Текст книги "Человек государев 9 (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27
Честный человек

В столовой снова поднялся гвалт.

Зинаида настаивала на женитьбе, Варвара Филипповна и Аполлон её высмеивали. Зубов разводил руками и говорил, что жениться никак не может, потому что обещал своему обожаемому папеньке не делать это без его дозволения. Папенька стар и немощен, такого удара он не переживёт.

Принцесса звонко лаяла. А я, посмеиваясь от воспоминаний о старом и немощном зубовском папеньке, который не далее как три месяца назад сам собирался под венец, присел к столу.

Лукич тут же подскочил ко мне.

– Кофе, Михаил Дмитриевич?

– Да, будь добр. И позавтракать тоже не помешало бы.

– Слушаюсь.

Но, едва успев выйти из столовой, Лукич вернулся.

– Прибыли его высокоблагородие господин Гориков, – растерянно сказал он. – Говорят, что имеют неотложное дело к Варваре Филипповне. Приглашать?

– Ко мне? – изумилась Варвара Филипповна. – Какое ещё дело?

Я развёл руками.

– Неотложное… Приглашай, Лукич, коли так.

Мы с Гориковым договорились, что моё участие в раскрытии убийства он освещать не будет. Чем дольше Госуправление не наводит справки, кто я такой, тем лучше. Рано или поздно информация, конечно, всплывёт, но лучше позже, чем раньше.

В столовую вошёл Гориков и поклонился присутствующим.

– Господа, дамы. Прошу прощения за вынужденное вторжение. Обстоятельства – увы… Варвара Филипповна! Извольте проследовать со мной.

– Куда? – изумилась вдова. – Зачем?

– По циркуляру я обязан опросить вас как свидетельницу. Ваш сын Илья Митрофанович Стрешнев арестован по обвинению в убийстве Николая Никаноровича Егорова. Он находится в полицейском участке.

На мгновение повисло молчание.

Потом от дверей раздался грохот – Лукич уронил поднос с кофейником и сам повалился на пол.

* * *

Заламывающую руки Варвару Филипповну увёл Гориков. Я хлопотал над старым камердинером – отнёс его на диван, положил на лоб влажное полотенце и присел рядом.

Аполлон и Зинаида поначалу стояли молча, потом отмерли и заговорили разом.

– Какой кошмар, Зинаида Андреевна, кто бы мог подумать!

– Ах, ну полноте вам, Аполлон Ростиславович. Ни для кого не секрет, какой корыстолюбивый человек господин Стрешнев. Право слово, я совершенно не удивлена.

– Да, пожалуй, вы правы. И ведь каков хитрец! Здесь даже не показался, чтобы никто на него подумать не мог. Спрятался за спину Варвары Филипповны.

– Ничего другого я от этого мерзейшего господина не ожидала.

– Да, но что же теперь с наследством? Очевидно, что Стрешневы на него претендовать не могут.

– Верно! Даже если Варваре Филипповне и было что-то завещано, поступок её сыночка перечеркнул всё.

– А завещание не найдено! И если так и не найдётся, то…

Глаза наследников хищно загорелись. Их предполагаемые доли выросли на глазах.

– Господи-прости, они всё про деньги, – горько пробормотал пришедший в себя Лукич. – Барина собственный родственник порешил – а им и дела нет! Когда ж угомонятся-то, коршуны?

Он с мольбой посмотрел на меня.

– Сейчас, – пообещал я.

Встал и сказал:

– Господа, я нашёл завещание дяди, вы можете с ним ознакомиться. Всё своё имущество Николай Никанорович оставил мне. С минуты на минуту прибудет поверенный, чтобы оформить необходимые документы. А вас я прошу покинуть этот дом. Вам тут больше нечего делать.

* * *

Разумеется, сразу выставить наследников не получилось. Сначала они по десятку раз прочитали завещание, потом пытались скандалить, что оно поддельное, потом начали меня умолять войти в их бедственное положение. В конце концов Аполлона едва не взашей вытолкал Зубов, Зинаиду грозным рычанием прогнала Принцесса.

Вскоре пришёл Толоконников. Он, разумеется, уже знал, что Стрешнев арестован.

– Н-да, Михаил Дмитриевич, – качая головой, пробормотал поверенный. – Чего только я на своём веку не видел; полагал, что ничем меня не удивить. А вот поди ж ты!

