Текст книги "Знания Крови (СИ)"

Автор книги: Михаил Кулешов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

– Если я, по-какой-то причине не сдохну, эту хуёвину надо будет вернуть в больницу, – объяснил я. Цанба устало кивнул. Я уже нашёл в интернете всю необходимую информацию. Рекоза тоже уже знала об этом. Не могла не знать. У Цанбы зазвонил телефон. Я уже собирался выходить из комнаты, как он сказал:

– Это Валерий Саныч.

– Так даже проще, – я взял трубку. – Да, я слушаю.

– Где мой племянник? – голос начальница был севшим, ужасно уставшим и разбитым.

– В безопасном месте. Мы увезли его подальше от Рекозы, – в этот раз, я уже не боялся произносить её имени. Всё что нужно, было уже подготовлено.

– Она покромсала Никиту, – словно и не слушая меня, ответил огр.

– Насмерть? – переспросил я, открывая у себя на телефоне приложение по вызову такси.

– Да, – после небольшой паузы ответил великан. – Приезжай сюда, нужно как-то…

– Конечно, – я усмехнулся. – Сейчас буду. Держитесь там, я быстро.

– Спасибо, – неуверенно произнёс огр. Я отключился, передал телефон Цанбе, приложил палец к губам. Тот кивнул. Ноутбук, нейрошлем и вообще всё, что могло иметь камеры, было уже накрыто одеялами. Разумеется, я не поверил начальнику. Скорее всего, Никита взял его в заложники. Скорее всего, Рекоза не с ними. Рекоза ищет меня.

Я направился к выходу. Цанба остановил меня, догнав и положив руку на плечо. Я обернулся и тогда он всучил мне спортивную сумку. Я кивнул ему на прощанье и отправился на улицу, дожидаться такси. Мне не нужно было заглядывать в сумку, чтобы знать, что там. Постиранные вещи и мой пистолет.

Машина подъехала намного быстрее, чем я ожидал. Всё-таки в такой дождь водители стараются быть аккуратными и не спешить. Но мне повезло. Полный, лысеющий, но молодой парень, точно младше тридцати, посигналил пару раз, явно показывая, как он торопится. Буквально на кладбище. Я сел на переднее, пристегнулся. Поздоровался. Парень смерил меня оценивающим взглядом, хмыкнул, включил радио погромче. Я откинул голову на спинку кресла, держа сумку на коленях. Парень молча вёл машину сквозь дождь. Дыра в боку ныла, но хотя бы не расходилась по швам. Я всё время ожидал, что в какой-то момент, она просто снова откроется и я залью кровью всё, до чего смогу дотянуться.

Песня – совершенно не запоминающаяся – закончилась, и заиграла реклама "Наследия Руси". Я отвернулся к окну, но водитель это, кажется, заметил. Он посмотрел на меня, усмехнулся.

– Чё, корёжит? – как-то удивительно беззлобно спросил он. Я молча кивнул. Водитель не стал менять радио-станцию или делать тише. На заднем сидении кто-то шевельнулся. Или моё воспалившееся воображение, или потерянное периферийное зрение, или действительно Рекоза. Я не знал. Новостной блок об очередных приключениях команд "охотников" закончился, и снова заиграла тупая, невыразительная музыка. Мы выехали за черту города. Водитель не стал набирать скорость, как это обычно бывает. Я положил руки на сумку. Ремни безопасности могли быть проблемой, но отстегиваться я не решился. Слишком заметное действие.

Я сидел на иголках все полчаса, что мы ехали на кладбище. Движение на заднем сидении повторялось несколько раз, но все же, мы доехали до высокого железного ограждения, посреди ничего. Водитель вежливо попрощался. Я улыбнулся ему, отстегнул ремень безопасности и всё-таки не удержался – взглянул на заднее сидение. Там действительно сидел человек.

Не Рекоза, и даже не Никита. Просто спящий мужик, лет сорока.

– У вас же было в приложении сказано, что с попутчиком? – переспросил водитель.

– Да, да, – я кивнул. – Конечно.

– Сейчас этого ёбика дальше по трассе повезу, – хмыкнул водитель. – До следующего посёлка.

