Текст книги "Самый лучший папа"

Автор книги: Мейв Бинчи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– А вот и ваш гость, мистер Эннис, объявил Тедди и удалился.

Этому швейцару с его неспешными манерами пристало скорее работать в посольстве, а не в этом шикарном и, как выяснилось, дорогом ресторане.

– Дез! – сказал Фрэнк и протянул ему руку.

Парень оценивающе посмотрел на него.

– Ну да, ну да… – сказал он, проигнорировав протянутую руку.

Отец подумал, что, может быть, стоило по-дружески обнять сына, как это было принято у современных мужчин?

Нет, он наверняка зацепит что-то на столе. А Дез, привыкший к более простым манерам у себя на родине, может вообще отпрянуть.

– Ты все-таки нашел это место, – сказал Фрэнк, понимая, что говорит глупость.

Дез пожал плечами и отрешенно посмотрел на Фрэнка.

– Я не знал, где ты находишься, понимаешь. Откуда ты будешь добираться… – Фрэнк вдруг замолчал, понимая, что разговор не клеится и все идет намного сложнее, чем он представлял.

У входа на кухню Тедди разговаривал с Антоном.

– Я общался с Лизой по телефону.

– Только не это, – тяжело вздохнул Антон.

– Она хочет обедать у нас, когда будут свободные места.

– Постарайся избавиться от нее, Тедди.

– Это не так-то просто, – заявил Тедди.

– Тогда дай мне неделю. Скажи, чтобы приходила в следующую среду.

– На обед или ужин?

– Ну конечно, на обед.

– А она хочет прийти на ужин, – сказал Тедди.

– Тогда ранний ужин, – согласился Антон.

– Она очень много делает для нашего ресторана. Ты же не платишь ей за это?

– Ее никто не просил так надрываться.

Антон хотел послушать, о чем говорили только что воссоединившиеся отец и сын. Кажется, беседа у них не клеилась.

– Как думаешь: иметь семью – довольно скучное занятие? – неожиданно брякнул босс.

Тедди подумал, прежде чем ответить. Семья Антона никогда не имела для него значения. Тедди не понимал, чем была плоха семейная жизнь с точки зрения Антона, но он согласился.

– Ты прав, Антон. Но ты только подумай, сколько денег мы зарабатываем на чьих-то семейных ошибках. Юбилеи, дни рождения, помолвки, выпускные. Не будь этого всего – мы останемся без работы.

Тедди всегда умел найти позитивную сторону в любом вопросе.

– Молодец, Тедди.

Антон погрузился в свои мысли. Этому мистеру Эннису явно было тяжело вести беседу с сыном. Даже издалека видно, что атмосфера за столиком напряжена.

Клара всегда советовала: если не знаешь, что сказать, говори, что думаешь. Не бойся задать вопрос, который тебя беспокоит. Не играй в игры.

– Что-то не так, Дез? Что случилось? В своем письме ты писал, что очень хочешь встретиться… У тебя что-то изменилось?

– Я не знал кое-каких подробностей. Не знал, как поступили твои родители.

– А как поступили мои родители? – резко спросил Фрэнк.

– Как будто ты не знаешь.

– Я не знаю, – отрицал Фрэнк.

– Не ври. Я собрал все документы, квитанции, заполненные формы – теперь я все знаю.

– Тогда ты знаешь больше, чем я, – сказал Фрэнк. – Кто писал все эти бумажки и заполнял формы?

– Моя мать была запуганной семнадцатилетней девушкой. Твой отец предложил ей выбрать. Она навсегда уезжает из Ирландии и получает за это тысячу фунтов. Тыща фунтов! Вот во сколько оценили мою жизнь. Ничтожная тыщонка. А за это она подпишет обязательство никогда не приближаться к семье Эннисов и не предъявлять никаких претензий по поводу своей беременности.

– Этого не может быть! – голос Фрэнка дрожал от потрясения.

– А ты думал, почему она исчезла?

– Ее мать сказала мне, что она уехала к родственникам в Америку, – промямлил Фрэнк.

– Да, именно такую легенду они придумали.

– Но почему я не должен был верить им?

– Ты же не дурак. Играя по их правилам, ты в любом случае оставался в выигрыше. Неудобная подружка, да еще и беременная… Лучше отправить ее куда подальше из страны. С глаз долой – из сердца вон. Все продумано. И ты использовал этот шанс.