Толоконников разложил на столе в кабинете дяди принесённые с собой бумаги и принялся заполнять.

– Как планируете поступить с наследством, господин Скуратов? – скрипя пером, спросил он. – Ежели желаете, могу посоветовать хорошего оценщика, чтобы осмотрел дом и сад.

– Благодарю, не нужно.

– Вот как? У вас есть свой оценщик?

– Мне не нужны его услуги. Я не планирую продавать дом.

Толоконников опустил перо и поднял на меня удивлённый взгляд.

– Да неужто вы решили из Москвы сюда перебраться? Вот радость-то будет нашим невестам!

– Нет, перебраться я не могу, службу не оставлю. Но и бросать дом без присмотра, с одними только слугами, тоже не хочется.

– Боюсь, я вас не понимаю.

Толоконников наклонил голову набок.

– Скажите, пожалуйста, господин Толоконников. Я имею право пустить сюда на проживание одного хорошего человека, не дожидаясь, пока официально вступлю в наследство?

* * *

– Михаил Дмитриевич… – Гориков растерянно смотрел на договор аренды, составленный поверенным. – Право, я даже не знаю, что сказать-то…

– Скажите, что вашему семейству в доме вашего бывшего начальника, который высоко вас ценил, жить будет удобно и просторно, – предложил я. – Дядя не оставил бы свой архив человеку, которому не доверял. И вы тоже начали расследование его смерти не для того, чтобы выслужиться. Уверен, что дядя одобрил бы мой поступок. Да и слуги будут рады.

– Но я…

Я поднял руку.

– Оставьте, Арсений Степанович. По числу лет, проведённых на службе, вы давно должны были получить повышение и прибавку к жалованью, которая позволила бы перебраться в другое жилище. Мы с вами оба знаем, почему это не происходит. И я уверен, что рано или поздно ситуация изменится, дядя не зря о вас хлопотал. А пока не получите повышение, живите в его доме. Надеюсь, что арендная плата вас устраивает.

– Ох, Михаил Дмитриевич, – только и сказал Гориков.

Он рвался проводить нас с Зубовым на вокзал, но я не позволил.

– Не стоит, у вас в управлении дел полно. Стрешнев, Федька – одних только бумаг с полпуда написать придётся, да ещё предстоит отбиваться от рыданий Варвары Филипповны… Не нужно. Вещей у нас немного, мы прекрасно доберёмся сами.

– Благодарю, Михаил Дмитриевич. Дай вам бог здоровья и удачи!

Гориков горячо пожал мне руку.

Перед тем как уехать, я протелефонировал из его кабинета Коршу. Доложил о проведённом расследовании и о том, что архив дяди я нашёл, везу в Москву. Сообщил также о странном сотруднике Госуправления по фамилии Кудлатов.

– Не слышал о таком, – задумчиво проговорил Корш. – Наведу справки. Впрочем, если архив у тебя, опасаться возвращения этого Кудлатова в Тамбов не стоит. И не думаю, что в городе может находиться кто-то ещё, имеющий отношение к подпольным играм управленцев. Но всё же прошу тебя соблюдать осторожность.

– Разумеется, Иван Карлович. Приму все необходимые меры.

Ларец с архивом мы с Зубовым заколотили в деревянный ящик, поверх обмотали старым пледом.

Лукич и прочие слуги вышли провожать нас до извозчичьей пролётки.

– Теперь уж скучать не будете, – пообещал я Лукичу. – Скоро к вам сюда новый барин пожалует.

– За это мы вам премного благодарны, – поклонился Лукич. – Арсения Степановича уж сколько лет знаем и уважаем. А всё ж таки, Михаил Дмитриевич, и вы нас не забывайте тоже! Навещайте хоть иногда.

Он и Степанида перекрестили пролётку и махали ей вслед до тех пор, пока мы не скрылись за поворотом улицы.

* * *

На вокзале носильщика мы брать не стали – вещей было немного. Драгоценный ящик с архивом нёс подмышкой я, Зубов тащил наши саквояжи, Принцесса шагала рядом.

Мы приехали заранее, до отхода поезда оставалось ещё полчаса, и мы не спеша шли вдоль состава. Когда вдруг раздался пронзительный крик:

– Господин Зубов!

Мы обернулись. По платформе, придерживая шляпку, бежала Зинаида Андреевна. И не одна, а в сопровождении какого-то мужчины.

