Текст книги "Знания Крови (СИ)"

Автор книги: Михаил Кулешов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Проклятье, – закричала я, и в этот момент, прямо из ниоткуда, возник алый червь Тотоши. Ультима крутилась рядом с ним, ловко перепрыгивая через кислотные лужи и уклоняясь от лап чудовищного божка.

– Я фуловый! – раздался рядом со мной знакомый голос, но алый червь молчал. Голос был его, а звук шёл из какого-то другого места. Я не поняла, что он имел в виду, успела только охнуть.

– Это мой долг рыцаря, – произнесла я на выдохе, пытаясь остановить Тотоши от самоубийственной атаки. Но он уже вонзил жердь в тело трупа, при этом, он держал её так, чтобы вторым концом жердь касалась уже воткнутой мною в лапу богу. Жучиный бог закричал, когда заряд электричества прошёл по нему. Тотоши отбросило в сторону, а древний идол забился в конвульсиях. Я подскочила к алому червю, оттаскивая его в безопасное место.

– Тотоши, – тихо прошептала я, оглядывая союзника. Его голос, из другого места, ответил мне.

– Нормально. Оглушен, но здоровье еще осталось.

Я покачала головой, гладя друга по алой, все время двигающейся и сокращающейся коже. Жучиный бог затих. Он лежал за моей спиной, грудой мяса и хитина. Барк и ребята осторожно подошли ближе, несколько раз ткнули копьями в уродливую тушу. Ультима с явным отвращением обнюхивала останки, но не слишком их боялась.

– Этой был мой долг рыцаря, – снова сказала я, и по моему лицу потекли слёзы. Я вытерла их рукой, потом обняла Тотоши. – Я должна была это сделать.

Над нашими головами закричал ворон.

Beta 4.

Я сидел на кровати, а ноутбук и шлем были аккуратно сложены в сумки. Наверное, Человек с билборда боялся, что я начну снова играть без его ведома. Он сидел на окне, мрачный как туча, и молчал. Я тоже молчал. Мы не разговаривали уже полчаса или больше. Каждый думал о своём. Наконец, Никита озвучил то, что мы, итак, оба понимали.

– Ты плывёшь, – сказал он. Я кивнул. – Даже без "Царства".

Мне нечего было ему ответить. Только руками развести. Не знаю почему, но боли в боку почти не было. Человек с билборда повернулся к окну. Я встал, подошел к нему. Никита смотрел на самого себя, только двухмерного, растянутого на огромном баннере, перед входом в больницу. Оба человека с билборда не моргали.

– И что в таких случаях делают? – спросил я.

– Не дают играть, – усмехнулся мужчина. – Но для Валеры это не вариант.

– Мальчишка сам не выберется. А ты сможешь ему помочь?

– Ему вообще нельзя помочь, – человек с билборда качнул головой, потом повернулся ко мне, так, что его ноги все еще свисали с подоконника, а макушка упиралась в стекло. – Мы просто успокаиваем моего друга, играя в игру. Пока пиздюк не сорвётся.

– Думаешь, он не скажет, чем ширнулся?

– А ты бы сказал? – Никита вздохнул. – Я буду с тобой, может быть, смогу по симптоматике сообразить, но вряд ли.

Я кивнул.

– Мне нельзя бросать игру пока. Осталось немного. Поднимем уровень и за мальчишкой.

– Ты получил травму головы, перо в пузо, пережил эмоциональное потрясение, – Никита говорил спокойно, безо всяких эмоций. Просто сухо перечислял факты, которые мы и без того оба знали. – Твой чердак начинает протекать, и дальше будет хуже.

– Свози меня в санаторий, если так беспокоишься, – у меня начала кружиться голова и я осторожно вернулся на кровать. Боли по-прежнему не было. Никита молчал, и мы провели в тишине еще минут двадцать, пока в дверь наконец не постучали.

– Войдите, – сказал я, кладя одеяло на колени. Машинка на боку жужжала едва слышно. В палату вошла бледная Лариса. Она сжимала губы тонкой ниточкой и смотрела на меня так, словно только что застрелила мою собаку, Ультиму.

Блядство.

Лариса подошла к кровати, посмотрела на человека с билборда. Тот делал вид, что не замечает его.