– Нет. О чем ты говоришь? Я не знал, что нужно что-то продумывать. Я никогда не знал, что у меня был ребенок, пока не получил твое письмо.

– Расскажи это кому-нибудь другому, Фрэнк.

– Кто тебе сказал, что мои родители заставили Риту подписать отказ?

– Нора, ее сестра. Моя тетушка Нора. Я поехал навестить ее в Лондоне, и она мне все рассказала.

– Она все рассказала неправильно, Дез. Этого никогда не было.

– Я же не дурак – я все понимаю. Ты не признаешься сейчас, если не признался тогда.

– Мне не в чем признаваться. Ты не понимаешь. Это все свалилось мне как снег на голову.

– Ты никогда не пытался связаться с ней. Ты даже ни разу не написал.

– Я писал ей каждый день в течение трех месяцев. Я покупал специальные марки для отправки в Америку, но так и не получил ни одного ответа.

– А тебя ничего не зацепило? Почему она не отвечает…

– Нет. Я спросил у ее матери, отсылает ли она мои письма, и она сказала, что да.

– И ты сдался.

– Ну я же не получал никакого ответа. А ее мать сказала…

Тут он замолчал, будто что-то припоминая.

– Что?

– Она сказала, что я должен оставить Риту в покое. Что у нее все хорошо. Что было много шумихи, но Рэйвены все сделали по правилам.

– И ты не понял, что она имела в виду? – Дез по-прежнему не верил Фрэнку.

– Тогда мне и в голову не пришло, что она имеет в виду. Но теперь все понятно… Нет, не может быть…

– Что не может быть?

– Мои родители… Если бы ты знал их, Дез! В нашем доме никто никогда не произносил слово «секс». Они не могли опуститься так низко, чтобы откупиться от Риты.

– Она им нравилась?

– Нет. Им вообще не нравилось, когда кто-то отвлекал меня от учебы или экзаменов.

– А ее родители? Ты им нравился?

– Нет, по той же причине. Рита пропускала уроки и бегала ко мне на свидания.

– Они называли тебя свиньей, – сказал Дез.

– Не может быть! – Фрэнк удивился, насколько спокойно он отреагировал на это оскорбление.

– Так сказала мне Нора. Она сказала, что ты испортил жизнь всем. Ты и твоя великолепная семейка. Ты всем насолил. Рита так и не смогла вернуться в Ирландию, потому что она поклялась не делать этого. Никому не мешавшая вполне приличная семья разрушилась из-за тебя и твоих родителей-снобов.

Дез был очень зол и расстроен.

Фрэнк понял, что нужно быть осторожнее. Этот парень так хотел встретиться с ним, а теперь ненавидит и презирает отца, ради которого приехал с другого конца света.

– Сестра Риты в Лондоне – Нора, ты говоришь? Она, наверное, очень расстроена.

– Да уж больше, чем ты, – съехидничал Дез.

– Мне очень жаль. Я пытаюсь сказать тебе об этом, но ты меня не слышишь. Наш разговор превратился в глупый спор.

– Ты называешь это глупым спором? Ну да, пустяк, который разрушил семью моей матери?

– Я ничего об этом не знал, Дез. Пока ты не написал мне.

– Ты веришь мне?

– Насколько я понимаю, это тебе сказала Нора.

– Значит, ты думаешь, что это она врет?

– Нет. Я думаю, она верит в то, что ей сказали. Мои родители уже умерли. Твоя мать тоже. И мы ни у кого не можем узнать правду.

Он знал, что это звучит неубедительно.

Но, кажется, Дез на мгновение поверил ему.

– Ты прав, – сказал он обреченно. – Теперь решать нам, что правда, а что – ложь.

Фрэнк Эннис отметил, как официант уже несколько раз подходил к ним. Нужно делать заказ.

– Что ты будешь есть, Дез? Я заказал австралийского вина, чтобы ты чувствовал себя как дома.

– Извини, но сначала я хотел узнать, с кем я собираюсь пить и есть.

– Не знаю, насколько хорошо тебе удастся узнать меня… Говорят, я сложный человек и умею все испортить, – сказал Фрэнк. – Так мне часто говорят.