– Григорий Николаевич, остановитесь!

– Дежа вю, – пробормотал я. – Однажды тебя так уже догоняла дама, помнишь?

– Да ещё бы, – растерянно пробормотал Зубов.

– Только вот что-то мне подсказывает, что Зинаида Андреевна вряд ли собирается вручить тебе подарок на память о ваших нежных встречах, – покосившись на Принцессу, насмешливо закончил я.

– Да уж. Мне тоже кажется, что у неё иные намерения…

– Беги, Гриша! – посоветовал я. – Я прикрою.

Зубов кивнул, покрепче перехватил саквояжи и ринулся бежать.

– Григорий Николаевич! – взвыла Зинаида. – Куда же вы⁈

Она прибавила ходу, но мы с Принцессой решительно преградили дорогу.

Платформа была неширокой, а рядом начали останавливаться любопытные – оставляя Зинаиде Андреевне ещё меньше пространства для манёвров.

– Пропустите, Михаил Дмитриевич! – потребовала Зинаида. – Мне необходимо догнать вашего друга!

– Какого друга? – удивился я.

– Что значит «какого»? Господина Зубова, разумеется!

– Боюсь, у вас это не получится. Господин Зубов отбыл ранее. Уехал предыдущим поездом.

– Да как же это отбыл? Я его только что видела собственными глазами!

– Вы обознались.

– Прекратите надо мной глумиться, господин Скуратов! Поезд на Москву ходит раз в три дня, Григорий Николаевич никак не мог уехать!

– Он отбыл не в Москву, а в имение своего папеньки. Получил срочную телеграмму.

– Ах, да что за вздор! Я уверена, что рядом с вами только что был господин Зубов. Скажите же ему! – Зинаида повернулась к своему спутнику, который только сейчас её догнал. – Скажите, что господин Зубов обязан на мне жениться! Имейте в виду: я это так не оставлю. Я непременно узнаю его адрес. Я до московского градоначальника дойду! Он не смел так поступать со мной.

Но спутник Зинаиды Андреевны её не слушал. Он хищно уставился на ящик, который я держал подмышкой.

– Что это у вас, господин Скуратов?

– Добрый день, господин Кудлатов, – напомнил о вежливости я. – Вы всегда начинаете разговор с допроса?

– Прошу прощения, – опомнился Кудлатов – спутником Зинаиды оказался он. – Рад приветствовать. Так что это у вас?

– Клетка с канарейкой.

– Да что вы…

– Именно. Забрал из дома дяди на память, чудесная птичка.

– Да неужто в Москве канареек нет?

– Таких прекрасных нигде не найдёшь.

– Господа! – Зинаида Андреевна всплеснула руками. – При чём тут какая-то канарейка? Мне нужен Григорий Николаевич! Господин Скуратов, позовите его немедленно.

«Ей-то, может, Григорий Николаевич нужен, – проворчал Захребетник. – А вот Кудлатову без всяких сомнений нужен ты! Вон как он на тебя уставился».

«Нет. Ему нужен не я, а архив. Я ошибся, Кудлатов не уехал в Москву! Просто не успел бы, Зинаида только что сказала, что поезд ходит раз в три дня».

«Захотел бы – нашёл бы способ уехать».

«Наверняка, но он, видимо, считал, что времени у него полно, и никуда не спешил. Остался в Тамбове и спокойно дожидался поезда. Пока к нему не прибежала Зинаида, которая рассказала об убийстве дяди и обо всём остальном».

«Думаешь, это она ему сообщила?»

«Ну а кто? То есть её-то, конечно, меньше всего в этой истории беспокоит убийство. Ей нужен потенциальный жених, который норовит ускользнуть из рук. А Кудлатов представлялся, видимо, инстанцией, которая может его задержать, – вот Зинаида и бросилась к нему. Ну и в процессе разболтала всё – об убийстве, об аресте Стрешнева и о том, что я нашёл завещание, согласно которому являюсь единственным наследником. Кудлатов, видимо, решил, что завещание я нашёл в архиве, и бросился сюда, чтобы проверить догадку».

– Сожалею, Зинаида Андреевна. Ничем не могу вам помочь, – сказал я. – Как уже говорил, вы обознались. Господин Зубов уехал.

– Ну хотя бы сообщите мне его адрес! – Зинаида вцепилась в мой рукав мёртвой хваткой.