– Брысь отсюда, – сказала она ему. Никита посмотрел на меня, я только кивнул. Недовольный, он вышел из палаты, не забыв перед этим снова показать Ларисе средний палец. Она не обратила на это никакого внимания.

– Вы так и будете посменно у меня зависать?

– Никит, – Лариса обернулась, посмотрела, закрыл ли за собой дверь человек с билборда. – У нас беда.

– Твой муж больше не собирается оплачивать моё пребывание здесь, – усмехнулся я. Лариса смутилась, а значит, я попал в точку. – Что ты ему сказала? Что я надежда русской либеральной мысли? Что могу помочь вам в вашей борьбе с КорСовом?

– Откуда… – Лариса тряхнула головой. – Да. Он… он надеялся на то, что твои контакты с Лёшей, ну… приведут нас к чему-то.

– И теперь, показав мне пряник, вы осторожно напоминаете о кнуте, – я положил ладонь на руку Ларисы. Всё такую же холодную. – Всё в порядке, я понимаю. Когда нужно собираться?

– Я отвезу тебе к тебе домой, – Лариса пересела на кровать, обняла меня. Я не сопротивлялся. – Прости, прости, прости, пожалуйста.

– Я правда… – мне было слишком комфортно и хорошо в объятиях Ларисы, чтобы лгать ей. – Я правда ожидал чего-то такого. Всё хорошо. Без твоей помощи, я бы просто там кровью истёк и всё. Спасибо.

Лариса отстранилась.

– Просто… – она взяла меня за руки и крепко сжала ладони. – Просто, чёрт. Ну что за хуйня, а…

Я промолчал. Я не мог врать, и не мог говорить то, что думаю. Мне пришлось отвернуться от Ларисы, чтобы не смотреть ей в глаза. Она сжала мои руки ещё сильнее, ткнулась лбом мне в висок. Мне хотелось просто обнять её и ненадолго забыть о том, что происходит вокруг. Но я не мог себе этого позволить.

– Ларис, – я закрыл глаза, чтобы втыкать нож в спину лучшей подруге было не так тяжело. Мне хотелось сказать ей всё, что я думаю, и я почти решился на это. Но Лариса погладила меня по голове, и я не смог вытащить из своего горла ни единого звука.

– Спасибо, – сказала она, и я молча кивнул. Потом чуть отодвинулся, положил голову ей на колени. Как во время учёбы или раньше. Лариса продолжала гладить меня, а я молчал, всё ещё сжимая в руках вербальный нож и стараясь не втыкать его ни в кого, кроме себя.

Часа через пол, мы уже собирались. Вита-машину разрешили на время оставить, и даже пригласили специалиста с «ключом», чтобы тот перезарядил машину новыми ампулами с наркотиками. Разумеется, если бы я её повредил, то вышло бы крайне неловко. Сидеть в тюрьме с едва заросшей дырой в боку. Так что, я старался не слишком рисковать пристёгнутой к боку машинкой. Лариса отвела меня вниз, посадила на заднее сидение арендованного автомобиля. Мне было, не то чтобы хорошо. Просто нормально. Я смотрел на неё и не мог лишний раз открыть рот. Мы доехали до моего дома, Лариса помогла выбраться из авто. Пару минут я постоял рядом с подъездом, опираясь стеной о стену. Лариса просто стояла рядом, держа меня за руку. Мы вошли в подъезд, вызвали лифт. Паутина тишины была липкой и холодной, и я никак не мог сорвать её с лица. Хотелось выть и разговаривать, но я мог только бросать на лучшую подругу короткие взгляды, и тут же отводить глаза. Мы поднялись на мой этаж.

– Нарица, – тихо сказала Лариса, беря меня под руку. – Я же тебя знаю. Говори.

Я качнул головой. Добрался до двери, вставил ключ в замочную скважину. Прислонился лбом к холодному металлу.

– Да скажи уже, блядь! – прошипела Лариса, беря меня за плечо. Я открыл дверь. В квартире все было как прежде.

– Проходи, – сказал я. – Налью чай, у меня было какое-то печенье. Оно не могло испортиться за пару дней.

– Нарица, сука, – Лариса осталась на лестничной площадке, когда я вошёл в квартиру. – Или ты скажешь, или я уйду.

