Текст книги "Знания Крови (СИ)"

Автор книги: Михаил Кулешов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Мне нужно было разобраться с источником боли. Она ослабевала быстро, и я не мог позволить себе спасительную мысль о том, что мне просто показалось. Нужно было узнать всё до того, как я сам начну придумывать оправдания и убеждать себя в том, что всё в порядке. Уже давно ничего не было в порядке. Мне пришлось сходить на кухню, вынуть из шкафчика старую бутылку с каким-то не очень хорошим алкоголем. Я мало пил, и чаще использовал его для протирки контактов или монитора. Сейчас он мне был нужен для примерно схожих целей, и отлично для них годился.

Вернувшись в комнату, я задёрнул все шторы, и уселся в кресло перед компьютером. Выдвинул ящик стола, нащупал второе дно, осторожно приподнял его. Секреты, которые я мог себе позволить хранить дома, Рекозу не заинтересовали. Вместе с ампулой старого средства для ухода, и хвостиком, лежала записка. Я достал и развернул её:

«Не пытайся покончить с собой, пожалуйста. Не усложняй мне жизнь, Серёжа. Я же всё равно тебя достану. С любовью, Рекоза»

Я усмехнулся, сложил записку и положил обратно. Достал хвостик, закрыл ящик. В моей руке лежала небольшая usb-флешка, не такая крохотная как те, что выпускают сейчас, а где-то размером с ноготь. Когда-то мы грезили о нейрохранилищах, а сейчас довольствуемся простым уменьшением размера носителя. Разумеется, когда речь идёт о вещах, которые мы никак не можем доверить облакам.

Выключив компьютер, я вставил в usb-порт хвостик. При включении, машина запустила не операционную систему установленную на жёстком диске, а то, что было записано на хвостик. Стоило мне выдернуть флешку, как компьютер бы перезагрузился, не сохранив никаких данных о том, что было до экстренного завершения сеанса. Ящерица бы просто отбросила свой хвостик и сбежала от опасного корпоративного хищника.

На хвостике стояла небольшая операционная систему, и анонимный браузер, с помощью которого можно было влезть пусть и не на все ныне запрещённые ресурсы, но на большую их часть. Разумеется, КорСов и полиция постоянно вели борьбу с теми сайтами, что не вписывались в "новые рыночные отношения" – то есть, оставались в сером секторе, несмотря на легализацию почти всего, что могло приносить прибыль. И всё же, той правительственной борьбы с даркнетом, о которой мы читали детьми, в двадцатых, давно уже не было.

Мне понадобилось больше часа на то, чтобы найти схему вита-машины. Легализованные медицинские препараты для расширения сознания можно найти в сети и без хвостика, с «предметами нецензурируемого искусства» немного сложнее, но и его можно найти при желании. Вита-машины же была патентным корпоративным изобретением, наказание за обратное проектирование которого превышало наказание даже за съемку «предметов нецензурируемого искусства». Проблемой было ещё и то, что сбережений у меня не было, и я не мог просто снять с волшебного тайного счёта пару сотен долларов, и приходилось бродить по форумам и закрытым доскам. Удача улыбнулась мне только тогда, когда я догадался зайти на доску с пометкой «Медицина», на которой врачи обменивались совершенно неизвестными мне словами.

Несмотря на то, что это была доска, на которую можно было попасть только с помощью хвостика, там не обсуждали продажу органов или пятьдесят лучших способов намекнуть родственникам умирающего на цену эвтаназии. Это была совершенно обычная доска, на которой врачи и администраторы искали лучшие способы получения лекарств. Часть из них уже не производилась, часть производилась в государствах и квази государствах не подчиняющихся Корпоративному совету и поэтому не могла поступить на онлайн-аукцион легально. Проблем было множество, и только «кор клиники» могли достать все нужные препараты быстро. Остальные же должны были найти выход или погибнуть. И разумеется, в какой-то момент, в какой-то больнице просто не нашлось бюджета на то, чтобы пригласить специально обученного корпоративного специалиста по обслуживанию вита-машины и пришлось разбираться с ней самостоятельно. Я принёс с кухни ведро, зажигалку, набор отвёрток и быстро распечатал техническое руководство вита-машины.