– Увы. Не имею ни малейшего представления, где он живёт. Человек военный, сами понимаете. Нынче здесь, завтра там. Прошу прощения, Зинаида Андреевна, я должен идти. Поезд вот-вот отправится.

– Но…

– Да отцепитесь вы, в конце концов! – неожиданно грубо вмешался Кудлатов. – Сказано вам: не желают господин ротмистр на вас жениться. Кабы желали, не сбежали бы. Вот и ступайте себе.

– Что-о⁈ – взвилась Зинаида. – Да как вы смеете! Вы же обещали мне помочь!

Она принялась колотить Кудлатова веером, тот неловко отбивался. Вокруг раздался смех, полетели реплики любопытных.

Я воспользовался тем, что Кудлатов остановлен превосходящими силами противника, и быстрым шагом устремился к своему вагону.

Оказавшись в купе, я поднял оконную раму и выглянул наружу.

Кудлатов сумел избавиться от Зинаиды и садился в поезд.

«Во второй класс сел, – заметил Захребетник. – К тебе в вагон его не пустят».

«Знаю. Но я уверен, что это не последняя наша встреча. Кудлатов рядом со мной до самой Москвы топтаться будет. В сказку про канарейку он не поверил, разумеется… Но где же Зубов?»

В соседнем купе, где должен был ехать мой друг, его не оказалось, только лежали на полу саквояжи.

«Вещи здесь – значит, в поезд сел, – успокоил меня Захребетник. – Придёт, никуда не денется».

И действительно, как только поезд тронулся, в дверь моего купе осторожно постучали. Я выглянул в коридор.

– Нету здесь этой фурии? – насторожённо спросил Зубов.

– Нету, нету! Осталась в Тамбове, я её своими глазами на перроне видел. Заходи скорее… Ох, Гриша! – я всплеснул руками. – Где ты был?

Руки и мундир Зубова были перепачканы в угольной саже. Даже на лбу остался чёрный след.

– В кабине машиниста. Думаю, туда эта дамочка уж точно не полезет! Говорю: так и так, выручайте, братишки! Гонятся за мной. Женить хотят. Благо машинист хороший попался, с пониманием. Ну, говорит, коли такое дело, заходите, ваше благородие. Здесь не найдут, не опасайтесь. Ежели ваша невеста сюда заглянуть решит, мы вас в угольной камере спрячем да углём закидаем. Хохотал, правда, во весь голос вместе с кочегаром. И жарко у них там как в преисподней… Уф-ф.

– Не повезло, – пряча улыбку, вздохнул я. – Паровоз старый. У тех, что на малахириуме ходят, в кабине машиниста наверняка чистота. Хотя там, должно быть, и угольной камеры нет. Не спрячешься.

Зубов призадумался.

– Да, пожалуй…

– Иди умойся, – посоветовал я. – И попроси у проводника щётку, мундир почистить.

– А потом мы пойдём в вагон-ресторан, – категорически объявил Зубов. – У меня нервическое потрясение. Организм срочно требует выпить!

Глава 28
Канарейка

Первым моим порывом было сказать Зубову, что у меня нет настроения идти куда бы то ни было, закрыться в купе и не выходить до самой Москвы. Пусть Кудлатов локти кусает. Но, подумав, я рассудил, что ничем не рискую.

Нападать на меня при свидетелях Кудлатов не станет. Хотя, если бы он и решился, я с ним справлюсь даже без помощи Захребетника и Зубова, в этом сомнений нет. В магических поединках я за последнее время изрядно поднаторел. А понаблюдать за Кудлатовым лишним не будет. Вдруг он каким-то образом, сам того не подозревая, натолкнёт меня на след того, кто его отправил за дядиным архивом?

– Идём, Гриша, – согласился я.

Принцесса, разумеется, отправилась с нами и своим появлением в вагоне-ресторане произвела фурор.

Кудлатов был уже там. Он выбрал самый дальний столик – из-за которого были видны все входящие в ресторан. Специально расположился так, чтобы не пропустить наше появление.

– Господа! – Кудлатов отсалютовал нам бокалом. – Прошу, присаживайтесь ко мне.

– Нет уж, благодарю покорно, – проворчал Зубов. – У меня при виде вас изжога начинается.

