Текст книги "Человек государев 9 (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13
Стык

Финишную черту мы с Трубецким пересекли одновременно, корпус к корпусу.

Зрители ликовали. Наблюдатели, фиксировавшие финиш, кричали, что давно не видели такого красивого финала.

– Это было грандиозно, Миша, – выбравшись из машины и пожимая мне руку, сказал Серж. – Впрочем, я в тебе не сомневался! Не зря так долго ждал твоего возвращения. Ты тоже времени не терял, верно?

Он добродушно рассмеялся.

– Угадал. – Я заставил себя улыбнуться.

«Ну и ничего он не заподозрил», – преувеличенно беспечно сказал Захребетник.

Я промолчал.

«Слушай, ну прекрати! Я ведь его не обогнал. Ничья – не обгон, у кого хочешь спроси».

А вокруг между тем шли бурные обсуждения. Прислушавшись к ним, я с удивлением понял, что заканчивать гонку ничьей никто не собирается. Казначей со товарищи решали, когда устраивать повторный заезд.

– Повторный? – переспросил я.

– Ну, конечно, – улыбнулся Серж. – Не можем же мы с тобой разойтись просто так – не определив, кто сильнее.

– Знаешь, я бы с удовольствием уступил пальму первенства тебе и закончил на этом.

Серж рассмеялся.

– Да ну, брось. Кого-то другого, вероятно, ты сможешь провести показным равнодушием, но только не меня. Ни за что не поверю, что тебе не хочется стать победителем. Я же видел тебя на трассе. Видел, как ты рвался к победе!

«До чего наблюдательные пошли гонщики», – проворчал Захребетник.

– Ехать будем только вдвоём, ты и я, – продолжил Серж. – Но если ты устал, можем перенести заезд на другой день.

Я покачал головой.

– Да нет уж. Давай закончим сегодня.

«Миша! – восхитился Захребетник. – Что я слышу?»

«А что ещё ты можешь услышать? Можно подумать, ты мне выбор оставил».

– Прямо сейчас или позже? – Серж испытующе прищурился.

– Сейчас. Чего тянуть?

Мы отдали ключи от машин обслуге и сели в повозку, чтобы вернуться к месту старта.

– Когда-нибудь я разгадаю твой секрет, – пообещал Серж. И вскинул руку: – О, нет-нет, не беспокойся! Похищать твой автомобиль и разбирать его до винтика я не планирую. Это сравнимо с тем, как заглянуть в конец интересной книги и заранее узнать, чем она закончится. Никогда не понимал тех, кто так поступает. Результат получишь, удовольствие – мимо… Нет уж! Я хочу во всём разобраться сам.

«Да боже тебя упаси, – проворчал Захребетник. – Психиатрия у вас в зачаточном состоянии, методы лечения варварские. Откуда ты только взялся такой настырный?»

«А я предупреждал, – мстительно сказал я. – То ли ещё будет! А уж с учётом того, что в этот раз от обгона ты точно не удержишься…»

«Почему это не удержусь?»

«Потому что наблюдать, как финиш пересекает кто-то другой, – выше твоих сил, в этом у меня уже никаких сомнений нет. Ну хоть гонки, а не рулетка, и на том спасибо. А то бы я уже на паперти стоял».

Захребетник вздохнул.

«Чушь не пори! Азартные игры мне не интересны. Для меня это всё равно что в жмурки играть с открытыми глазами. А гонки потому и нравятся, что случай тут ни при чём, всё лишь от мастерства зависит».

«Ну-ну», – вздохнул я.

Серж между тем продолжал увлечённо рассказывать о новых усовершенствованиях, которые в самым скором времени собирается внедрить в свой автомобиль. Секретов из изобретений он не делал. Более того – поделился со мной планами создания собственной автомастерской.

– В свете из-за гонок на меня и так смотрят косо, – со смехом закончил Серж, – терять уже нечего. Ничто не мешает продолжать фраппировать старичков бояр и дальше. Единственное, что останавливает, – матушку жалко. Она из-за светских сплетен ужасно переживает, потому до поры до времени свои планы я держу в секрете.

– Да уж. Разумная предосторожность.

Я представил себе газетные заголовки в духе: «Молодой князь Трубецкой, потомок богатейшего рода, самолично занялся производством автомобилей!» Скандал на весь свет, это точно. Аристократ, занятый делом, – по мнению бояр, что-то совершенно неприличное.