– Ну, удачи вам! – я вышел из машины. Такси двинулось дальше. Я подставил лицо холодному, ночному дождю. Здесь он был куда менее яростным, чем в городе. Постоял так пару минут, а затем двинулся в сторону Сёминой могилы. С моей головой всё было в относительном порядке. Частично потерянное зрение уже могло меня убить.

Я направился мимо сотен разнообразных надгробий и ограждений, в сторону могилы Семёна. Дождь залил все тропинки и мои ноги погружались в грязь, почти по самую щиколотку. Кладбище заметно разрослось после моего прошлого приезда, когда я навещал Семёна. Хотя, казалось бы, прошло меньше года. И всё же, я брёл вперед, и касался рукой всё новых и новых надгробий, словно здороваясь и знакомясь с будущими соседями. Иногда мне удавалось выхватывать из темноты фотографии и даты на табличках – когда сверкала молния. Большинство свежеиспеченных трупов было моложе меня. Шутка в том, что старики умирали чаще – так часто, что хоронить их стало совсем невыгодно.

Мне в лицо ударил свет фонарика. Я даже не думал хвататься за ствол, просто остановился, прикрыл глаза.

– Нарица, это я! – услышал я голос Ларисы. И поспешил к ней.

Старая подруга милостиво направила луч счета мне под ноги, и через пару минут, я добрался до неё. Она стояла у могилы Семёны, разумеется, разрытой. Бледная, как смерть, но хотя бы сухая. В правой руке она держала фонарик, в левой зонт. Лариса не стала наряжаться на свидание к бывшему парню, так что была одета в высокие старые сапоги без каблуков, джинсы и свитер. Я стоял перед ней, в спортивных штанах и футболке, вымокший с головы до ног. Сёма лежал рядом, хотя от него уже и мало что осталось. Гроб вскрыли и перерыли всё, что ещё могло там быть. Рекоза надеялась найти жесткий диск у мертвеца. Она и представить себе не могла, как близко подобралась к решению.

– Что… ты знаешь, что случилось? – спросила Лариса, глядя на своего бывшего.

– Случилась Рекоза, – ответил я. Огляделся по сторонам. Вроде бы, ничего подозрительного вокруг не было. Но я уже не мог доверять своему зрению, тем более в темноте. – Я расскажу тебе всю правду, и, надеюсь, что ты мне поверишь.

– Может сядем в машину? – предложила моя лучшая подруга. – Я арендовала, чтобы не переживать из-за такси.

Мне не удалось сдержать усталый нервный смех. Лариса просто арендовала машину.

– Не хочу запачкать тебе салон, – усмехнулся я, стараясь не дать злости снова расползтись по телу.

– Блядь, Нарица! – Лариса сжала кулаки. – Ты… сука, ты можешь перестать себя вести как долбоёб?

Я вздохнул. Она была права. Я кивнул, потом уселся на корточки рядом с разрытой могилой. Хорошо, что Рекоза решила не вытаскивать гроб, а сама спрыгнула в могилу. Достал телефон, включил подсветку. Посветил на выглядывающий из воды череп.

– Прости. Мне бы хотелось обсудить это здесь. Только втроём.

Лариса покачала головой, сложила руки на груди. Она ждала.

– После этого, мы пойдем к тебе в машину и я даже попрошу тебя, добросить меня до города. Ладно?

– Ладно, – Лариса отвернулась, чтобы не смотреть на Семёна. Я её уже не понимал. Точнее, я понимал её той частью мозга, что ещё воспринимала реальность со всеми её социальными условностями. Но что-то внутри меня отказывалось понимать, почему Лариса не рада. Сейчас Семён был ближе к ней, чем последние несколько лет. Земляная преграда исчезла, благодаря Рекозе.

– Лёха мёртв. Я его убил.

– Что?

– Лёха написал вирус, специально для андроидов. Чтобы они стали его армией, понимаешь?

– Блядь, Нарица, ты с ума сошёл? – Лариса отступила на шаг, прочь от меня и могилы.