– Да будет вам, Григорий Николаевич. – Кудлатов рассмеялся старательно-добродушно. – Господин Скуратов свидетель – я изо всех сил пытался оградить вас от притязаний невесты.

– Она мне не невеста!

– Тем более, – не стал спорить Кудлатов. – Как мужчина мужчину, очень хорошо вас понимаю. Чрезвычайно настойчивая дама, примите мои соболезнования… Прошу же, господа!

Долго сердиться Зубов не умел, да и все остальные столики были уже заняты. Мы подсели к Кудлатову.

Ящик с архивом я оставил в купе. Захребетник поклялся, что наложил на него защитное заклятие такой силы, что даже если поезд сойдёт с рельсов и полетит под откос, мой отсек уцелеет.

– Я отчего-то полагал, что канарейку вы возьмёте с собой в ресторан, Михаил Дмитриевич, – якобы небрежно обронил Кудлатов, когда мы принялись за первое блюдо.

Я покачал головой.

– Нет, ну что вы. Канарейкам присуща чрезвычайно тонкая душевная организация. Они не выносят шума и присутствия посторонних людей.

– Вот как? – Кудлатов впился в меня глазами. – А я-то хотел предложить вам купить эту птичку. За очень хорошие деньги.

– Птичку? – спросил Зубов. – Какую птичку?

Впрочем, о заданном вопросе он тут же забыл – заметил, что миловидная дама, сидящая за столиком напротив, при виде бравого гусара потупила взор. Зубов приосанился, подкрутил усы и потребовал у официанта шампанского. Дальнейший разговор мы с Кудлатовым вели без участия Григория – ему было не до нас.

Я покачал головой.

– Об этом не может быть речи. Птичка мне чрезвычайно дорога.

– Настолько, что вы даже не спросите о сумме вознаграждения?

– Именно.

– Да на черта она вам сдалась? – не выдержал Кудлатов. – Что вы с ним… то есть с ней делать будете?

– Это часть моего наследства. И что я намерен с ним делать, вас касаться не должно.

– Ошибаетесь, – Кудлатов хищно встопорщил усы. – Формально наследство, может, и ваше, но по факту всё, что имеет отношение к Госуправлению, принадлежит ему!

– С чего вы это взяли? Мой дядя… э-э-э… разводил канареек в частном порядке, по собственной инициативе. Если бы он планировал передать что-то управлению, сообщил бы об этом в завещании. Но он этого не сделал. Соответственно, всё имущество принадлежит мне.

– Что ж. Воля ваша, Михаил Дмитриевич, – обронил Кудлатов. – Видит бог – я пытался договориться по-хорошему, тем самым избавив вас от трудностей.

– Трудностей? – изобразил удивление я. – О чём вы говорите?

– О Государевой Коллегии, Михаил Дмитриевич, в самой высшей её инстанции. – Кудлатов прямо посмотрел на меня. – Вам, полагаю, доводилось слышать, что это весьма могущественная организация. И люди, которые там работают, неизменно добиваются своего. Неизменно, понимаете? Чего бы это ни стоило.

– Это угроза? – осведомился я.

– О, ни в коем случае! Всего лишь предупреждение. Я пытаюсь вам объяснить, что Коллегия заберёт своё независимо от вашего желания. И на вашем месте, выбирая между хорошими деньгами и серьёзными неприятностями, лично я предпочёл бы деньги. – Кудлатов наклонился ко мне. – Бросьте упорствовать, господин Скуратов! Вот уж в самом деле – для чего вам какие-то старые бумаги?

Я покачал головой.

– Мы с вами, господин Кудлатов, люди настолько друг от друга далёкие, что мне совершенно всё равно, как поступили бы на моём месте вы. Давайте сойдёмся на том, что и вам моих резонов не понять.

– Ну что ж, воля ваша, – помедлив, процедил Кудлатов. Он вытащил из-за воротника салфетку и бросил её на стол. – Я еду в третьем вагоне, в одиннадцатом купе. Если передумаете – заглядывайте. Только не тяните. А то как бы поздно не было… Честь имею, господа!

Кудлатов поклонился и вышел из-за стола.

– Чего это он? – удивился Зубов. – То зазывал-зазывал, то вдруг прочь побежал?

– Изжога началась, – глядя вслед Кудлатову, ответил я.

* * *

«Думаешь, он попытается на меня напасть и забрать архив силой?»