Я собирался сказать Сержу, что он в любой ситуации может рассчитывать на мою поддержку, но тут вдали показалась повозка, едущая навстречу.

Ездок, ухватившись за её край, вскочил на ноги, замахал свободной рукой и закричал голосом Яшки Чернова:

– Михаил Дмитриевич! Сюда! Скорее!

* * *

– Мне Павел Артемьич помог жильё снять недалеко от управления, в соседнем переулке, – возбуждённо говорил Яшка, пока мы ехали в город. – Как к вам на Чистопрудный идти, по дороге. Павел Артемьич и сам в этом доме живёт, а недавно у хозяйки комната освободилась – он и похлопотал, теперь мы с ним рядом. И когда сегодня рассыльный прибежал, господин Соболев вместо него меня к вам отправил. Дуй, говорит, Яшка, лучше ты – быстрее добежишь. Я прибегаю, а хозяйка ваша говорит, что вы на гонки уехали. Ну, я тогда…

– Понял, спасибо, – оборвал я. – Расскажи толком, что случилось?

Мы ехали в моём автомобиле, возвращаясь в Москву. С Лизой я попрощаться не успел – так же, как не успел предупредить Зубова, что домой ему придётся добираться самостоятельно. Зато Василисе и Принцессе ничего говорить не пришлось. Увидев Яшку, Василиса тут же бросилась к нам. А Принцесса запрыгнула в машину на ходу, когда я уже трогался.

Яшка шмыгнул носом.

– Ежели дозволите, ваше высокоблагородие, я по-простому скажу. У нас это называли «стык» – когда деревня на деревню дерутся. Вот и здесь то же самое, только вместо парней – колдуны.

– Угу, – пробормотал я. – Стык, значит.

«Боролась жаба с гадюкой, – прокомментировал Захребетник. – Не зря эти, из Круга вещих, Коллегии под крыло просились! Чуяли, чем пахнет».

– Его превосходительство господин Корш приказали не вмешиваться, – продолжил Яшка. – Рассыльный сказал, что велено передать слово в слово: «Пусть хоть все до единого друг другу глотки перегрызут». Нам приказано наблюдать и оберегать население, чтобы не пострадали гражданские лица. Туда и господин Колобков уже выехал, и господин Ловчинский, и за нашими рассыльные побежали. Небось, все уже на месте. Это вас я долго искал.

– Ничего. Мы тоже скоро будем.

Я прибавил скорости.

* * *

«Стык» колдуны устроили в подмосковных Черёмушках. Там, за пределами города, некий предприимчивый купец выстроил кирпичный завод. Торговля пошла бойко, он заложил ещё два корпуса, но месяц назад скоропостижно скончался, и стройка остановилась – наследники делили капитал.

Запах дыма мы почувствовали уже на подъезде. Приблизившись к заводу, увидели, что валит он густо, но огня вроде бы нет.

– Потушили, – крикнул мне Ловчинский, стоящий в оцеплении. – Эти черти барак подпалили, где рабочие живут! Хорошо, что те заметили сразу, потушить сумели раньше, чем разгорелось, – а там уж мы подъехали. Рабочим велели убираться подальше, а сами щиты держим, чтобы нового пожара не допустить. Здесь мы с Колобком, твои на той стороне.

Ловчинский махнул рукой.

Между недостроенными корпусами завода и деревянными бараками растянулась цепочка людей, я узнал Колобкова и его подчинённых. Они выставили щит, отражая магические удары и молнии, долетающие со стороны колдовского побоища.

Битва шла на строительной площадке, в остовах недостроенных корпусов. Одна группа колдунов нападала, другая оборонялась. В кирпичные стены летели удары, горели строительные леса. Пахло дымом и юшкой.

Мои люди растянули вторую цепочку, огораживая сражение от стоящих за пустырём сенных сараев.

Разумно. Если сараи вспыхнут, их уже не потушишь, пожар в считанные минуты перекинется на село.

– Почём зря лупят, ваше высокоблагородие, – доложил мне запыхавшийся, утирающий пот Соболев. – Не меньше десятка человек уложили, а останавливаться не думают – злые, как собаки. Я так мыслю, что, покуда друг друга навовсе не изведут, не угомонятся.

Василиса, бросив шляпку и веер в машине, подхватила длинную юбку и кинулась помогать Распашным держать щит. В него, словно в подтверждение слов Соболева, ударила шальная молния.