Я повернулся к ней, хотя и так знал, какое выражение лица увижу. Лариса смотрела прямо мне в глаза, такая же как и всегда, почти не изменившаяся за годы. Я только теперь обратил внимание на седые пряди в светлых волосах и морщины в уголках тонких губ. Это всё равно ничего не значило.

– Ты бы хоть окна закрывал, – устало протянула Лариса.

– Я их и не открываю никогда, – ответил я, и Лариса побледнела. Я медленно обернулся. Окно в коридоре и впрямь было распахнуто, а я даже не видел этого. – Сука.

Мы вошли в квартиру, Лариса закрыла за нами дверь. Я осмотрел обе комнаты и кухню. Заглянул в ванную, совмещенную с туалетом. Никого не было. В квартире был порядок.

– Окно могло само открыться? – с сомнением спросила Лариса. Я помотал головой. Подошел к своему рабочему столу, осторожно выдвинул все ящики. Разумеется, именно там и был полный бардак.

– Она не собиралась скрывать своего появления, – сказал я. – Хуже того, она хочет показать, что если бы хотела, легко бы замела следы.

– Она? – не сразу поняла Лариса. – Ты о той женщине, которая убила мальчишку на твоей работе?

– Рекоза, – усмехнулся я. И тогда мой компьютер включился. Сам, хотя, скорее всего, Рекоза просто установила программу, которая реагировала на сигнал от микрофона. Как и все, кто когда-либо играл в современные многопользовательские игры, я, конечно же, имел не самый дурной микрофон.

Монитор включился и на нем появилась фотография Рекозы. Это было что-то вроде селфи, только там Рекоза стояла с пулевым отверстием в лице и улыбалась. На заднем плане лежал труп. Рекоза показывала мне большой палец. Внизу была небольшая подпись, имитирующая надпись от руки: «Хранишь секретики вдали от дома?». Я коснулся рукой мыши и фотография тут же исчезла. Обычный рабочий стол, без единого нового файла. Я быстро пробежался по истории изменений на жёстком диске, пытаясь найти установленные недавно программы или что-то подобное, но увы, не нашёл ничего. Лариса тоже обошла квартиру, осматривая места, где в кино обычно оставляли разные подслушивающие устройства. Очевидно, она не нашла ничего, но это помогло хоть как-то расслабиться. Через час только, мы пришли на кухню и я поставил чайник.

– Ты не расскажешь мне, что происходит? – устало спросила Лариса.

Я оперся спиной о стену, закрыл глаза. Правда заключалась в том, что я очень, очень сильно хотел рассказать всё Ларисе. Без неё у нас всегда все черт его знает как, и я очень хотел просто рассказать ей всё, и попросить её снова стать нашей умной, сильной, жесткой старшей подругой. Готовой раздать всем подзатыльников и решить все проблемы. Но мне было уже не двадцать лет, и я прекрасно понимал, что живые люди никогда не бывают такими, какими ты их себе представляешь.

Чайник закипел, я бросил в чашки по пакетику дешёвого чая. Разбавил водой из-под крана – Лариса поморщилась, но не стала отказываться. Поставив чашки на стол, я сел рядом. Лариса протянула мне руку и я взял её. Я смотрел ей в глаза и должен был сказать самое страшно.

– Ты мне не доверяешь? – спросила Лариса. Я решился.

– Помнишь, как мы все хотели бороться за свободу и равенство для всех? – усмехнулся я, сплетая из обиды и разочарования самый острый и ржавый нож, что только можно представить.

– Помню, – кивнула Лариса.

– Но почему-то вышло так, что Леха сошёл с ума, – продолжил я. – А моя лучшая подруга ест с чьей-то руки, и видимо, думает, что это тоже борьба?

Лицо Ларисы вспыхнуло. Я видел, с каким трудом она удержала себя на месте, не подскочила из-за стола, не выплеснула в меня чай, не отвесила пощёчину. Она разозлилась, но проглотила. Это было ещё хуже.

– Тебя настолько задело… – начала она, и я тоже поднялся, и снова взял её за руку.

– Нет, – сказал я. – Клянусь, я благодарен за твою помощь и, боже, ты же сама знаешь. Я бы помер там, без тебя. Меня не задело, честно.

– Но ты все равно решил меня оскорбить.

– Да, – кивнул я. – Потому что мне не нравится жить в мире, где моя лучшая подруга слушает кого-то кроме себя.

