Текст книги "Человек государев 9 (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15
Бойня

Овечкин встретил нас возле гаража с тряпкой в руке. Броневик уже стоял у ворот, ровно урча двигателем, но Казимир Адамович всё ещё натирал какую-то особенно дорогую его сердцу деталь.

– В Карачарово, – сказал я, забираясь внутрь. – К скотобойне купца Круглова. Дорогу найдёте?

– Найдём, Михаил Дмитриевич. Направление знаю, а там спросим.

Овечкин полез за руль, а за ним стали грузиться и остальные.

– Господа, напоминаю, – я обернулся к отделу, – едем не разносить бойню, а задерживать подозреваемых. На месте могут находиться обычные работники, так что смотрите, куда бьёте.

– Слушаемся, Михаил Дмитриевич, – ответил за всех Соболев.

– И ещё. Слово «слабосилки» прошу из головы выбросить. По имеющимся сведениям, эти люди умеют применять смертные проклятия. Относиться к ним соответственно.

Близнецы синхронно кивнули. Броневик тронулся, выкатился со двора на улицу и прибавил ходу.

Через час мы въехали в Карачарово, встретившее нас запахом навоза, мокрого дерева и дыма. За заборами тянулись склады, пустыри с кучами мусора и дворы, заставленные телегами. Где-то вдалеке грохотал поезд, которому вторил лай собак.

Бойня Круглова стояла на отшибе. Длинное кирпичное строение с высокой трубой и несколько деревянных сараев. И вся эта «красота» пряталась за добротным забором, поверх которого торчали ржавые железные шипы.

– Здесь остановите.

Овечкин убрал газ и завёл броневик за угол ближайшего склада. До ворот бойни, с нарисованной белой краской цифрой пять, оставалось саженей тридцать. Первым из машины выбрался Яшка, тут же начавший принюхиваться.

– Кровью несёт, Михаил Дмитриевич. И старой, и совсем свежей.

Не знаю насчёт свежести, но на бойне было тихо. Из-за забора не доносилось ни голосов, ни мычания, ни единого звука. Даже собак не было слышно. Нацепив «регента», я обвёл взглядом забор и поморщился.

Над забором лежала слабая мутная пелена. Почти незаметная, но стоило приглядеться внимательно, как становилось видно, что она переходит в узловатое магическое плетение на воротах. Однако, такую защиту на обычную бойню никто ставить бы не стал.

– Василиса Петровна. – Я обернулся к девушке, тоже рассматривающей ворота через стёкла «регента». – Ваши предположения?

– Что-то сигнальное. Но точно не скажу.

«Пакостью несёт, – доложил Захребетник. – Но пока не пойму, какой именно. Слишком много старой крови, забивает всё».

Кивнув, я повернулся к остальным.

– Павел Артемьевич, с Яковом обойдите справа. Посмотрите, есть ли другой выход, только к забору не приближайтесь. Леонид, Борис, остаётесь у машины и следите за входом. А мы с Василисой посмотрим с той стороны.

Но мы не успели сделать и пяти шагов, как калитка в заборе распахнулась и показался мужичок в засаленном ватнике. Он увидел нас и замер, судорожно шаря взглядом по сторонам.

– Добрый день, любезный, – я растянул губы в улыбке. – Хозяин на месте?

Мужичок дёрнул щекой и резко вскинул руку. Со скрюченных пальцев сорвался серый сгусток. И оставляя за собой тонкий дымный след, полетел в нашу сторону.

– Щит!

Я успел первым, вставив перед нами магический заслон. Удар пришёлся в середину щита, и плетение прогнулось так, будто в него ударили кувалдой. Во все стороны полетели чёрные искры, водопадом посыпавшиеся на землю.

Василиса ударила в ответ. Три Глагола слетели с её ладони и огненной кометой унеслись в колдуна. Без толку!

Мужичок в ватнике встретил их, приплясывая. Дёргаясь всем телом, точно под неслышную музыку, и отбивал плетения короткими взмахами, как отгоняют мошкару. А в глазах у него стояла сплошная тьма, без белков и зрачков.

Он подпрыгнул в очередной раз и швырнул в меня чёрное плетение. Оно скользнуло по моему щиту, ушло вбок и врезалось в стену склада слева от меня. Сырые доски на глазах почернели, покоробились и осыпались трухой. Крыша жалобно затрещала и едва не обрушилась.