Я быстро осматривался. Между груд щебня и кирпича виднелись мёртвые тела – это были те, кому повезло не превратиться в горку пепла.

«Одни засели внутри корпуса, другие пытаются их оттуда выбить, – прокомментировал Захребетник. – Силы, насколько понимаю, примерно равны».

– Стоять! – донёсся до меня голос кого-то из Распашных. – Куда?

Оказалось, что уставший воевать колдун решил дезертировать. Он улепётывал с поля боя ползком, на четвереньках. Соратники его исчезновения в горячке не заметили, а мимо моих людей он, видимо, рассчитывал проскочить, обойдя щит подальше. Но не тут-то было.

– Не убивать! – приказал я.

И накинул на дезертира магическую сеть.

Принцесса понятливо сорвалась с места. Подбежала к пленному, схватила за шиворот, притащила ко мне.

Я надел на колдуна наручники, наставил револьвер и предупредил:

– Государева Коллегия. Дёрнешься – убью на месте. Откажешься говорить – убью раньше, чем дёрнешься. Отвечай: кто засел внутри корпуса? Круг вещих?

– Никак нет, ваше благородие, – неожиданно писклявым голосом отозвался колдун. – Круг вещих – это мы. Прибыли со слабосилками честный благородный разговор вести, они нас сами позвали. Сказали, что их будет пятеро и чтобы мы тоже впятером приходили. Мы, конечно, ответили, что придём впятером, а сами все собрались – чтобы слабосилков задавить. Кто ж знал, что они, подлюки, подготовятся! Уже на подходе, у забора, ловушки расставили. А после как давай по нам из недостроенного дома лупить!

– Честный благородный разговор, значит, – усмехнулся я. – Ну да, именно так их обычно и проводят. И сколько народу в корпусе?

– Было два десятка. Сейчас-то уж, понятное дело, меньше.

– А ваших сколько осталось?

– И наших столько же.

– То есть силы пока равны? А почему же ты сбежал? Неужели не хочется победить?

– Да мне и до этого не больно хотелось. – Колдун отвернулся. – Я-то думал, мы здесь в пять минут управимся! Кто ж знал, что оно так обернётся? Наши обозлились, что сладить с слабосилками не могут, и бонбу против них готовят.

– Что-что? – не понял я.

– Бомбу, по-видимому, – сказал прислушивающийся к разговору Соболев. – Так эти неучи называют объединённый удар. Стену проламывать будете?

– Ага. – Колдун поёжился. – Вот я и решил в сторонку отойти. Это ж, ежели не убьют, то кирпичом прилететь может! А купол у меня слабенький.

– Потрясающая доблесть, – брезгливо обронил Соболев.

– Михаил Дмитриевич! – донёсся до нас звонкий голос Василисы. – Колдуны в кучу сбились! Сейчас что-то…

Ба-бах!

Земля под ногами содрогнулась. Недостроенный корпус, где засели обороняющиеся, окутали магические искры.

Когда осела рыжая кирпичная пыль, стало видно, что одной стены у корпуса, по сути, больше нет. Пролом в ней выглядел так, словно сквозь стену на полном ходу проехал Овечкин на броневике.

Из корпуса доносились стоны и проклятия. Но и нападающим операция обошлась недёшево: я насчитал всего троих, оставшихся стоять на ногах.

– Так и знал! – всхлипнул дезертир за моей спиной. – Так и думал, что добром не кончится!

– Пауки в банке сожрали друг друга, – резюмировал я. – Вяжите уцелевших. Не так много их осталось.

* * *

– Боевая магия, господа шарлатаны, это вам не понос насылать на докучливую тёщу, – выговаривал Соболев, стоя перед шеренгой упакованных в наручники, сидящих на земле колдунов. – Объёдинённый удар, к вашему сведению, годами отрабатывается! Для нанесения оного атакующий отряд должен быть слажен, каждый из магов должен чувствовать плетение каждого. А вы слыхали звон, да не видали, где он, – вот и вышло у вас то, что вышло.

Колдуны насупленно молчали.

Медики из прибывшей заранее кареты скорой помощи перевязывали им раны, вправляли вывихи и накладывали мазь на ожоги. По полю боя ходили Колобков с Ловчинским в компании колдуна-дезертира и записывали имена и фамилии тех, кому уже никакая скорая помощь при всём желании помочь не могла.