– Я убил его, потому что это уже слишком. Потому что… это всё ещё не тот путь. И ты, и Лёха, вы просто хотели найти легкий выход.

– Лёгкий выход?

– Да. Я убил Лёху, уничтожил всё, на что хватило духа. Он думает, что я оставил жёсткий диск с вирусом, на случай, если других вариантов правда не будет. Так и было. Он думает, что хорошо меня знает.

Я поднял взгляд. Лариса дрожала. Она качала головой и ничего не могла ответить.

– Рекоза, одна из таких андроидов. И она всё ещё подчиняется Лёхе.

– Ты ведь сказал, что убил его, Боже! – с трудом выдавила из себя Лариса.

– Он оставил цифровой призрак. Он никогда не был особенно умным. Обаятельным всегда был. Умным, не очень.

Я поднялся на ноги. Выключил подсветку, убрал фонарик в карман.

– Призраки не развиваются, – объяснил я. – Не получают новую информацию, не учатся. Это не ИИ, это слепки. Заставшие слепки, и вот один такой просил у тебя достать жёсткий диск.

– Это безумие, Серёжа, – Лариса снова отступила на шаг. Уже не от могилы, а именно от меня. Возможно, она боялась.

– Есть такое. Так ты мне поможешь?

– Помогу с чем, блядь?

Это был самый сложный вопрос.

– Проверить, настоящий ли я, – мне пришлось спрятать улыбку, что Лариса не посчитала меня совсем поехавшим. Скорее всего, у меня не получилось, потому что она отступила ещё на шаг прочь. – Понимаешь, у Рекозы нет особого повода оставлять меня в живых. Ей нужна моя память, а моя память извлекаема и вычленяема.

– Что ты несёшь?

– Возможно, она уже меня убила. Когда Никита впервые вколол мне "Царство", или когда она пришла к нам в офис. В любой момент, у неё была такая возможность, – я обошёл могилу, приближаясь ближе к своей старой подруге. Она обернулась, наверняка, пытаясь найти путь к отступлению. У меня не было сил, чтобы пытаться её успокоить. Не оставалось уже какого – то внутреннего ресурса на то, чтобы бороться с чужими страхами… – Нет ничего проще, чем загрузить цифровой призрак на облако. А для призрака Лёхи нет ничего проще, чем написать такого рода симуляцию.

– И ты… думаешь, что ты в симуляции? – Лариса наконец – то взяла себя в руки. – Нарица, успокойся. Это распространённый в наши дни психоз. Всё в порядке.

Она попыталась улыбнуться. Даже протянула мне руки. Я остановился в метре от лучшей подруги. Покачал головой. В темноте, я не мог увидеть её глаза или разглядеть выражения лица.

– Это аллопсихическая деперсонализация, Нарица, – сказала Лариса. – Её ловит каждый четвёртый, кому больше двадцати пяти.

– Помоги мне в этом убедиться, – ответил я.

– Как? С чего ты вообще решил, что Лёша может написать такого рода симуляцию?

– Не может. Мог, пока был жив. Она не обязана быть физически точной, поскольку у меня нет физического тела. Достаточно обмануть слепок мозга, даже не сам мозг, понимаешь?

– Допустим.

– Однако, отсутствие физического тела, накладывает серьёзный отпечаток. Я не могу насытить мозг той же глюкозой, потому что мозга нет. Не могу наброситься в ярости на кого-то, или в ужасе убежать, потому что мои надпочечники не выделяют адреналин.

Лариса подошла ко мне. Теперь я наконец – то мог разглядеть её такое испуганное и такое чудесное лицо. Её нижняя губа чуть подрагивала. Она стряхнула со лба выбившуюся русую прядку, потом взяла меня за руки.

– Ты перестал что-то чувствовать?

– Не знаю, – честно признался. – Я надеялся, что хотя бы тут, я смогу это понять.

– Нарица, ты в шоке, – Лариса притянула меня к себе и обняла. Несмотря на то, что я вымок до нитки, она всё равно была рядом. И была чертовски тёплой для такого вечера. – У тебя чайник свистит, вот и всё. Тебе нужно отдохнуть.

