я сшил его в начале лета. По примеру того, что носил Серж, – немного изменённый костюм для верховой езды. Надеть обновку, правда, ни разу не пришлось, не до гонок было.

Примерив костюм, я расстроился. Плечи у меня раздались вширь, пиджак оказался тесен.

«Возмужал, – прокомментировал Захребетник. – Боевыми заклятиями кидаться – это тебе не за бабочками гонять. Ну ничего, один раз надеть сгодится, а после портному отнесёшь, чтобы пошире сделал».

Зубов, увидев меня в костюме для гонок, естественно, увязался со мной. Принцесса, протолкавшись к двери первой, запрыгнула в автомобиль раньше, чем к нему подошли мы. Пришлось Зубову довольствоваться задним сиденьем.

Погода радовала – в Москву пришло бабье лето. Солнышко грело, знакомые гонщики приветливо со мной здоровались, Серж при виде меня расцвёл и азартно потёр руки.

– Ну наконец-то! – Он хлопнул меня по плечу. – У нас тут в последнее время появилось столько новеньких, которые о господине Скуратове слышали, но не видели, что я, признаться, иной раз сам начинаю сомневаться в твоём существовании.

– Зря, – улыбнулся я. – От меня так просто не избавишься.

Разговаривая с Сержем, я незаметно оглядывал ряд автомобилей, стоящих возле трактира. То есть я думал, что делаю это незаметно.

– Не приехала ещё, – понимающе обронил Серж. – Но, полагаю, уже вот-вот.

Он как в воду глядел: буквально через минуту показался знакомый автомобиль.

Принцесса вопросительно гавкнула.

– Можно, – кивнул я.

И Принцесса во весь опор помчалась встречать Лизу.

Едва шофёр, поставив автомобиль, вышел, распахнул заднюю дверь и подал княжне руку, Принцесса бросилась к ней.

– Ах, – вскрикнула Лиза. – Пуся, аккуратнее! Не напугай Барсика.

Она прижала к себе котёнка – изрядно, надо сказать, подросшего. Это заметил не только я.

– Что-то мне подсказывает: в скором времени таскать котёночка на руках Её Высочество не смогут, – рассмеялся Серж. – Придётся выделять для этой цели носильщиков.

Котёнок, впрочем, и не думал пугаться Принцессу. Наоборот, при виде неё он радостно замяукал и принялся вертеться у Лизы в руках, требуя, чтобы его отпустили.

Лиза осторожно поставила Барсика на землю. Он немедленно подскочил к Принцессе и, смешно поднявшись на задние лапы, принялся тереться лбом о её морду.

– Не волнуйтесь за котёнка, Елизавета Фёдоровна, – сказал я, подойдя к Лизе вместе с Трубецким. – Они с Принцессой хорошо знакомы.

Лиза улыбнулась и поочерёдно подала нам руку для поцелуя.

– Здравствуйте! Михаил Дмитриевич, Сергей Павлович. – Говорила она сдержанно, но глаза светились радостью. – Очаровательная картина, не правда ли?

Лиза перевела взгляд на Принцессу и Барсика. Вокруг уже собирались любопытные. Доносилось растроганное аханье дам и солидные комментарии кавалеров: снежный барс, господа! Да-да, это самый настоящий ирбис, я сразу его узнал.

– Вы назвали котёнка Барсиком? – спросил я у Лизы.

– Я об этом даже не думала, – рассмеялась она. – Он ведь и есть Барсик, чего тут изобретать?

Подошла Агнесса Леопольдовна. Поздоровалась она приветливо, но несколько рассеянно.

«Тоже кавалера высматривает», – прокомментировал Захребетник.

Он не ошибся. Скоро действительно прибыл генерал Репнин. Приехал он, как было принято являться на гонки, в автомобиле. За рулём сидел незнакомый молодой мужчина. А вместе с ним и генералом из машины вышла Василиса Азарова.

Разглядев в толпе Агнессу Леопольдовну, Репнин расцвёл и устремился к нам. Следом за дядюшкой, под руку с молодым мужчиной, шла Василиса – которую я настолько привык видеть в форме, что в платье и модной шляпке не сразу узнал.

Репнин, подойдя, раскланялся.

– Разрешите представить! Моя племянница Василиса Петровна Азарова. Мой племянник Ипполит Андреевич Репнин.

Ипполит учтиво поклонился и щёлкнул каблуками. Василиса присела в реверансе. Я понял, что она предупреждена о принятом здесь обычае не упоминать титулы и старательно удерживается как от обращения к Лизе «Ваше Высочество», так и от желания получше рассмотреть великую княжну.

Того, что сама она мгновенно стала объектом пристального внимания, простодушная Василиса не заметила. Зато заметил Захребетник и гоготнул.