– Кто тебе говорит это? Жена?

– Нет. Я никогда не был женат.

Дез удивился.

– Так у тебя и детей нет?

– Кроме тебя – нет.

– Тогда я свалился на тебя как снег на голову.

Фрэнк задумался. Главное сейчас не брякнуть лишнего. Настало время говорить честно и от всего сердца. Как признаться этому мальчику, что его первой реакцией были сомнение и замешательство, а также желание все проверить. Он знал, что если не будет откровенен до конца, то навсегда настроит против себя сына, с которым только что познакомился.

– Тебе может показаться странным, Дез, но в начале я был шокирован. Я не мог поверить, что у меня есть ребенок – моя плоть и кровь – который четверть века прожил на белом свете, а я даже ничего об этом не знаю. Я дотошный и щепетильный тип. И эта новость будто перевернула весь мой аккуратный привычный мирок. Мне нужно было обдумать все. Я такой, Дез, – я обдумываю все тщательно и взвешенно.

– Да ты что? – презрительно произнес Дез.

– Да. Поэтому, когда картина прояснилась у меня в голове, я позвонил тебе.

– А что должно было проясниться?

– Мне нужно было освоиться с мыслью, что у меня есть сын. И если ты думаешь, что такие вещи легко осмыслить и принять за две минуты, то ты удивительный человек. Такому, как я, нужно много времени, чтобы привыкнуть к подобной новости. И как только я созрел, я позвонил, но ты уже уехал.

– Но ты, наверное, был в ужасе? Боялся, что кто-то узнает? – продолжал заедаться Дез.

– Нет, этого я не боялся. Совсем не боялся, – Фрэнк подумал, что бы сейчас сказала Клара, и произнес: – Я был горд тем, что у меня сын. Я хотел, чтобы об этом узнали остальные.

– Не думаю… Большая шишка, управляющий католической больницей – и незаконнорожденный ребенок. Нет, не верю, что ты готов рассказать своим знакомым обо мне.

– Это слово уже устарело – незаконнорожденный. Как и устарело само понятие. Законы изменились, да и общество тоже. Люди гордятся своими детьми – родились они в браке или вне его.

Фрэнк говорил с воодушевлением.

Дез покачал головой.

– Да, все красиво, благородно. Но ведь ты никому не сказал обо мне.

– Ты не прав, Дез. Я говорил о тебе и о том, как хочу встретиться…

– Кому ты сказал? Ну уж точно не той мисс Ледышке, которая работает у тебя секретарем? Ты сказал своим друзьям в гольф-клубе, или на ипподроме, или куда ты там ходишь? Сказал им: у меня тоже есть сын, как и у вас, семейных ребят? Ни за что. Ты никому не сказал.

У Фрэнка был жалкий вид. Если рассказать о Кларе, это все будет выглядеть еще более жалко. А она пока была единственным человеком, которому он сообщил. В этот момент к их столику подошел Антон Моран.

– Мистер Эннис, – сказал он, обращаясь к Фрэнку, будто тот был постоянным и давним посетителем ресторана.

– Да, мистер Моран.

Фрэнк почувствовал себя спасенным. Хозяин ресторана будто давал ему ниточку надежды.

– Мистер Эннис, я хочу предложить вам и вашему сыну отведать нашего омара. Утреннего улова, без всяких изысков. Приготовленный в масле. Подается с несколькими видами соуса.

Антон посмотрел на Фрэнка, а затем перевел глаза на его сына. Над столиком вдруг нависла тишина. Отец и сын ошеломленно смотрели друг на друга.

– Прости, – сказал молодой человек.

– Нет, это ты меня прости, Дез, – сказал Фрэнк. – Прости за все эти годы.

Антон деликатно сообщил, что подойдет через пару минут, чтобы принять заказ. Он не знал, что у них там происходило, но, похоже, лед растаял. Во всяком случае, беседа пошла оживленнее и они наконец определились с заказом.

Он снова посмотрел на них спустя какое-то время – они поднимали бокалы, наполненные «Шардонне». Хорошо, что все налаживается. Вначале, когда Антон обратился к молодому человеку как к сыну мистера Энниса, он подумал, что совершил промах. Но, как оказалось, отец и сын нашли общий язык.