Я атаковал в ответ, не жалея зачерпывать из резерва. Но мужичок крутанулся на месте, пропуская удар мимо, и оскалился. На его пальцах начало набухать чёрное плетение, но спустить его с поводка он не успел.

Ревя двигателем, мимо меня промчался броневик. Походя сбил колдуна, подбросив в воздух, как тряпичную куклу. И, не сбавляя хода, ударил в ворота.

Хрясь!

Створки сложились внутрь, будто картонные. И, тяжело качнувшись на ухабе, броневик ворвался на территорию бойни. Охранное заклятие полыхнуло, окутав машину прозрачным пламенем от колёс до башни. И тут же погасло, разрядившись впустую. Балашихинская броня с защитными плетениями отразила магию не хуже моего щита.

Броневик развернулся поперёк въезда, прикрывая нас корпусом. Дверь отъехала по рельсам, и наружу выскочил Соболев, на ходу выставляя щиты.

– Государева Коллегия! Прекратить сопротивление! Вы окружены!

Мы с Василисой кинулись к нему, а следом уже неслись близнецы и Яшка. Но едва мы добежали до машины, по броне забарабанили пули, высекая искры. А следом громыхнуло несколько заклятий.

Осторожно выглянув из-за броневика, я увидел пятерых мужчин. Двое палили из пистолетов, укрываясь за телегой. Трое других были магами: они стояли открыто, с наглым видом, а их ладони окутывал серый туман смертных проклятий.

– Щиты! Все вместе!

Сгусток серого пламени ударил в башню броневика. Защитные контуры загудели, как колокол, так что у меня даже волосы на затылке зашевелились. Щиты пошли рябью, задрожали, но удержали опасную дрянь.

И в ту же секунду мы с Соболевым ударили в ответ. Одного стрелка снесло и с размаху впечатало в кирпичную стену. А колдун, стоявший справа, покатился по земле бесформенной грудой тряпок.

– Смерть им! Смерть! – захохотал колдун в пиджаке, стоявший в центре.

Он вскинул руки над головой, выхватил из воздуха клубок тьмы и швырнул в нас. Чёрный комок лопнул, врезавшись в щит, и обдал всё вокруг липкими дымными хлопьями. Там, где они падали, земля дымилась и вспухала пузырящимися язвами.

«Ну, хватит, – процедил Захребетник. – Ну-ка, дай сюда!»

Он перехватил управление, выбросил руку вперёд, и с моей ладони вырвался поток света. Плотного и яростного, как полуденное солнце, на секунду ослепившего меня вспышкой. Когда я проморгался, от колдунов остались только обугленные тела.

– Вперёд!

Из дверей бойни нам навстречу выбежал ещё один. В засаленном фартуке, с совершенно очумевшим лицом.

– Я возьму! – крикнула Василиса и бросила сеть.

Колдун рухнул в грязь, опутанный светящимися нитями, и забился, пытаясь высвободить руку. И тут тело его вздулось, покрываясь изнутри багровыми жилами, будто под кожей проступила раскалённая проволока.

– На землю! Все! – гаркнул Захребетник.

Бабах!

Когда я поднял голову, там, где лежал колдун, дымилась неглубокая воронка.

– Это что ещё за фокусы? – выдохнул Соболев.

– Закладка, – мрачно пояснил Захребетник. – Кто-то очень не хочет, чтобы его люди попадали на допрос.

В здании бойни нас встретили ещё трое. Они прятались за длинными столами для разделки туш, и брать их пришлось, пробираясь между свисающими с потолка цепями со ржавыми крючьями. Они раскачивались, звенели и сбивали наводку заклинаний.

Живыми взять их не удалось. Первый бросился на Павла Артемьевича с ножом, покрытым чёрной вязью. И близнецы грохнули его сдвоенным ударом Глаголов, будто выстрелом дуплетом. Второй кидался смертными плетениями безостановочно, как сумасшедший, и Захребетник накрыл его тем же яростным светом.

Третьей оказалась женщина в тёмном платке. Визжа, она швыряла в нас горстями что-то мелкое, похожее на осколки кости. На лету эти штуки вспыхивали и рассыпались жалящими искрами. Одна почти задела меня, опалив волосы и оставив ожог на мочке уха.