– Блядь, Нарица, – Лариса наконец-то взорвалась и вырвала свою руку из моей. – Ты этим собрался мне мозги ебать? Что я, сука, не правильно со своим мужем живу?

Я пожал плечами.

– Ты, блядь, вообще взрослеть не собираешься? – пунцовое лицо Ларисы исказила гримаса злобы и обиды, а я не смог удержать нервный, испуганный смешок. – Какого хуя ты мне вот это говоришь? Или ты думаешь, мне блядь не обидно?

– Я думаю, – продолжая улыбаться. – Что ты прощаешь то, чего раньше бы никому не простила.

– А тебя это, сука, каким боком касается? – Лариса вздохнула, а пошла к выходу. Я молча поплелся следом. Дойдя до двери, она остановилась, щелкнула замком. Задержалась всего на несколько секунд. Потом повернулась ко мне.

– Есть люди, которым можно больше, чем другим, – сказала она. – Я это признаю. Но знаешь, что, Нарица?

Я знал что.

– Тебя я за это прощать не собираюсь. Доволен теперь?

И она ушла. Я запер дверь и вернулся на кухню. Я был бы счастлив, если бы где-то в квартире пряталась Рекоза. Я бы больше всего на свете был благодарен звуку циркулярной пилы и насмешливому голосу убийцы. К сожалению, я действительно был совсем один. Теперь уже окончательно.

Alpha 3.

– Уверен, что туда есть смысл спускаться без Рекозы? – я решил не надевать шлема, просто сидел перед ноутбуком, глядя на спину своей героини. Мне не хотелось нырять слишком глубоко. Снова.

– А ты видишь её рядом? Получал от неё письма? – Алый червь и наёмнички уже оттащили мёртвое божество в сторону.

– Ты прав, – я усмехнулся, затем открыл экран сообщений. В мире игры, леди Атари громко свистнула, и на её плечо тут же слетел большой чёрный ворон. – Нужно ей написать.

Алый червь равнодушно пожал плечами. Я не был уверен в том, что Никита разделял мои смутные подозрения, по отношению к Рекозе, но он определенно не слишком радовался её кампании. Возможно по той же причине, по которой ему не слишком нравилась Лариса. У Никиты было не так много друзей не из его "среды".

На экране сообщений – без шлема он выглядел как открытая на весь экран книга, но без каких-либо особых эффектов – была отдельная закладка. Небольшое письмо как бы торчала между страниц. Я кликнул по нему, уже зная, что там, сообщение об убийстве Жучиного бога.

Поздравляем, леди Атари! Вы выполнили секретное задание, убили Жучиного бог и получаете «ЗОЛОТУЮ МЕДАЛЬ» за это задание.

Вам удалось сразиться с Жучиным богом и выжить! (50 опыта).

Вам удалось убить Жучиного бога и открыть Подземный храм (250 опыта).

Вы открыли новую секретную локацию: Подземный храм.

Хотите сообщить эту новость всем членам вашего Дома? ДаНет.

Я, ни капли не сомневаясь, ткнул на кнопку «Да». На странице книге она выглядела как пустое место, куда мой персонаж поставил размашистую подпись. Закончив с этим, я написал Рекозе.

Мы тут зависаем с Тотоши, пока ты прохлаждаешься. Завалили какой-то жучиный цветок и открыли данж. Нам тебя ждать?

– Готово, – усмехнулся я в микрофон, пока леди Атари убирала за пояс большую тяжелую книгу. – Давай дадим ей минут тридцать, а потом пойдём в подземелье, если она ничего не ответит. Сойдёт?

– Да, давай, – алый червь уселся на землю. Ультима спокойно положила голову ему на колени. Анимация поглаживания собаки выглядела немного дёрганной, но все анимации без шлема казались странными. Это не была проблема игры, её авторы, итак, сделали всё, что могли. Это была проблема моего восприятия, слишком привыкшая к шлему. – Ты всё-таки поругался с той бабой?

– Блядь, – я качнул головой, затем снова открыл экран персонажа. Леди Атари буднично сняла книгу с пояса и раскрыла её. Я надеялся, что увидев эту анимацию, Никита прекратит лезть не в своё дело. Я всегда был более наивным, чем это нужно. Переходил тонкую грань между милой трогательной наивностью взрослого мужчины из провинции и идиотизмом.