Я прижался к Ларисе, положил голову ей на плечо и попытался вдохнуть её запах. Но Лариса не пахла ничем, кроме дождя. Она всё ещё держала зонт водной руке, а другой держала за руку меня. Мы простояли так несколько бесконечно прекрасных секунд, а потом я отстранился.

– Вымокнешь так, – сказал я. – Пошли в машину, пока не простыла.

– Это ты мне, блядь, говоришь, – устало ответила Лариса. А потом, скорее всего, наконец-то её глаза привыкли к темноте. – Сука, что у тебя с глазом, Нарица?!

Beta 8.

Я попросил Ларису ещё о паре одолжений. Она не стала спорить. Последней просьбой было вернуть меня на работу. Лариса сперва порывалась отвезти меня в больницу, но я сказал, что мой начальник в опасности и, времени осталось не так уж и много. Если бы я вызвал полицию, Рекоза просто покромсала бы копов, вместе с Огром, так что с этим я должен был разобраться сам. Лариса и Цанба, в любом случае, знали, что им надо сделать.

Её машина отъехала. Я стоял, вымокший и уставший, перед входом в здание. В одной руке у меня была сумка с вещами, в другой пистолет. Я толкнул дверь плечом, так, чтобы сумкой прикрыть пистолет. В холле, прямо перед лифтом, нервно грыз ногти Никита. Я усмехнулся, заходя внутрь. Он повернулся, вздрогнул. Понятия не имею, заметил ли он ствол сразу или уже потом.

– Ты всё-таки пришёл, – тихо произнёс он. – Рекоза была уверена, что придёшь, а я думал, тебе хватит мозгов свалить.

Я пожал плечами, подходя ближе. Теперь Никита точно видел пистолет, но, к моему удивлению, не слишком из-за него занервничал. Он только кивнул в его сторону и сказал:

– Против Рекозы всё равно не поможет.

– Я не собираюсь устраивать перестрелку с поехавшим андроидом, Никит, – улыбнулся я, подходя к лифту. Никита нажал на кнопку вызова и двери тут же открылись. – Заходи первым.

Никита пожал плечами и вошел в лифт. У меня правда не было ни малейшего желания устраивать пальбу. Выстрелы это внимание, внимание это полиция, полиция это пострадавшие полицейские. Пистолет не был даже снят с предохранителя. Я просто ударил Никиту по затылку рукоятью. Он тихо вскрикнул, и мне пришлось сделать это ещё раз. Тогда он упал на пол лифта. Понадобилось меньше минуты на то, чтобы выкрутить кнопку вызова диспетчера, и прижечь контакты. Не заходя внутрь, я отправил лифт на верхний этаж. Когда двери закрылись и лифт начал движение, я убрал за пояс пистолет, бросил на пол сумку и схватился за двери. Достаточно было раздвинуть их всего на пару сантиметров, чтобы лифт встал. Теперь Никита мне точно не помешает.

Я взял сумку, вынул пистолет из-за пояса и не спеша отправился по лестнице. Пришлось пару раз остановиться на пролёте, чтобы отдышаться, держась за дыру в боку, но кровь не шла и в целом, я чувствовал себя относительно сносно. Ровно, как и должен чувствовать себя уставший, вымокший, скорее всего лихорадящий человек, с ножевым ранением и вытекшим – или вытекающим – глазом. Где-то на четыре из десяти.

Я добрался до нужного этажа и снова остановился. Прислонился затылком к стене, сделал несколько коротких вдохов и медленных выдохов. Закрыл глаза на секунду. Съехал по стене вниз. Прижал холодный ствол пистолета к горячему лбу. Потом к опухшему глазу. Мне хотелось пустить себе пулю прямо здесь, на лестнице, чтобы не идти дальше и не встречаться с Рекозой. Не видеть, что она сделала с Огром, не садиться за покерный стол с андроидом в последний раз в своей жизни. Но у меня оставалась одна карта, которую нужно было сбросить с руки, перед завершением партии.