Василиса накрыла её сетью. Женщина упала, зашипела, точно рассерженная змея, и прижала подбородок к груди. В следующий момент её выгнуло дугой, а изо рта у неё потянулся чёрный дым. И раньше, чем кто-то из нас успел сделать хоть что-то, она сгорела в багровом пламени.

* * *

На этом бой закончился. В наступившей тишине стало слышно, как хлещет вода из пробитой трубы. Она растекалась под разделочными столами и хлюпала под подошвами сапог.

– Все целы? – спросил я.

Соболев провёл ладонью по лицу и посмотрел на окровавленные пальцы.

– Осколком задело. Пустяки.

Больше живых на бойне не нашлось. Ни колдунов, ни работников, ни хотя бы сторожевой собаки. Зато обнаружилось кое-что другое.

– Михаил Дмитриевич, – позвал Яшка.

Он стоял у низкой двери в дальней стене. Ноздри его раздувались, а лицо стало серым.

– Там люди.

– Живые?

Чернов медленно покачал головой.

Дверь оказалась запертой снаружи на простой кованый засов. Я снял его и первым вошёл внутрь.

Когда-то здесь хранили мясо. Толстые стены, каменный пол с желобами для стока, застоявшийся холод. Я зажёг магический огонёк и поднял его выше.

У стены лежало пять тел. Поверх них небрежно бросили старую рогожу, из-под которой торчала босая человеческая нога.

Посреди комнаты стоял разделочный стол, весь заляпанный бурым. С его бортиков свешивались ремни, напоминающие дохлых змей. Широкие, потемневшие от крови, закреплённые так, чтобы привязанный человек не мог пошевелиться.

«Стой на месте, – приказал Захребетник. – Даже не приближайся к этой гадости».

За спиной у меня резко втянула воздух Василиса, тоже разглядевшая содержимое комнаты.

– Ничего не трогать. – Я постарался не выдать волнения и говорить ровным голосом. – Яков, выйди.

Чернов не ответил. Я обернулся и увидел, что нижняя челюсть у него мелко дрожит, а глаза мутные и ошалевшие от запаха крови.

– Яков, во двор, – как можно твёрже приказал я. – Это приказ.

Соболев, появившийся как раз вовремя, молча положил ему руку на плечо и вывел за дверь. А я нацепил «регента» и стал разглядывать комнату, не отходя от порога.

Сквозь тёмный слой грязи и спёкшейся крови на полу проступал рисунок. Угольно-чёрный, сложный, линии его сходились под столом и разбегались к стенам. Больше всего он походил на кривую звезду, обрамлённую по кругу странными символами и письменами, похожими на извивающихся червей. Очень-очень неприятная штука.

А над столом висело дрожащее марево, недоступное обычному взгляду. Там словно танцевала мутная тень, которая корчила рожи и скалилась на меня хищной пастью.

«Вот и следы тёмных ритуалов, – глухо буркнул Захребетник. – Людей, как скот, резали».

«Для силы?»

«В том числе. Надо вызывать Цаплина и деактивировать здесь всё».

«Может, проще сжечь?»

«Нет, Миша, огнём тут не обойдёшься. Слишком сильно тут загадили».

Сбоку послышался шорох, и краем глаза я увидел, как Василиса шагнула к телам у стены. Прежде чем она успела сделать второй шаг, я поймал её за руку и дёрнул обратно.

– Василиса Петровна. Я же сказал: ничего не трогать. Здесь даже находиться опасно.

Она виновато опустила взгляд и кивнула. Я вывел её в коридор, запер за собой дверь и запечатал проём Глаголами.

– Павел Артемьевич!

Соболев тут же появился в дверях, словно ждал вызова.

– Пошлите Якова найти телефон. Пусть звонит Цаплину и срочно вызывает его сюда. Здесь следы тёмного ритуала, и требуется провести деактивацию, пусть едет немедленно. Ну и полиция нам не помешает, чтобы оформить всё это безобразие.