Никита позвонил как раз тогда, когда я уже снимал переднюю крышку. Я отклонил звонок, написал короткое сообщение вроде «дай поспать», или что-то вроде этого. Никита позвонил снова. Мне совсем не хотелось разговаривать с ним, и я просто поставил на беззвучный режим. Крышка наконец поддалась. Снять её простой отвёрткой, без специальных «ключей» от производителя, было не так уж и сложно. Сложнее было снять её аккуратно, не повредив ни один контакт или проводок. Я осторожно положил крышку на стол – от неё, ко мне, ещё тянулся десяток тонких, почти прозрачных, нитей. Я смотрел на схему, осторожно обмакивал ватную палочку в алкоголь и смазывал всё, что инструкция просила «охранять от пыли». Я примерно понимал назначение большинства проводов и сенсоров.

А вот маленькая чёрная точка на схеме обозначена не было. Я осмотрел её внимательно – никаких красных лампочек, как в кино, но всё равно ужасно похоже на маленький динамик. Я чуть потянул его, и он легко оторвался от крышки вита-машины. Потратив несколько минут, я смог вскрыть крышку устройства, обнаружив там и динамик, и плату с микросхемой и тонкий проводок, через которое устройство подключалось к вита-машине. Тот, кто поместил устройство в вита-машину уже точно знает о том, что я её вскрыл. Да и о том, что я расковырял сам маячок тоже. Динамик и батарейки были слишком маленькими, чтобы всерьез записывать звуки моего голоса. Но они точно бы передали звуки того, как я вскрывал крышку.

Никита продолжал названивать, пока я просматривал ампулы в вита-машине. Их было четыре. Ещё раз найдя в объемной документации субкакую-то-там гематому с интра-ещё-какой-то гематомой, я убедился, что ампул должно быть три. Вздохнув, я взял трубку.

– Ты не дашь мне поспать, да? – спокойно спросил я.

– Там с пиздюком что-то неладное творится, – ответил Человек с билборда. – Причём, не с туловищем, а в мире игры. Его персонажа ебать как колошматит.

– В Blood Lore есть механика ядов? – проверил ампулы, но понятия не имел, какая из них, с чем. Это были просто прозрачные немаркированные ампулы. В двух из них было обезболивающее, ещё в одном какая-то штука, которая не давала открыться внутреннему кровотечению. Четвёртой ампулой явно было «Царство», или другой наркотик, позволяющий мне погружаться в игру глубже. Поскольку я чувствовал боль, я ставил на «Царство».

– От неё бы так не колошматило, – Никита помолчал в трубку несколько секунд. – Сможешь отсюда поиграть?

– Да, хорошо. Ты вызовешь мне такси?

– Конечно, – Никита даже не рассмеялся.

– Спасибо, – я нажал на отбой. Аккуратно установил на место крышку вита-машины, сделал глоток дряни, которой я протирал провода и контакты. Поморщился. Кто-то хочет обкалывать меня Царством всё время. Или Лариса, или её муж, или Никита. Или волшебная Рекоза, способная залезть в окно жилого многоквартирного дома. Окно больничной палаты.

Gamma 2.

Лёха часто жаловался на то, что нам негде получить практические навыки. Члены RAF в своё время проходили подготовку у палестинцев, и поэтому обладали хотя бы относительной успешностью. Грубо говоря, цели операций они обычно выполняли, просто это не влияло на ситуацию в целом. Или влияло, но меняло всё в худшую сторону. Лёха также рассказывал нам и об опыте российских бомбистов, большая часть которых также не имела нужно подготовки, но всё же добилась каких-то успехов – например, убийства Александра II. Народовольцы не были в числе кумиров моего друга, но он искал любые пути, чтобы отомстить Корпоративному Совету.

Примерно через год после похорон Лаврентия Александровича, Лёха признал что «Концепция городской герильи» опубликованная RAF, в наши дни уже окончательно устарела и не жизнеспособна. Мы выпили не чокаясь, и продолжили нашу работу.