– Нарица, – через несколько секунд раздался голос из динамика. – Давай, нам ждать твою Рекозу полчаса. Рассказывай.

– С чего ты взял, что я с ней поругался? – тихо ответил я, пытаясь прикинуть, как быстро продвинется уровень привыкания к оружию. Двадцать пять процентов, даже не ученик. Я ужасающе медленно прогрессировал.

– Она вышла из твоего дома, – как ни в чем не бывало ответил Человек с билборда. – И такси вызвала уже на улице. Если всё в порядке, люди вызывают такси в доме, и выходят когда-то подъезжает.

– Ты за мной следишь?

– Немножко, – Человек с билборда рассмеялся. – Не хочу, чтобы Рекоза тебя выпотрошила.

– С чего бы мне?

Я подпрыгнул на стуле. Игра никак не оповестила о том, что в голосовой чат дома вошёл новый персонаж. Рекоза выходила из тумана, с самодовольной усмешкой. На ее плече висел новый лук, украшенный бронзовой вязью. На колчане, также новом, теперь блестели пряжки с изображениями драконов.

– Мы не про вас, леди, – рассмеялся Тотоши, поднимаясь на ноги.

– Вы просто сидели и трепались, пока меня ждали? – не обращая внимания на алого червя спросила Рекоза. Лучница подошла к нам, качнула головой. – Могли бы хоть тренироваться.

– Я без шлема, – леди Атари вновь захлопнула книгу. – Так что, какой в этом смысл. Привыкание растёт только после убийств, вроде бы.

– Ну, типа того, – Рекоза кивнула. – Но за каждый успешный блок или удар тоже идёт множитель, маленький. Типа, плюс ноль ноль один или типа такого.

– И он срабатывает, когда привыкание повышается после победы над врагом? – понял Тотоши. Рекоза снова кивнула.

– Но время вы всё равно упустили. Что там с данжем?

– Под самыми ножками, – Тотоши вынул из ножен пару кинжалов с широкими лезвиями. Не те, что он обычно бросал в своих врагов, а скорее похожих на короткие мачете. – Но там может быть темно.

– Мои ребятки купили факелов, – с помощью бесконечно неудобного сочетания клавиш, я указал рукой на наёмников. Торк показал моим спутникам связку факелов. – Я сперва хотел сделать факелоносцем Сэма, но у него мораль такая же, как и у остальных. Просто не прокинул парниша.

– Уже относишься к ним как к живым? – насмешливо спросила Рекоза.

– Ну, не как к болванчикам точно, – я пожал плечами. – Скорее как к товарищам по игре.

Девушка тихо рассмеялась себе под нос. Мы быстро проверили небогатое снаряжение. Рекоза скинула с плеча лук и первой ступила на крутую земляную лестницу. Стой она в задних рядах, весело бы стреляла нам в спины. Спуск был узким, одновременно могли идти только двое, так что рядом с Рекозой я поставил Торка. За ним уже шли парочками мы с Барком, Дюран с Сэмом и, замыкая шествие, Тотоши с Ультимой. Я, если честно, не видел вообще ничего. Свет факела едва освещал пространство впереди и спины моих товарищей, а из-за вида от третьего лица, большую часть экрана занимала земля. Хорошо, что камера хотя бы не цеплялась за потолок.

Мне пришлось быстро надеть нейрошлем, подключить его к ноутбуку, и подождать пару секунд, пока картинка не синхронизируется. Я оглядел свои руки – всё ещё принадлежащие рыцарю Атари Ери, но я хотя бы помнил о том, что сижу перед компьютером, в своей квартире. Стало, если честно, не намного лучше. Мы прошли метров сорок вниз, и начали замедляться. Не в том смысле, что мы спотыкались обо что, или просто двигались по более сложной местности. Нет, не только скорость нашей ходьбы снизилась, мы в целом стали двигаться чуть медленнее – все, кроме алого червя. У меня не было времени проверять книгу на поясе, но скорее всего, это был эффект от спуска на такую глубину.