Пока ждали Цаплина, мы обыскали бойню полностью. По соседству с помещением с жутким столом, оказалась жилая комната. Длинный стол, лавки, чайник на потухшей плитке. На стене дешёвая картинка с улыбающейся девицей в неглиже. Под ней – полка с чашками и сахарница, накрытая от мух марлей. От этого обыкновенного домашнего вида стало ещё противнее. Здесь пили чай. Спорили, наверное, кому мыть посуду. Потом шли за стенку и привязывали человека к столу.

Преодолев брезгливость, я учинил там обыск. И нашёл закрытый на замок железный ящичек, где лежала тетрадь, исписанная химическим карандашом. Какие-то заметки, не имеющие отношения к нашему делу, списки покупок, дурацкие рисунки корабликов и русалок с голыми бюстами. Но кроме этого нашлось и кое-что интересное: некоторые страницы содержали бухгалтерские расчёты. Что-то вроде: «Выдано 19 августа с.г. по 100 ₽ поощрения, итого 1200 ₽».

Я пробежал эти страницы глазами и почувствовал, как под ложечкой неприятно похолодело. Ни фамилии, ни тем более адреса участников тёмного ковена в тетради не фигурировали, но из расчётов стало ясно: уничтожили мы не всех.

Всего их около сорока человек, а здесь, на бойне, не было даже четверти. Зато в конце был указан кое-кто. Некий «Наставник», которому, согласно записям, причиталась львиная доля денег.

– Дерьмо, – не удержался я.

Значит, придётся искать всех остальных. И пытаться вычислить «Наставника», заварившего всю эту кашу.

Глава 16
По следам Наставника

«Что, Миша? – ехидно спросил Захребетник, когда я, сидя в столовой за завтраком, в десятый раз задумчиво размешал сахар в остывшем кофе. – Не всё коту масленица? Не всех, кто тебе нужен, получается сразу поймать?»

«А ты этому как будто радуешься, – проворчал я. – Как двоечник в гимназии – что отличник двойку получил».

Захребетник рассмеялся.

«Помнишь, какой ответ услышал Иов, когда спросил, отчего страдает? Нет? Ну, я так и думал. А ответ был такой: „Можешь ли ты простой удою вытащить левиафана?“ То бишь: способен ли ты своим убогим разумом осознать грандиозность божественного замысла? У нас с тобой похожая ситуация, мои замыслы тебе неведомы. С чего ты взял, что я злорадствую? Я просто наблюдаю за тем, как тебе достаются всё более сложные задачи, и радуюсь, что твоё мастерство будет расти».

«Звучит впечатляюще, – хмыкнул я. – Но мне почему-то кажется, что злорадствуешь ты без всякой подоплёки. Просто из вредности».

«Но-но, – оскорбился Захребетник. – Я тебе не гимназист! Мне, если хочешь знать, человеческие чувства вообще чужды».

«Ну да. Ежедневно в этом убеждаюсь».

Я со вздохом отодвинул чашку и встал из-за стола.

* * *

По дороге на службу я продолжил размышлять и пришёл к очевидному выводу.

Помогать в этом деле нам, Государевой Коллегии, прежде всего должны те, ради кого оно делается! В их интересах отыскать своих врагов как можно скорее. Отработка списка, предоставленного Затворским, ничего не дала. Значит, пусть господа колдуны думают дальше! Пусть соображают, где искать нити, за которые можно потянуть, чтобы выйти на так называемого Наставника.

С этой мыслью я постучал в дверь особняка в Старопанском переулке – здесь, если верить записи в журнале посетителей управления, проживал мещанин Кустодивов, он же глава Круга вещих.

Жилище Кустодивова было устроено так, чтобы с первого взгляда производить на визитёров правильное впечатление. Мутные зеркала, чёрные свечи, алхимические приборы. Со стен смотрели стеклянными глазами чучела сов и ворон, на полках громоздились старинные книги в кожаных переплётах, загадочно посверкивал хрустальный шар.

Я, войдя в кабинет Кустодивова, поморщился.

– Будьте добры, раздвиньте шторы. Меня вы этими дешёвыми декорациями не впечатлите, а разговаривать при свете удобнее.

Кустодивов смерил меня недовольным взглядом, но подошёл к одному из окон и штору отодвинул.

– Чем обязан, ваше высокоблагородие? – усевшись за стол, проскрипел он.