Всё это время, Алексей продолжал выполнять заказы для многочисленных игровых контор, и тогда же он получил возможность поработать над «Чёрным горизонтом». Он надеялся, что сможет воспользоваться достижениями современной науки, и доходило иногда до смешного. Лёха потратил больше полугода на создание программы-тренажёра, которая с помощью нейрошлема могла бы превратить нас, обычных студентов в подготовленных к городской войне боевиков. Конечно же, те призрачные «навыки» что могла дать нам программа, в реальной жизни были не применимы. Как бы хорошо ты не целился в виртуальном мире, какую бы скорость реакции не набил, туловище без тренировок просто не поспевало за головой.

Но всё изменилось, когда Лёха выпустился из университета. Мне и Семёну оставался ещё год. Грязное московское лето казалось не собиралось заканчиваться, денег почти не было, и фактически нас с Семёном содержал Лёха. Работал ведь только он, то что приносил в дом я со своей смены в кальянной можно было потратить разве что на оплату интернета. Я не могу уже вспомнить деталей того вечера, и очень благодарен за это. Мы разговаривали на балконе, выбрасывая на тротуар бычок за бычком, а Семён сидел в своей комнате, и неизвестно о чём он думал, когда мы оставляли его одного.

У Лёхи был хороший план и уголёк ненависти, у меня плана не было, но вот ненависти хватило бы на целый пожар. Мой друг решил не брать на первое «испытание», как он тогда выразился, своих студентов. Только я и он, лучшие друзья по его мнению. Моей лучшей подругой оставалась Лариса, и я продолжал писать ей, единственный из нашей кампании, и за это я ненавижу себя также, как и за то, что сделал позже. Мы вышли из дома, оставив Семёна тестировать одну из ранних локаций «Чёрного горизонта», сели на метро и направились в сторону одного из небольших банков. RAF начинала с ограблений банков и инкассаторов, и Лёха просто не мог не поклониться своим давно мёртвым учителям. С собой у нас был лёхин ноутбук и купленный не помню уже, где пистолет. Марку я уже тоже, хоть убей, но не вспомню, но что-то отечественное. Пистолет нам был не нужен, но я настоял. Мои мозги были промыты величием Ульрихи Майнхоф и других. Я хотел ходить со стволом, как настоящий герой.

Мы вошли внутрь, и я понял что Лёха всё уже проделал заранее. Одна из сотрудниц, миловидная девушка лишь чуть-чуть старше меня, сразу же узнала Алексея. Они несколько минут о чём-то болтали, пока я настороженно озирался по сторонам. Мне казалось, что всюду камеры и охранники, что полиция может нагрянуть в любой момент, стоит нам только сделать лишнее движение. Усатый чоповец даже не взглянул на двух молодых парней, всё его внимание было сосредоточено на греющейся в фойе женщине. А Лёха между тем просил свою знакомую по старой дружбе распечатать какую-то лекцию. Девушка согласилась, мой друг передал ей маленькую терабайтовую флешку, и сотрудница банка удалилась. Я переживал, нервно смотрел в камеры, а Лёха продолжал улыбаться. Девушка вернулась, передав ему флешку и десяток распечатанных на простом принтере листов, после чего мы вышли из банка и направились в ближайшее кафе. Заказав по чашке горячего чая, мы уселись за столик в углу и Лёха открыл свой ноутбук. Ему понадобилось минуты четыре, чтобы закончить – и с чаем, и с программой. Затем он похлопал меня по плечу и сказал:

– Вот всё и готово. Нужно только забрать наличку.

Я понимал, что это обычное подражание кумирам и какое-то юношеское самолюбование. Лёхе не нужна была наличка, времена действительно изменились, но мы всё равно пошли в банк. Камеры были выключены, усатый чоповец лежал рядом с женщиной, которую не решался выгнать из фойе. У женщины была просто свёрнута шея, а вот охраннику сняли кожу с лица и выдавили глаза. Мне стало… не плохо даже, а скорее холодно. Безразлично. Та часть меня, что была ещё способна на рефлексию и эмпатию выгорела, и я безвольной куклой следовал за Алексеем. Мы прошли дальше, и увидели что большая часть клиентов и персонала мертва. Две девушки, красавицы с силиконовой кожей и пластиковыми органами, спокойно и деловито вытаскивали трахею из горла последней жертвы. Они не обращали на нас никакого внимания.