Рекоза остановилась, а следом за ней и Торк. Наёмнику не нужен был точный приказ от меня, после того, как я приставил его к лучнице. Ещё один шаг вперёд, по сравнению с теми играми, в которые мы играли с Семёном и Лёхой. Рекоза подняла вверх руку – прямо как в боевиках про спецназ – а потом прислушалась, положив стрелу на лук. Ультима прошмыгнула под ногами Сэма, и ткнулась носом мне в ногу. Она едва заметно рычала, также предупреждая об опасности. Мы всё ещё стояли в узком коридоре, когда Рекоза спустила стрелу. Что-то зарычало впереди, этому чему-то ответило ещё несколько глоток. Рекоза снова выстрелила, и я услышал глухой топот. Что-то приближалось.

– Торк, назад, – крикнул я, занимая место наёмника. Факел переместился нам за спины, вместе с ним и круг света, словно живое существо, отскочил на другую позицию. Мы даже не видели, что приближается к нам, только слышали. Это не мешало Рекозе продолжать посылать одну стрелу за другой, с нечеловеческой (для реального мира, а не компьютерной игры) скорости. – Дюран, Барк, будьте готовы колоть! Ультима!

Через мгновение, над нашими головами уже нависли копья наймитов, словно грозные скорпионьи хвосты, готовые жалить в любой момент. Ультима прошмыгнула между ногами и стояла теперь рядом со мной. Она почти не мешала, только чуть слышно рычала. Я вскинул щит перед собой, так, что верхняя его кромка была на уровне носа. Ноги сами собой чуть напряглись, словно игра подбирала мне наиболее удобную позу. Мой меч лежал поверх щита, готовый к первому колющему удару. Рекоза выстрелила ещё раз, что-то зарычало, и вошло в круг света.

Я не смог сосчитать, сколько ног было у существа. Человеческих, истерзанных, сломанных и сросшихся заново. Все эти ноги несли огромное, жирное, лишенное формы туловище, утыканное стрелами. На жирном, белом, безволосом теле не было ни одного глаза или уха. Только бесконечные пасти, открывающиеся и закрывающиеся, щёлкающие маленькими острыми треугольными зубками. Рекоза успела послать ещё одну стрелу, и убежала назад, выхватив у Торка факел. В этот момент, чудовища ударило всей своей тушей.

Драгоценный камень на поясе тут же потускнел, хоть я и остался стоять на ногах. Удар был такой силы, что с пола подземелья поднялась пыль, вместе с комками земли. Казалось, весь мир хорошенечко тряхнуло. Меч и два копья вонзились в тущу чудовища, а один из ртов твари сомкнулся на кромке щита. Существо дёрнулось и быстрым шагом отступило назад. Торк наконец-то занял место Рекозы, передав факел кому-то в задних рядах. Ультима все ещё рычала, но уже не бросалась на противника без моей команды. Чёрт его знает, может в Blood Lore и «привыкание» к питомцам есть. Рекоза, каким-то волшебным образом, смогла послать ещё одну или две стрелы, поверх наших голов. Одна вонзилась в земляной потолок, второй попала в бесформенную «спину» существа.

– Торк! – крикнул я, и наёмник понял меня сразу. Мы поменялись с ним местами почти за секунду, словно отрабатывали это движение несколько месяцев. – Барк, Торк, на колено. Примем ногомножку на копья. Дюран, продолжай бить сверху.

Парни кивнули, и тварь вновь налетела, но на этот раз, сама насадила себя на острые наконечники. Земля снова задрожала, и комья грязи полетели на нас уже с потолка. Копья вошли в бесформенную тушу существа, но Торк всё-таки не устоял на ногах. Он растянулся на спине, а копьё его переломилось в древке. Ногомножка же, совершенно не обращая внимания на то, что её проткнули в нескольких местах, вместо того, чтобы отступать, наклонилась к упавшему наёмнику. Я бросился туда, вставая над парнем и рубя мечом наотмашь. Лезвие разрезало тушу над одной из пастей и только тут я заметил, что из ран чудовища вообще не течёт кровь. Только белый, густой жир.

– Барк, коли в ногу! – внезапная догадка обожгла мозг, но я ничего не мог сделать сам. С Торком под ногами и длинным мечом в руке. Хуже того, за нашими спинами тоже послышались звуки битвы. Уже без рёва и топота шагов, но с матами Рекозы и шипением Тотоши. Сэм кого-то колол копьем, держа факел в той же руке, что и щит. Получалось, скорее всего, так себе. Я успел только бросить короткий взгляд за спину, потому что чудовище передо мной всё пыталось утащить куда-то явно оглушенного падением Торка.