«Да о чём тут думать. – Захребетник зевнул. – Ясное дело, попытается! Он это, считай, открытым текстом сказал».

«Хм-м…»

«Что? Не согласен?»

«Согласен. Но как-то не вяжется подобное поведение с образом коллежца. Этот Кудлатов скорее на бандита с большой дороги похож. Он на меня смотрел так, будто прикидывал куда половчее кинжал всадить. И Корш сказал, что о сотруднике с такой фамилией не слышал…»

«Пожалуй, – согласился Захребетник. – Но удивляться тут нечему. Игра затеяна серьёзная. Для улаживания вопросов с управленца, который её ведёт, станется привлечь сторонние силы. А в дороге грабить проще, чем по всей Москве за тобой бегать. Тем более что для этого якобы Кудлатова ты – капризный наследник богатого дядюшки, который не отдаёт архив из чистого упрямства. Ну, или из желания сторговать подороже. Суть та, что его задача – добыть архив, а тебя он серьёзной помехой не считает. Подождёт до вечера, и если ты не придёшь к нему сам, явится как миленький. А чего ты встрепенулся-то? Неужто боишься не справиться?»

«Не боюсь. Но привлекать к себе внимание не хочется».

«Значит, не будем привлекать. Когда Кудлатов явится, оглушишь его, пасть заткнёшь да в соседнее купе оттащишь – там никого нет. Засунешь в багажный ящик и пусть его отдыхает. А как до Москвы доедем, придумаем что-нибудь».

Звучало резонно.

«Ладно, – согласился я. – Тогда спать я лягу сейчас, чтобы выспаться. А ты меня разбуди если что».

«Договорились».

Зубов мне не мешал. Он остался сидеть в вагоне-ресторане, заведя знакомство в лице миловидной дамы. Принцесса растянулась на полу в моём купе. А я прилёг на удобнейший диван, обитый бархатом, и вскоре заснул.

* * *

«Миша!»

Если меня будил Захребетник, происходило это всегда стремительно. Только что я лежал в объятиях Морфея – а в следующую секунду уже садился на кровати с открытыми глазами, готовый к любым неожиданностям.

В данном случае вместо кровати подо мной был диван в вагоне первого класса, а Захребетник, перехвативший управление телом, заставил меня выскочить в коридор.

«Смотри!» – Захребетник сосредоточил мой взгляд на происходящем за окном.

Там уже стемнело. Поезд стоял на станции. Платформа освещалась тускло, но то, что показывал Захребетник, я увидел. По платформе шагал Кудлатов с саквояжем в руках.

«Ничего не понимаю, – пробормотал я. – Он сошёл здесь? Дальше не поедет?»

«Ну, ты же видишь! Сошёл».

«Хм-м…»

Я озадаченно потёр подбородок. Поезд стоял недолго, уже через минуту снова тронулся.

Состав проехал мимо идущего по платформе Кудлатова. Тот шагал, покачивая саквояжем и помахивая тростью, беспечной походкой человека, направляющегося домой. Не удивлюсь, если ещё и насвистывал на ходу.

«Странно».

«Да уж, неожиданно. Но пёс с ним, не бери в голову. Одной головной болью меньше. Ложись дальше спать… Куда ты?»

«Бережёного бог бережёт», – хмуро отозвался я.

Объективно, спорить с Захребетником у меня не было никаких оснований. Но своему чутью я привык доверять и постучал в дверь к Зубову.

– Лечу, моя прелесть! – раздалось из купе.

«Ничему мужика жизнь не учит», – гоготнул Захребетник.

Зубов рывком отодвинул дверь. Увидел меня и скис.

– Не спишь? – спросил я.

– Пока нет. Жду гостей, – Зубов подмигнул.

– Ясно. Вот что, Гриша. – Я достал из кармана амулет, защищающий от воздействия магии. – Надень, пожалуйста, на шею и не снимай, пока я не разрешу. Договорились?

– Да как скажешь. – Зубов пожал плечами и надел амулет. – А что это?

– Оберег от порчи. – Я решил не вдаваться в подробности.

– А. Ну, хорошо. Не испорчусь, – Зубов рассмеялся. И накинулся на показавшегося в коридоре проводника: – Ну где ты так долго?

– Прошу прощения, ваше благородие!

Проводник нёс на подносе бутылку шампанского и два бокала: Зубов готовился к приёму гостей. Ну, по крайней мере, из купе выходить не планирует, уже неплохо.