– В целом, можно настроить программу так, чтобы андроиды были более избирательными, – безо всяких эмоций сообщил мне мой друг. – Научить их отделять угнетателей от угнетённых. На это понадобится время, но ничего невозможного. Как видишь, какие-то подвижки в этом уже есть.

Он казался очень довольным собой. Я не сводил глаз с убитых андроидами людей. Угнетённые умерли быстро, угнетатели кажется пытались сопротивляться или бежать. Даже до фойе никто из них не добрался. Алексей остановился и обернулся ко мне. Он был серьёзен и собран. Он видел всё, что отражалось на моём лице, для него это никогда не было проблемой.

– Мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора, – начал он цитировать Ленина. – Это одно из военных действий, которое может быть пригодно и необходимо в какой-то момент сражения.

Я кивнул и достал пистолет. Лёха дёрнулся, и я выстрелил. Вытер рукоять и крючок о плащ умирающего друга, и положил пистолет рядом. Возможно я надеялся, что Лехе хватит сил выстрелить мне в спину, и этот кошмар закончится. Ему не хватило. Я забрал его ноутбук и флешку, зная что Лёха не стал бы хранить файлы в облаке – только на физическом носителе, к которому ни у кого бы не было доступа. Дома, я вырвал из ноутбука сетевую карту, а затем срезал модуль беспроводного сигнала с материнской платы. Мне нужно было просто выбросить всё это в реку, предварительно отформатировав жёсткий диск и флешку, да и пройтись по ним молотком бы не помешало. Но я не смог. Я открывал новостные сайты, и всё сильнее погружался в отчаяние, спрашивая себя: «А правильно ли я поступил, если и без нашей с Лёхой помощи всё захлёбывается в дерьме и крови?».

Без него мы не смогли оплачивать жилье, и мне пришлось покинуть университет, чтобы устроиться на полный день. В отличие от Лёхи я не был гордостью потока, и работать пришлось в той же кальянной. Через какое-то время и этого стало не хватать, и я увёз Семёна к себе. В родной город, к тому времени уже ставший столицей суверенного (на самом деле нет) государства. Лёхин ноутбук в разобранном виде всегда следовал за мной.

На следующий день, парень которого я считал мёртвым, как ни в чём не бывало написал в чат нашей террористической ячейки, и объявил что сбора не будет. Через полгода после этого, Лёха позвонит Семёну и попросит его протестировать какое-то программное обеспечение, приводя меня в бешенство. Имя Алексея Скрипкина всё чаще мелькало в титрах разных игр, он выступал и как дизайнер уровней, и как сценарист, и как дизайнер персонажей, и программист. Семён продолжал им восхищаться, а я продолжать избивать Семёна.

Beta 6.

Когда я вышел из такси, меня уже ждали – прямо на ступеньках. Никита и Олег сидели, держа в руках по сигарете, мой начальник – банку дешёвого энергетика. Солнце медленно садилось. Я подошёл к парням, жестом попросил сигарету. Олег удивлённо пожал плечами, но достал одну из пачки. Человек с билборда неодобрительно покачал головой, но вынул из кармана зажигалку.

Закурив, я прислонился затылком к двери, и шумно выдохнул дым. Сумка с ноутбуком неудобно болталась, лямка от другой сумки – с нейрошлемом – натирала плечо. Голова соображала плохо, но мне нужно было встать и вернуться к игре, чтобы помочь нашему коматозному. Скорее всего, вита-машина вколола мне ещё немного «Царства». Или я повредил что-то в ней, и она начала вкачивать мне больше обезболивающего чем надо. Наконец, Человек с билборда затушил сигарету. Хозяин тихо пробурчал:

– Пока ты лежал в больничке, к нам наведались эти конченные.