В этот момент, копьё Барка вошло в ногу уродливой твари, и существо закричало по-настоящему. Я увидел как алая кровь начинает вытекать из колотой раны, и тут же закричал:

– Ультима, ноги!

Собака бросилась вперёд, вцепилась зубами прямо в оставленную Барком рану. Ногомножка снова закричала, отступая от Торка, и мне удалось наотмашь рубануть мечом по передней конечности. Та с легкостью рассекла лишенную доспехов плоть, и лишь на мгновение клинок застрял в кости уродливой ногомножки. Я легко выдернул его, чтобы нанести новый удар, и в этот момент за моей спиной что-то случилось. Сэм вскрикнул, факел упал на землю. Я снова ударил ногомножку по той же конечности, пытаясь отрубить её совсем. Барк и Ультима сосредоточились на другой лапе, а Торк уже поднялся на ноги. И в этот момент, факел потух.

Я снова ударил, на этот раз вслепую, только надеясь на то, что ногомножка всё ещё развернута чем-то, что можно назвать мордой, в сторону Барка. Только в этом случае, свисающие бесформенные бока не закрывали бы ноги существа. Звук был мерзким – я, скорее всего, отсек часть жира и едва ранил лапу, но чудовище снова зарычало. И за моей спиной закричала и защебетала другая тварь.

– Назад, всем! – крикнул Тотоши. – Я вижу в темноте, а вы нет!

– Торк, – бросил я, снова нанося удар вслепую. В этот раз, он точно проскользил по жирной туше. – Зажигай факел! Дюран, прикрывай их!

Ногомножка дёрнулась и я едва устоял на ногах. Морда твари ударилась об мой щит, но в темноте я не мог разглядеть камня на поясе и даже представить не мог, сколько урона получил. Хуже всего было то, что как бы быстро я не пытался двигаться, игра всё равно, едва-едва, но замедляла мои атаки. Я попытался толкнуть ногомножку щитом, чтобы добраться до ноги, но это было так же умно, как и пытаться сдвинуть с места мельницу. Один из ртов вцепился в кромку щита, остальные пасти снова разразились воплями боли – значит Барк или Ультима снова смогли добраться до конечности существа. Я услышал звук огнива – Дюран или Сэм пытались бить кресалом по чему-то. Я никогда не увлекался историей средних веков и понятия не имел, как долго они будут зажигать факел. Особенно беря во внимание неизбежные игровые условности.

Рекоза вскрикнула, потом послушался глухой удар, и снова крик – уже полный гнева. Тотоши рассмеялся, сталь с легко различимым чавканьем вошла в плоть. Снова чиркнуло огниво, и я рубанул мечом снизу. Ультима проскользнула у меня под ногами, я почувствовал тепло её дыхания, а затем исчезла где-то впереди. Ногомножка вскрикнула, видимо собака смогла добраться до подбрюшья. Существо толкнуло меня, но уже с меньшей силой – всё же, ногомножка куда опаснее, если дать ей разбежаться.

– Нарица! – крикнул в голосовой чат алый червь, и я сперва разозлился на то, что Человек с билборда выходит из роли и рушит погружение, а уже потом сообразил, что я в опасности. И всё же, мне удалось развернуться достаточно быстро, чтобы принять на щит что-то острое и пищащее. Я сделал шаг в сторону, надеясь на то, что ногомножку удержат Барк и Ультима, и ударил мечом поверх щита. Лезвие рассекло воздух, так, словно у противника не было головы. Или он был гораздо ниже меня.

Что-то острое снова ударило меня, и в этот раз я почувствовал не просто глухой толчок по руке со щитом. Я услышал треск дерева, а затем руку обожгла резкая боль. Я нанёс колющий удар сверху, и меч вошёл во что-то мягкое. Существо, пробившее мне щит, так и осталось висеть на нём, безжизненным грузом. И в этот момент, на меня напрыгнуло следующее. Торку наконец-то удалось зажечь факел.