Я поднялся на ноги, открыл дверь и вышел в пустой, тёмный коридор. Дверь в кабинет Огра была приоткрыта и только оттуда лился холодный, тусклый свет. Я дошел до кабинета, открыл дверь. На стуле, в углу, спал связанный великан. На нем не было следов крови, грудь медленно опускалась и поднималась. Он был в одежде и в целом, выглядел куда лучше, чем я. Рекоза стояла у стены, неподвижно, вытянув руки по швам. Понятия не имею, нужно ли андроидам спать, но было похоже на то. Я вошел в кабинет – Рекоза не шелохнулась. На мгновение у меня появился соблазн разрядить в неё всю обойму, и надеяться на лучшее, но в этом не было никакого смысла. Так что я просто постучал рукоятью пистолета в открытую дверь.

– Рекоза, – позвал я негромко. – Просыпайся, робопокалипсис проспишь.

Она улыбнулась.

– Я думала, попробуешь в меня пальнуть, Серёжа, – Рекоза двинулась в мою сторону. Я задержал дыхание на секунду, чтобы не отступить и не дёрнуть рукой с пистолетом. Андроид не стала приближаться слишком близко, остановившись возле стола, в середине комнаты. – Закрой дверь.

Я послушался. Подошёл к подоконнику, пройдя всего в полуметре от Рекозы. Положил на него спортивную сумку. Повернулся к андроиду, стараясь скрыть нервную дрожь в руках.

– Это твой план Д, правильно? – спросил я, указывая пистолетом на спящего Огра. Рекоза не стала перешивать себе лицо, и в нем по-прежнему зияла дыра. Почему-то, она всё равно оставалась милой и привлекательной. Или гной в глазу уже начал давить мне на мозг, всякое бывает.

– А ты считал? – рассмеялась Рекоза.

– Пришлось, – я пожал плечами. Затем забрался на подоконник сам, положил пистолет себе на колени. Рекоза, казалось, вообще не обращает внимание на ствол. – План А, просто отвлечь меня, пока ты ищешь жёсткий диск в важных для меня местах.

– Чек, – улыбнулся андроид убийца. – У меня были такие надежды на могилу Семёна.

– План Б, убедить Ларису, что Лёхе нужна помощь, чтобы я отдал жёсткий диск ей.

– Чек. Чересчур оптимистично, но я не могла не попробовать.

– Разумно. План В, вкалывать мне тот же наркотик, что и пацану, чтобы я потерял связь с реальностью и привёл вас к "фамильному сокровищу".

– Чек. Лучший из моих планов, – Рекоза рассмеялась, обнажая белоснежные искусственные зубки. – Жаль, что твой коллега так не вовремя вмешался.

Я мог только пожать плечами. Рекоза кивком указала на пистолет, который я положил себе на колени, но так и не смог выпустить из рук.

– Зачем тебе ствол, Серёж?

– На случай плана Е. В котором ты просто ломаешь мне ноги и погружаешь мой мозг в бесконечный цикл симуляции.

– Это дорого, – скривилась Рекоза. – И ужасно долго. Если ускорять симуляцию, твоя и без того растрёпанная психика, по шовчику разойдётся. А в реальном времени, это ужасно долго и дорого.

– Но как крайнее средство сойдёт.

– И ты думаешь, что остановишь меня этим? – Рекоза склонила голову набок и сощурилась, чуть подалась вперёд, ожидая ответа.

– Конечно, – рассмеялся я. – Какой бы быстрой ты ни была, я успею пустить пулю себе в череп.

Рекоза стала серьёзной, в одном мгновенье. Она кивнула, глядя мне в глаза, потом тихо сказала:

– А теперь, план Д. Заложник.

– Нет, – я вздохнул. – Рекоза, прошло десять лет. Я не тот человек, которого знал твой создатель. Он застыл в развитии, а не я. Ему вечные двадцать, а не мне. Я не поведусь на хуйню с заложником.

Рекоза продолжала молча смотреть на меня. Хорошо, что инженеры научили андроидов моргать, чтобы те могли спокойно работать с бабушками в очередях и не доводили их до инсульта.