– Вот именно, что обязаны, – присаживаясь напротив него, кивнул я. – Так называемый тёмный ковен мы разыскиваем по вашей просьбе. Часть ваших недругов погибла, но прочие остаются на свободе, и мы представления не имеем, где их искать. В ваших интересах напрячь память и назвать мне новые имена.

– Да кто бы мне самому их назвал! – с досадой проговорил Кустодивов. – Как на духу, господин Скуратов, – всё, что знали, мы с Затворским выложили. Неужто вы думаете, что так называемые недруги с нами откровенничают? От нас они таятся не меньше, чем от вас.

– Понимаю. Но тем не менее – вы ведёте это противостояние вот уже полгода, а нас ввели в курс дела четыре дня назад. У вас чисто арифметически больше возможностей. Думайте! – Я опёрся руками о стол и подался вперёд, глядя на Кустодивова. – Если сами не знаете, за что зацепиться, – попытайтесь сообразить, кто может знать. Вас окружают, уж будем откровенны, не самые преданные и благородные люди. Кто-то наверняка пытается услужить и нашим и вашим. Формально этот человек с вами, но мелкие услуги противостоящей стороне оказывает – так, на всякий случай. Неизвестно же, чья возьмёт, а своя шкура единственная. Признайтесь, есть среди ваших людей такие?

– Есть, – мрачно отозвался Кустодивов. – Подлецов везде полно.

Я покачал головой.

– Спорное утверждение, но углубляться в дискуссию я сейчас не намерен. И, кстати говоря, могу дать вам подсказку.

Я вдруг вспомнил о юнце, который совершенно добровольно, без всяких угроз с моей стороны – хоть и за весьма приличное вознаграждение, – сдал мне даму по фамилии Щукина. Она была любовницей одного из колдунов, грабителей в масках государей, за которыми мы тогда охотились.

– Есть среди ваших людей некий господин. Имени не знаю, но приметы назвать могу. Роста он примерно моего, возрастом тоже недалеко ушёл. Волосы светлые, жидкие, зачёсаны назад. Глаза серые, губы тонкие, нос крупный. Я его видел одетым в студенческую тужурку, хотя подозреваю, что порога университета этот юноша не переступал никогда.

– Студент, – уверенно сказал Кустодивов. – Это у него кличка такая. Как звать на самом деле – я и сам не знаю, не интересовался. Мелкая сошка. Зарабатывает тем, что трётся во всяких молодёжных кружках. Собрания их посещает, приворотами да оберегами торгует.

– Адрес его знаете?

– Знаю, на Якиманке живёт. Недавно хвастался, что в хорошую квартиру перебрался. Как с моста сойдёшь, второй переулок направо, и там первый же дом. А вы про него откуда… – Кустодивов не договорил – понял и потемнел лицом. – Так вот почему у этого мерзавца деньги появились!

Я пожал плечами.

– Они могли появиться у кого угодно, в том числе у вас. Я предлагал тысячу рублей совершенно открыто. И вот что! Не смейте трогать этого парня. Даже не говорите ему о нашем разговоре. Он может быть ещё очень полезен.

* * *

Оставив Кустодивова давиться злостью, я отправился на Якиманку.

Квартиру оборотистый юнец выбрал и впрямь приличную – в доме хоть не новом, но каменном, двухэтажном, с солидными трубами на крыше и электрическим звонком на двери. Номер квартиры я узнал у дворника, описав ему внешность Студента.

Дворник о жильце отозвался неодобрительно. Шляется по ночам, потом дрыхнет до обеда. Дамочки к нему ходят сомнительные, и дружки не лучше. На извозчике разъезжать да вино хлестать горазд, а дворнику на чай хоть бы раз подкинул.

– Ясно, – поблагодарил я.

Подкинул бдительному дворнику на чай, поднялся на второй этаж и, решив не беспокоить хозяина трезвоном, сам открыл дверь указанной квартиры.

Дворник сказал, что об эту пору господин студент ещё дрыхнут, и не ошибся. Но будить парня мне не пришлось – он был хоть и слабеньким, но колдуном. Когда я вошёл в квартиру, Студент проснулся, а моё появление на пороге спальни попытался встретить магическим ударом.

– Не смеши, – с лёгкостью отбив удар, попросил я.