«Ого! Ты гляди, как кавалеры приосанились!»

– Василиса Петровна! – всплеснул руками Трубецкой. – Не могу передать, до чего я рад снова встретиться с вами.

Василиса посмотрела на Сержа с недоумением.

– Это мой друг Сергей Павлович, – напомнил я. – Я вас знакомил два месяца назад.

– А со мной не знакомил! – возмутился подошедший Зубов. – Как ты мог, Миша, скрывать от меня такой бриллиант? Разрешите представиться, прелестное создание: Григорий Николаевич Зубов!

Он щёлкнул каблуками и встопорщил усы. После чего с прищуром посмотрел на Ипполита.

– Это ваш брат, Василиса Петровна? Я не ослышался?

– Мы очень дальняя родня, – сказала Василиса. – Я прихожусь Афанасию Степановичу внучатой племянницей, а Ипполит…

– Ах, вот оно что. Не родня, значит, – хищно сказал Зубов.

Теперь он уставился на Ипполита – явно планируя следующей фразой отогнать его от Василисы. Замолчал Зубов ненадолго, но Сержу хватило. Он немедленно воспользовался заминкой.

– Готов держать пари, Василиса Петровна, что на гонках вы впервые! В противном случае я непременно заметил бы ваше присутствие.

Василиса также простодушно подтвердила, что да, она здесь никогда прежде не бывала. Их с Ипполитом пригласил дед.

– В таком случае позвольте мне на правах старого гонщика немного рассказать вам о том, как будут проходить заезды.

– Да какой же вы старый, – улыбнулась Василиса.

Серж вздохнул, изобразив лицом бесконечную усталость.

– О, дорогая Василиса Петровна, на трассе год идёт за два, уж поверьте. Гонки – это, знаете ли, не самое простое занятие…

Говоря, Серж предложил Василисе руку, и как только та на неё машинально оперлась, повёл прочь – уводя от Ипполита, Зубова, а заодно от меня.

Провернул он этот трюк до того ловко, что даже Зубов не сразу сообразил, что происходит. А догадавшись, всплеснул руками.

– Ты гляди-ка, а! Аристократ наш не лыком шит. Раз, и уволок барышню! Ну ничего, далеко не уйдут.

Зубов бросился догонять уходящую пару.

Мы с Лизой переглянулись.

– Право, я даже не знаю, на кого из этих двух блестящих кавалеров делать ставку, – со смехом заметила она. – Трубецкой известный ловелас, но и ваш Григорий Николаевич, кажется, того же поля ягода.

– Главное, чтобы до дуэли не дошло, – озабоченно сказал я. – Принцесса! Пригляди за ними.

Принцесса встрепенулась и побежала за Зубовым. Брошенный Барсик обиженно мяукнул и припустил за Принцессой.

Ипполита кто-то окликнул, он отошёл. Репнин заворковал с Агнессой Леопольдовной. Внимание прочей публики было сосредоточено на Принцессе и Барсике, и мы с Лизой наконец обрели возможность просто стоять рядом и смотреть друг на друга.

– До меня донеслись слухи о ваших подвигах, Михаил Дмитриевич, – негромко сказала Лиза. – Я с изумлением узнала, что про английского шпиона вы не шутили.

Я развёл руками – дескать, и не настаивал.

– Я понимаю, какую опасную стезю вы для себя выбрали. – Лиза заговорила ещё тише, но слова её звучали твёрдо – должно быть, она хорошо их обдумала. – И я ужасно переживаю за вас – притом что вы, конечно, стараетесь оберегать мой покой и рассказываете далеко не всё. Я не могу не понимать, что так оно будет и дальше. От своей профессии вы не откажетесь, даже если я буду умолять вас об этом. Но я не стану умолять. – Она мимолетно, чтобы никто не увидел, коснулась моей руки. – Я хочу, чтобы вы знали: я всегда буду ждать вас и молиться за вас. Что бы ни случилось, вы можете твёрдо на меня рассчитывать.

Я от такого потока красноречия растерялся и поначалу сумел выговорить единственное глупое слово:

– Благодарю.

Лиза улыбнулась.

– Обещаю, что буду просить у государя вашей руки, – краснея и сбиваясь, заговорил я. – Но, как сказал один господин – ужасный пройдоха, хотя весьма велеречивый, – орлы летают с орлами. Пока ещё я не чувствую себя вправе это делать. Но уверен, что рано или поздно буду достоин вас.

– Не сомневаюсь в этом, – просто сказала Лиза. – И обещаю ждать столько, сколько потребуется.

Наш разговор прервал басовитый лай. Принцесса подавала мне сигнал.

– Всё-таки не удержались, – обернувшись к Трубецкому и Зубову, вздохнул я.