– Твой план Д заключается в том, Рекоза, что один из прошлых планов только подготовка к нему. И тебе нужно было, чтобы кто-то из твоих агентов вошёл ко мне в доверие и я доверил ему уничтожить жёсткий диск.

Beta 7.

Мы ехали в машине, арендованной Ларисой. Я снова сидел на переднем, со спортивной сумкой на коленях. Моя лучшая подруга смотрела на дорогу, а я в окно. До города оставалось совсем немного.

– Почему вы никогда мне ничего не рассказывали? – спросила она. Я не стал отворачиваться от окна. Не стал смотреть на неё.

– Потому что Лёха посчитал твой способ борьбы безрезультатным.

– Мой способ борьбы?

– Да.

Я не хотел развивать эту тему. Я смотрел в окно. Мне становилось всё холоднее и холоднее, и даже включенная печка не помогала. Зубы начинали стучать, но к счастью, Лариса этого не слышала.

– Нарица, не молчи, – её голос становился всё более раздраженным. – Что это, сука, значит?

– Твой брак, – ответил я.

– Что "мой брак"? С чем я боролась браком, долбоёб?

Я вздохнул. Прислонился горячим лбом к холодному стеклу. Мне должно было стать легче от этого, но почему-то стало.

– С системой. Твоя попытка найти контакты и связи за границей, через брак, нам показалась…

– Я тебя высажу нахуй, прямо здесь.

Она действительно остановила машину. Потом схватила меня за лицо и развернула к себе. Её палец ткнул в опухший глаз, но я смог сдержать крик. По лицу снова потекло что-то ужасно горячее. Лариса была особенно бледной, её зрачки расширились, губы сжались в тонкую-тонкую полоску.

– Продолжай, – сказала она.

Я пожал плечами.

– Нам показалось, что это ты слишком заигралась со этим "поворотм на запад", и пути назад уже нет, – ответил я. – И мы вычеркнули тебя из плана.

– Сука, – Лариса закрыла на секунду глаза. – А в ваши маленькие макиавеллевские головы не влезла мысль, что я могла просто влюбиться? Просто, блядь, остаться с человеком, который помогал мне после разгона? После того как мой парень, из-за вас, долбоёбов, ослеп? Который просто был рядом, а не строил какие-то безумные теории о свержении КорСова?!

– Он был рядом онлайн, – хмыкнул я. – В первые месяцы вашего знакомства.

– Всё ещё ближе, чем ты или Лёша.

Я покачал головой. У меня совсем не было сил на этот разговор.

– Ты отдалилась первая, – сказал я, и по лицу снова что-то потекло. Уже из здорового глаза. – Ты нас бросила.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Молча, озлобленно. На пустой трассе, в ночи, под дождем. Лариса сжала кулаки, открыла рот, отвернулась к лобовому стеклу. Потому снова посмотрела на меня.

– Не смей меня в этом обвинять. Сёма лишился зрения. Я должна была…

Настал мой черед отворачиваться и смотреть на дорогу.

– Есть такой троп, в фантастике и фентези. Называется "золотое трио". Это идеальный состав команды из трёх человек. Главный герой, его помощник и "сердце". Человек, который связывает собой всю команду.

Лариса не ответила. Я закрыл рот, помолчал несколько секунд. Ничего. Тогда я продолжил:

– Лёха был героем, я его правой рукой. Ты нашим сердцем.

– А Сёма?

– Он всегда был просто "парнем нашей подруги", – наконец признал я. – Вечным "плюс один", а не, частью тусовки.

– Какие же вы мрази, боже, – выдохнула Лариса. Я кивнул. Спорить тут было не с чем.

– Я взял на себя заботу о Семёне, чтобы ты не чувствовала себя обремененной, – продолжил я. – Чтобы ты не уезжала.

– Нарица, – голос лучшей подруги был похож на хруст стекла под ногами.

– Чтобы ты нас не бросала.

Я опустил лицо на бардачок. Лариса осторожно коснулась моей головы рукой. Вот тогда я всё-таки разрыдался.

Beta 9.

– И на кого ты подумал, Серёжа? – холодно улыбнулась Рекоза.