«Да что ты дурака валяешь? – вмешался Захребетник. – Пусть бы его шёл на все четыре стороны! Кудлатова в поезде нет. А если бы и был – он охотится за архивом, а не за Зубовым».

«Кстати, насчёт архива, – кивнул я. – Давай-ка его спрячем понадёжнее».

Архив я убрал в багажный ящик под диваном, сверху разложил постель и улёгся. Честно пытался заснуть, но сон не шёл. Гостья к Зубову, судя по всему, так и не пришла. Раздосадованный Григорий ещё дважды требовал шампанского, после чего затих.

Потом задремал и я. Но спал чутко, и когда в дверь Зубова постучали, проснулся.

– Шампанское, ваше благородие, – послышался голос проводника.

– Вот неуёмный, – пробормотал я и перевернулся было на другой бок.

Но тут дверь соседнего купе открылась, и в ту же секунду меня подкинул на диване Захребетник.

«Миша! К нам пришли».

Это я и сам уже почувствовал. Ощутил, как хлынула магия.

В мою дверь постучали.

– Чай, ваше благородие, – пробормотал проводник.

Дверь отодвинулась.

Проводник резко пригнулся. Тот, кто пришёл, бил магией поверх него. Удар разбился о поставленный мною щит. За дверью стоял не Кудлатов, но определённо кто-то, принадлежащий к той же породе. Я понял, что не ошибся: эти люди едва ли имеют отношение к Госуправлению.

Я отшвырнул проводника в сторону и ударил. Тот, кто пришёл на смену Кудлатову, взревел, отражая удар. В меня полетела шаровая молния.

– Архив! – рявкнул пришедший. – Тогда уцелеешь!

– Сдавайся, – посоветовал я. – Тогда оформлю тебе явку с повинной.

Бандит разразился руганью. Теперь он бил уже всерьёз, но и я на занятиях боевой магией даром времени не терял. Удар, направленный в меня, отразился и с удвоенной силой полетел в моего соперника. В коридоре посыпались на пол осколки стекла, в вагон ворвался холодный ночной ветер. Бандита швырнуло о стену. Но надолго он не задержался – помчался прочь.

Я выскочил из купе и ударил его в спину. Принцесса бежала за мной. Я бил оглушающими – этот человек был нужен мне живым.

Заклятия разбивались о купол, но я видел, что он истончается. Ещё буквально один удар! Но в это время бандит добежал до конца вагона. Он вдруг резко повернулся и ударил не в меня, а в стену.

Послышался отвратительный скрежет. А в следующую секунду бандит исчез. Когда я прибежал, увидел, что наружной двери у вагона больше нет.

Я выглянул из дверного проёма, обрамлённого рваными клоками металла. Выбитая дверь болталась на одной петле и колотилась о стенку. А больше я в ночной темноте ничего не увидел. Поезд шёл по насыпи. Бандит спрыгнул куда-то под откос.

– Стой! – я схватил Принцессу за ошейник – она явно намеревалась прыгнуть вслед за злоумышленником. – Нам нельзя бросать архив! Идём обратно.

В вагоне начали раздаваться испуганные голоса, в коридор выглядывали разбуженные люди.

– Спокойно, господа! – прикрикнул я. – Ничего страшного, в коридоре разбилось стекло. Прошу вас вернуться в свои купе, там безопасно!

Говоря, я шёл по вагону. А дойдя до своего отсека, выругался.

Открыть багажный ящик злоумышленник, очевидно, не сумел и выдрал его из-под сиденья целиком. Мои вещи были разбросаны, на месте ящика зияла темнота.

– Проводник! – взревели мы с Захребетником в один голос.

«Маска!»

«Наверное. Я был занят тем, кто напал. А пока разбирался с ним, фальшивый проводник вырвал из-под сиденья ящик и был таков!»

Разговаривая с Захребетником, я уже бежал к выбитой двери. Принцессе приказал остаться и заботиться о Зубове – пробегая мимо его купе, видел сквозь открытую дверь, что моего друга крепко приложили магией. Почему не сработал охранный амулет, разбираться будем потом.

Эх, давненько я не прыгал с идущего на полном ходу поезда! Перед тем как я сделал это, Захребетник перехватил управление телом и рванул вниз красную рукоять, закреплённую на стене вагона.