Антон тяжело вздохнул и отправился на кухню. Только подумать – многие считают, что ресторанный бизнес заключается в том, чтобы подавать еду. А ведь на самом деле, это лишь видимая его часть, подумал Антон.

Глава девятая

У Мойры была назначена встреча с Фрэнком Эннисом. Она должна была представить ему ежеквартальный отчет. Нужно рассказать обо всех пациентах и о проделанной работе, чтобы оправдать зарплату, которую она получала за свои полтора дня в неделю.

Мисс Горман, грозная секретарша Энниса, попросила Мойру присесть и подождать, пока босс освободится.

– Мистер Эннис очень занят? – вежливо поинтересовалась Мойра.

– О, ему не дают покоя. Постоянно дергают по разным поводам, – защищала босса сердитая мисс Горман. Может быть, она влюблена в него и ревнует к доктору Кейси.

– Он всегда держит все под контролем, – прошептала Мойра.

– Да нет же. Распоряжаются его временем, как хотят. Нарушают рабочий график.

– Это вы о ком? – с интересом спросила Мойра. Она любила разбираться в конфликтных ситуациях.

Мисс Горман ответила без определенных имен.

– Да разный народ есть у нас. Достают его по личным вопросам. Это так отвлекает бедного мистера Энниса.

Она точно неравнодушна к начальнику, подумала Мойра и тяжело вздохнула – как глупо люди тратят свое время на любовь. Вот хотя бы взять Лизу Келли, которая считает себя девушкой Антона, невзирая на десятки женщин, с которыми он появляется то там, то сям. Или эту глупышку, социальную работницу из ее команды, которая отказалась от продвижения, потому что ее приятель, усердный работяга, будет чувствовать себя неполноценным рядом с ней.

Или посмотреть на бедную мисс Горман, которая пыхтит от злости просто потому, что кто-то осмелился позвонить Фрэнку Эннису по личному вопросу.

Она снова вздохнула, продолжая смиренно ждать.

Эннис был в хорошем расположении духа – не то, что раньше. Он внимательно проверил цифры и отчет Мойры.

– Кажется, у вас получается снять часть нагрузки с персонала главной больницы – настоящей больницы, – сказал он.

– Думаю, вам стоит знать, что люди в кардиологическом центре как раз свое отделение считают настоящей больницей, – заметила Мойра.

– Именно поэтому я не стал бы использовать это словосочетание в разговоре с ними. Поверьте, я не настолько глуп, мисс Тирни.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь.

– Да, конечно, они предлагают дополнительную услугу. А я позволяю им это делать. Но это больше похоже на женское собрание – у одной скоро родится ребенок, вторая собирается обручиться, а третья выходит замуж. Как светские сплетни, которые публикуют в дешевых газетенках.

– Не могу с вами согласиться, – холодно сказала Мойра. – Эти женщины – профессионалы. Они хорошо знают свою работу. Они умеют успокоить пациентов, психологически помогают справиться с болезнью и с ее последствиями. Не могу сказать, что это похоже на газетные сплетни или женское собрание.

– Я думал, что могу это обсуждать с вами откровенно. Я думал, что вы мои глаза и уши. Мой шпион…

– Конечно, вы говорили об этом, но разве я согласилась с этой ролью?

– Нет, такого не припомню. Думаю, вас тоже втянули во все это – как и остальных.

– Не думаю, мистер Эннис. Меня вообще тяжело во что-то втянуть. Оставить отчет у вас?

– Я рассердил вас, мисс Тирни? – спросил Фрэнк.

– Нет. Совсем нет, мистер Эннис. У вас своя работа, у меня – своя. Мы просто должны уважать друг друга. Почему вы думаете, что разозлили меня?

– Потому что именно это я всегда делаю – раздражаю людей. Я прочел на вашем лице недовольство – вам не понравилось то, что я говорил.

Многие говорили Мойре то же самое, но обычно эти слова звучали в порыве гнева, когда кто-то возражал против ее действий. Никто не произносил их ровным спокойным голосом, как это сделал Фрэнк Эннис.

– Наверное, это специфика моего лица, мистер Эннис. Уверяю вас, я всегда одобрительно отношусь ко всему, что вы делаете.