Ногомножка отступала. Её передние лапы волочились за существом, разрубленные моим мечом, исколотые копьём и истерзанные зубами. Чудовище истекало кровью, но ещё представляло для нас опасность. Она отступала, чтобы смести нас своей последней яростной атакой, и поскольку в наших рядах была полная сумятица, никто бы уже не принял ногомножку на копья и щиты. Хуже того, Дюран лежал у стены – живой, но потрёпанный. Над ним стоял Сэм, держа в руках копьё и отгоняя от раненого товарища несколько уродливых гигантских птицеподобные тварей. Рекоза и Тотоши стояли спиной к спине, стараясь отбиваться от трёх или четырёх существ. Лучница уже давно сражалась коротким мечом, но без особого успеха. Пара трупов лежала у ног алого червя, Рекоза же могла только отбиваться.

А на моем щите просто сидела тварь и готовилась вонзить острый, длинный, крючковатый клюв мне в череп. Времени совсем не оставалось, и я должен был бить первым. Лезвие меча вонзилось в тонкую шею существа, и клюв замер в паре дюймов от моего лица. Пот заливал глаза, и не в мире игры, а дома. Я быстрым движением срезал завязки щита с руки – всего одна клавиша в реальности, но секундная анимация здесь, в подземелье Жучиного бога. Ногомножка уже отошла на расстояние, которое факел осветить не мог, а значит, готовилась к броску всей своей бесконечной жирной туши. Ни времени, ни вариантов у меня уже не оставалось.

– Сэм! – крикнул я. Нам нужно было два копья, чтобы удержать ногомножку, если не больше. Это означало, что мелкие твари с клювами разорвут на части Дюрана, но других вариантов я в ту секунду не видел. Дать одному из наёмников погибнуть, чтобы мы точно справились с основной угрозой, разумный план. Ногомножка заревела, прямо как в первый раз. Сэм вонзил копьё в грудь очередного мелкого уродца. Я тряхнул головой и бросился к Торку, вырывая факел у него из рук. – Торк, копьё, первый ряд!

К счастью, у меня было больше секунды, чтобы подумать. Наёмник успел подхватить выроненное раненым Дюраном оружие до того, и всё снова пошло по плану. Торк и Барк упали на колено, выставив перед собой копья. Я рубанул мечом одну из голых птиц, просто, чтобы расчистить пространство между собой и Рекозой. Сэм добил ещё одну. У тварей было совсем мало очков здоровья, но они почти не боялись смерти и легко разменивали одну – две жизни просто на то, чтобы лишить врага щита и окружить.

– Ультима! – я указал собаке мечом на Рекозу и Тотоши, все ещё отбивающихся от мелких тварей, а сам двинулся к первой линии обороны. Ногомножка бросилась вперёд и снова два копья вошли в её залитую жиром тушу. На этот раз оба наёмника устояли на ногах. – Поднимайте, поднимайте её!

Торк и Барк послушались. С тяжелым кряхтением они навалились на копья, приподнимая существо к потолку. Древки копий затрещали, но на несколько мгновений мне открылось уже искусанное брюхо существа. Кровь текла из нескольких рваных ран – Ультима явно пыталась добраться до чего-то важного. Я бросился вперёд, поднырнув под локтем Барка, и рубанул мечом сверху вниз, вспарывая брюхо ногомножки. Кровь и требуха повалились на земляной пол, забрызгивая и меня. Ногомножка начала биться в агонии, и мне пришлось отскочить назад. Следом, не дожидаясь приказа, отошли и Торк с Барком. Тварь ревела, била лапами по полу, но уже не могла подняться. Нам осталось только добить птиц, но и это не заняло много времени.

– Мы можем сделать перерыв? – спросил я в голосовой чат, потирая руку. Она всё ещё болела, после удара клювом. Вот только, я не вкалывал себе "Царство". Боль была только в моей голове.

Beta 5.

Я вежливо извинился перед ребятами в голосовом чате. Мы вышли из подземелья, в безопасную локацию – просто на всякий случай, чтобы избежать странных неожиданностей «полного погружения». Я сказал, что у меня что-то ужасно заболел бок. Рекозе со смехом порекомендовала провериться на язву и пить меньше алкоголя. Голос Никиты казался скорее озабоченным, но он не стал меня расспрашивать в чате дома. Через минуту, я написал ему, что-то вроде «Просто нужно прилечь, дырка в боку даёт о себе знать». Он, кажется, понял. Я же проверил в очередной раз входную дверь, на всякий случай придвинул к ней старое, ещё советское, трюмо. Было тяжело, и от этого у меня действительно могла бы разболеться дырка в боку, но вроде бы обошлось.