Колёса поезда заскрежетали по рельсам так, что у меня заболели зубы. Останавливающийся состав качнуло, я едва устоял на ногах. Но думать об этом было некогда – я спрыгнул вниз, в темноту.

* * *

Если бы не Захребетник, не знаю, какое количество костей уцелело бы во мне после такого прыжка. А с его помощью я сгруппировался, перекатился, мгновенно вскочил на ноги и принялся взбираться на насыпь.

Зрение заострилось, приспосабливаясь к темноте.

«Вон он!» – крикнул Захребетник.

Я увидел вдали катящуюся по рельсам тележку.

«Дрезина! – крикнул Захребетник. – Его ждали!»

Кричал он уже на бегу. Дрезина была далеко, обычный человек её ни за что бы не догнал – при условии, что вообще сумел бы разглядеть в темноте. На этом, видимо, и строился расчёт злоумышленников – даже если я уцелею и сойду с поезда невредимым, архив мне не вернуть.

Ха! Плохо они знали Захребетника. Он нёсся по рельсам с такой скоростью, что из-за свистящего в ушах ветра я не слышал даже стука колёс по рельсам.

Вскоре стало возможно разглядеть двоих, сидящих в тележке. Один был всё ещё в костюме проводника, хотя магическая маска на лице уже едва держалась, второй одет в форму железнодорожника.

Когда злоумышленники поняли, что за ними гонятся, они обернулись с такими изумлёнными лицами, что Захребетник расхохотался.

– Попались, голубчики!

Бандиты переглянулись, и в Захребетника полетел сдвоенный удар. Они, должно быть, вложили в него всю мощь, на какую были способны.

Если бы телом управлял я, выставил бы щит, а потом снова бил бы оглушающими. Но у руля находился Захребетник, а он терпеть не мог, когда «людишки» покушались на мою жизнь.

Объединённый удар бандитов Захребетник встретил гомерическим хохотом. Он поймал летящий в него поток разрушительной силы, закрутил спиралью и швырнул её в бандитов.

Дрезина разлетелась в щепки. Злоумышленников высоко подбросило и ударило о землю. Вместе с ними в воздух взлетел металлический ящик, выдранный из-под сиденья. Приземлился он на голову одного из упавших.

* * *

«Всё равно они наверняка ничего не знали, – виновато сказал Захребетник, глядя на изломанные трупы. – Обычные пешки».

«Наверняка, – буркнул я. Осмотрел покорёженный багажный ящик, снял защитное плетение и вытащил архив. – Где мы находимся, ты понимаешь?»

«Представления не имею».

«Ладно, потом уточню. Надо будет доложить Коршу, попытаться установить личности погибших. Может, хоть так что-то вытянем».

«Откуда они вообще появились в вагоне?» – буркнул Захребетник.

«Их прислали на замену Кудлатову. – Я быстрым шагом двинулся по железнодорожному полотну к остановившемуся вдали поезду. Хорошо, что Захребетник рванул стоп-кран, хотя бы его бегом догонять не нужно. Ресурс у меня уже на пределе. – Насколько понимаю, дело было так. После того как к Кудлатову прибежала Зинаида и сообщила последние новости, он телеграфировал или позвонил тому, кто его послал. И вот для этого кого-то, по всей видимости, моя фамилия – не пустой звук. Одно дело – бестолковые родственники, которых он рассчитывал встретить в Тамбове, и совсем другое – коллежец в звании надворного советника. Кудлатова отозвали, а вместо него прислали эту банду. Целую операцию разработали, чтобы архив захватить. Надеюсь, что хотя бы проводника оставили в живых».

* * *

Проводник был жив. Его, оглушённого, связанного и лишившегося мундира, нашли в служебном купе.

Зубов к моменту моего появления тоже успел прийти в себя. Его, как я и предполагал, злоумышленники оглушили магией.

– Амулет, Гриша, – вздохнул я. – Я ведь не просто так его тебе на шею повесил!

Зубов отвёл глаза.

– Да как-то чёрт его знает… Забыл, наверное. Умываться пошёл – увидел в зеркале, что на шее непонятная ерунда болтается. Ну, и снял.

«После такого количества шампанского – неудивительно», – фыркнул Захребетник.

Начальнику поезда, прибежавшему в вагон, я показал корочки и сообщил, что было совершено нападение на представителя Государевой Коллегии.