– А кто до сих пор не вышел с тобой на связь? – усмехнулся я. Достал из кармана телефон. Два новых сообщения уже пришли. От Цанбы и от Ларисы. – Ну так что, Рекоза. Где Никиткины запасы?

– О чём ты? – картинно распахнула глаза женщина.

– Наркота, – качнул я головой. – Мне нужно смешать коктейль, который выведет из крови мальца Царство. Учитывая то, сколько в нём этой дряни, мне…

– Ты хочешь совершить обмен?

– С планом Д тоже проблемка, да? – не удержался я и всё-таки рассмеялся. Рекоза сделала шаг мне на встречу. А затем, у неё зазвонил телефон. Женщина бросила на меня короткий взгляд, но всё-таки улыбнулась. Одними губами, словно маркируя своё машинное превосходство. Я пожал плечами, и Рекоза взяла трубку.

– Он у тебя? – спросила она самым медовым из всех голосов, на которые её только могли натаскать банковские программисты.

Я коснулся затылком холодного стекла. Лучшее в мире чувство. Интересно, если сосчитать сколько раз я касался затылком чего-то холодного, после того, как Рекоза отправила меня в больницу, сколько это будет?

– Что? – Рекоза замерла. Значит всё хорошо. – Повтори!

– Цанба уничтожил диск, – сказал я. Рекоза перевела взгляд на меня. Вопрос был только в том, прописал ли ей Лёша программу и на этот случай. – Так?

Она не ответила. Просто смотрела на меня. Я спрыгнул с подоконника, подошёл к девушке. Забрал из её рук телефон.

– Спасибо, – произнёс я в трубку. Цанба нервно рассмеялся.

– Я рад, что она не перешла к пыткам, – ответил он.

– В любой момент может перейти, – я посмотрел на Рекозу. – Призрак Лёши может уже сейчас переписывать её код, раз уж у него есть к ней доступ. Он не сможет взломать новых, но…

– Но я могу её починить, – произнесли губы андроида, и его рука схватила меня за горло. Он поднял меня над головой, скорее, чтобы продемонстрировать власть надо мной, чем, чтобы навредить или напугать. – У тебя есть копия.

– Нет, – прохрипел я, пытаясь разжать стальные пальцы андроида. – Никаких копий…

– Ты не мог их не оставить, – вновь раздался голос, ещё недавно принадлежавший Рекозе. – Ты точно подстраховался, на случай…

– Если… станет ещё… – мне с трудом удавалось продавить слова через сжатое андроидом горло. – Хуже?

Тогда он отбросил меня в угол, и я даже не заметил, как оказался на полу. Дыхание сбилось, бесполезный пистолет лежал на подоконнике. Андроид поставил ногу мне на запястье. Значит план Е, пытки. Не сказать, чтобы я был слишком удивлён.

– Ты оставил копию, – снова распахнулись мёртвые губы Рекозы. – Она у Ларисы, так?

Андроид надавил на кисть и я закричал. Хруста не было, или я не слышал его за собственным криком. Затем андроид убрал ногу. Я схватился за кисть, пытаясь перевести дыхание.

– Копия у Ларисы?

– Нет, – простонал я. План "Е" мне совсем не нравился. – Цанба уничтожил единственный жесткий диск, что вообще существовал.

– Не может быть, – на этот раз, нога Рекозы опустилась мне на рёбра. – Я тебя знаю, Нарица.

– Правда хуёво быть вечно молодым, да? – усмехнулся я, и тут же пожалел об этом. Представления не имею, что именно случилось с моими рёбрами, но было очень больно. Я даже не надеялся на то, что они цели. Только на то, что они не проткнут что-то внутри.

– Где копия? – снова спросил Лёша чужим голосом.

– Её нет, – ответил я. – Сука, как ты не поймёшь. Десять лет прошло.

– Ты параноик. Пессимист. Прагматик. Ты должен был сохранить копию, на случай, если КорСов совсем потеряет связь с реальностью. Когда даже такая трусливая сука как ты, наконец-то не испугается запачкать руки.

Я бы хотел ответить ему что-то остроумное, но боль была такой сильной, что я мог только стонать. Тогда андроид отошел назад. Он вернулся к подоконнику, взял пистолет, направил его на всё ещё связанного и всё ещё спящего начальника.