– Ладно, ладно, – он довольно улыбнулся. – Ну теперь вы станете хоть немного улыбаться?

– Я не могу улыбаться по приказу. Иначе это будет какая-то неестественная гримаса, – сказала Мойра. – Даже если я заставлю себя изобразить улыбку на лице, она будет ненастоящей и неискренней.

Эннис задумчиво посмотрел на нее.

– Да, вы правы, мисс Тирни. Надеюсь, нам еще доведется встретиться при таких обстоятельствах, когда ваша улыбка будет настоящей и искренней.

– Я тоже на это надеюсь, – сказала Мойра.

Ей показалось, что он относится к ней с сочувствием. Подумать только – этот мужчина жалел ее! Это же смешно.

Наступили выходные. Все куда-то собирались.

Ноэль с родителями и Фрэнки планировали поехать за город на два дня. Они забронировали номера в небольшой гостинице под Россмором. Там был памятник Святой Анне и священный источник. Джози и Чарльз очень хотели там побывать.

Ноэль сказал, что источник он, пожалуй, пропустит, а вместо этого пойдет с ребенком на прогулку по лесу, чтобы подышать свежим воздухом.

Он показал Мойре чемодан, который собрал для поездки. Там были все необходимые вещи.

Лиза Келли собиралась в Лондон. Антон хотел побывать там в нескольких ресторанах, а она будет записывать его комментарии. Это будет замечательная поездка. Мойра ухмыльнулась, но ничего не сказала.

Эннис собирался отправиться в автобусный тур по самым известным туристическим достопримечательностям Ирландии. На него это было непохоже. Таким образом он хотел показать кому-то всю Ирландию. Это будет интересная поездка, шепнул он Мойре.

Эмили сообщила, что она хочет посмотреть Западную Ирландию. Динго Дугган повезет туда американку и родителей Деклана, Молли и Пэдди Кэрролл, на своем фургоне. Они наверняка хорошо проведут время.

Саймон и Мод собирались отправиться с друзьями в Северный Уэльс. Они брали спальные мешки и самодельную палатку. Они поплывут на лодке до Холихеда, где остановятся на ночлег в каком-нибудь хостеле. Если же не получится – они смогут переночевать в палатке. Их шестеро. Поход обещает быть веселым приключением.

Доктор Деклан Кэрролл и его жена Фиона из кардиологического центра собирались повезти Джонни к морю. Фиона сказала, что будет спать до обеда оба дня. Гостиница, в которой они собирались останавливаться, предоставляла услуги по уходу за детьми. Просто волшебный вариант.

Доктор Хэт планировал с друзьями рыбалку. Самый дешевый вариант досуга – никаких дополнительных затрат. Доктор сказал, что он бедный пенсионер и привык бережно относиться к деньгам. Мойра не могла понять, шутит он или нет. Но улыбаться ей что-то не хотелось.

Большинство ее коллег куда-то уезжали на выходные, или собирались в гости, или занимались садом.

Мойра вдруг почувствовала себя выпавшим из жизни сторонним наблюдателем. Почему она никуда не едет? Например, в фургоне Динго на запад, или в Россмор, чтобы посмотреть известную достопримечательность, или на озера в Мидлендз вместе с доктором Хэтом и его друзьями?

Ответ напрашивался сам собой – у нее не было друзей.

Она никогда не нуждалась в них – слишком поглощена была работой. А чтобы выполнять обязанности как следует, нужно оставаться начеку двадцать четыре часа в сутки. Ну какому другу понравится, если посреди ужина ей придется отправиться по вызову?

Ей было больно наблюдать за тем, как все строят планы на выходные.

Мойра гордо сообщила, что на уик-энд поедет домой в Лискуан. Она так мало рассказывала о своей личной жизни – все решили, что там ее ждет большая семья.

– Как хорошо – побывать дома, со всеми повидаться, – сказала Аня. – Вас ведь там ждут?

– Да, ждут, – солгала Мойра.

Аня жила в мире, в котором все было хорошо и все были счастливы.

Она была беременна и старалась не переживать по пустякам. Врач сказал, что ей требуется постельный режим, поэтому она лежала дома в кровати и думала о великом будущем своего ребенка. В этот раз все получится. И если придется лежать в постели – она будет лежать в постели.