– Из "Наследия Руси"? – спросил я. Хозяин кивнул. Олег сделал долгую затяжку и спросил:

– Нас теперь в этом ебучем ролике покажут?

– Ну…, – хозяин пожал плечами. – Им же оружием угрожали, они такой вой поднимут. Да и то, что мы тело Кобзаря им снять не дали, нам тоже может аукнуться. Ну да и хер с ними.

– Почему их к трупу не пустили? – едва слышно спросил я. Понятия не имею, как меня кто-то услышал. Я попытался проморгаться,

– Пусть менты разбираются. Мы ментов ждали, – хозяин скривил губы. – А не этих стервятников.

– А оружием им почему угрожали?

Великан поднял на меня взгляд. Я сразу же вспомнил, что последний раз видел начальника, сжимающим в руках дробовик. Усмехнулся, покачал головой. Конечно же, это было ошибкой – сразу накатила тошнота. Я точно что-то не так сделал, когда разбирал вита-машину.

– Не думаю, – мне с трудом удалось разлепить засохшие губы, и с ещё большим трудом разлепить слова так, чтобы моя речь вообще могла восприниматься на слух. – Что Рекоза сказала правду.

– Кирилл ведь и правда показывал всем это видео, – спокойно ответил Олег. Занятно, что при этом сам он был бледным как смерть. – Спрашивал, кто что думает, подначивал. Какая она героиня и всё такое.

– Повёлся? – сочувственно спросил Человек с билборда, и Олег кивнул, отвернувшись от нас.

– Ну значит когда ты сказал, что думаешь об этих подонках, тебя и нашли, – устало закончил начальник. – И уже срать всем на регистрацию.

Я поймал озабоченный взгляд Никиты. Человек с билборда явно заметил что со мной что-то не так. Он поднялся на ноги, взял меня под руку.

– Поехали наверх, – сказал он. – Ты как вообще?

– Ну, бывало и лучше, – я усмехнулся, потом отлип от стенки. Без помощи Человека с билборда, мне всё же удалось подняться по лестнице и вызвать лифт. Остальные следовали за нами молча, но я всё равно чувствовал спиной их встревоженные взгляды. – Как пацан?

Все промолчали. Лифт приехал, мы вошли в кабину, и я снова встал спиной к стене, прислонившись к ней затылком. Перед глазами плыли цветные круги. Лифт начал подниматься.

– Думаешь, андроид? – наконец спросил Олег, и я не сразу понял кого он имеет в виду. Обращался он при этом ко мне, но ответить я не мог. Только закрыл глаза и развёл руками.

– Не знаю, – ответил Человек с билборда. – Я же пистолет в пиджаке оставил. Когда меня Нарица к вам вытолкал, не сразу сообразил что делать. А когда она вошла…

– Да все испугались, – спокойно ответил Олег. Он по-прежнему был бледным, настолько, что остатки синяков на лице контрастировали с этой снежной кожей и казались просто лиловыми. – Особенно когда она Валерия Александровича припечатала.

– Я сам дебил, – процедил великан, и мне показалось что ему эта стычка далась тоже не без потерь. – Нужно было дождаться её в коридоре, а не ломиться вперёд.

– Так всё-таки андроид? – снова спросил Олег. То ли у меня, то ли у хозяина. Однако я уже сообразил, по их разговору, о ком идёт речь.

– Я ей в голову попал, – мой голос становился более твёрдым, но это не помогало. Наоборот, появившееся после поездки в такси головокружение, становилось всё сильнее. – Но может её труп забрали подельники.

Мне не хотелось рассказывать им о картинке, что мы видели с Ларисой. Мне вообще никому ничего не хотелось говорить. Хотелось спасти мальца, зашить себе рот и уйти в лес.

– Точно андроид, – начальник шумно вздохнул. Лифт остановился и мы вышли в наш коридор. Оконный проём был заделан брезентом. – С такой силой приложила. Думаете человек сто пятьдесят килограмм одной рукой уронит?