Рыжеволосая девица, лежащая в кровати Студента, при виде меня натянула одеяло до подбородка и завизжала. Я поморщился.

– Не беспокойтесь, сударыня, я пришёл не за вами. – Оглядел комнату, увидел на спинке стула халат и бросил его Студенту. – Одевайся. Разговор есть.

Удар током, которым его угостил Захребетник, Студент, судя по всему, запомнил хорошо. Он не пытался ни сопротивляться, ни задавать вопросы. В считанные секунды оделся и вышел из спальни вместе со мной.

– Слушаю, ваше благородие!

– Это я слушаю. Что тебе известно о тёмном ковене?

– Тёмный ковен – наши враги, – пробормотал Студент. – Новая колдовская сила, которая хочет изничтожить Круг вещих…

Я покачал головой:

– Не припомню, чтобы просил пересказывать известные факты. Я спрашиваю, что ты знаешь о людях, составляющих ковен? Имена, фамилии, адреса!

– Но я не… – Студент побледнел и отвёл глаза. – Откуда же я могу знать? Я ведь сказал, это наши враги!

Если до сих пор у меня могли быть сомнения, то теперь они исчезли. Честные люди так не бледнеют и глаза спрятать не пытаются. Я догадался верно: рыло у Студента в пуху.

– А я сказал, что мне нужны имена этих врагов! Только не ври, не люблю. Я знаю, что ты прислуживаешь и Кругу вещих, и тёмному ковену.

Студент приоткрыл рот и затрясся.

– Как вы…

– Как – тебя не касается. И мне безразлично, каким образом ты собираешься выпутываться. Мне нужны имена!

Я прислонился к стене коридора, скрестил руки на груди.

– Меня убьют, – пролепетал Студент.

– Тебя убьют в любом случае, чья бы ни взяла. Двурушничество не прощают даже в такой среде, как ваша. Но если ты сейчас расскажешь мне всё, что знаешь о Наставнике, получишь чистый паспорт и можешь бежать на все четыре стороны. Обещаю, что препятствовать не буду.

Студенту надо отдать должное: соображал он быстро.

– Когда я получу паспорт?

– После того как мы переловим всех, кто состоит в тёмном ковене. Торговаться с тобой не собираюсь, – я предупреждающе поднял руку. – Либо мы разговариваем здесь, либо я забираю тебя в управление. Слух о том, что ты арестован, распространится очень быстро. Решай.

– Я скажу всё, что знаю, – пробормотал Студент. – В обмен на ваше обещание, что поможете мне бежать!

– Говори. Слушаю.

Студент посмотрел на меня и, видимо, понял, что других обещаний не получит. Вздохнул.

– Идёмте.

Он провёл меня в соседнюю комнату – нечто среднее между гостиной, столовой и кабинетом – и плотно закрыл за собой дверь.

Говорил Студент, понизив голос, я едва разбирал слова.

– Смотрите же, господин Скуратов, вы дали слово, что выручите меня!.. С Наставником я не знаком, увы, не того полёта птица. Я выполнял только мелкие поручения, в основном пересказывал события, которые происходят у нас. Но я понимаю, о ком вы говорите. Тёмный ковен действительно подчиняется человеку, которого они называют Наставником. Если вы арестуете его, все прочие разбегутся сами. Без Наставника этот так называемый ковен – обыкновенный сброд, они толком ничего не умеют.

– Да что ты говоришь? – хмыкнул я.

Вспомнил, как эти якобы ничего не умеющие колдуны встретили нас в Карачарово.

– Да-да, господин Скуратов, всё именно так! Могуществом их накачивает Наставник и руководит слабосилками тоже он. Без него они не смогли бы провести ни один ритуал, у них для этого кишка тонка! Всё завязано на Наставнике.

– Но ты этого человека не знаешь?

– Увы.

– А приметы его назвать можешь?

Студент огорчённо развёл руками. На моём лице, должно быть, отразилось всё, что я подумал о таком ценном информаторе, потому что Студент поспешно добавил:

– Но я могу назвать человека, даже двух, которым передавал сведения. А они говорили о Наставнике так, что, полагаю, должны знать его лично.

* * *

Оба названных Студентом колдуна-слабосилка промышляли мелкой торговлей. Один держал лавчонку в Охотном ряду, другой на Мытной. Имён и адресов Студент не знал, но месторасположение лавок указал точно. По его словам, передача информации происходила прямо у прилавков.