Как совершенно верно сказал Соболев, заклятие объединённого удара – штука, безусловно, эффективная, но в неумелых руках чрезвычайно опасная.

Правильное плетение, созданное одновременно несколькими магами, способно снести крепостную стену. Неправильное плетение работает непредсказуемо и может не только разрушить препятствие, на которое нацелено, но в равной мере навредить осаждённым и атакующим – что мы, собственно, наблюдали.

Заклятие, которое колдуны изобразили вместо объединённого удара, вместе с частью стены уничтожило большинство как засевших внутри корпуса, так и нападающих. Уцелело восемь человек, не считая дезертира, и ещё двоих увезли в больницу с тяжёлыми контузиями.

– Что с нами теперь будет, ваше благородие? – осторожно спросил щуплый рыжий колдун, баюкая перевязанную руку.

Я пожал плечами.

– Каторга. Чего же вам ещё?

Колдуны зашумели.

– Каторга?

– Как так?

– За что? Мы ничего такого…

– «Ничего такого»? – повысил голос я. – Столько народу перебить – за это, по-вашему, ордена положены?

– Это не мы!

– Они первые начали!

– Мы не хотели!

– А ну, тихо! – прикрикнул я. – Замолчите, слушать тошно. На что вы рассчитывали, понятно – каждая из сторон собиралась уничтожить другую превосходящими силами, подчистить место преступления и скрыться. Тот удивительный факт, что вы, планируя подлость, не рассчитывали столкнуться со встречной подлостью, я могу списать разве что на ваше тугоумие. А в результате этой неосмотрительности вместо коварного убийства нескольких человек случилось глобальное побоище, и отвечать за него предстоит тем, кто уцелел. От лица Государевой Коллегии я могу пообещать, что ответите вы по всей строгости закона… На этом всё! Володя, прикажи своим, чтобы паковали этот сброд. Можешь наш броневик взять, туда как раз все поместятся.

Глава 14
Темный ковен

Утро понедельника выдалось серым и влажным, из тех, когда Москва никак не решит, лето ещё на дворе или уже осень. Я оставил автомобиль на привычном месте, поднял воротник и зашагал к управлению. Сегодня меня ждал не слишком радостный день: за время командировки накопилась целая гора бумаг, которую я всё никак не мог разгрести.

«Миша, – подал голос Захребетник. – Посмотри вон туда, через дорогу».

Я покосился в указанную сторону. Возле тумбы, обклеенной объявлениями о гастролях какой-то французской певички, стоял невысокий щуплый человечек в котелке, сдвинутом на затылок. Тот самый золотозубый подручный, что недавно возил меня ужинать к колдунам.

Он заметил мой взгляд, снял котелок и поклонился издалека. Водрузил шляпу обратно, сунул руки в карманы и остался стоять, будто дожидался извозчика. Что бы ему тут делать? Колдуну возле Коллегии так же уютно, как коту у собачьей будки. Следит, что ли, за мной?

«Не следит он, – отозвался Захребетник. – Следят иначе, а этот стоит столбом, на крыльцо управления таращится и даже не пытается скрываться. Караулит, может, кого-то?»

Мы с Захребетником мысленно пожали плечами. Устраивать расследование из-за появления подозрительного субъекта не было ни смысла, ни свободных ресурсов. Надо ему – пусть стоит, пока ничего не нарушает.

Не успел я подняться в кабинет, поздороваться со своим отделом и начать утреннюю планёрку, как к нам заглянула Софья Андреевна.

– Михаил Дмитриевич! К Ивану Карловичу, срочно.

– Что случилось?

– Идите, Михаил Дмитриевич. – Она еле заметно улыбнулась. – Сами всё увидите.

Разведя руками, я оставил отдел на Соболева и отправился в приёмную Корша. Там мельком глянул на себя в зеркало, пригладил ладонью волосы, постучал и вошёл.

Корш сидел за своим монументальным столом с видом Наполеона, диктующего противнику текст капитуляции. А перед ним на стульях для посетителей расположились Затворский и Кустодивов.

Кустодивов на меня даже не взглянул. Он смотрел в стол, сгорбившись и сложив руки на массивную трость. А Затворского я узнал не сразу. Тот же дорогой костюм, та же идеальная причёска, но весь аристократический лоск куда-то подевался. Передо мной сидел не могучий колдун, а испуганный лавочник. И камни на его перстнях будто выцвели и стали сероватые.