Никто не ответил. Андроиды не изменили нашу жизнь, как не изменили её и другие достижения двадцать первого века. Рак вылечили лет за пять, до того как мой отец от него умер, а безработицу победили задолго до голодных бунтов в Ростове. Компьютеры умели больше, чем любые специалисты, но компьютеры нельзя было запугать или обмануть. Оптимисты надеялись на то, что андроиды начнут выполнять всю тяжёлую или унизительную работу, освободив от неё людей. Пессимисты боялись, что андроиды отберут все рабочие места, по крайней мере у самых незащищённых, не образованных людей, и те окажутся в ещё худших условиях, чем те к которым привыкли. Однако после первого бума внедрения человекоподобных роботов – таких же, как мы, только не устающих и не жалующихся ни на что – андроиды очень быстро превратились в обычные игрушки. Их использовали разве что для подчёркивания собственного статуса, да в немногих сохранившихся в корпоративных структурах – вроде полиции или скорой помощи – остались купленные лет семь назад экземпляры. А по всей стране, да и по всему миру, от них отказывались. Миф о том, что за андроида нужно заплатить лишь один раз быстро разоблачился. И люди, и их заменители требовали обслуживания, но существо из плоти и крови оплачивало своё лечение самостоятельно, а существо из силикона и пластика заплатить за своё техобслуживание не могло. Андроиды работали лишь немногим лучше людей и могли не покидать своего поста на протяжении нескольких суток, но это быстро приводило к износам и необходимости замены тех или иных деталей. Наконец, главным преимуществом искусственных людей было то, что они не требовали зарплаты, но и и люди реальные, напуганные перспективой остаться без работы требовали так мало, что выбор казался очевидным. Через год после запуска серийного производства андроидов в нашей стране, интернет-каналы уже вопили о том, что проклятое необразованное быдло бесчестным демпингом добилось вывода российских андроидов с рынка, и вновь тормозит прогресс.

Мы дошли до кабинета Великана. Олег как-то очень тихо и незаметно откололся. Я понятия не имею, в какой момент он просто исчез в комнате, где мы чинили телефоны. Даже не попрощался. Скорее всего, ему тихо шепнул что-то начальник, и тот исчез. Мы вошли в кабинет великана втроём, и Человек с билборда быстро запер за нами дверь. Я осмотрел парнишку – с телом всё было в порядке. Конечно, Никита и без меня проверял ему пульс, и скорее всего, не один раз, но мне было спокойнее убедиться самому. Парнишка очень глубоко погрузился.

На несколько минут мне стало даже хорошо. Я подумал о том, что нужно уходить не просто в лес, а куда-нибудь в тайгу. Чтобы можно было сунуть голову в сугроб. Я глянул в экран ноутбука коматозника, и жизнь сразу стала хуже. Персонажа не просто лихорадило – он лежал на земле, с вытянутыми ногами и выгнутой спиной, словно пораженный столбняком. Трясся, пускал слюну. Но громадного двуручного меча из ладоней не выпускал.

– В игре может быть что-то вроде массового ивента? – спросил я самым озабоченным тоном, на который только был способен. – Вроде эпидемии или…

– Это бы не лишало игрока всего контроля над персонажем, – Никита посмотрел на меня. Возможно, я увидел в его взгляде спокойный интерес. Возможно, мне показалось.

Я не знал, кому я мог верить, а кому нет. Лариса и Человек с билборда могли быть замешаны в том, что вита-машина вкалывала мне "Царство". Лариса, к тому же, поддерживала контакт с «воскресшим» Лёхой. Хуже всего было то, что как раз Лёха и мог выбить персонажа из игры таким способом.

– Это может быть и взломом, – наконец признался я. Никита кивнул.

– А похоже?

– Нет, просто… – я уселся на стул, положил на стол обе своих сумки. Размял плечи. – Это похоже. Так можно было выбивать игроков на пару часов, пока разрабы не вмешаются или система не починит сама себя.

– И зачем? – хозяин уселся рядом, помог вытащить ноутбук и нейрошлем. Мы не спеша подключали аппаратуру.