Раз в неделю ее муж Карл возил ее в кардиологический центр, чтобы она могла повидаться со своими коллегами и быть в курсе последних новостей. Она обрадовалась, услышав, что Мойра едет домой. Это должно поднять ей настроение.

Мойра смотрела на прекрасные пейзажи из окна поезда, пересекающего Ирландию. С ней был маленький чемодан, и она не знала, где будет останавливаться. Может быть, отец и миссис Кеннеди смогут выделить ей угол? Голос миссис Кеннеди прозвучал недружелюбно, когда Мойра попросила пригласить к телефону отца.

– Он сейчас отдыхает. Он всегда отдыхает с пяти до шести, – отчеканила она, как будто Мойра должна была знать это.

– Я сейчас в Лискуане, – пролепетала Мойра. – Хотела спросить, могу ли я зайти в гости, чтобы увидеться с ним.

– До ужина или после? – спросила миссис Кеннеди.

Мойра тяжело вздохнула.

– Может быть, во время ужина? – предложила она.

Миссис Кеннеди сразу без обиняков предупредила:

– У нас только два стейка на ужин, – сказала она.

– О, обо мне не беспокойтесь. Я вполне обойдусь овощами, – сказала Мойра.

– Договоритесь с отцом сами, когда он проснется. Я ведь не знаю, что он захочет к ужину.

– Хорошо, я перезвоню в шесть, – процедила Мойра сквозь зубы.

Она дала отцу возможность беспрепятственно переехать к миссис Кеннеди, и вот что получила в ответ. Жизнь несправедлива.

Но Мойра и так знала об этом по своей работе. Мужчин увольняли с работы без предупреждения и выходного пособия; женщин заставляли торговать наркотиками, потому что это легкий способ заработать денег; девочки убегали из дома, потому что возвращаться туда было хуже, чем ночевать под мостом. Мойра видела, как дети отправлялись из роддома к неблагополучным родителям, которые не могли обеспечить ребенку должных условий, в то время как сотни бесплодных пар с трудом пытались усыновить кого-то.

Мойра сидела в кафе, дожидаясь, когда отец проснется после дневного отдыха. Дневной отдых! Раньше об этом и речи не было. Отец приходил уставшим с работы на ферме. Иногда мать готовила ужин, но в большинстве случаев такого не наблюдалось. Мойра и Пэт чистили картофель, так часть дела была сделана. Из Пэта был плохой помощник, поэтому отец сам загонял всю птицу в курятник. Он высвистывал пастушью собаку, потом гладил ее по голове.

– Молодчина, Шэп, – так он называл всех собак, которые у них жили.

И только после этого он приступал к ужину. Часто ему приходилось готовить самому – в большую кастрюлю с картошкой он добавлял пару кусочков ветчины. Картошку он обычно поедал прямо из кастрюли, а соль ложками сыпал из пакета.

Жизнь старика Тирни изменилась к лучшему. Он, наверное, рад, что эта угрюмая миссис Кеннеди ухаживает за ним и готовит стейк к ужину.

Почему она так неприветлива? Вряд ли миссис Кеннеди боится ее, Мойру. Но она всегда строга и недружелюбна. Она редко улыбается.

И тут ей пришло в голову, что именно так о ней самой говорят окружающие. Даже мистер Эннис недавно подметил, что Мойра не улыбается и вечно чем-то недовольна.

Когда Мойра позвонила снова, ей ответил веселый и счастливый голос отца. Он сказал, что много вырезает по дереву. Он пристроил отдельную комнатку для работы. Он ничего не знает о Пэте, но, кажется, парень нашел свой путь в жизни и даже устроился на хорошую работу.

Мойра села на автобус и отправилась к дому миссис Кеннеди. Она робко постучала в дверь.

– А, Мойра, – вежливо, но без особой радости сказала миссис Кеннеди.

– Я не очень побеспокоила вас и отца?

– Нет, проходите. Он умывается перед ужином.

Вот так новости, подумала Мойра. Отец всегда садился к столу в грязных ботинках и пропитавшейся потом рубашке, накладывая картошку Пэту, ей и ее матери, если та присаживалась. Теперь все изменилось.

Мойра увидела стол, накрытый на троих. На нем лежали салфетки и стояла маленькая вазочка с цветами. Приборы и посуда блестели как новенькие. Таких ужинов у него не было в прошлой жизни.