– Заходите, Михаил Дмитриевич. – Корш кивнул мне. – У нас с вами весьма неожиданные гости. Итак, господа, теперь можем переходить к делу.

Я сел, чувствуя на себе затравленный взгляд Затворского.

– Господа, – Корш нетерпеливо пробарабанил пальцами по столу. – Мы ждём.

Затворский прокашлялся.

– Круг вещих поручил мне и Аркадию Сергеевичу от его имени сообщить вам, – он вытащил платок и вытер сухой лоб, – что Круг принимает ваше предложение и просит государя в лице Коллегии взять нас под свою защиту.

Корш бросил на меня торжествующий взгляд, повернулся к колдунам и с едва заметной издёвкой спросил:

– И что же подвигло Круг на это решение? Ещё несколько дней назад Круг вещих полагал, что прекрасно проживёт без Коллегии. Я хочу знать, что случилось за это время.

Затворский набрал воздуха, явно собираясь задвинуть привычную речь. Про здравомыслие, про интересы обеих сторон, про тревожные тенденции. Корш поднял ладонь.

– Без словоблудия, Владислав Валерианович. Мне нужны истинные причины.

Затворский закрыл рот, изобразив на лице обиду. И тут заговорил Кустодивов.

– В дом моей дочери на Ордынке принесли корзину с яблоками.

Голос у него был сухой, шелестящий, как бумага. Взгляд он так и не поднял, продолжая смотреть на стол.

– К ручке корзины было приколото письмо: «От благодарных учеников», – продолжил Кустодивов, не поднимая взгляда. – Кухарка ничего дурного не заподозрила. Подумаешь, гостинец. Учеников у дочери много, носят и варенье, и мёд. Поставила корзину в кладовку, как обычно, да и забыла.

Он помолчал. В кабинете было слышно, как за окном простучала по мостовой пролётка.

– На яблоках была порча на смерть. Если бы я в тот вечер случайно не заехал к дочери в гости и не почувствовал странные эманации ещё из прихожей…

Сухие пальцы стиснули набалдашник трости так, что дерево скрипнуло.

– Моей внучке семь лет. И она очень любит яблоки. Приди я всего на полчаса позже… – Кустодивов закашлялся. Сейчас он не был похож на чопорного главу Круга вещих, а был просто старым, смертельно испуганным человеком. – Пусть сгорят в аду негодяи. Я готов отдать вам весь Круг, до последней знахарки и шептуна. Только доберитесь до них.

Корш молча кивнул и перевёл взгляд на второго колдуна.

– У меня… – Затворский помедлил, подбирая слова. Куда только подевалась его гладкая, обкатанная речь. – На меня покушались.

Позавчера вечером конюх позвал его в конюшню: любимая лошадь колдуна захромала. Стоило Затворскому войти, как ворота снаружи подпёрли бревном и подожгли конюшню. Он кинулся выбивать стену магией и не смог: стены оказались зачарованы, и конюшня превратилась в ловушку. Погибли лошади, погиб конюх, то ли сообщник, то ли такая же жертва. А сам Затворский только чудом сумел выбраться, когда прогорела крыша.

Пока он это рассказывал, я заметил, как у колдуна дёргается левый глаз. Теперь понятно, где он разрядил свои артефактные кольца. Да уж, быстро он сдулся. А как пыжился, когда первый раз со мной встречался.

– Понятно. – Корш покачал головой. – Что же, господа, условия вы знаете. Реестр, кодекс, инспекции. Остался единственный вопрос: сумеете ли вы обеспечить соблюдение правил всем Кругом? Мне не нужны бумаги, которые никто не собирается исполнять.

– Сумеем, – буркнул Кустодивов.

– Большинство членов Круга напуганы последними событиями, – поспешил пояснить Затворский. – Угрозы и случившиеся смерти доходчивее любых уговоров. С ними проблем не будет, поверьте. А те, кто не согласится… – Он на мгновение запнулся. – Тех мы сами вам укажем.

Корш нажал кнопку звонка, и через минуту в кабинет вошла Софья Андреевна с толстой папкой. Договор лёг на стол. Три листа гербовой бумаги, исписанные убористым канцелярским почерком, и под текстом широкое поле для подписей, окаймлённое тонкой вязью Глаголов.

Затворский читал внимательно, шевеля губами и время от времени прикрывая глаза, будто у него болела голова. Кустодивов не читал вовсе. Когда Софья Андреевна подала ему перо, он взял его, обмакнул и с полминуты держал над строкой. Я смотрел на сухую руку в старческих пятнах и думал: вот сейчас дрогнет и передумает.