– В войне гильдий было крайне полезно, или других ивентах, – я пожал плечами. Никита всё ещё смотрел на меня. Я повернулся к нему.

– В нашем случае, – я усмехнулся. – Думаю, кто-то хотел выдернуть меня из дома.

Alpha 4.

Рекоза появилась сразу же, после того как я ей написал. Это ничего не доказывало. Я не знал её часового пояса – или он просто вылетел у меня из головы, после всего того количества обезболивающих и наркоты, которым меня закачали. И не знал, насколько она загружена. Если персонаж в игре и был нашим андроидом убийцей, у неё не было повода снова бежать ко мне домой, как только я вернулся на работу. Рекоза уже всё обыскала и не нашла искомого. Человек с билборда казался несколько обеспокоенным моим состоянием, и опять же, это не доказывало ничего. Рано или поздно, мне придётся обратиться к кому-то за помощью, но я понятия не имел к кому.

– Готовы зачистить остатки подземелья? – рассмеялась Рекоза в голосовом чате.

– Нашей рыцарке не очень хорошо, – ответил алый червь. Я только промычал что-то в микрофон. На самом деле, то ли благодаря «Царству», то ли по какой-то иной причине, но стоило мне надеть шлем, как тошнота прошла.

На этот раз нас было на одного человека больше – из ниоткуда вернулся наёмник алого червя, мужчина по имени Немой Доу. Алый червь никак не стал это объяснять, но наёмник подойдя к нему поклонился и передал что-то. Я не стал задавать лишних вопросов. В конце концов, проблемы в реальном мире волновали меня куда сильнее, проблем в мире игры.

– Что там с тобой? – Рекоза положила руку мне на голову. Потрепала по кожаной шапке.

– Слишком много наркоты, – ответил я. Рекоза никак не отреагировала, только качнула головой.

– Если это шутка, то тупая.

– А если нет?

– То слезал бы, – лучница пожала плечами. – Все эти приколы с полным погружением от фармы только мешают играть.

– Ну не все, – Человек с билборда подошёл к нам, поглядывая, впрочем, не вход в пещеру. – Есть те, что действительно помогают.

– Блядь, вы не шутите? – Рекоза схватилась за голову. – Твою мать, я с торчками что-ли, блядь, играют?

– Нет, – я рассмеялся. – Торчок только я, червь наркодилер.

– Пиздец, – Рекоза усмехнулась. – Можно я буду думать, что вы шутите?

– Можно, – Человек с билборда указал кинжалом на вход в помещение. – Давайте уже обследуем подземелье. Как думаете, там много ещё?

– Вряд ли, – я пошёл первым, держа в одной руке факел, а в другой меч. Возвращаться в город за щитом совсем не хотелось. По левую руку от меня шёл верный Барк. Дюран ещё не восстановил очки здоровья, так что я отправил его и попавшего под раздачу ногомножки Торка в город. Насколько я понял, путешествия для NPC, без сопровождения игроками, вроде как безопасные. Наёмники просто выходили из поля зрения, исчезали и появлялись там, куда мы их слали. – Сколько квестов мы видели, там были достаточно камерные локации.

– Ну да, – Рекоза кивнула. – Сюжет, волна монстров, сюжет и босс.

– Паттерн всегда один и тот же, – усмехнулся я.

Лучница вежливо отодвинула плечом Барка, чтобы встать рядом со мной. Наёмник отошёл во второй ряд к Немому Доу. Сэм и Тотоши шли позади, а Ультима замыкала. Мы довольно быстро дошли до места сражения. Трупы уже растворились в земле, но обломки щитов и копий всё ещё лежали на полу. Осмотрев всё внимательно, мы не нашли никаких предметов, выпавших из чудовищ, так что двинулись дальше. Ребята молчали, я пытался прислушиваться к своим ощущениям. Что-то было ещё более не так, чем обычно. Я чувствовал давление почвы над головой, чувствовал спертый воздух подземелья, морщился от дыма факела. Игра становилась всё более и более реальной.