– А у вас хороший дом, – Мойра с видом эксперта осматривала помещение, будто агент по недвижимости, который ищет скрытые недостатки перед продажей.

– Я рада, что мы прошли тест, – сказала миссис Кеннеди.

В комнату вошел отец. Мойра чуть рот не открыла от удивления – он выглядел лет на десять моложе. На нем был красивый пиджак и галстук.

– Да ты настоящий щеголь, отец, – с восхищением сказала Мойра. – Ты куда-то собрался?

– Я ужинаю у себя дома. Разве это недостаточный повод для того, чтобы нормально одеться? – спросил он. Потом, немного смягчившись, добавил: – Как ты, Мойра? Я очень рад тебя видеть.

– Я в порядке, отец.

– А где ты остановилась?

Значит, здесь ей не предложат остаться, решила Мойра.

– Пока не знаю, но я найду что-то. Не переживай за меня.

Можно подумать, что он переживал. Если бы ему было не все равно, тогда бы он попросил эту свою женщину постелить ей.

– Ну и отлично. Проходи, присаживайся за стол.

– Да, конечно, – сказала миссис Кеннеди. – Выпейте с отцом хереса. Еда будет готова минут через десять.

– Ну, разве она не прелесть? – отец с восхищением проводил взглядом удаляющуюся миссис Кеннеди.

– Да, – сказала Мойра без особой радости в голосе.

– Мойра, что с тобой? – он озабоченно посмотрел на нее.

– Да все нормально, па. Почему ты спрашиваешь?

– У тебя на лице написано, что что-то не так.

Мойра взорвалась.

– О Господи, отец! Да я через всю страну тащилась, чтобы увидеться с тобой. Ты никогда мне не пишешь, не звонишь, а теперь еще и говоришь, что я выгляжу как-то не так.

– Я просто переживаю за тебя – может, ты потеряла работу или еще что-то случилось, – объяснил он.

Мойра недоуменно посмотрела на него. Он действительно переживал. Она, наверное, показалась ему грустной, или злой, или недовольной. Как обычно.

– Нет, все в порядке. Просто эти выходные так долго тянутся. Я приехала навестить семью. Это что – кажется странным? Весь поезд был забит людьми, которые ехали повидаться с семьей.

– Я думал, ты тяжело перенесла продажу дома. А тут еще Пэт закрутил этот роман.

– У Пэта роман?

– А ты разве еще не виделась с ним?

– Нет, я приехала сразу к тебе. А кто она? Как она выглядит?

– Ты помнишь семью О’Лири, которые держат заправку?

– Да, но их девочки совсем молоденькие – им по четырнадцать – пятнадцать лет, – в ужасе сказала Мойра.

– Он встречается с их матерью. С миссис О’Лири – Эрин О’Лири.

– А что случилось с мистером О’Лири? – не понимала Мойра.

– Куда-то смылся, наверное.

– Боже праведный! – сказала Мойра. Это было любимое выражение ее покойной матери. Она выпалила его впервые за последние несколько лет.

– Именно. Никогда не знаешь, что тебя ожидает за углом, – сказал ее отец.

Мойра поняла – он находился в щекотливом положении. Он не мог упрекать сына за то, что тот переехал жить к замужней женщине. Ведь папа сделал то же самое.

В этот момент вошла миссис Кеннеди и спросила, не хочет ли Мойра освежиться с дороги. Отец одобряюще кивнул. Мойра решила, что ей действительно нужно освежиться. Она достала чистую блузку из чемодана и отправилась в ванную. Там было красиво. На обоях плясали голубые русалки и морские коньки. Подоконник был украшен бело-голубым орнаментом, на умывальнике стояла мыльница в виде голубой ракушки. На окне висели голубые льняные занавески, а шторка в душе тоже соответствовала всему ансамблю белого и голубого.

Мойра вымыла лицо и плечи и ополоснулась под мышками. Она надела чистую блузу и вернулась к столу.

– У вас такая красивая ванная, – сказала она миссис Кеннеди.

– Стараемся, – бросила миссис Кеннеди, подавая кусочки дыни с вишнями.

Потом она принесла основное блюдо.

– Вы же помните – я вполне обойдусь овощами, – напомнила Мойра.