Не дрогнула. Подпись у главы Круга вещих вышла твёрдая и прямая. Затворский подписал следом, быстро и не глядя, будто счёт в ресторации, когда стыдно за сумму.

– Теперь кровь, господа, – буднично сказала Софья Андреевна и подала на бархатной подушечке серебряную иглу.

Кустодивов уколол палец без колебаний. Тёмная капля упала на бумагу, но не расплылась кляксой, а втянулась в подпись, будто бумага её выпила. Буквы налились багровым, по листу пробежала волна, и вязь Глаголов по краю поля вспыхнула алым. Затворский проделал то же самое, но скривился во время укола.

«Это правильно, – одобрил Захребетник. – Колдунов только договор на крови удержит».

Корш поставил свою подпись под обеими. Софья Андреевна вылила на бумагу расплавленный сургуч и приложила печать.

Прежде чем уйти, Затворский вытащил из внутреннего кармана конверт и положил на стол.

– Здесь имена тех, кто точно повязан с той стороной. Ходят слухи, что они называют себя «Тёмный ковен».

Захребетник у меня в голове хрюкнул от смеха.

«Скажите, пожалуйста! Тёмный ковен. Я смотрю, с фантазией у колдунов очень плохо».

Колдуны откланялись. Кустодивов у двери на секунду задержался, обернулся и посмотрел на меня. Ничего не говоря, кивнул мне и вышел.

Когда дверь за колдунами закрылась, Корш вздохнул и потёр переносицу.

– Совсем кисейный колдун пошёл, – сказал он с осуждением. – Лет пятьдесят назад они бы за такое уже друг друга поубивали и полстолицы разнесли. А эти, только прижало, сразу в Коллегию побежали, под государево крылышко. Измельчали тёмные кудесники. Впрочем, всё это к лучшему.

Он побарабанил пальцами по свежему договору.

– Пожалуй, надо заводить новый отдел для регистрации колдунов. – Корш взял со стола конверт и протянул мне. – Бери всех своих и ищи, кто эту бучу заварил. Этот ковен надо вырвать с корнем, пока он не пророс на всю столицу.

* * *

В списке Затворского было тридцать фамилий с указанием места жительства и с краткой характеристикой. Тех, кто был на виду, трёх травников и двух мастеров-амулетников, я отправил проверять близнецов и Соболева. Строго приказав действовать скрытно, не устраивать самодеятельность и не пытаться арестовывать или допрашивать. Просто узнать, на месте ли, посмотреть, нет ли следов чёрного колдовства. Также список я отнёс Колобкову и попросил пробить по его каналам в полиции.

Оставив Яшку в отделе отвечать на звонки, я с Василисой отправился в архив. Привалов при виде нас просиял: он любил наши задачи куда больше, чем загружать в машину рутинные бумаги.

– Тридцать человек, Александр Иванович, – я выложил перед ним копию списка. – Мне нужно всё, что можно по ним найти. Особо интересует, что у них общего.

– Общего? – Привалов потёр руки и любовно погладил пульт машины. – Это она любит. Пересечения, Михаил Дмитриевич, её конёк.

Как бы ни была умна машина Бэббиджа, но и нам пришлось повозиться. Отсеивать из сырых данных лишнее, готовить с Приваловым запросы и подносить ему стопки перфокарт.

Засиделись мы в архиве допоздна. Машина Бэббиджа гудела и пощёлкивала, Привалов колдовал над пультом не хуже иного чародея, а мы с Василисой раскладывали на длинном столе карточки с ответами, будто огромный пасьянс. К полуночи пасьянс начал сходиться, но у Василисы уже слипались глаза, и я скомандовал отбой. Отвёз Василису домой на автомобиле и поехал к себе. Ирина Харитоновна, святая женщина, оставила мне ужин под полотенцем. Так что уже через полчаса я, сытый и довольный, спал сном праведника.

К девяти утра в кабинете собрался весь отдел. Соболев с близнецами вернулись с обхода адресов, Василиса с результатами из архива, а Яшка Чернов притащил из буфета чайник и притих в углу, чуя общее настроение. Последним появился Колобков с тонкой папкой в руках.

– Начнём по порядку. Павел Артемьевич, что у вас?

– Нечем похвастаться, Михаил Дмитриевич. Обошли с Распашными адреса – и ни одного не застали.