Свет факела выхватил из темноты высокую статую, упирающуюся каменной головой в пол. От статуи коридор раздваивался – она словно стояла на перепутье. Мы остановились – статуя не представляла собой ничего необычного. Просто каменный мужик, одетый в кольчугу и шлем-маску, изображающую волка. Мужик упирал руки в бока, а через левое его плечо была перекинута цепь, с гирькой… никаких скрижалей, надписей или других указателей. Я сделал шаг ближе – статуя не дёрнулась, не ожила, вопреки всем фентезийным тропам. Рекоза выстрелила в неё – стрела отскочила от каменной груди.

– Есть шанс, что это просто статуя, – неуверенно заметила она. Я пожал плечами, осторожно подошёл к статуе. Каменный мужик не попытался меня придушить, даже не дёрнулся. Просто статуя.

– Дай мне попробовать, – раздался голос за нашими спинами. Не дожидаясь ответа, алый червь подобрался ближе, подошёл к статуе. Осмотрел со всех сторон, затем начал трогать ноги каменного мужика руками. Я с недоумением глянул на Рекозу.

– Анимация поиска ловушек, – объяснила лучница. – Такая только у воров есть.

– А если просто человек захочет потрогать статую?

– То это должен быть человек на очень хорошей наркоте, – Тотоши повернулся ко мне и подмигнул. – Чтобы почувствовать пальцами тоненькую щёлочку, вот здесь.

Алый червь рассмеялся, а статуя развела руки в стороны. В тех участках кольчуги, куда она упирала кулаки, были вырезаны символы. Я понятия не имел, что это за закорючки, разумеется, но подойдя ближе, заметил, как изображение меняется. Игра сперва давала мне посмотреть на красивый экзотичный шрифт, а затем смилостивилась и дала перевод. На левом боку у каменного мужика было написано «смерть, сокровища», а на правом «смерть, смерть».

– Нам в двойную смерть, или всё-таки поищем сокровища? – я с сомнением посмотрел на спутников?

– Лучше за сокровищами, – усмехнулась Рекоза. – Если подсказка была не на виду, то скорее всего, она правдивая.

Я кивнул, похлопал Тотоши по руке в знак признательности. Алый червь оскалил круглый рот, а затем вернулся назад, в заднюю часть нашей колонны. Мы осторожно двинулись по левому коридору.

– Здесь должен быть босс? – тихо спросил я у Рекозы. Лучница неопределённо качнула головой.

– Я думала, что та дрянь с ногами будет боссом, – ответила она. – Надеюсь, что здесь она была одна.

– Учитывая то, что перед спуском в подземелье, мы уже одолели одну большую дуру…, – я остановился. Рекоза последовала моему примеру безо всякого приказа, парни позади тоже. Что-то с коридором было не так. – А тут есть ловушки? Ну, как в кино?

– Или как в старых играх? – Рекоза присела на корточки, осмотрела пол. Затем выстрелила в коридор. Стрела исчезла в темноту и ничего не случилось. И всё же, мне совсем не хотелось идти дальше. Что-то, чего я не мог понять, требовало, чтобы я был куда внимательнее и осторожнее. Что-то, это «Царство», впрыскиваемое в мою кровь, с небольшими интервалами. Или «Лезвие», которое после первой же дозы, проехалось по моим мозгам, как комбайн по влюблённым. Я поднял с пола небольшой камешек, как будто бы специально положенным на землю в начале подозрительной части коридора. Бросил его перед собой… и ничего не случилось.

– Всё в порядке? – спросила Рекоза. Я понятия не имел. Выбора всё равно не было.

– Дай я, – снова подал голос Тотоши. – Зря, что-ли, вора взял.

Алый червь подошёл к нам, забрал у своего наёмника тяжёлую алебарду. С таким оружием в руках, Тотоши казался несколько комичным. Он коснулся древком пола, словно пытался нащупать им что-то. Будто бы человек идущий по болоту, Тотоши медленно продвигался вперёд. В какой-то момент, пройдя три или четыре метра, он остановился.

– Я нажал на что-то, – тихо сказал он. – Но вроде бы ничего не случилось.