Отец махнул рукой.

– Я сходил в город и купил еще один стейк, – улыбнулся он.

Миссис Кеннеди посмотрела на отца Мойры так, будто тот купил дочери бриллиант.

Мойра была очень благодарна ему.

Она считала неловким обсуждать новые обстоятельства жизни Пэта, поэтому ела молча. Ее отец и миссис Кеннеди оживленно болтали о разных мелочах. О том, что он сейчас вырезает сову, о фестивале, на котором будут выставляться работы местных умельцев. Миссис Кеннеди настаивала, что он должен выставить свои работы тоже. Для Мойры это стало новостью.

Они говорили о том, что миссис Кеннеди входит в местное женское собрание. Чувствуя, что фермерское дело перестало приносить должную прибыль, участницы собрания решили сдавать комнаты.

Миссис Кеннеди тоже подумывает об этом. Ведь у нее в доме целых три комнаты с ремонтом – осталось лишь купить кровати. Можно поселить шестерых людей и жить на арендную плату.

Тут Мойра поняла, что не знает, как зовут миссис Кеннеди. Тогда бы она обратилась к ней: «Орла» или «Джанет» – или как там еще – «можно мне переночевать в одной из комнат?». Но она не знала, как ее зовут, а отец не называл ее по имени – он обращался к ней «дорогая», «солнышко» и так далее.

Когда они поужинали, Мойра поднялась и взяла в руки чемодан.

– Спасибо вам большое за любезный прием, но мне нужно искать место для ночлега, поэтому пора выдвигаться. Автобус по-прежнему ходит каждые полчаса?

– Да подожди еще полчасика, – сказал отец. – Ты без проблем поселишься в «Стелла Марис». Они дадут тебе отличную комнату.

– Я хотела заскочить к Пэту, – сказала Мойра.

– Его сейчас нет дома. Он на работе. Поезжай к нему лучше завтра утром.

– Хорошо. Но я, пожалуй, все-таки пойду. Еще раз спасибо за гостеприимство.

– На здоровье, – сказала миссис Кеннеди.

– Рад был повидаться с тобой, Мойра. И не перерабатывай там, в Дублине.

– Па, а ты знаешь, чем я занимаюсь?

– Ты же работаешь на правительство?

– Ну, можно и так сказать, – угрюмо ответила Мойра и вышла из дома.

До автобуса она решила пройти мимо своего старого дома. Она шла по знакомой дорожке – по ней не раз ходил ее отец, прежде чем переехал к миссис Кеннеди. А почему собственно и нет? У нее был уютный чистый дом, где за ним ухаживали, где его кормили, где его могли приголубить. Дома он всего этого не получал.

Мойра подошла к старому строению. Она сразу увидела, что новые хозяева покрасили его. Они разбили рядом с домом садик. Конюшня, коровник и другие хозяйственные постройки были почищены, приведены в порядок и теперь имели совершенно современный вид. Новые хозяева превратили ферму в сыроварню, в центре которой стоял дом, где Мойра провела все свое детство.

Она вошла во двор и осмотрелась. Вот дом. Если кто-то выйдет, она скажет, что жила здесь раньше. Через окно увидела, как в камине танцует пламя. На столе бутылка вина и два бокала.

Мойре сделалось грустно.

Почему ее родители не смогли сделать дом таким же уютным для нее и Пэта? Почему во времена ее детства не было социальных работников, которые могли передать их в другие, более благополучные семьи?

Ее мать и отец не были настоящими родителями в полном смысле этого слова. Мать всегда нуждалась в помощи, а отец безуспешно пытался справиться по хозяйству. Мойра и Пэт должны были вырасти в семье, где бы им были доступны радости детства. В семье, где все бы просто смеялись, если бы Пэт начал носиться по дому, изображая лошадь, а не стали бы надирать ему уши, как это обычно происходило.

У Мойры никогда не было кукол, не говоря уже о кукольном домике. Дни рождения не праздновались. Она не могла пригласить одноклассников к себе – именно дома она научилась быть холодной. Она боялась дружить с детьми, потому что рано или поздно нужно было пригласить подругу, а там царил полный хаос.

Мойра почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы: таким мог быть ее дом, когда она была маленьким ребенком.