Я вместе со Студентом наведался в Охотный ряд и на Мытную. Лавки рассмотрел издали, чтобы не вызвать у колдунов подозрений.

Один из них был на месте, другого в лавке не оказалось – вместо него за прилавком стояла бледная некрасивая женщина.

– Тоже, небось, из них, – негромко пояснил относительно женщины Студент. – Я её не раз видел, она с хозяином лавки сожительствует.

– Ясно. Ступай.

Студент не замедлил удрать, а я отправился в управление. Велик был соблазн взять этих двоих немедленно, но я был почти уверен, что в торговых рядах они работают не в одиночку.

Наверняка есть другие люди, о которых Студент не знает, и информацию об аресте двух колдунов немедленно донесут до Наставника. А что предпримет в ответ этот мерзавец, я предполагать не берусь. С равной долей вероятности он может залечь на дно, а может вступить в открытое противостояние с Кругом вещих. Меня не устраивает ни тот, ни другой вариант.

– Слабосилков нужно брать не там, – закончил разговор у нас в кабинете я. – Борис и Яков, поезжайте на Охотный ряд, Леонид и Василиса – на Мытную. Установите скрытое наблюдение. Задача – дождаться вечера и проследить за колдунами. Нужно выяснить, где они живут, а исходя из этого решим, как будем брать. Я домой уходить не стану, дождусь, пока вы вернётесь.

Соболева беспокоить я не стал – он в гараже вместе с Овечкиным возился с броневиком. После операции в Карачарово Павел Артемьевич настаивал, что на машине необходимо установить пулемёт, и готовил соответствующий доклад Коршу.

Я был уверен, что информацию от сотрудников буду ждать до вечера, и удивился, когда Василиса вернулась уже через два часа.

– Пустышка, Михаил Дмитриевич, – разочарованно доложила она, снимая летнее пальто – для наблюдения сотрудники переоделись в гражданское. – Лёня остался, чтобы довести женщину до дома и на всякий случай присмотреть, но мы оба думаем, что это пустышка. Мы прошлись по рядам, поболтали с торговцами и выяснили, что владелец лавки два дня назад скоропостижно скончался. Сожительница уверяет, что от грудной жабы. Но… – Василиса развела руками.

– Чёрт его дери, – пробормотал я. – Два дня назад? Карачарово⁈

– Так точно, ваше высокоблагородие. По-видимому, хозяин лавки был среди погибших.

– А сожительница?

– Я с ней разговаривала. Подошла, начала расспрашивать о товарах. Женщина выглядит смертельно напуганной, на вопросы отвечает невпопад, магические эманации отсутствуют. Да и в целом она производит впечатление не самого умного человека. Скажем так: на месте Наставника я не стала бы ей доверять. Лёня тоже к ней подходил, у него такое же мнение. Не думаем, что она сможет нас вывести на Наставника.

– Ясно, – вздохнул я. – Минус одна ниточка… Ну что ж, ждём Бориса и Яшку.

Прибежавший вечером Яшка доложил, что колдун живёт в Подколокольном переулке.

Я вздохнул.

– Хитровка?

– Не совсем, ваше высокоблагородие, – обнадёжил Яшка. – Не на самой Хитровке, в начале переулка.

– Хорошо устроился, – хмыкнул я. – Вроде и не среди жулья, и бежать в случае чего туда, откуда не выдадут, недалеко. Но в итоге он сам себя перехитрил, тихо его взять в начале переулка будет проще. На самой Хитровке не получилось бы, там незаметно не подберёшься – кругом глаза да уши… Борис надёжно спрятался? Не увидят его?

Яшка помотал головой:

– Не. Даже я его не разглядел. Он как на другой стороне переулка встал, к стене прислонился – так будто вовсе пропал.

– Маскировочное заклятие, отводящее взгляд, – важно кивнула Василиса. – Нас Павел Артемьевич обучал.

– Молодец Павел Артемьевич. Это заклятие нам сегодня очень пригодится. Кстати, Яша, беги-ка в гараж, скажи Овечкину, чтобы машину выкатывал. До Солянки нас подкинет, а там пешком дойдём.