– Соседи говорят: уехали, – подхватил Борис.

– По делам, – уточнил Леонид.

– Кто неделю назад, кто две.

– Отзываются о них, между прочим, неплохо. Тихие, мол, жильцы, платят исправно.

– Только этим летом у некоторых из них деньги завелись.

– И они стали нос задирать. Одна соседка так и сказала: «Ходит, будто он теперь князь, а не приказчик».

– А Михеев, тот, что в списке двенадцатым, – закончил Соболев, – уехал на дачу. Куда-то по рязанской дороге, по словам дворника.

Следующим взял слово Колобков.

– По твоему списку почти ничего нет. Но кое-что попалось. Двоих, Иванова и Пупыркина, с месяц назад задержали на Казанском вокзале. Они в пьяном виде буянили в буфете. Городовые доставили их в околоток, оштрафовали и отпустили. Ещё один, Савельев, у полиции под надзором состоит как увлекающийся энгелизмом.

– Чем, прости?

– Энгелизмом, – со вкусом повторил Колобков. – Учение такое модное: кружки, брошюрки, споры о всеобщем равенстве. Полиция таких господ на карандаш берёт. Так вот, филёры этого Савельева много раз видели на станции Чухлинка. Он туда почти каждые выходные к кому-то в гости на дачу ездит.

Я кивнул Василисе. Она выложила на стол стопку карточек из архива и поднялась, одёрнув мундир.

– Все фигуранты из списка хотя бы раз попадали в поле зрения нашего ведомства. Брали их на заметку как членов Круга вещих, либо они засвечивались в делах с магией и мелким жульничеством. Но последние полгода они из сводок исчезли.

– Затаились, – Соболев прищурился.

– Или занялись чем-то серьёзным, – я поморщился. – Продолжайте, Василиса Петровна.

– Однако машина Александра Ивановича нашла общее звено. Все тридцать человек связаны, хотя бы косвенно, с Никодимом Кругловым. Они с ним либо вместе учились, либо жили от него неподалёку, либо попадались на общих делах.

– Что за Круглов?

– Никодим Савельевич Круглов, тридцать один год, в списке значится под седьмым номером. – Василиса перевернула карточку. – Способности слабые, дважды проходил свидетелем по делам о жульничестве, оба раза выкрутился. А вот отец его, Савелий Круглов, купец. Владеет скотобойней в Карачарове.

– В Карачарове? – Колобков хмыкнул. – Погодите-ка, так это же рядом со станцией Чухлинка!

– Куда каждые выходные катается поднадзорный Савельев, – кивнул я.

– И где-то там же, по рязанской дороге, дача Михеева, – добавил Соболев.

Мы переглянулись. В кабинете стало тихо, даже Яшка перестал звенеть ложечкой в стакане.

«Скотобойня. – Захребетник мысленно поморщился. – Вот оно, Миша. Для тёмных ритуалов лучше места не придумаешь. Кровь рекой, смерть каждый день, эманации такие, что любое колдовство в них спрячется, как иголка в стоге сена. Хоть смертные проклятия отрабатывай, хоть жертвоприношения устраивай».

– Я на бойне работал, – неожиданно подал голос Яшка. – У купца Саврасова. Там крови и требухи столько, что у меня, волколака, нюх напрочь отшибало. Ежели там кто колдовал, я бы и не учуял.

– Что же, господа, велик шанс, что в Карачарове, на скотобойне, у «ковена» база, – подвёл я итог. – Там и Круглов, там и вся его пропавшая компания.

Я поднялся.

– Едем прямо сейчас. Будем брать.

Отдел сорвался с мест. Василиса сгребала карточки, близнецы кинулись за саквояжем с амулетами, Соболев пошёл получать со склада дополнительный малахириум, а Яшка умчался звонить в гараж, чтобы Овечкин выкатывал броневик.

Колобков вздохнул:

– Эх, а хорошо у тебя в отделе, Миша. Скотобойни, ковены, задержания. А у меня – ведьма в Сокольниках. Знаешь, что она делает? Молоко у торговок квасит. Третью неделю расследуем-с.

– Хочешь, махнёмся?

– Э, нет, – Колобков покачал головой. – Ты же знаешь, я стрелять не люблю. Лучше пойду в архив схожу, может, Привалов и мне по ведьме что-то найдёт.

И мы разошлись каждый по своему делу.