И поспешил на выручку.

Картина была забавной: на Зубова лаяла Принцесса, оттесняя его от Трубецкого, а на Сержа, выгибая спину, шипел Барсик. Между ними стояла растерянная Василиса и уговаривала:

– Господа, не ссорьтесь!

– Не будут, – пообещал я, подойдя, и взял Трубецкого за локоть. – Серж, нам пора готовиться к заезду.

– Да-да, ступайте, – махнул рукой Зубов. – А Василиса Петровна отправится со мной наблюдать за гонками.

– Наблюдать за гонщиками, прошу заметить, – язвительно поправил Серж. – Мой автомобиль, Василиса Петровна, вы узнаете без труда.

– Наблюдать я буду с Ипполитом и дядюшкой, – отрезала Василиса. – А если вы не прекратите ссориться, уеду домой!

Она развернула веер и, сердито обмахиваясь, направилась к Репнину.

* * *

– Какая девушка, Миша, – восхищался Серж, пока мы стояли возле автомобилей, ожидая предстартового осмотра. – Я ещё тогда, при первом знакомстве, обратил на неё внимание. Всё хотел расспросить тебя, но ваше высокоблагородие разве застанешь дома?

– Да я-то как раз всегда либо дома, либо на службе, – усмехнулся я. – А вот где проводишь вечера и ночи ты…

Серж махнул рукой:

– Не верь досужим сплетням! А главное, будь другом – не пересказывай их Василисе Петровне.

– Да делать мне больше нечего, только с подчинёнными сплетни обсуждать. Но и ты уж будь любезен – выкинь Василису из головы.

– Почему? – удивился Серж.

– Потому что она не из тех дам, за которыми ты привык ухаживать. Василиса Петровна – барышня серьёзная, от вашего великосветского флирта бесконечно далёкая. Она не привыкла к таким играм и всё будет принимать за чистую монету.

– А отчего ты думаешь, что я несерьёзен?

– Оттого, что наслышан о твоём умении кружить дамам голову и не хочу, чтобы Василиса стала очередной жертвой. Ты через месяц наиграешься и думать про неё забудешь – а она-то нет!

– Да с чего ты взял… – начал Серж.

Но его прервала команда:

– По машинам, господа!

– После договорим, – с досадой сказал Трубецкой. Он сел в автомобиль. – Удачи, Миша!

– Удачи, – кивнул я.

– Готовность! – раздалась новая команда.

И грохнул стартовый выстрел.

* * *

«Ну вот. Другое дело, – прокомментировал Захребетник, перехватывая у меня управление. – А то ишь развели – „серьёзно“, „несерьёзно“… Поговорить перед стартом больше не о чем?.. Ух ты! Гляди».

«На что?»

«Не на что, а на кого! На дружка своего Трубецкого. Не зря он столько с машиной ковырялся».

Автомобиль Серж и впрямь усовершенствовал на славу. Более слабых гонщиков, по принятым здесь правилам стартовавших впереди нас, он обошёл играючи – так, словно вообще ни прикладывал к этому усилий.

Оставив их позади, Трубецкой разгонялся всё увереннее. По сравнению с тем, что я наблюдал во время последней гонки, скорость его заметно возросла.

«Врёшь! Не уйдёшь», – азартно объявил Захребетник.

Он тоже обошёл машины, идущие впереди, и прибавил скорости.

«Ты обещал», – напомнил я.

«Отстань, – взвыл Захребетник. – Помню! Не буду я его обгонять. Но догнать-то надо!»

«Зачем? Если не собираешься обгонять?»

Этот вопрос Захребетник оставил без ответа. Серж между тем всё так же легко прошёл первый поворот и скрылся за ним. Захребетник крякнул и крепче вцепился в руль.

С трассы он не вылетел, но выравнивать машину после поворота пришлось.

Серж за это время успел оторваться ещё больше. Захребетник это видел. Я почувствовал, как в двигатель полился мой внутренний резерв.

«Ты же обещал», – простонал я.

«Я просто догоню», – пробормотал Захребетник.

Мой многострадальный автомобиль на ровном участке уже почти летел, только что от асфальта не отрывался. Впрочем, Захребетнику надо отдать должное – теперь он хорошо понимал, что делает. Силу держал под контролем, лишнего расхода не допускал. Назвать моё состояние нормальным было нельзя – я чувствовал себя так, словно всё это время бежал, швыряясь на бегу боевыми заклятиями, – но и сознания лишаться не собирался. Расстояние между мной и Трубецким сокращалось.

После третьего поворота Серж снова вырвался вперёд. На ровном участке Захребетник ещё больше прибавил скорости. Вдали показался финиш.

«Уйдёт!» – взвыл Захребетник.

И я почувствовал, как меня вжало в кресло.