– Нет смысла просто ломать тебе конечности, – услышал я. – Считаю до трёх, потому сношу голову толстяку. Цанба следующий. Третьей я убью Ларису. Советую не упрямиться.

Я с трудом, но все-таки смог отползти к стене и чуть приподняться на здоровой руке. Андроид милосердно ждал, пока я переведу дыхание.

– Раз, – сказал он.

– Нет никакого смысла делать копию, – ответил я. – Я бы не выстрелил в тебя, если бы считал, что для этого плана хоть когда-то найдётся моральное оправдание. Мы не можем просто устроить роботоапокалипсис.

– Так ты в меня выстрелил? – мёртвые губы Рекозы сложились в пустую ухмылку. Андроид, впрочем, даже не повернул головы в мою сторону. – Смелее, чем я ожидал. Я думал, ты сдал меня властям.

– И я был трусом, не решавшимся уничтожить диск, ты прав. Многие годы.

– Ты и остался таким трусом. Два.

– Но рядом со мной был Цанба. И он меня учил, как поступать правильно.

– Не неси вздор, ты знаешь, что он работал на меня.

Я усмехнулся. Попытался подняться на ноги. Нужно было хоть как-то отвлечь Лёху от Огра. Андроид действительно посмотрел на меня.

– Он работал на таинственную мстительницу, которая вырезала ублюдков из "Наследия Руси", – рассмеялся я. – Ты хоть сам понимаешь, с кем меня свёл?

– И с кем же? – пистолет, наконец-то, был направлен на меня. Не то, чтобы моё приближение могло хоть как-то обеспокоить Лёху, так что это, скорее всего, было одним из немногих человечных поступков, на которые цифровое привидение ещё было способно.

– С тем, за кого погиб Лаврентий Александрович. За кого ослеп Сёма, а я получил ебать какое сексуальное шрамирование на ладошках, – я сделал шаг вперёд и героически не упал носом в пол. Пришлось коснуться рукой стены. – За того, кого ты, в жизни бы не заметил.

– Я застрелю тебя, – неуверенно произнесли губы Рекозы.

– Для этого нужно злиться, – ответил я. – Но призраки не злятся, Лёш. У тебя есть только твоя память.

– Память, это я и есть.

– Сервера "Чёрного горизонта" – или где ты там оставил свою резервную копию – не смогут смоделировать гипоталамус и гипофиз. Ты не получишь пакет данных с норадреналином и тестостероном. Ты можешь помнить как злиться, но не злиться.

Я был уже совсем рядом. Пистолет был направлен мне в грудь.

– Я знаю, что ты мне не поверишь, потому что давно мёртв, – сказал я, глядя в мёртвые и пустые глаза Рекозы. – Но нас спасёт Цанба, а не роботы убийцы.

И тогда он выстрелил. Последними остатками человечности, Лёха попытался укрыться от правды и заткнул её пистолетным выстрелом. Я упал на пол, и настала уже его очередь кричать. Это продолжалось недолго, потому что мне пришло два сообщения на телефон. Олег писал, что нашёл могилу, в которую я положил жёсткий диск. Это была Лёшина могила, ведь мы были друзьями со школьной скамьи и даже в московский ВУЗ поступали вместе. А Лариса писала, что тех. поддержка «Чёрного Горизонта» получила доклад о критической ошибке в сетевом коде, из-за которой могут случаться "срывы", а люди оставаться в игре навсегда. И уже работают над тем, чтобы её исправить.

Так что, я лежал на полу офиса, истекал кровью и смотрел в потолок. Через минуту, Рекоза вновь превратилась в безмолвный манекен. Мне не хватило всего минуты. Я думал о двух вещах. О прекрасном мире, которые уставшие загнанные люди вроде Цанбы смогут построить без таких чудовищ, как я или Лёха. И о том, что если я бы мне хватило мозгов зарядить пистолет холостыми, эта история была бы куда более позитивной. Я почти засмеялся собственной мысли и почувствовал на губах кровь.